SC — Сидней (Новая Шотландия) — Англия 20 страница

 

Этот опыт привел к тому, что КПЛ запретил всякие спасательные действия, поскольку эти действия ставили подводные лодки под угрозу уничтожения. Следует со всей ясностью заявить о том, что на германском флоте не существовало приказов об убийствах и не было в обычае убивать потерпевших кораблекрушение. То обстоятельство, что, по заявлению одного из свидетелей на Нюрнбергском процессе, он понял в этом смысле приказы Деница, ничего не меняет. Этот свидетель находится в одиночестве; союзники предъявили обвинение одному капитан-лейтенанту Экку. В марте 1944 г., когда потери подводного флота были очень велики, последний приказал обстрелять шлюпки с командой потопленного им в Индийском океане парохода, чтобы; уничтожить следы своего появления в этом районе. Представ перед британским военным трибуналом, он полностью принял на себя ответственность за это решение и заплатил за него жизнью. Суд не принял во внимание соображения военного характера, которыми он руководствовался.

 

Ряд японских офицеров был осужден за убийство пленных. При этом не было учтено, что их отношение к плену сильно отличается от западного. Тот, кто сдавался в плен, терял лицо в глазах японцев. Поэтому сами они предпочитали плену смерть и не уважали сдавшихся врагов. В письменной форме приказ убивать пленных был отдан у них всего один раз, а именно в марте 1944 г., во время рейда тяжелых крейсеров «Аоба» и «Тонэ» в Индийском океане. Из состава команды единственного встреченного ими парохода жизнь была сохранена только 16 человекам, предназначенным для допроса.

 

В отдельных случаях американцы также отдавали приказы об убийстве беззащитных. Так, в начале марта 1943 г., после уничтожения конвоя с войсками в море Бисмарка [Новогвинейском], они применили торпедные катера и самолеты для истребления плававших в воде людей, чтобы те не смогли усилить собой гарнизоны на суше. В Атлантике корабли охранения и самолеты союзников неоднократно стреляли по потерпевшим кораблекрушение немцам, в отдельных случаях через продолжительное время после окончания боя.

 

Для настоящего солдата нет сомнения в том, что с подобными явлениями необходимо бороться всеми средствами. Однако избежать их можно только в том случае, если с обеих сторон проявляется воля вести войну по-рыцарски. [279]

 

Всякая идеология — будь то стремление к мировой революции или идея крестового похода — затрудняет это. Германские вооруженные силы вели войну без ненависти, не считая действия против партизан, если таковые вообще можно назвать войной, и сохранили свой щит незапятнанным.

 

Новые виды оружия подводной войны

 

Во второй половине 1942 г. умножились тревожные признаки изменения обстановки в подводной войне. Потери при проходе к району операций и возвращении из него через свободный от судов Бискайский залив, где до этого времени подводники имели возможность перевести дух, стали теперь скачкообразно увеличиваться. Снова и снова из-за облаков или ночью из темного неба совершенно неожиданно появлялись самолеты, которые сбрасывали хорошо нацеленные бомбы. В конце концов было совершенно определенно установлено, что они снабжены радиолокаторами. Вскоре удалось оборудовать подводные лодки приемными устройствами (Fu МВ-радиоизмерительный наблюдательный прибор{88}), которые сообщали об обнаружении лодки локатором, что давало ей возможность своевременно погрузиться.

 

Это в какой-то мере обеспечивало им безопасность, но в погруженном состоянии лодка теряла драгоценное время, которое в ином случае могло бы быть использовано для атаки конвоя с опережением. Это и без того стало трудно и могло осуществляться только на крайнем пределе видимости, так как почти все корабли охранения имели теперь локаторы. Кроме того, в состав охранения теперь чаще включался конвойный авианосец, самолеты которого кружились над конвоем. В результате «окно» в Атлантике стало закрываться.

 

Если лодкам все же удавалось подойти к конвою с нужной стороны, то охранение спереди и с боков оказывалось настолько сильным, что прорваться к транспортам было необыкновенно трудно. До этого времени подводный флот уклонялся от боев с эсминцами, фрегатами и корветами, ибо в них было трудно попасть, а водоизмещение их не оправдывало атаки. Теперь же поднялся крик о необходимости создать оружие против этих кораблей. Таким оружием явилась [280] торпеда, названная «крапивником», которая при помощи акустического устройства самостоятельно наводилась на винт своей цели. Однако прошел целый год, пока она стала пригодной к употреблению в боевых условиях.

