Творчество К. Н. Батюшкова. Своеобразие романтизма

 

Константин Николаевич Батюшков
1787—1855

Идейно-художественное своеобразие поэзии Батюшкова.

Белинский, определяя своеобразие поэзии автора «Вакханки», писал: «Направление поэзии Батюшкова совсем противоположно направлению поэзии Жуковского. Если неопределенность и туманность составляют отличительный характер романтизма в духе средних веков, то Батюшков столько же классик, сколько Жуковский — романтик». Но чаще критик восхвалял его как романтика.

Творчество Батюшкова весьма сложно и противоречиво. Это порождает большую разноголосицу в его оценке. Некоторые критики и литературоведы считают его неоклассиком (П. А. Плетнев, П. Н. Сакулин, Н. К. Пиксанов). Опираясь на явные связи поэта с сентиментализмом, его воспринимают то сентименталистом (А. Н. Веселовский), то предромантиком (Н. В. Фридман). Преувеличивая свойственные Батюшкову переклички с Жуковским, его причисляли к «унылому» романтизму. Но Батюшков, испытывая в начале своего творчества частичное влияние классицизма ( «Баг»), а затем гуманистическо-элегического романтизма, не принадлежал к правоверным приверженцам ни классицизма, ни элегического романтизма. Вся его литературная деятельность, поэтическая и теоретическая, в своей основе развертывалась в непрестанной борьбе с классицизмом и его эпигонами. Явно метя в классицизм, он спрашивал в «Послании к Н. И. Гнедичу»: «Что в громких песнях мне?» Батюшков выступил в сложных условиях переходного времени: уходящего, но еще активно действовавшего эпигонского классицизма, крепнувшего сентиментализма, возникавшего и приобретавшего популярность гуманистическо-элегического романтизма. И это отразилось в его поэзии. Но, испытывая и преодолевая воздействие литературных влияний, Батюшков формировался преимущественно как поэт гедонистическо-гуманистического романтизма. Для его поэзии характерно создание объективного образа лирического героя, обращение к реальной действительности, выразившееся, по словам Белинского, в частности, во введении в некоторые элегии «события под формой воспоминания». Все это было новостью в литературе того времени.

Большое количество стихов Батюшкова называются дружескими посланиями. В этих посланиях ставятся и решаются проблемы социального поведения личности. Идеал Батюшкова в художественном воплощении — определенность, естественность и скульптурность. В стихотворениях «К Мальвине», «Веселый час», «Вакханка», «Таврида», «Я чувствую, мой дар в поэзии погас» и подобных им он достигает почти реалистической ясности и простоты. В «Тавриде» сердечно начальное обращение: «Друг милый, ангел мой!» Пластично изображение героини, румяной и свежей, как «роза полевая», делящей с любимым «труд, заботы и обед». Здесь намечены и предполагаемые обстоятельства жизни героев: простая хижина, «домашний ключ, цветы и сельский огород». Восхищаясь этим стихотворением, Пушкин писал: «По чувству, по гармонии, по искусству стихосложения, по роскоши и небрежности воображения— лучшая элегия Батюшкова». Но ей не уступает элегия «Я чувствую, мой дар в поэзии погас». Искренностью чувств, задушевностью обращения к любимой она предвосхищает лучшие реалистические элегии Пушкина.

Подробности быта лирического героя ( «Вечер», «Мои пенаты») свидетельствуют о вторжении в поэзию повседневной жизни. В стихотворении«Вечер» (1810) поэт говорит о «посохе» дряхлой пастушки, о «лачуге дымной», об «остром плуге» оратая, об утлой «ладите» и других конкретных деталях воссоздаваемых им обстоятельств.

Яркая пластичность лучших произведений Батюшкова определяется строгой целенаправленностью всех средств их изображения. Так, стихотворение «К Мальвине» начинается сравнением красавицы с розой. Последующие четыре строфы обыгрывают и расширяют это сравнение. И грациозное произведение завершается пожеланием-признанием: «Пусть розы нежные гордятся На лилиях груди твоей! Ах, смею ль, милая, признаться? Я розой умер бы на ней». Стихотворение «Вакханка» воссоздает образ жрицы любви. Уже в первой строфе, сообщающей о стремительном беге вакховых жриц на праздник, подчеркивается их эмоциональность, порывистость, страстность: «Ветры с шумом разнесли Громкий вой их, плеск и стоны». Дальнейшее содержание стихотворения — развитие мотива стихийной страсти. Белинский об элегии «На развалинах замка в Швеции» (1814) писал: «Как все в ней выдержано, полно, окончено! Какой роскошный и вместе с тем упругий, крепкий стих!»(VII, 249).

