ТРОЕ, ПОБЫВАВШИЕ НА НЕБЕСАХ 9 страница

Когда Ану потребовал для Энкиду смерти, а затем смертный приговор был заменен каторжными работами в Стране Копей, боги решили, что два посланника – «одеты, как птицы, – одеждою крыльев» – возьмут осужденного за руки и доставят его к месту вечной ссылки (рис. 44а). Но морское путешествие противоречило этому решению, и гнев Энлиля не заставил себя ждать. Когда судно приблизилось к Аравийскому полуострову, находившиеся на его борту люди увидели некое существо: то ли человека, то ли бога. Он стоял на холме, «словно бык», и обладал способностью испускать смертоносные лучи (рис. 44б). Внезапно парус, как будто схваченный невидимой рукой, превратился в клочья, а само судно накренилось и перевернулось. Корабль вместе с людьми камнем пошел на дно, и спастись удалось лишь Гильгамешу и Энкиду. Когда Гильгамеш плыл к берегу, таща за собой Энкиду, он видел затонувший корабль, команда которого осталась на своих местах: сквозь толщу воды утопленники выглядели как живые.

Друзья достигли берега и провели там ночь, споря о том, куда следует идти. Гильгамеш не отступал от своего намерения найти Страну Жизни, а Энкиду советовал искать дорогу в Урук. Но затем Энкиду совсем ослабел; его руки и ноги онемели, внутренности стали разлагаться. Гильгамеш тщетно умолял Энкиду держаться за жизнь.

Шесть дней и семь ночей Гильгамеш оплакивал Энкиду, а затем ушел прочь, бесцельно скитаясь по пустыне. Его преследовали мысли о смерти: «И я не так ли умру, как Энкиду?»

Он не знал, что теперь, когда он остался один – после всех его приключений, после многочисленных встреч с богами, вещих снов и видений, битв и полетов, – начинается самое главное.

В тексте не говорится, как долго Гильгамеш бесцельно бродил по пустынной местности. Он пробирался по нехоженым тропам и добывал себе пропитание охотой, не встречая ни одного человека. Древний текст печально сообщает, что он «реки переплыл, где трудна переправа», и взбирался на никому неведомые горы. Однако вскоре уверенность возвращается к нему. Он спрашивает Шамаша, неужели и ему придется лежать в земле: «Так же, как он, и я не лягу ль, чтоб не встать во веки веков?» «Пусть же солнечным светом насытятся очи!» – просит Гильгамеш бога. Он вновь преисполнен решимости избежать судьбы простого смертного и добраться до Страны Жизни.

Теперь его путь определяло всходящее и заходящее солнце – небесный собрат бога Шамаша. Шли дни, и местность постепенно начала меняться: плоская равнина, населенная лишь ящерицами и скорпионами, заканчивалась, и вдали показались горы. Появились и новые животные. Добравшись до горного перевала, Гильгамеш увидел львов, и им овладел страх. Тогда он поднял голову к небесам и обратился с молитвой к Сину, прося его о защите.

Тот факт, что теперь Гильгамеш обращается с просьбой о защите не к Шамашу, а к Сину (отцу Шамаша), в тексте никак не объясняется, и нам остается лишь предполагать, что главный герой какимто образом догадался, что вступил во владения Сина.

Ночью Гильгамешу приснился сон, который он воспринял как знамение от Сина, якобы предвещавшее «радости в жизни». Гильгамеш воспринял этот сон как разрешение Сина пройти через перевал, несмотря на резвящихся там львов. Схватив оружие, Гильгамеш, «словно копье, упал между ними». «Ударял, повергал, убивал и рубил он». К полудню оружие его вышло из строя, и он отбросил его. Двух оставшихся львов Гильгамеш задушил голыми руками.

Битва со львами, из которой Гильгамеш вышел победителем, увековечена в многочисленных рисунках, причем не только из Месопотамии (рис. 45а). Эту сцену изображали хетты (рис. 45Ь) на севере, касситы из Луристана на востоке (рис. 45с) и даже древние египтяне (рис. 45с1). В последующую эпоху такой же подвиг – победа над львами голыми руками • Библия приписывала лишь Самсону, которого Господь наделил сверхчеловеческой силой (Книга Судей, 14:56).