 

Новыми средствами против торговых судов явились FAT и LUT — торпеды с очень большим радиусом действия, которые, будучи выстрелены в конвой из-за пределов кольца охранения, шли зигзагообразным курсом, следуя заранее определенной схеме, и благодаря этому несколько раз пересекали путь конвоя, что значительно увеличивало шансы на попадание в скученную массу целей.

 

КАРТИНКА

 

Охранение конвоя в Атлантике

 

Заштрихованная площадь соответствует секторам действия гидролокаторов

 

Проникать в конвой в погруженном состоянии стало слишком опасно, так как вражеские гидролокаторы были значительно усовершенствованы. В качестве контрмеры немцы создали средство обороны — «BOLD». Это был сосуд с пенообразующим веществом, который мог выстреливаться из торпедного аппарата. Участок, где в воде образовывалась пена, давал эхо, подобное эху самой лодки. Однако противника не всегда удавалось ввести в заблуждение. У него теперь имелись кадры отличных специалистов по борьбе с подводными лодками. У него было также достаточно кораблей, чтобы сформировать специальные группы охотников за подводными [281] лодками. Конвой вели в обход позиции подводной лодки, а группа охотников за подводными лодками полностью отдавалась преследованию атакующего. Позднее с этими группами стали пускать вспомогательный авианосец, что сделало их еще более опасными.

 

Средства противолодочной обороны также были улучшены. Глубинные бомбы получили более сильный взрывной заряд, и это имело весьма неприятные последствия для подводных лодок. В качестве контрмеры все важные машины и аппараты стали устанавливаться на рессорных основаниях, чтобы амортизировать сотрясение от взрыва, подобно тому как это уже было сделано на прерывателях минных заграждений.

 

Особенно опасным сделался «Hedgehog»{89} — реактивный бомбомет, который одновременно выбрасывал 16 малых глубинных бомб. Если охотнику за подводными лодками удавалось обнаружить лодку, то он имел теперь возможность совершенно спокойно подкрасться к ней, поставить «Hedgehog» на соответствующее направление и дистанцию, а затем дать по противнику бомбовый залп{90}. Взрывалась только та бомба, которая настигала лодку, остальные же бесшумно уходили в глубину. В результате локация не прерывалась, как при обычной атаке глубинными бомбами, в воде не появлялись отражающие участки, как это бывало после взрыва существовавших ранее бомб, и, если первый залп оказывался неэффективным, за ним очень скоро мог последовать второй.

 

У противника получил распространение весьма действенный прием, с помощью которого один корабль определял на ходу место подводной лодки и направлял туда другие для сбрасывания глубинных бомб. Это значительно затруднило оборонительный маневр.

 

Несмотря на усиление противолодочной обороны, англо-американцам все же пришлось еще нести тяжелые потери. Так, в начале ноября 1942 г. группе из 13 подводных лодок удалось потопить из состава «SC-107» 15 судов (88000 брт). Когда 8 ноября союзники высадились в Северной Африке, в Северной Атлантике, на морских путях, где судоходство являлось наиболее оживленным, в боевой готовности находились 22 подводные лодки; кроме того, 3 шли через Бискайский залив в район операций; 7 лодок, предназначавшихся для использования в Атлантике, были, согласно приказу [282] РВМ от 6 ноября 1942 г., направлены в Средиземное море, куда и прибыли в следующие несколько дней без потерь. Группа из восьми больших лодок, шедшая на смену другим, находилась между Азорскими островами и островами Зеленого мыса, в сравнительно оживленном районе, через который проходили суда, направлявшиеся в Западную и Южную Африку. Эта группа смогла бы перехватить один из конвоев, которые шли с войсками из Америки, но 27 октября заметила «SL-125», преследовала его в течение нескольких суток и потопила 12 судов (80 000 брт). В результате засада подводных лодок сделалась таким местом, которое издали обходили все последующие конвои. С другой стороны, конвои, шедшие из Англии, оставались не замеченными неудовлетворительной немецкой воздушной разведкой, так что первым явным признаком предстоящей крупной операции явилось необычное скопление судов в Гибралтаре незадолго до высадки.