 

Поэзии Батюшкова свойственна сложная эволюция. Если в ранних стихах он склонен выражать и изображать душевные состояния в большей или меньшей мере статически ( «Как счастье медленно приходит»), то в расцвете своего творчества поэт рисует их в развитии, диалектически, в сложных противоречиях ( «Разлука»; «Судьба Одиссея»; «К другу»).

Произведения Батюшкова, воплощая естественные, индивидуальные чувства и страсти, не укладывались в привычные жанрово-видовые формообразования и стиховые метроритмические схемы классицизма, предназначенные для выражения отвлеченных чувств. Следуя за Жуковским, поэт внес и свою долю в разработку силлабо-тонического стиха. «Легкая поэзия», требовавшая естественности, непосредственности, обусловила широкое обращение Батюшкова к разностопному ямбу, отличающемуся разговорностью, выразительностью, гибкостью. По свидетельству И. Н. Розанова, этим размером написано почти две трети его стихов ( «Мечта», «Послание к Н. И. Гнедичу»,«Воспоминание» и др.). Но для большинства наиболее жизнерадостных лирических произведений, славящих любовь, Батюшков предпочел игровой хорей ( «К Филисе», «Ложный страх», «Счастливец», «Привидение», «Вакханка»). Раздвигая возможности силлаботоники, поэт, кроме четырехстопного ( «Как счастье медленно приходит»), шестистопного ( «Послание к стихам моим») ямба, также использует трехстопный. Живость послания «Мои пенаты», написанного трехстопным ямбом, вызвала похвалу Пушкина и Белинского.

Батюшков в ряде стихов показал образцы строфического искусства и замечательное мастерство симметрического построения стиха ( «На смерть супруги Ф. Ф. Кокошкина»; «К другу», «Песнь Гаральда Смелого», «Переход через Рейн»). Придавая своим стихам непринужденность, непосредственность потока чувств и мыслей, он чаще пользуется свободной строфикой, но и в ней стремится к симметрии ( «Веселый час»).

Заботясь о естественности стихов, поэт много внимания уделяет их благозвучности. Он любит музыкальные созвучия согласных: «Играют, пляшут и поют» ( «К Мальвине»); «Часы крылаты! не летите» ( «Совет друзьям»); «Во всем величии блистала» ( «Воспоминание»); «Коней сребряной браздой!» ( «Счастливец»). Искусно повторяя, концентрируя звуки п, р, б и др., поэт создает целую музыкальную симфонию в стихотворении: «Ты пробуждаешься, о Байя, из гробницы При появлении аврориных лучей…» (1819).

 

Батюшков один из первых среди поэтов нарушает абсолютные границы между жанрами, установленные классицистами. Посланию он придает свойства то элегии ( «К другу»), то исторической элегии ( «К Дашкову»), он обогащает жанр элегии и превращает ее в лиро-эпическое произведение ( «Переход через Рейн», «Гезиод и Омир — соперники», «Умирающий Тасс»).

Расширяя возможности разговорной речи в поэзии, Батюшков достигает непосредственности в стихах: «Подайте мне свирель простую, Друзья! и сядьте вкруг меня Под эту вяза тень густую, Где свежесть дышит среди дня» ( «Совет друзьям»). Но при этом там, где необходимо, он обращается к анафорам ( «Отрывок из XXXIV песни „Неистового Орланда“), инверсиям ( «Тень друга») и к другим средствам синтаксической изобразительности.

Демократизируя литературный язык, поэт не страшится слов и выражений более широкого круга, чем любезное ему общество просвещенного дворянства. У него мы встретим уместно примененные слова: «крушиться» ( «Совет друзьям»), «топая» ( «Радость»), «рдеет» ( «Пленный»).

Пластической выразительности произведений Батюшкова помогают и точные, конкретные, изобразительные средства, в частности эпитеты. У него юность красная, вакх веселый, часы крылаты, луга зелены, ручьи прозрачные ( «Совет друзьям»), нимфы резвые и живые, сон сладкий ( «Веселый час»), дева невинная ( «Источник»), рощи кудрявые ( «Радость»), стан стройный, ланиты девушки пылающи ( «Вакханка»).

Но, полностью владея искусством художественного слова и блестяще проявив его во многих прекрасных лирических творениях, Батюшков оставил и стихотворения, в той или иной степени недоработанные. Это отметил еще Белинский. По его наблюдению, лирические произведения поэта по преимуществу «ниже обнаруженного им таланта» и далеко не выполняют «возбужденных им же самим ожиданий и требований». В них встречаются затрудненные, неуклюжие обороты и фразы: «Скорее морем льзя безбедно На валкой ладие проплыть» ( «Н. И. Гнедичу», 1808). Или: «Ведомый музами, в дни юности проник» ( «К Тассу», 1808). Они не всегда избавлены от неоправданной архаики: в элегии«Умирающий Тасс», написанной в 1817 году, встречаются слова, явно выпадающие из ее стиля: «кошницы», «лобзаний», «веси», «перст»,«оратая», «зрел», «огнь», «соплетенный», «десницу», «стогнам», «глас», «небренной».