 

Облачившись в шкуру одного из львов, Гильгамеш миновал горный перевал. В отдалении он увидел водное пространство, напоминающее озеро. На равнине у этого внутреннего моря раскинулся окруженный стенами город с храмом, посвященным Сину. Вне пределов города, «на обрыве у моря» Гильгамеш увидел постоялый двор. Им владела «Сидури – хозяйка богов», которые «ей дали кувшин, ей дали золотую чашу». Гильгамеш ходил вокруг, пытаясь отыскать вход, но при виде растрепанного человека в львиной шкуре Сидури испугалась: «Шкурой одетый, покрытый прахом… Тоска в утробе его обитает, идущему дальним путем он лицом подобен». Поэтому она «затворила двери, засов заложила». Гильгамешу стоило больших трудов убедить хозяйку в своих добрых намерениях.

После того как Сидури накормила Гильгамеша и дала ему отдохнуть, он рассказал о своих приключениях: о первом путешествии в кедровый лес, о победе над Хумбабой и Быком Неба, о втором путешествии и смерти Энкиду, о своей битве со львами. Затем он объяснил, что направляется в Страну Жизни; там можно обрести бессмертие, потому что еще жив главный герой Великого потопа Утнапишти. Гильгамеш поинтересовался кратчайшей дорогой в Страну Жизни: должен ли он огибать море и прокладывать путь через высокие горы или лучше предпочесть водный маршрут? «Теперь, хозяйка, где путь к Утнапишти?» – спрашивает он.

Сидури отвечает, что переплыть море невозможно, потому что его воды – это Воды Смерти.

Никогда, Гильгамеш, не бывало переправы, И не мог переправиться морем никто, здесь бывавший издревле, – Шамашгерой переправится морем, – Кроме Шамаша, кто это может?

Гильгамеш погрузился в размышления, и тогда Сидури сообщила ему, что, возможно, у него есть шанс пересечь Воды Смерти: у Утнапишти есть лодочник, которого зовут Уршанаби. Этот лодочник может переправиться через Воды Смерти, потому что «у него есть идолы». Уршанаби приплывает сюда, чтобы собирать в лесу Урну (значение этого термина неизвестно). Гильгамеш должен повидаться с лодочником, и тот, если это возможно, переправит Гильгамеша на другой берег. Поэтому Сидури посоветовала Гильгамешу отправиться на берег моря и ждать лодочника Уршанаби.

Урнашаби расспросил пришельца, кто он такой, как сюда попал, и Гильгамеш рассказал ему обо всех своих приключениях. Убедившись, что Гильгамеш тот, за кого себя выдает, и что его желание попасть в Страну Жизни законно, Уршанаби взял Гильгамеша в лодку. Но затем лодочник обвинил Гильгамеша, что тот разбил «идолов», необходимых для пересечения моря, и в наказание отправил его назад в лес, чтобы он вырезал 120 шестов. При помощи длинных шестов, связанных по двенадцать штук, они переправились на другой берег. «Путь шести недель за три дня совершили».

Куда же теперь? Уршанаби объяснил Гильгамешу, что тот должен идти по дороге, которая ведет к Великому Морю. Указателями пути служили две каменные колонны. У колонн Гильгамешу следовало повернуть и идти к городу под названием Итла (в хеттской версии), покровителем которого был хеттский бог УллуЯх. Прежде чем продолжить путь и вступить в запретную зону, где находилась гора Машу, Гильгамешу нужно получить благословение этого бога. Таков был путь, указанный Уршанаби.

Посещение Итлы оказалось не совсем удачным. В городе Гильгамеш подкрепился, совершил омовение и вновь стал похож на царя. По совету Шамаша он принес жертву УллуЯху (это имя может означать «обитатель пиков»). Однако верховный бог, узнав о желании Гильгамеша получить тем, отказал ему. Тогда Гильгамеш при посредничестве Шамаша попросил у богов разрешения встретиться со своим предком Утнапишти, сыном УбарТуту. Боги медлили с ответом, но в конце концов согласились.

После шести дней пути Гильгамеш увидел священную гору Машу, о которой ему говорил лодочник Уршанаби.

Он слыхал о горах, чье имя – Машу, Как только к этим горам подошел он, Что восход и закат стерегут ежедневно… Наверху металла небес достигают, Внизу – преисподней их грудь достигает…

Внутрь горы имелся проход, но «ворота» усиленно охранялись одетыми в скафандры людьми:

Люди– скорпионы стерегут их ворота: Грозен их вид, их взоры гибель, Их мерцающий блеск повергает горы – При восходе и закате Солнца они охраняют Солнце.