 

На протяжении недель, последовавших за высадкой, пришлось, в связи с понесенными потерями, направить в Средиземное море еще несколько подводных лодок, около 20 были расположены западнее Гибралтара, чтобы предпринять не сулившую особого успеха попытку помешать в этом районе снабжению союзнических войск. Достигнутые успехи не явились достаточной компенсацией за потерю трех подводных лодок и повреждение шести других и еще того менее за отсутствие их в Северной Атлантике, где охранение конвоев было временно ослаблено. Начиная с 26 ноября КПЛ удалось одна за другой высвободить свои лодки для борьбы против судоходства. Действия их затруднялись ураганами; после нападения на «ONS-144» около девяти менее крупных лодок, у которых оставалось менее 100 л горючего на каждую, приблизились к своему подводному танкеру, но прошла целая неделя, пока море успокоилось настолько, что им удалось принять нефть.

 

Крупная операция, предпринятая в конце декабря после ряда мелких успехов, обошлась «ONS-154» в 14 судов (75000 брт). Примерно в это же время 9 лодок охотились в районе между побережьем Бразилии и о. Св. Павла; в этом районе «U-176» потопила один пароход после пятидесятичасового преследования — это был, вероятно, рекорд для одиночной лодки.

 

В начале января 1943 г. удалось направить лодки, находившиеся в засаде на дуге большого круга, проходящей от Азорских островов к главным портам северо-восточного [283] побережья США, против конвоя танкеров, замеченного в 900 милях дальше к западу. Эти цели отличались высокой непотопляемостью, так что на каждую требовалось несколько торпед. Из 15 танкеров, потопленных согласно донесению, на самом деле погибло только 7, но и эта потеря затруднила продвижение англо-американцев на Североафриканском театре войны.

 

Конвой из пустых танкеров, атакованный в конце февраля, показал такую же малую уязвимость. В общей сложности потери союзников в результате действий подводных лодок составили в декабре 340000 брт, в январе 1943 г. — 200000, в феврале — 360 000, включая отдаленные театры военных действий. В Атлантике потери подводных лодок составили в январе несколько более 4 процентов, в феврале — 13 процентов и в марте — 10 процентов всех лодок, находившихся в море. Март ознаменовал собой последний из кульминационных пунктов подводной войны, хотя начался он неудачно: прерыватель блокады «Доггербанк», появившийся на три недели прежде, чем следовало, в зоне, остававшейся еще запретной, был уничтожен немецкой подводой лодкой. В дальнейшем «ФВ-200» дважды атаковали небольшие конвои к западу от Пиренейского полуострова. Одиночная подводная лодка потопила из состава этих двух конвоев 4 парохода (около 17000 брт). Требование ГВМФ — ежедневно посылать для воздушной разведки два раза по шести машин — было в принципе принято Герингом, однако осуществлено не было. Между тем вражеские самолеты летали уже надо всей Северной Атлантикой к северу от 45 градуса широты. Тем более замечательны достижения подводных лодок. 27 лодок, действовавших против «SC-121», потопили, не понеся сами никаких потерь, 13 судов (62000 брт). В бою с «НХ-221» снова отличилась «U-221» (Троер), которая, однако, была сильно повреждена взрывом парохода с боеприпасами.

 