Батюшков — замечательный знаток античности. Он вводит в свои стихи исторические и мифологические имена этого мира. В стихотворении«Мечта» вспоминаются зефиры, нимфы, грации, амуры, Анакреонт, Сафо, Гораций и Аполлон, а в стихотворении «Совет друзьям» — нимфы, Вакх, Эрот. У него есть стихи «К Маль-вине», «Послание к Хлое», «К Филисе». Однако обилие античных имен, исторических и мифологических в стихах о современности, несомненно, привносит стилистический разнобой. Именно поэтому Пушкин по поводу послания «Мои пенаты» заметил: «Главный порок в сем прелестном послании есть слишком явное смешение древних обычаев мифологических с обычаями жителя подмосковной деревни». В этом стихотворении в «хижине убогой» с «ветхим и треногим столом», «жесткой постелью», «рухлядью скудельной» соседствуют «кубки»,«чаша золотая» и «ложе из цветов».

 

5. Особенности конфликта и композиции в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»

В основе общественного конфликта лежит столкновение двух идеологий: декабристской, выразителем которой главным образом является Чацкий, и патриархально-консервативной, идеологии главного оппонента Чацкого, Фамусова. Их постоянные жаркие споры, затрагивающие различные стороны общественной жизни той эпохи, мы можем наблюдать на протяжении всей пьесы. Но это противостояние не было бы так ощутимо и уж тем более не выходило бы на первый план, если бы в нем были задействованы только эти два персонажа. Грибоедов же практически всех своих героев, в той или иной степени, втягивает в этот конфликт. Против идей Чацкого вместе с Фамусовым выступают и Молчалин, и Скалозуб, и Хлестова, и Загорецкий, да и все остальные своими репликами лишь подтверждают обвинение Чацкого в адрес московского общества. Он же, вернувшись в Москву после нескольких лет странствий, не может смириться с ее нравами и горячо выступает против жестокий проявлений крепостничества ("Сам толст, его артисты тощи"), низкопоклонства перед вышестоящими, стремления к чинам и наградам ("Служить бы рад, прислуживаться тошно"), отношения общества к просвещению ("И с криком требовал присяг, // Чтоб грамоте никто не знал и не учился"), праздности этого общества ("Вчера был бал, а завтра будет два"), засилья всего иностранного ("Воскреснем ли когда от чужевластья мод?") и т.д. Все, что не соответствует его представлениям о жизни, вызывает у Чацкого бурю эмоций. Первоначально он кажется нам одиноким борцом против всевозможных общественных пороков, но Чацкий один только на сцене, в жизни же у него есть единомышленники, недаром он часто произносит слово "мы", говоря от имени какой-то определенной общественной силы; отдельные внесценические персонажи также являются сподвижниками Чацкого. Это и двоюродный брат полковника Скалозуба, который "службу вдруг оставил, // В деревне книги стал читать", и племянник княгини Тугоуховской, и профессора Педагогического института в Петербурге. Все это делает Чацкого реалистичным персонажем, не без основания критикующим общество, в отличие от мольеровского Альцеста, главного героя комедии "Мизантроп", который, хоть и справедливо осуждает человеческие недостатки, предстает перед читателем каким-то чудаком, которого не понимает даже лучший друг, человеконенавистником от природы. Это объясняется тем, что в отличие от Мольера, строго придерживавшегося классицистических норм, задачей Грибоедова было реалистично отразить современную ему эпоху, взяв актуальный для того времени жизненный конфликт с верной расстановкой сил, а также верной развязкой. Ведь при всей симпатии автора к своему герою, Чацкий оказывается изгнанным, потому что не наступило еще время для его победы, конфликт отнюдь не исчерпан. Дав именно такую развязку своему произведению, Грибоедов нарушил непременное требование классицизма хорошего конца, что придало комедии еще большую оригинальность. Но наравне с реалистическими чертами в "Горе от ума" присутствует и романтическая окраска: в глазах читателя Чацкий кажется борцом-одиночкой, так как ни от кого из действующих персонажей он не может ждать какой-либо поддержки и ему одному приходится справляться со своей сложной миссией.