Ослепленный яркими лучами, Гильгамеш прикрыл лицо рукой и приблизился к стражникам; он был без оружия (вероятно, иллюстрация этого эпизода изображена на одной из цилиндрических печатей, рис. 46). Стражники удивились, что смертельные лучи не наносят вреда пришельцу, и поняли: «Тот, кто подходит к нам, – плоть богов – его тело!» Гильгамешу позволили приблизиться и спросили, кто он такой и почему находится в запретной зоне. Рассказав о своем божественном происхождении, герой объяснил, что пришел сюда «в поисках жизни» и что хотел бы увидеться со своим предком Утнапишти: «К Утнапишти, отцу моему, иду я поспешно, к тому, кто, выжив, в собранье богов был принят и жизнь обрел в нем: я спрошу у него о жизни и смерти!»

Стражники объяснили Гильгамешу, что это не удавалось еще ни одному смертному. Но затем, признав, что он на две трети является богом, пропустили его. «Ворота гор для тебя открытые», – объявили они.

«Непроходимый путь» оказался подземным «путем Шамаша». Путешествие Гильгамеша продолжалось двенадцать «беру» (двойных часов), причем все это время он пребывал в полной темноте: «…ни вперед, ни назад нельзя ему видеть». На восьмом «беру» он вскрикнул от страха, а на девятом «дыхание ветра его лица коснулось» – вероятно, он приближался к выходу. На одиннадцатом «беру» перед ним забрезжила заря, на двенадцатом «свет появился».

Выйдя на свет из подземного прохода в священной горе, Гильгамеш оказался в обители богов, в саду, но сад этот был необычным – все растения в нем были сделаны из драгоценных камней: «Поспешил он, рощу из каменьев увидев! Сердолик плоды приносит, гроздьями увешан, на вид приятен. Лазурит растет листвою – плодоносит тоже, на вид забавен».

К сожалению, далее текст поврежден и от описания волшебного сада сохранились лишь отрывки. Через сад бежал ручей с чистой водой, а в центре «сада каменьев» Гильгамеш увидел древо жизни, сделанное из камней «ангуг».

Потрясенный Гильгамеш бродит по волшебному саду. Вне всякого сомнения, это была копия Эдемского сада.

Гильгамеш и не подозревал, что за ним издали наблюдает Утнапишти: «Сам с собою совет он держит… тот, кто подходит, – не мой человек он». То есть пришелец не похож на тех, кто был с ним на борту ковчега…

Увидев Утнапишти, Гильгамеш удивился: герой легенды о Потопе, которому было несколько тысяч лет, выглядел не старше его самого! «Гильгамеш ему вещает, дальнему Утнапишти: Гляжу на тебя я, Утнапишти, не чуден ты ростом – таков, как и я, ты, и сам ты не чуден – таков, как и я, ты».

Утнапишти хочет знать, кто такой его гость и зачем он пришел. Гильгамеш рассказывает ему (как прежде Сидури и лодочнику) историю своей жизни – о своем происхождении, о царстве в Уруке, о дружбе с Энкиду и о приключениях, на которые он пустился в поисках бессмертия. Теперь же он пришел сюда, «чтоб дойти до дальнего Утнапишти: чтоб увидеть того, о ком ходит преданье». Закончив свой рассказ, Гильгамеш просит собеседника открыть ему тайну бессмертия: «Скажи, как ты, выжив, в собранье богов был принят и жизнь обрел в нем?»

Утнапишти ему вещает, Тильгамешу. Я открою, Гильгамеш, сокровенное слово И тайну богов тебе расскажу я.

Далее следует рассказ о Всемирном потопе из уст самого Утнапишти – с начала и до самого конца, когда Энлиль благословил его на «горе спасения»: «Поднялся Энлиль, взошел на корабль, взял меня за руку, вывел наружу, на колени поставил жену мою рядом, к нашим лбам прикоснулся, встал между нами, благословлял нас: «Доселе Утнапишти был человеком, отныне ж Утнапишти нам, богам, подобен, пусть живет Утнапишти при устье рек, в отдаленье!» Увели меня вдаль, при устье рек поселили».

Вот так, заключает Утнапишти, ему удалось избежать смерти, а затем спрашивает: «Кто же ныне для тебя богов собрал бы, чтоб нашел ты жизнь, которую ищешь?»

