Быть своим организмом, быть своим опытом

Основная мысль, пронизывающая большую часть ранее представленного материала этой главы, заключается в том, что психотерапия (по крайней мере психотерапия, центрированная на клиенте) это процесс, в ходе которого человек становится своим организмом – без самообмана, без искажения. Что это значит?

Мы говорим здесь о том, что имеет место на уровне переживания – феномен, который нелегко выразить в словах, и, если мы пытаемся понять его только на словесном уровне, он уже искажается благодаря самому этому факту. Возможно, если использовать ряд описательных формулировок, читатель сможет почувствовать хотя бы слабый опытный отзвук сказанного и сказать: "Ну, сейчас я понимаю на основе моего собственного опыта что-то из того, о чем вы говорите!"

Кажется, что психотерапия возвращается назад к основному сенсорному и висцеральному опыту. До психотерапии человек склонен часто непроизвольно задавать себе следующий вопрос: "Как, по мнению других, мне следует поступить в данной ситуации? Что мои родители и культура хотели бы, чтобы я делал? Что я должен делать?" Таким образом, он постоянно действует исходя из образцов, в соответствие с которыми должен приводить свое поведение. Это не обязательно значит, что ему всегда приходится соглашаться с мнением остальных. Он может, конечно, пытаться действовать вопреки ожиданиям других людей. Однако даже в этом случае он действует, отталкиваясь от ожиданий других людей (реальных или представленных в его внутренней картине мира). Во время психотерапии индивид начинает задавать себе вопросы в отношении все расширяющихся сфер жизни: "Как я ощущаю это? Что это значит для меня?" Он начинает действовать на основе того, что может быть названо реализмом – реалистичным балансированием между удовлетворением и неудовлетворением, доставляемым ему от каждого действия.

Возможно, тем, кто, как и я, привык думать с помощью точных клинических терминов, поможет, если я выражу некоторые из этих мыслей в виде схематических представлений о процессе, через который проходят различные клиенты. Для одного клиента это может значить: "Я думал, что я должен испытывать только любовь к своим родителям, но обнаружил, что переживаю и любовь, и горькое чувство обиды". Для другого: "Я думал, что я плохой, недостойный человек и только. Сейчас я ощущаю себя иногда очень достойным человеком, а иногда – не очень достойным и бесполезным. Возможно, я – человек, который может чувствовать себя в разной степени достойным". Для третьего: "У меня было представление, что никто не может действительно любить меня самого по себе. Сейчас я испытываю теплоту чувств ко мне другого человека. Возможно, я могу быть тем, кого любят другие, возможно, я и есть такой человек". Для еще одного: "Меня воспитали так, что я чувствовал, что не должен ценить себя, но я ценю. Я могу плакать над собой, но я могу также и очень нравиться себе. Возможно, я внутренне богатый человек, который может мне нравиться и которого я могу жалеть". Или взять последний пример из беседы с миссис Оук, которая думала, что где-то в глубине она плохой человек, что самые глубинные ее качества должны быть ужасными и страшными; но она не ощущала этого плохого, а скорее испытывала положительное желание жить и давать жить другим, и что, возможно, она могла бы быть таким человеком, который положителен в глубине души.

Что делает возможным появление второй фразы в высказываниях этих клиентов? Добавление осознания. В ходе психотерапии человек добавляет к своим обычным ощущениям полное и неискаженное осознание испытываемых им сенсорных и висцеральных реакций. Он не допускает или по крайней мере уменьшает искажение переживаний, когда сознает их. Он может сознавать то, что испытывает на самом деле, а не только то, что он разрешает себе чувствовать после тщательного просеивания через понятийный фильтр. В этом смысле человек впервые обретает все потенции человеческого организма, обогащенные осознанием основных проявлений сенсорных и висцеральных реакций. Человек начинает быть тем, кем он есть, как часто говорят клиенты во время психотерапии. Вероятно, это значит, что индивид начинает сознавать себя тем, кем он есть в своем опыте. Другими словами, он становится совершенным, полностью функционирующим человеческим организмом.