С 15 по 19 марта 1943 г. разыгралось самое большое за всю войну сражение с конвоем «НХ-229», состоявшим приблизительно из 50 судов. В нем участвовало 40 лодок. Из восьми, атаковавших конвой в первую ночь, сумели выпустить торпеды шесть, в следующие же ночи это удалось самое большее трем из 25 — 30. Противник потерял 21 судно (141000 брт). ряд Других судов был поврежден, из подводных лодок погибла одна. В противоположность этому продолжавшаяся семь дней борьба против конвоя, шедшего из США в Средиземное море, для участия в которой были [284] подтянуты лодки с расстояния до 1500 миль, привела к потоплению всего четырех пароходов (28000 брт), так как корабли охранения действовали весьма искусно; при этом наши потери составили одну подводную лодку. К востоку от Антильских островов и на подступах к побережью Бразилии и Африки успехи были менее значительными. С другой стороны, подводные лодки, проникшие в Карибское море после полугодового перерыва, натолкнулись на сильную и хорошо подготовленную оборону. В марте в Атлантике было потоплено 500000 брт (тогда эти потери оценивались в 780000 брт), а на всех морях вместе — около 700000 брт, причем одна десятая этого количества приходилась на долю военно-воздушных сил. Отдельные успехи отмечались еще и в апреле.

 

30 апреля 1943 г. в районе Фритауна добилась исключительного достижения «U-515» (Генке). После наступления темноты она атаковала сзади конвой с сильным охранением и в двух атаках потопила девятью одиночными выстрелами 8 пароходов из 14. Генке донес о потоплении восьми судов водоизмещением в 50 000 брт, указав последнее почти тонна в тонну. Он пользовался новым магнитным взрывателем и ставил рули торпед на значительную глубину, в отличие от многих своих товарищей, которые еще не вернули своего доверия этому методу.

 

Однако в Атлантике учащались случаи, когда даже значительному количеству подводных лодок не удавалось более пробиться сквозь кольцо охранения. Благодаря отличной работе радиоразведки координаты и курс конвоев были обычно известны, но успехов все же не было. Апрель принес еще 250000 брт, причем погибло 13 лодок — 12 процентов. В мае из 118 лодок, действовавших в океане, не вернулись 38. Противник потерял в Атлантике только 42 судна (210000 брт), а в общей сложности только 300000 брт. В первой половине 1942 г. на одну погибшую подводную лодку приходилось 210000 брт потопленных судов, в мае же 1943 г. — всего один пароход (5500 брт). КПЛ был вынужден очистить важнейший район боевых действий. Подводные лодки с малым запасом топлива оставались поблизости, чтобы создать ложное представление, будто этот район в известной мере остается под контролем немцев, остальные же пошли в ту часть Атлантики, которая находится западнее и юго-западнее Азорских островов. Это помогло ма\о. В июне потопление на всех театрах войны 20 судов (96000 брт) обошлось в 21 подводную лодку, в [285] июле были потоплены 45 судов (245000 брт), а подводных лодок погибло 33. В дальнейшем результаты редко достигали 100 000 брт.

 

КАРТИНКА

 

Несмотря на приказ следовать в погруженном положении и при отсутствии хорошей видимости ожидать целей в том же состоянии, средняя продолжительность службы подводных лодок, действовавших в Атлантике, снизилась до нескольких походов — вражеская противолодочная оборона победила. При всем том экипажи вели себя образцово. Они чувствовали серьезность обстановки и знали, что КПЛ делает все, что в его силах, чтобы снова снабдить их пригодным и действенным оружием.

 

Новые пути в строительстве подводных лодок

 

В стремлении преодолеть техническое превосходство противника немецкие конструкторы "шли разными путями. Самыми большими опасностями являлись: для всплывшей подводной лодки — атака с воздуха после ее обнаружения радиолокатором, а для подводной лодки в подводном положении — атака глубинными бомбами после ее обнаружения ультразвуковым гидролокатором.

 

Вначале была предпринята попытка достигнуть каких-нибудь результатов усилением зенитного вооружения лодок. Основываясь на опыте легких сил, этот почин можно было [286] считать безнадежным. Несмотря на отдельные успехи он вел к столь тяжелым потерям, что от этого способа пришлось отказаться{91}.

 

Усовершенствование собственных радионаблюдательных приборов не являлось радикальным решением вопроса. Снабжение подводных лодок поглощающей волны радара оболочкой принесло некоторое облегчение, но само по себе было делом чересчур сложным, в эксплуатации же эти оболочки оказывались чересчур чувствительными. Постепенно некоторые лодки получили все же этого «альбериха»{92}.