Осознав, что бессмертие может дать ему лишь совет богов и никакие усилия с его стороны не помогут, Гильгамеш лишается чувств; целую неделю он лежит без сознания. Когда он приходит в себя, Утнапишти зовет лодочника Уршанаби, чтобы тот отвез Гильгамеша назад: «Тем же путем да вернется спокойно». Но перед самым отплытием Утнапишти сжалился над гостем и решил раскрыть ему еще один секрет: вечная жизнь достигается не только бессмертием, но и вечной молодостью.

Утнапишти ему вещает, Гилъгамешу: «Гилъгамеш, ты ходил, уставал и трудился, – Что ж мне дать тебе, в свою страну да вернешься? Я открою, Гилъгамеш, сокровенное слово, И тайну цветка тебе расскажу я: Этот цветок – как тёрн на дне моря, Шипы его, как у розы, твою руку уколют. Если этот цветок твоя рука достанет, – Будешь всегда ты молод*.

Это растение живет под водой – возможно, в колодце или источнике в чудесном саду. В глубину ведет чтото вроде трубы. Как только Гильгамеш услышал о волшебном цветке, «открыл он крышку колодца, привязал к ногам тяжелые камни, утянули они его в глубь Океана». Увидев растение Он схватил цветок, уколов свою руку; От ног отрезал тяжелые камни, Вынесло море его на берег.

На поверхности его ждал Уршанаби, которого позвал Утнапишти. Торжествующий Гильгамеш показывает лодочнику Цветок Жизни и говорит:

Уршанаби, цветок тот – цветок знаменитый, Ибо им человек достигает жизни. Принесу его я в Урук огражденный, Накормлю народ мой, цветок испытаю: Если старый от него человек молодеет, Я поем от него – возвратится моя юность.

Исполненный надежд обрести вечную юность, он пускается в обратный путь. «Через тридцать поприщ на привал остановились. Увидал Гильгамеш водоем, чьи холодны воды, спустился в него, окунулся в воду. Змея цветочный учуяла запах, из норы поднялась, цветок утащила, назад возвращаясь, сбросила кожу». Волшебный цветок действительно обладал способностью омолаживать, только молодость вернулась не к Гильгамешу, а к змее…

Между тем Гильгамеш сидит и плачет, По щекам его побежали слезы; Обращается к кормчему Уршанаби: «Для кого же, Уршанаби, трудились руки? Для кого же кровью истекает сердце? Себе самому не принес я блага, Доставил благо льву земляному!»

Оплакивая неудачу, Гильгамеш вспоминает небольшой инцидент, случившийся, когда он нырял за цветком. Вероятно, это был дурной знак. «Открывая колодец, потерял я орудья, – нечто нашел я, что мне знаменьем стало: да отступлю я!» Теперь он понял, что ему не суждено обладать травой вечной молодости – достав ее из воды, он непременно должен был потерять ее.

Вернувшись в укрепленный Урук, Гильгамеш приказал летописцам во всех подробностях записать его приключения. «Сокровенное видел он, тайное ведал, принес нам весть о днях до потопа, в дальний путь ходил, но устал и смирился, рассказ о трудах на камне высек». Эти вступительные слова стали частью «Эпоса о Гильгамеше», который читался и перечитывался, переписывался и переводился на другие языки на протяжении многих поколений. Человек – даже если он на две трети бог – не властен над своей судьбой.

«Эпос о Гильгамеше» содержит множество географических ориентиров, которые подтверждают его аутентичность и позволяют определить, где именно главный герой искал бессмертие.

Первой целью Гильгамеша стало «место приземления» на Кедровой горе в кедровом лесу. На всем Ближнем Востоке кедры растут только в горах Ливана (это дерево является гербом страны и в наши дни). Именно в Ливан пришли Гильгамеш и Энкиду через семнадцать дней после выхода из Урука. В другой строфе, где описывается, как дрожит земля при взлете ракеты, говорится о расколовшихся пиках «Сирара и Ливан». В Библии (Псалом 27) говорится, что «глас Господа сокрушает кедры; Господь сокрушает кедры Ливанские и заставляет их скакать подобно тельцу, Ливан и Сирион…» Не подлежит сомнению, что библейский Сирион – это не что иное, как месопотамская Сирара.