Я могу уже почувствовать реакцию некоторых моих читателей: "Не хотите ли вы сказать, что в результате психотерапии человек становится не чем иным, как человеческим организмом, животным с человеческим лицом? А кто его будет контролировать? Не отпустит ли он тогда все свои тормоза? Не выпустили ли вы на волю зверя по имени "ид"?" Наиболее подходящим ответом на это, мне кажется, будет следующий. Во время психотерапии индивид действительно становится человеческим организмом со всем подразумеваемым в этом понятии богатством. Он может реалистично контролировать себя, и его желания безошибочно социализированы. В нем нет зверя. В человеке есть только человек, и его-то мы смогли освободить.

Поэтому мне кажется, что основное открытие психотерапии, если наши наблюдения соответствуют действительности, состоит в том, что нам не нужно бояться быть только "гомо сапиенс". Открытие состоит в том, что, если мы можем добавить к сенсорному и висцеральному опыту, которым обладает все животное царство, дар свободного неискаженного сознавания, которое во всей полноте свойственно лишь человеку, у нас получится прекрасный, конструктивный, вписанный в реальность организм. В этом случае у нас будет организм, сознающий как требования культуры, так и свои собственные физиологические потребности в пище или сексе, сознающий как свое желание иметь дружеские отношения, так и желание возвеличивать себя, сознающий как свою тонкую и чувствительную нежность по отношению к другим, так и враждебность к ним. Когда эта уникальная способность человека – сознавание – функционирует настолько полно и свободно, мы обнаруживаем, что имеем дело не с животным, которое нужно контролировать, не со зверем, которого надо бояться, а с организмом, возникающим в результате всех этих составляющих сознания, способным с помощью удивительных интегративных свойств нервной системы достигать сбалансированного, реалистичного поведения, ведущего к обогащению его личности и личности других людей. Иными словами, когда человек неполон, то есть когда он не допускает в сознание разные виды своих переживаний, в этом случае у нас, конечно, нередко имеются основания бояться его и его поведения, о чем недвусмысленно свидетельствует нынешнее положение в мире. Но когда человек полностью функционирует, когда он – совершенный организм, когда сознавание опыта – это чисто человеческое свойство – задействовано в самой полной мере, – тогда человеку можно доверять, тогда его поведение конструктивно. Оно не всегда будет общепринятым. Оно не всегда будет конформным30. Оно будет индивидуальным. Но оно также будет социализированным.

Заключительное замечание

Я изложил предшествующий раздел, заострив все формулировки настолько, насколько смог, поскольку в нем отражены глубокие убеждения, вытекающие из многих лет опыта. Однако я прекрасно сознаю разницу между убеждением и истиной. Я никого не прошу соглашаться с моим опытом, я лишь прошу читателя рассмотреть, согласуются ли приведенные здесь формулировки с его собственным опытом.

Я также не прошу извинения за умозрительный характер этой статьи. Есть время, когда требуются умозрительные утверждения, а есть время, когда требуется тщательная проверка доказательств. Мы надеемся, что постепенно некоторые из этих предположений, мнений и клинических предчувствий смогут быть подвергнуты действенной и окончательной проверке.

 

Глава 6

ЧТО ЗНАЧИТ "СТАНОВИТЬСЯ ЛИЧНОСТЬЮ"

Эта глава впервые была представлена в виде конспекта выступления на встрече в Оберлинском колледже в 1954 году. Я пытался объединить в более законченной и четкой форме некоторые вызревавшие во мне понятия психотерапии. Позже материал был несколько переработан.

Как обычно, я старался, чтобы моя мысль была ближе к корням реального опыта, отраженного в психотерапевтических беседах. Поэтому в качестве материала для обобщения я нередко использовал записи таких бесед.