Как уже было сказано выше, в комедии Грибоедова присутствует еще и любовный конфликт, который не менее интересен, чем общественный. По словам И.А. Гончарова "всякий шаг Чацкого, всякое его слово в пьесе тесно связаны с игрой чувства его к Софье", то есть без любовного конфликта не случилось бы и общественного. Но первый заслуживает внимания не только как причина второго, он, как и все в произведении Грибоедова, необычен. Его оригинальность заключается в нетрадиционности любовного треугольника: в отличие от классицистических комедий, где два соперника борются за руку и сердце своей возлюбленной, в "Горе от ума" сама девушка, защищая своего возлюбленного, пытается противостоять его сопернику. Уже один этот факт доказывает, что эта девушка, то есть Софья, не какаято бездумная кокетка, а довольно сильная личность.

Помимо того, что любовный треугольник нетрадиционен, он оказывается еще и "перевернутым", пародией на распространенные в сентиментальной литературе любовные интриги. Так, было принято изображать девушку, влюбленную в умного, благородного и чувствительного разночинца, но поневоле выходящую замуж за богатого, но ограниченного и недалекого дворянина. Примером именно такого любовного конфликта может служить роман Ж.Ж. Руссо "Юлия, или Новая Элоиза", главная героиня которого, Юлия д’Энтаж, влюблена в своего учителя, разночинца Сен-Пре, но вынуждена выйти замуж за господина де Вольмара. Грибоедов же высмеивает сентименталистские традиции, изображая небогатого разночинца Молчалина низким и подлым, а дворянина Чацкого умным, благородным и возвышенным.

Но чем же тогда объясняется выбор Софьи? Тут мнения многих критиков расходятся. Одни больше склоняются к выводу, что Софья выбрала Молчалина, чтобы отомстить Чацкому, уехавшему от нее три года назад, и все же продолжает неосознанно любить его. Так, например, полагает академик Нечкина, утверждающая, что Софья – интересная личность, образ которой Грибоедов не развил полностью, боясь затмить тем самым образ Чацкого, и поэтому "Софья начертана неясно", как заметил А.С. Пушкин. Другие же критики уверяют в обратном, говоря о том, что Софья просто начитавшаяся французских романов холодная кокетка, не наделенная ни особым умом, ни особым чувством.

Но неясность Софьи еще и художественно оправдана, так как во многом помогает связать общественную и любовную интриги. Так, в первом действии мы не можем предугадать развязку комедии, шансы у Чацкого на взаимность Софьи в глазах читателя еще остаются, мы верим в перемену ее отношения к старому другу. В сцене же обморока читатель и зритель узнают о глубокой и сильной привязанности Софьи к Молчалину, которую уже можно назвать и любовью. Становится ясным, что Чацкому не на что надеяться, но теперь интерес читателя прикован к поведению Чацкого, мы следим за тем, когда же он убедится в бесполезности попыток завоевать Софью. Одновременно с этим Чацкий ведет еще и политическую борьбу, на которую, безусловно, влияют его любовные переживания, вызванные поведением Софьи. Неожиданным поворотом в действии является пущенная именно Софьей сплетня о сумасшествии Чацкого, которая делает девушку непосредственной участницей общественного конфликта и ставит ее в ряд злейших врагов Чацкого; именно в этот момент происходит слияние двух интриг комедии, которые позже нельзя будет отделить друг от друга.

В переплетении и дальнейшем слиянии двух интриг большую роль играет реалистичный и многогранный характер главного героя, предстающего перед нами и пылким любовником, и красноречивым оратором. Именно его появление и создает живое, яркое действие. Чацкий сразу начинает борьбу на двух фронтах, что и приводит его в конце к "мильону терзаний". Но не только его отношения с Софьей влияют на его борьбу с "веком минувшим", как уже было сказано, но и его постоянные столкновения с фамусовским обществом, вызывающие его злость и раздражение, делают его дальнейшие беседы с Софьей столь резкими, ядовитыми и отталкивающими девушку ("Не человек, змея!").

Помимо Софьи, еще одним человеком, помогающим увязать два конфликта воедино, является Молчалин; он и соперник в любви, и политический оппонент Чацкого. Разговор этих двух героев является столкновением двух антиподов, каждый из которых считает другого ничтожеством. Молчалин является олицетворением всей низости и чинопоклонения фамусовского общества, что еще больше усиливает горе Чацкого, так как получается, что именно ненавистное ему общество отбирает у него возлюбленную ("А вы! О Боже мой! кого себе избрали?").

Присутствие в комедии Грибоедова одновременно двух интриг вызвало жаркие споры в русской критике, первым же, кто подробно рассмотрел тесную связь этих двух сюжетных линий, был И.А. Гончаров, писавший: "Две комедии как будто вложены одна в другую… Когда первая прерывается, в промежутке является неожиданно другая, и действие завязывается снова, частная комедия разыгрывается в общую битву и связывается в один узел".

Особенности композиции