Не приходится сомневаться, что именно в Ливане находилось «место приземления» – оно сохранилось до наших дней. Это гигантская каменная платформа площадью около пяти миллионов квадратных футов, расположенная в месте, которое мы называем Баальбек. Она покоится на массивных каменных блоках весом в несколько сот тонн; три каменных блока, вес которых превышает тысячу тонн и которые получили название «трилитонов» (рис. 47), были высечены в долине в нескольких милях от платформы. В каменоломне еще остался один незаконченный колоссальный камень (рис. 48). Ни один современный механизм не способен поднять такой вес; тем не менее в те далекие времена «ктото» – как утверждают местные легенды, это были «великаны» – вырезал, перевез и с высокой точностью установил эти каменные блоки.

 

Греки и римляне – вслед за жителями Ханаана – считали это место священным и строили на нем многочисленные храмы, посвященные великим богам. До нас не дошли изображения того, что находилось на гигантской платформе во времена Гильгамеша, но мы знаем, как она выглядела позже, при финикийцах. На платформе был сооружен помост из перекрещивающихся балок, а на нем установлена космическая ракета – именно это изображено на монете, найденной в городе Библосе (рис. 49).

Во втором путешествии Гильгамеша самым важным географическим ориентиром является водное пространство, у которого оказался главный герой после того, как пересек пустыню. Это водное пространство выглядит как большое озеро и называется в тексте морем, воды которого являются Водами Смерти. Все эти признаки однозначно указывают на не имеющий выхода к морю водоем, который до сих пор носит название Мертвое море. Это действительно самый низкий водоем на земле.

Вдалеке Гильгамеш видел окруженный стеной город, храм которого был посвящен богу Сину. Этот город – один из самых старых в мире – до сих пор существует и называется Иерихон, что в переводе с древнееврейского означает «город бога луны», то есть Сина. Иерихон был знаменит своими мощными стенами, о чудесном разрушении которых рассказывается в Библии. (Интересно, в какой степени библейский рассказ о том, как разведчики Иисуса Навина прятались на постоялом дворе Рахав в Иерихоне, отражает визит Гильгамеша к Сидури.)

Переправившись через Воды Смерти, Гильгамеш держал путь к Великому Морю. Это название также встречается в Библии (например, Числа: 34 или Книга Иисуса Навина: 1); вне всякого сомнения, речь идет о Средиземном море. Однако Гильгамеш не дошел до моря и остановился в городе, который в хеттской редакции называется Итла. Археологические данные и библейский рассказ об Исходе позволяют предположить, что этим городом был КадешВарни. Этот древний город стоял на караванном пути на границе запретной зоны на Синайском полуострове.

Можно лишь догадываться, почему название священной горы, к которой направлялся Гильгамеш, – гора Машу, в точности совпадает с древнееврейским произношением имени Моисея, Моше. Подземное путешествие Гильгамеша в недрах священной горы продолжалось двенадцать часов, что соответствует описанию путешествия фараона по двенадцати подземным областям, или часам, которое мы читаем в египетской Книге Мертвых. Подобно Гильгамешу, фараон искал тем – космический корабль, чтобы подняться в небо и присоединиться к богам в их вечной обители. Подобно Гильгамешу, фараон должен был пересечь водное пространство, и в этом ему помогал Божественный Лодочник. Нет никаких сомнений, что и Гильгамеш, и фараоны направлялись к одному и тому же месту, только с разных сторон. Их целью был космопорт на Синайском полуострове, где в подземных шахтах находились шемы (см. рис. 31).

Построенный после всемирной катастрофы космопорт (рис. 50), как и его предшественник, построенный до Великого потопа (рис. 25), был ориентирован на двойную вершину Арарата. Но поскольку месопотамская низменность была покрыта слоем жидкой грязи, космопорт перенесли на твердую почву.Синайского полуострова. Центр управления миссией переехал из Ниппура в то место, где теперь расположен Иерусалим (ДО). Границы нового посадочного коридора определялись двумя искусственными горами, которые известны нам как две великие пирамиды Гизы (GZ), и двумя высокими горами на юге Синайского полуострова (КТ и Ш), а также гигантской платформой Баальбека в Кедровых горах (ВК), сохранившейся еще с «допотопных» времен.

Именно на платформу Баальбека и космопорт (ЭР) стремился попасть Гильгамеш.

Гильгамеш в Америке

Знакомство народов Южной Америки с эпической поэмой о Гильгамеше – это еще одно свидетельство существовавших в доисторическую эпоху контактов между Старым и Новым Светом.

На это указывает изображение Гильгамеша, сражающегося со львами. К величайшему удивлению исследователей, такие изображения были найдены в Андах – на континенте, где не водятся львы.