* * *

Работая в Консультативном центре Чикагского университета, я имел возможность общаться с людьми, которые обращались ко мне со множеством личных проблем. Например, студент, озабоченный возможным провалом на экзаменах в колледже; домохозяйка, разочаровавшаяся в своем замужестве; человек, чувствующий, что он находится на грани полного нервного расстройства и психоза; ответственный работник, проводящий большую часть своего времени в сексуальных фантазиях и не справляющийся с работой; способный студент, парализованный убеждением в том, что безнадежно несостоятелен; родитель, удрученный поведением своего ребенка; очаровательная девушка, которую безо всяких причин одолевают приступы глубокой депрессии; женщина, которая опасается, что жизнь и любовь проходят мимо, а ее диплом с хорошими оценками служит слишком малой компенсацией; человек, который убежден в том, что могущественные или зловещие силы плетут против него заговор. Я бы мог и далее перечислять эти многочисленные и уникальные проблемы, с которыми обращаются к нам люди. Они представляют полноту жизненного опыта. Однако я не испытываю удовлетворения, приводя этот перечень, так как, будучи консультантом, знаю, что проблема, заявленная клиентом в первой беседе, не останется неизменной во второй и третьей беседах, а к десятой беседе она обернется совсем иной проблемой или целым рядом проблем.

Я пришел к убеждению, что несмотря на это ставящее в тупик разнообразие по горизонтали и многослойную вертикальную сложность, вероятно, существует лишь одна проблема. Углубляясь в опыт многих клиентов во время психотерапевтических отношений, которые мы пытаемся для них создать, я прихожу к выводу, что каждый клиент задает один и тот же вопрос. За проблемной ситуацией, на которую он жалуется, за проблемами с учебой, женой, начальником, за проблемой своего неконтролируемого или странного поведения, пугающих чувств скрывается то, что составляет истинный предмет его стремлений. Мне кажется, что в глубине души каждый человек спрашивает: "Кто я на самом деле? Как я могу соприкоснуться со своим подлинным "Я", которое лежит в основе моего поверхностного поведения? Как мне стать самим собой?"

Процесс становления

Заглянуть под маску

Разрешите мне попробовать объяснить, что я имею в виду, когда говорю, что по-моему цель, которой более всего хочет достигнуть человек, цель, которую он сознательно или неосознанно преследует, состоит в том, чтобы стать самим собой.

Когда ко мне приходит человек, обеспокоенный своими, только ему присущими трудностями, я уверен, что самое лучшее – это постараться создать такие отношения с ним, в которых он ощутит, что свободен и находится в безопасности. Моя цель – понять, как он чувствует себя в своем внутреннем мире, принять его таким, каков он есть; создать атмосферу свободы, в которой он может двигаться куда захочет, по волнам своих мыслей и состояний. Как он использует эту свободу?

Мой опыт показывает, что он использует эту свободу для того, чтобы все более и более становиться самим собой. Он начинает ломать поддельный фасад, сбрасывать маски и отказываться от ролей, в которых он до сих пор имел дело с жизнью. Оказывается, он пытается найти нечто более важное; нечто такое, что более правдиво представляло бы его самого. Сначала он сбрасывает маски, наличие которых в некоторой мере сознавал. Вот молодая студентка описывает в беседе с консультантом одну из используемых ею масок. Она сильно сомневается, есть ли за этим умиротворяющим всех заискивающим фасадом какое-то подлинное "Я" со своими собственными убеждениями.

"Я думала об этой обязанности соответствовать норме. У меня как-то развилось что-то вроде умения, я думаю... ну... привычка... стараться, чтобы люди вокруг меня чувствовали себя легко, или вести себя так, чтобы все шло гладко. Всегда должен быть человек, который ублажает всех. На встрече, или на небольшой вечеринке, или еще когда... я могла делать так, чтобы все шло хорошо, и при этом еще казалось, что я тоже хорошо провожу время. Иногда я сама удивлялась тому, что отстаивала точку зрения, противоположную своей, боясь обидеть человека, высказавшего ее. Другими словами, я никогда не имела твердого и определенного отношения к вещам. А сейчас – о причине, почему я это делала: вероятно, потому, что я слишком часто была такой дома. Просто я не отстаивала своих убеждений до тех пор, пока не перестала понимать, есть ли у меня вообще какие-нибудь убеждения, которые нужно отстаивать. Говоря по правде, я не была собой, и на самом деле не знала, что я собой представляю; я просто играла некую фальшивую роль".