 

Радикальным решением вопроса являлось создание подводной лодки, постоянно находящейся и атакующей под водой и достаточно ходкой, чтобы иметь возможность оторваться от противника. Технически это было возможно, но вследствие отсутствия необходимой подготовки создание такой лодки потребовало полутора — двух лет. До этого времени старые лодки должны были, по крайней мере, заставлять врага сохранять в действии свою колоссальную систему противолодочной обороны. Для них был изобретен «шнорхель» — дыхательный хобот, то есть воздушная труба, которая автоматически захлопывалась при проникновении в нее воды. Шнорхель все же позволял Подводным лодкам заряжать ночью батареи, не подвергаясь опасности, ибо его головку почти не удавалось обнаружить локатором. Днем же след его был ясно виден, а работающие дизели делали лодку «глухой». Поэтому подводники предпочитали находиться в полностью погруженном состоянии и двигаться с помощью электромоторов.

 

Все это было лишь паллиативом. Единственным действительно хорошим решением являлась быстроходная подводная лодка. Основным вопросом был вопрос о двигателе. Двигатель внутреннего сгорания требует кислорода, а батареи, в которых нуждается электромотор, имеют большой вес. Однако англичане уже в первую мировую войну построили электрические подводные лодки со скоростью хода 10 узлов на поверхности и 15 — под водой. Незадолго до второй мировой войны проф. Вальтер представил проект подлинно «подводной» лодки, добывающей кислород для газовых турбин из перекиси водорода и развивающей скорость до 25 узлов, [287] правда, всего лишь на несколько часов. Этого было достаточно для повторных атак конвоя. После истощения запаса перекиси эта лодка превращалась в подводную лодку нормального типа с маломощным двигателем.

 

Военно-морской флот построил несколько маленьких опытных лодок (80 т), которые в основном подтвердили обещания Вальтера. Однако никто не был особенно доволен использованием в качестве топлива чрезвычайно активного химически вещества, содержащего кислород. Возможно, что именно по этой причине осуществлению столь многообещающего проекта не уделялось достаточного внимания. Пока управляемое применение [подводных лодок] обеспечивало большие успехи, казалось более важным изготовлять значительное количество лодок. испытанных типов, чем следовать по новому пути. Когда в дальнейшем технический и материальный прогресс на стороне противника все же заставил поступить именно так, выяснилось, что отсутствует возможность немедленно приступить к выпуску пригодных для использования в боевой обстановке вальтеровских лодок, хотя в 1942 г. началось строительство четырех 240-т лодок. Отдел подводного флота управления кораблестроения приступил поэтому к самостоятельному исследованию проблемы создания быстроходной подводной лодки из существующих узлов и в апреле 1943 г. нашел хорошее решение в виде создания прочного корпуса восьмиугольного сечения, в котором имелось достаточно места для батарей.

 

Так возник проект лодки серии XXI (1600 т) со «скоростью хода в 15,5 узла на поверхности и 17,5 узла под водой, которую можно было поддерживать лишь в течение едва двух часов. Однако при скорости хода в 6 узлов такая лодка могла двигаться под водой в течение двух с половиной суток, а на самом малом ходу — в течение одиннадцати суток. Дальность плавания при применении наиболее экономичного дизель-электрического хода достигала 24000 миль. Таким образом, эта лодка не могла развивать высокую скорость лодки Вальтера, но зато обладала большим преимуществом — способностью вновь и вновь перезаряжать батарею. Само собой разумеется, что она была снабжена шнорхелем, а также самыми лучшими локационными приборами; это позволяло ей атаковать противника, находясь в подводном положении, и выстреливать свои торпеды с глубины» сообразуясь с данными акустических приборов. [288]

 

Проект был разработан за два месяца и 19 июня 1943 г. представлен гросс-адмиралу Деницу. Он быстро убедился в его преимуществах и приказал строить эти лодки вместо лодок серии IX. В то же время он передал все корабле" строение министру Шпееру, ибо только этим способом можно было добиться полного использования всей германской промышленности для строительства подводного флота. Учитывая поражения на всех фронтах, Гитлер утвердил программу ежемесячного выпуска 22 лодок серии XXI и 10 — серии XXIII (250-т лодка с конструкцией, основанной на том же принципе, и скоростью в погруженном состоянии, равной 12,5 узла). Между тем была создана и новая конструкция лодки Вальтера — серия XVI; с осени 1945 г. должно было ежемесячно строиться 12 лодок этой серии. Однако успели изготовить только деревянную модель в натуральную величину. Сколько труда стоил подобный проект, можно видеть из того, что для лодки серии XXI понадобилось 15 000 чертежей и 6200 листов спецификаций.