Достаточно часто этот сюжет встречается на каменных пластинках («а» и «б» на рисунке внизу) из района Чавин де Уантар на севере Перу. В доисторические времена это был один из главных регионов добычи золота, а сейчас здесь находят разнообразные свидетельства (статуэтки, резьба, петроглифы) присутствия людей из Старого Света начиная с 2500 года до н. э.; все эти артефакты напоминают хеттские (рис. 45б).

Другой район, где часто встречаются подобные изображения, – это южный берег озера Титикака (на территории современной Боливии), где когдато существовал крупный центр обработки металлов – Тиауанаку. Возраст Тиауанаку, основанного как центр выплавки золота, превышает 4000 лет, а после 2500 года город превратился в главного поставщика олова; именно здесь впервые в Южной Америке появилась бронза. Среди многочисленных артефактов, найденных в Тиауанаку, есть бронзовая пластина с изображением Гильгамеша, который сражается с животными, похожими на львов («с» на рисунке внизу); это произведение искусства явно навеяно работами касситских мастеров из Луристана.

 

ГЛАВА 8

ВСТРЕЧИ В ГИГУНУ

 

Прошло более 2500 лет после легендарных поисков бессмертия Гильгамешем, и еще один великий царь – Александр Македонский – пошел по стопам шумерского правителя и египетских фараонов. Его претензии на бессмертие тоже основывались на заявлении о божественном происхождении. Есть все основания полагать, что Александр – благодаря своему учителю Аристотелю – был осведомлен о поисках своих предшественников, но он вряд ли знал, что источник утверждений о его собственном божественном происхождении находится в ГИПАР («ночной дом») города Урука, в его внутреннем святилище ГИГУНУ.

Сменив на македонском троне своего убитого отца, Филиппа II, Александр без промедления отправился в греческий город Дельфы, чтобы посоветоваться со знаменитым оракулом. Ему было всего двадцать лет, и он с удивлением услышал первое из нескольких пророчеств, предрекавших ему славу, но в то же время очень короткую жизнь. Эти пророчества усилили его веру в слухи, циркулировавшие при македонском дворе. Говорили, что отцом Александра был не Филипп II, а египетский фараон Нектанеб, который во время своего визита в Македонию тайно соблазнил мать Александра Олимпию. Ходили также слухи, что под личиной Нектанеба – искусного колдуна и прорицателя – скрывался сам египетский бог Амон, который принял человеческий облик, чтобы стать отцом покорителя мира.

Когда Александр попал в Египет (в 332 году до н. э.), он отдал дань уважения египетским богам и жрецам, а затем направился в оазис Сива в западной пустыне, где находился знаменитый оракул Амона. Здесь (по утверждениям историков, сопровождавших царя) сам великий бог подтвердил божественное происхождение Александра. Признав этот факт, египетские жрецы провозгласили его фараоном. Но Александр не стал ждать смерти, чтобы обрести бессмертие в загробной жизни, а отправился на поиски воды жизни. Эти поиски привели его сначала в подземный мир на Синайском полуострове, где он столкнулся с волшебством и ангелами, а затем (по совету Крылатого Человека) в Вавилон. Как и предсказывал Дельфийский оракул, Александр умер знаменитым, но молодым.

В поисках бессмертия Александр покинул свое войско и направился к Земле Тьмы, где увидел гору Мушаз. Оставив преданных спутников на краю пустыни, Александр устремился вперед один. Перед ним открылся «прямой путь, рядом с которым не было стены и на котором не было ни спусков, ни подъемов». Через двенадцать дней и двенадцать ночей «он узрел сияние ангела». Однако при ближайшем рассмотрении ангел оказался «горящим огнем», и Александр понял, что он достиг «горы, откуда исходит весь мир».

Ангел заговорил с Александром из огня. «Кто ты и что привело тебя сюда, о смертный?» – спросил ангел, пожелав знать, как Александру удалось «пройти сквозь тьму его, чего прежде ни один не смог человек». На это Александр ответил, что сам Бог указал ему дорогу и придал сил «прийти в место это, что есть Рай». Но ангел сказал, что вода жизни находится в другом месте «и кто испьет той воды даже самую малую каплю, будет жить вечно».