В этом отрывке вы видите, как клиент исследует свою маску, сознавая свое недовольство ею, и хочет знать, как добраться до скрытого за маской подлинного "Я", если таковое имеется.

В этой попытке обнаружить "себя" психотерапевтические отношения обычно используются клиентом для того, чтобы исследовать, изучить различные стороны своего опыта, осознать и быть готовым встретить глубокие противоречия, которые он нередко обнаруживает. Он узнаёт, насколько нереальны его поведение и переживаемые им чувства, насколько они далеки от истинных реакций его организма, представляя собой фасад, стену, за которой он прятался от жизни. Он открывает, насколько соответствует тому, каким ему приходится быть, а не тому, каков он есть на самом деле. Он часто обнаруживает, что существует лишь в качестве отклика на требования других людей, ему кажется, что у него нет своего "Я" и что он всего лишь старается думать, чувствовать и вести себя так, как, по мнению других, ему следует думать, чувствовать и вести себя.

В связи с этим я был удивлен, когда обнаружил, как точно, с каким глубоким психологическим пониманием более века тому назад описал проблему индивида датский философ Сёрен Кьеркегор31. Он указывал, что мы нередко сталкиваемся с отчаянием, происходящим от невозможности сделать выбор или нежелания быть самим собой; но самое глубокое отчаяние наступает тогда, когда человек выбирает "быть не самим собой, быть другим". С другой стороны, желание "быть тем "собой", которым ты есть на самом деле", – это, конечно, нечто, противоположное отчаянию, и за этот выбор человек несет величайшую ответственность. Когда я читаю некоторые его сочинения, я почти чувствую, что он, должно быть, слышал все то, что говорили наши клиенты, когда они, волнуясь, расстраиваясь и мучаясь, искали и исследовали реальность своего "Я".

Этот поиск становится еще более волнующим, когда они обнаруживают, что срывают те лживые маски, о фальши которых и не подозревали. Со страхом они начинают исследовать вихри и даже бури чувств, которые поднимаются у них внутри. Сбрасывание маски, которая долгое время была вашей неотъемлемой частью, вызывает глубокое волнение; однако индивид продолжает двигаться к цели, которая включает в себя свободу чувств и мыслей. Это проиллюстрируют несколько высказываний женщины, которая участвовала в ряде психотерапевтических бесед. Рассказывая о своей борьбе за то, чтобы достичь ядра своей личности, она использует много метафор.

"Как я вижу это сейчас, слой за слоем я избавлялась от защитных реакций. Я построю их, испытаю, а затем сбрасываю, когда вижу, что вы оставались таким же. Я не знала, что было на дне, и очень боялась дойти до дна, но я должна была продолжать пытаться это сделать. Сначала я почувствовала, что внутри меня ничего нет – только огромная пустота чувствовалась там, где я хотела иметь твердое ядро.

Тогда я почувствовала, что стою перед массивной каменной стеной, слишком высокой, чтобы перелезть через нее, и слишком толстой, чтобы пройти сквозь нее. Наступил день, когда стена стала скорее прозрачной, чем непроницаемой. После этого, казалось, стена исчезла, но за ней я обнаружила дамбу, сдерживающую яростно вспененные воды. Я почувствовала, что я как бы сдерживаю напор этой воды, и, если бы я сделала даже крохотную щель, я и всё вокруг меня было бы уничтожено последующим потоком чувств, которые представлялись мне в виде воды. В конце концов я не смогла более выдерживать это напряжение и отпустила поток. В действительности все мои действия свелись к тому, что я поддалась чувству охватившей меня острой жалости к себе, затем – чувству ненависти, потом – любви. После этого переживания у меня было такое ощущение, будто я перепрыгнула через край пропасти на другую сторону и, немного шатаясь на самом краю, почувствовала наконец, что я в безопасности. Я не знаю, что я искала и куда шла, но тогда я почувствовала, как и всегда чувствовала, когда жила на самом деле, – что я движусь вперед".