 

Созданный Шпеером Главный совет по делам кораблестроения с большой энергией занялся строительством подводных лодок на основе массового производства секций; это значит, что лодки были разделены на восемь секций, которые изготовлялись в готовом виде со всем, что в них содержалось, и затем сваривались на стапелях. В теории это экономило много времени и труда. На практике же, пришлось немало заплатить за науку. Правда, первая лодка была спущена поразительно быстро (20 апреля 1944 г.), а до конце октября были готовы еще 44. Они должны были быть изготовлены в совершенно пригодном для боевых действий состоянии, но у них оказалось столько «детских болезней», что только одна из них вышла в район боевых действий за несколько дней до конца войны. Лодок серии XXIII до конца октября было сдано 24, из них 5 еще успели принять в 1945 г. участие в военных действиях и себя оправдали.

 

Трудные операции

 

Между тем старым лодкам приходилось трудно. Тактика стаи, управляемое применение — все это кончилось. Они действовали теперь в одиночку и целыми неделями двигались в подводном положении (до 66 суток подряд), что предъявляло к экипажам неслыханные требования. Они сковывали 3000 кораблей противника и много тысяч самолетов. Характерна радиограмма одной лодки, относящаяся к маю [289] 1944 г.: «Центральная Атлантика хуже Бискайского залива». В лице «крапивника», то есть акустической торпеды, подводники получили оружие, которым могли успешно обороняться от кораблей охранения. Англичане применили в качестве контрмеры акустический буй, после чего немцы усовершенствовали торпеду таким образом, что она стала наводиться на цель, находящуюся около этого буя.

 

Осенью 1944 г. выяснилось, что наиболее безопасным местом является полоса, прилегающая к вражескому побережью, так как на мелководье невозможно было полностью положиться на локацию, а наличие на дне большого числа погибших судов путало локаторы. Понятно, что в таких условиях достигнутые результаты оставались незначительными и что даже подводный флот из более чем 400 лодок не был способен решающим образом повлиять на исход войны.

 

Большие лодки, водоизмещение которых достигло (в серии IX) 1600 т, а также итальянские подводные лодки имели еще меньше возможностей справиться с системой противолодочной обороны. Во второй половине 1942 г. они еще действовали с успехом только в восточной части Карибского моря и перед побережьем Бразилии, а с февраля 1943 г. — между Южной Африкой и Мадагаскаром. Из Пенанга на западном побережье Малайи, который был предоставлен японцами в качестве базы, навстречу им выходили танкеры, так что лодки могли пополнять в море запас топлива. После провала подводной войны в мае 1943 г. 10 больших лодок покинули порты Бискайского залива и направились в Юго-Восточную Азию. Пять из них погибли в Атлантике; остальные пополнили запас топлива к югу от о. Св. Маврикия и после прекращения муссона действовали между Восточной Африкой, Аравией{93} и Передней{94} Индией. В конце октября 1943 г. они прибыли в Пенанг. Все четыре лодки, которые в это же время должны были последовать за ними из Франции, погибли в Атлантике; равным образом в походе погибло также несколько итальянских подводных лодок, предназначенных для доставки каучука в Германию.

 

С декабря 1943 г. в Индийском океане постоянно действовали с переменным успехом две — три, а порой и пять подводных лодок. В Малаккском проливе британские подводные лодки нанесли им потери. В начале 1945 г. несколько [290] лодок отправились назад в Европу, три из них прибыли к месту назначения. По окончании войны четыре перешли к японцам.