Помочь Александру в поисках источника жизни мог мудрец, знающий тайны жизни и смерти, и в конце концов такой мудрец был найден. В пути их ждали разнообразные приключения и чудеса. Чтобы убедиться, что найденный источник действительно является источником жизни, Александр и сопровождавший его мудрец захватили с собой сушеную рыбу. Однажды они остановились на ночлег у подземного источника, и пока Александр спал, его проводник решил проверить воду. Сушеная рыба ожила! Тогда он погрузился в воду и стал ЭлъХидрам из арабских легенд – Вечнозеленым – то есть тем, кто обрел вечную молодость. Утром Александр бросился к источнику, но ему преградили путь две птицы с человеческими лицами. «Ступай назад!» – приказала одна из птиц Александру. – Ибо земля, на которой ты стоишь, принадлежит одному Господу». Осознав, что не сможет изменить свою судьбу, Александр прекратил поиски бессмертия и начал строить города, носящие его имя, чтобы увековечить память о себе.

Многие подробности похода Александра Македонского за бессмертием совпадают с деталями, описанными в «Эпосе о Гильгамеше», – местоположение и название горы, двенадцать часов путешествия под землей, крылатые людиптицы, вопросы стражей, купание в источнике жизни. Сходной была и причина поисков бессмертия – божественное происхождение.

И действительно, даже утверждения фараонов о том, что они являются сыновьями богов или, по меньшей мере, вскормлены богинями, уходят корнями к эпохе Гильгамеша и его родному городу. Именно в Уруке зародилась эта традиция – начиная с династии, к которой принадлежал Гильгамеш.

Вспомним, что «царство» началось в Уруке, когда город представлял собой лишь священную территорию. Здесь, как свидетельствует Шумерский Царский список, «Мескиаггашер, сын [бога солнца] Уту, правил [и] как эн и как царь». После Энменкара, Лугальбанды и Думузи трон Урука занял Гильгамеш, который был сыном богини Нинсун.

Эти утверждения выглядят довольно странно – особенно в свете того факта, что именно браки Нефилим с земными женщинами побудили Энлиля уничтожить человечество. Людям, аннунакам и самой Земле потребовалось несколько тысячелетий, чтобы справиться с последствиями Потопа. На протяжении многих тысячелетий аннунаки постепенно, шаг за шагом, знакомили людей с разнообразными знаниями и технологиями, помогали одомашнивать скот и окультуривать растения, пока на Земле не появилась полноценная цивилизация. Потребовалась почти тысяча лет, чтобы сформировать в Кише институт царской власти. И вдруг царство переносится в Урук, где родоначальником первой правящей династии становится сын бога (Уту/Шамаша) и смертной женщины…

О любовных похождениях других богов подробно рассказывают древние тексты (об одних мы уже упоминали, о других будет рассказано ниже), но Уту/Шамаш не фигурирует ни в одном из них. Его официальной супругой считалась богиня Айя (рис. 51), и ни один из древних источников не упоминает неверности Шамаша. Тем не менее мы встречаемся с его сыном от смертной женщины, причем в тексте точно указывается его имя, место жительства и социальное положение. В чем же дело? Может быть, новое поколение сняло или проигнорировало табу?

Еще загадочнее история Нинсун, матери Гильгамеша (рис. 52). Ее генеалогия и история жизни ее потомков может служить иллюстрацией смешения поколений, имевшего место среди аннунаков. Возможно, это стало результатом того, что одни аннунаки сохранили способность жить долго, приобретенную на Нибиру (их годы жизни исчислялись в сарах), другие (первое поколение на Земле) испытали воздействие более коротких земных циклов, а третьи (следующие поколения) в этом отношении больше походили на землян, чем на обитателей Нибиру.

Ану, у которого кроме официальной супруги Анту было множество наложниц, имел большое количество детей, в том числе и внебрачных; мы уже встречались с единокровными (то есть от разных матерей) братьями и сестрой – Энки, Энлилем и Нинмах. Однако у Ану была еще одна, младшая дочь по имени Бау, которая стала женой Нинурты, сына Энлиля от его единокровной сестры Нинмах. Как свидетельствуют древние тексты, брак Нинурты и Бау (рис. 53) был безупречным, и супруги оставались верны друг другу. У них родились два сына и семь дочерей, самой известной из которых была Нинсун («дикая корова»). Получалось, что она приходилась внучкой и Ану, и его сыну Энлилю. (Следует отметить, что Нинурта родился на Нибиру; после брака с Нинлиль на Земле Энлиль сохранял верность официальной супруге.)