Мне кажется, этот отрывок довольно хорошо передает чувства многих людей: если поддельный фасад, стена, дамба не удержатся, все будет снесено яростным потоком чувств, которые они держат под спудом у себя во внутреннем мире. Однако этот отрывок показывает также испытываемое человеком неодолимое желание искать себя и стать собой. Здесь также вырисовывается способ, с помощью которого человек определяет реальность своего внутреннего мира – когда он во всей полноте переживает свои чувства, которые на органическом уровне и есть он сам, подобно тому как клиентка в приведенном выше примере, переживая жалость к себе, ненависть и любовь, ощущает уверенность, что это есть частью ее подлинного "Я".

Переживание чувств

Я хотел бы сказать еще кое-что о переживании чувств. В действительности это – открытие неизвестных компонентов своего "Я". Феномен, который я собираюсь описать, очень трудно осмыслить до конца. В нашей повседневной жизни есть тысяча причин, чтобы не разрешать себе переживать в полной мере то, что происходит в наших отношениях. Это причины, проистекающие из нашего прошлого и настоящего, причины, которые коренятся в социальном окружении. Переживать чувства свободно, во всей их полноте кажется слишком опасным. Но в атмосфере безопасности и свободы психотерапевтических отношений эти чувства могут переживаться в полную силу, такими, каковы они есть в действительности. Они могут переживаться и переживаются "в чистом виде", так что человек в этот момент испытывает действительно свой страх, действительно свою нежность, гнев или что-то еще.

Возможно, я снова смогу это прояснить, приведя пример из записей сеансов психотерапии одного клиента, пример, который покажет и раскроет, чту я имею в виду. Молодого человека, студента-выпускника, давно участвующего в психотерапии, озадачивает смутное чувство, которое он ощущает в себе. Постепенно он определяет его как какое-то чувство страха, например провалиться на экзаменах, не получить степень доктора. Затем следует долгая пауза. Начиная с этого момента пусть запись беседы говорит сама за себя.

Клиент: "Я как бы разрешил этому просочиться. Но я также связал это с вами и с моими отношениями с вами. Я чувствую одно – что страх этого как бы исчезает; или есть другое... так трудно уловить... у меня как бы два разных чувства по отношению к этому. Или как бы два "Я". Одно – испуганное, хотя держится за что-то, и этого человека я сейчас ощущаю совершенно ясно. Вы знаете, мне как бы нужно что-то, за что можно держаться... и я чувствую себя напуганным".

Терапевт: "Г-м. Именно так вы можете чувствовать себя в эту минуту, чувствовали себя все это время, и, возможно, сейчас у вас такое же чувство, что нужно держаться за наши отношения".

Клиент: "Неужели вы не разрешите мне это, потому что, вы знаете, я как бы нуждаюсь в этом. Мне может быть так одиноко и страшно без этого".

Терапевт: "Ага, ага. Разрешите мне держаться за это, так как я буду страшно напуган без этого. Разрешите мне держаться за это..." (Пауза.)

Клиент: "Это вроде то же самое: "Не разрешите ли вы мне иметь диссертацию или степень доктора, что ли..." – потому что я как бы нуждаюсь в этом маленьком мирке. Я имею в виду..."

Терапевт: "В обоих случаях это как бы мольба, да? Дайте мне это, потому что мне это так нужно. Я буду страшно напуган без этого". (Большая пауза.)

Клиент: "У меня такое чувство... Я как-то не могу идти дальше... Это как бы маленький мальчик с мольбой, как-то даже... Какой это жест – мольба? (Складывает ладони вместе, как на молитве.) Не смешно ли это? Потому что..."

Терапевт: "Вы сложили руки как бы для мольбы".

Клиент: "Ага, это так! Не сделаете ли вы это для меня? О, это ужасно! Кто, – я умоляю?"