 

Японцы лишь спорадически вели в Индийском океане войну против торгового судоходства, ибо они применяли подводные лодки преимущественно вместе с надводным флотом, а во второй половине войны неоднократно пользовались ими для снабжения отрезанных островных баз. Для характеристики существовавших у них условий следует отметить, что армия начала строительство собственных грузовых подводных лодок. В 1943 г. военно-морской флот разместил заказы на строительство серии подводных лодок водоизмещением 5200 т{95}, с надводной скоростью хода 19 узлов и с подводной — 6,5 узла, дальностью плавания 37 500 миль, сильным артиллерийским и торпедным вооружением и тремя самолетами на борту. Три из них были спущены, но их не использовали для действий против Улити{96}, как это предусматривалось планом. Они, вероятно, быстро стали бы жертвами американских охотников за подводными лодками.

 

В 1944 г. японцы приступили к строительству электролодок водоизмещением 1300 т, с надводной скоростью хода 15 узлов и подводной 20 узлов. Первая лодка была построена за десять месяцев.

 

В целом начиная с 1943 г. и японские подводные лодки играли второстепенную роль, а новые быстроходные лодки появились слишком поздно, чтобы показать себя в деле.

 

Наступление и контрнаступление на Тихом океане

 

Потеря линейного флота принудила американцев к стратегической обороне, в ходе которой они, однако, устраивали набеги своих немногочисленных авианосцев в соответствии с принятым ими смелым и чреватым последствиями решением.

 

В июне 1942 г. две боевые группы в составе авианосцев «Энтерпрайз» (вице-адмирал Хэлси) и «Йорктаун» (контр-адмирал Флетчер), сопровождаемых крейсерами и эсминцами, предприняли набеги на острова Гилберта и Маршалловы, где их самолеты бомбардировали несколько баз. «Лексингтон», вышедший в феврале в поход на Рабаул, был [291] своевременно замечен японской воздушной разведкой и повернул обратно. В конце месяца самолеты, поднявшиеся с «Энтерпрайза», бомбардировали о. Уэйк, а в начале марта — о. Маркус, всего в 1000 миль от Токио.

 

10 марта эскадрильи самолетов, поднявшихся с «Лексингтона» и «Йорктауна», которые находились в Коралловом море южнее Новой Гвинеи, не без труда преодолели горы и атаковали базы и суда японцев в районе северного побережья этого большого острова.

 

Материальный успех, достигнутый в ходе всех этих предприятий, был невелик, но велико было значение их для морального состояния флота США. В то же время они явились своего рода учениями, целью которых была отработка действий на обширных просторах Тихого океана, с пополнением запасов топлива в море при помощи следующих за кораблями танкеров.

 

Японский поход в Индийский океан. Японцы тоже не сидели сложа руки, и в начале апреля адмирал Нагумо появился в Индийском океане с 5 авианосцами и 4 линейными крейсерами. Там самолеты атаковали 5 апреля 1942 г. Коломбо, а четыре дня спустя — Тринкомали, действуя на этот раз также и против верфей и портовых сооружений. Англичане были настороже, произошли ожесточенные воздушные бои, в ходе которых обе стороны понесли значительные потери. Разрушения, произведенные в портах, были терпимы для англичан, более тяжелыми оказались для них потери на море. Группа крейсеров и эсминцев под командованием контр-адмирала Курита потопила в Бенгальском заливе суда общим водоизмещением около 100 000 брт, а подводные лодки, действовавшие у западного побережья Передней Индии, — 40000 брт. 6 апреля самолеты с авианосцев обнаружили тяжелые крейсера «Корнуолл» и «Дорсет-шир» и потопили эти корабли, за которыми 9 апреля последовали небольшой авианосец «Хермес» и несколько более мелких кораблей.

 

Тем не менее англичанам повезло, ибо они избежали катастрофы. Вслед за двумя линейными кораблями{97}, потопленными близ берегов Малайи. вышла в море эскадра в составе 2 авианосцев и 5 старых линкоров под командованием адмирала Сомервилла. Получив донесение о появлении японцев, она направилась им навстречу от Мальдивских островов, но вскоре повернула обратно, не пытаясь вступать в бой. [292]

 

Японские разведчики, летавшие без радара, были обнаружены локаторами британского соединения, но сами англичан не заметили. Авианосцы этого соединения являлись устарелыми, и положение его в бою с прекрасными эскадрильями и быстроходными линейными крейсерами японцев было бы безнадежным. Можно предполагать, что правительство Черчилля не пережило бы такого удара.