Борьба за власть после смерти Ивана Грозного.

Основным фактом и прямой причиной смуты является прекращением царской династии. Послужило этому прекращение смертью трех сыновей Ивана Грозного: Ивана, Фёдора и Дмитрия. После смерти Ивана Грозного в живых остались только два сына: Федор и, ребенок Дмитрий. Так как, царевич Дмитрий был слишком мал, его отправили в Углич и его окружением были родственники по линии матери. К власти пришел его сын Федор, но он оказался неспособен править и фактически управлял брат жены царя - Борис Годунов. Власть сосредоточилась в руках Бориса Годунова, он выдержал ожесточенную борьбу с крупнейшими боярами за влияние на государственные дела. Среди бояр, входивших в регентский совет, были Никита и Федор Никитич Романовы - брат и племянник первой жены Ивана Грозного, а также Иван Петрович Шуйский - отец будущего русского царя.
В 1591 г. при неясных обстоятельствах в Угличе погиб, якобы напоровшись на нож в припадке эпилепсии, последний из прямых наследников престола царевич Дмитрий. Народная молва, а также обвинения, инспирированные противниками Годунова, приписывали ему организацию убийства царевича с целью захвата власти. Однако историки не располагают убедительными документами, которые доказывали бы виновность Годунова.

Со смертью бездетного Федора Ивановича в 1598 г. прекратилась царская династия. На Земском соборе был избран новый царь. Преобладание на соборе сторонников Бориса Годунова предопределило его победу.

Начиная с 1601 г. в Московском государстве, подряд три лета, были неурожаи, и настал страшный голод. Люди умирали на улицах и дорогах и ели друг друга. Борис устроил раздачу хлеба из казны голодным и начал в Москве большие постройки, чтобы дать им заработок. Конечно, он не мог накормить всех голодных, и народ, не имевший пищи, бросал свои дома и хозяйство и разбегался. Образовались большие разбойничьи шайки, которые силою добывали себе пропитание и грабили богатых бояр и купцов, державших взаперти свои обильные запасы хлеба. Голод и разбои, по словам современников, были «началом беды» для Руси. И, конечно, не вина Бориса, что его царство посетили такие несчастья, с которыми бороться не хватало человеческих сил. Как увидим дальше, за первою бедою, голодом, явилась другая: началось народное восстание в пользу самозваного царевича Дмитрия, в борьбе с которым и скончался Борис Годунов (1605).

 

2. Кто такой Лжедмитрий I?

В конце 1603-начале 1604 годов в Речи Посполитой возник человек, объявивший себя “Чудесно спасшимся царевичем Дмитрием “. В конце 1604 года он с небольшим (около 500 человек) отрядом поляков вторгся в пределы Русского государства.

В Москве объявили, что под личностью самозваного царевича скрывается молодой галичский дворянин Юрий Богданович Отрепьев, принявший после пострижения имя Григорий. До побега в Литву чернец Григорий жил в Чудове монастыре в Кремле. Посольский приказ даже сочинил своего рода назидательную новеллу о беспутном дворянском сынке, которого пороки подвели под монастырь. «Юшка Отрепьев- значилось в этой новелле-когда он был в миру, и тогда он по своему злодейству отца своего не слушал, впал в ересь и воровал, крал, играл в зернь и бражничал, и бегал от отца своего, и, заворовавшись, постригся в монахи”.[1] Все эти сведения царские гонцы огласили на приеме в королевском дворце в Кракове.

При царе Василии Шуйском, Посольский приказ составил новое жизнеописание Отрепьева. В нем сказано было, что Юшка Отрепьев «был в холопах у бояр у Микитиных, детей Романовича и у князя Бориса Черкасского и, заворовавшись, постригся в чернецы»[2]. По мнению некоторых историков (Скрынников), основанному на дошедших до нас записях летописца, жившего в те времена, это противоречие объясняется тем, что Отрепьев был вынужден уйти в монастырь в связи с крушением Романовых.

Только ранние посольские приказы изображали юного Отрепьева беспутным негодяем. При Шуйском такие отзывы были забыты, а во времена Романовых писатели удивлялись необыкновенным способностям юноши, но при этом высказывали благочестивое подозрение, не вступил ли он в союз с нечистой силой. Учение давалось ему с поразительной легкостью, и в непродолжительное время он стал “зело грамоте горазд». Однако бедность и худородство не позволяли ему рассчитывать на блестящую карьеру при царском дворе, и он поступил в свиту к Михаилу Романову, который давно знал его семью. Поэтому немилость, в которую впала семья Романовых при Борисе Годунове (В ноябре 1600 года они были обвинены в покушении на жизнь царя, старшего брата Федора заточили в монастырь, четверо младших братьев сосланы в Поморье и Сибирь) отразилась и на семье Отрепьева.

Чудовский архимандрит Пафнутий взял Георгия, снисходя к его “бедности и сиротству”. С этого момента и начался его стремительный взлет. Потерпев катастрофу на службе у Романовых, Отрепьев поразительно быстро приспособился к новым условиям жизни. Выдвинуться ему помогли не подвиги аскетизма, а необыкновенная восприимчивость к учению. В течение месяцев он усваивал то, на что другие тратили жизнь.

Он находит себе нового покровителя в лице патриарха Иова. Однако служба у него не удовлетворила Григория. Зимой 1602 года он бежит в Литву в сопровождении двух монахов - Варлаама и Мисаила. В Дерманском монастыре, находящемся во владениях Острожского, он покинул своих спутников. По словам Варлаама он сбежал в Гощу, а затем в Брачин, имение Адама Вишнецкого, который взял будущего Лжедмитрия под свое крыло.

Среди некоторых историков существует мнение о самозванце, как о московском человеке, подготовленном к его роли в среде враждебных Годунову московских бояр и ими пущенный в Польшу. В доказательство они приводят его письмо к папе будто бы свидетельствующее о том, что писано оно не поляком (хотя и сочинено на отличном польском языке), а москвичом, который плохо понимал ту рукопись, какую ему пришлось переписать начисто с польского черновика. Действительно, мы напрасно будем искать в Польше или Литве круг лиц, которому могли бы приписать почин в деле измышления и подготовки московского царевича. Поводом для такой версии могло стать расследование, предпринятое Борисом. Оно убедило его, что роль самозванца взята на себя монахом Григорием Отрепьевым, и он не колебался объявить об этом польскому правительству, обвинив его в покровительстве самозванцу. При этом Борис не стал обвинять их в подстановке лица, принявшего на себя имя Димитрия, чем подал основания искать виновников интриги в Москве.