Возможно, этот отрывок немного раскроет то, о чем я говорю, – переживание чувства до его предела. Вот он, в этот момент чувствующий себя не кем иным, как просящим маленьким мальчиком, умоляющим, выпрашивающим, зависимым. В это мгновение он весь – эта мольба. Конечно, он почти сразу отшатывается от этого переживания, говоря: "Кто, – я умоляю?" – но оно оставило свой след. Как он говорит мгновение спустя: "Так прекрасно, когда, когда все это, что-то новое выходит из меня. Каждый раз я так поражаюсь, и затем у меня опять возникает это чувство, как бы чувство страха, что во мне столько всего, что я, возможно, что-нибудь скрываю". Он понимает, что это прорвалось наружу и что в это мгновение он – сама зависимость, и его изумляет, как это произошло.

Так переживается не только зависимость. Это может быть боль, горе, ревность, разрушительный гнев, сильное желание, доверие, гордость, чуткая нежность или уходящая любовь. Это может быть любая из эмоций, на которые способен человек.

Постепенно благодаря подобным переживаниям я пришел к пониманию, что в такие моменты индивид начинает быть тем, кто он есть. Когда человек в ходе психотерапии прочувствует так все эмоции, которые возникают в нем организмически, причем сознавая их и открыто проявляя, он прочувствует себя во всей полноте, которая скрыто присутствующей в его внутреннем мире. Так он становится тем, кто он есть.

Открытие себя в непосредственном переживании

Давайте продолжим рассмотрение вопроса о том, что значит становиться самим собой. Это очень запутанный вопрос, и я снова постараюсь ответить на него, пусть в виде предположения, исходя из утверждений клиента, записанных между беседами. Женщина рассказывает, как разные фасады, с помощью которых она жила, словно сминались и рушились, вызывая не только чувство смятения, но и облегчения. Она продолжает:

"Вы знаете, кажется, будто все усилия, потраченные на то, чтобы удержать элементы в том произвольном узоре, совершенно не нужны, напрасны. Вы думаете, что должны сами составить узор, но кусков так много, и так трудно понять, как их состыковать друг с другом. Иногда вы кладете их неверно, и чем больше элементов не подходит, тем больше усилий требуется, чтобы собрать узор, до тех пор пока наконец вы так устанете от всего этого, что подумаете, что эта ужасная неразбериха лучше, чем продолжение работы. А затем вы обнаруживаете, что эти смешанные в кучу кусочки совершенно естественно занимают свои места, и без вашего участия возникает живой узор. Вам остается лишь обнаружить его, и в ходе этого вы находите себя и свое место. Более того, вы должны позволить вашему переживанию самому раскрыть свой смысл; в тот самый миг, когда вы укажете ему, что оно значит, вы окажетесь в состоянии войны с самим собой".

Позвольте мне выявить смысл этого поэтического описания, смысл, который оно имеет для меня. Я считаю, что она говорит: быть собой – значит обнаружить тот узор, тот лежащий в основе узора порядок, который существует в непрерывно изменчивом потоке ее опыта. Быть собой – значит раскрыть единство и гармонию, которая существует в ее собственных чувствах и реакциях, а не пытаться использовать маску для сокрытия этого опыта или стараться придать ему такую структуру, которой он не обладает. Следовательно, подлинное "Я" – это то, что спокойно может быть выявлено в собственном опыте, а не то, что ему навязывается.

Приводя отрывки из высказываний этих клиентов, я старался предположить, что происходит в теплой, понимающей атмосфере развивающихся отношений с терапевтом. Создается, впечатление, что клиент постепенно мучительно исследует то, что находится за масками, обращенными к миру; или то, что лежит за масками, с помощью которых он обманывал себя. Глубоко, зачастую очень ярко клиент переживает разные стороны себя, которые были спрятаны внутри. Таким образом, он все более и более становится самим собой – не маской, не конформистом, подстраивающимся под других, не циником, отвергающим все чувства, не фасадом интеллектуальных рационализаций, а живым, дышащим, чувствующим, пульсирующим процессом – короче говоря, он становится личностью, обретает свое лицо.