Традиционные филологические методики анализа текста и практика редактирования

 

Результаты, к которым пришли психологи, изучая переработку человеком сложнейшей информации с помощью языка, позволяют осмыслить существующие в практике редактирования методики анализа текста, более полно и строго применять их.1 Это, в первую очередь, традиционные филологические методики, имеющие целью толкование литературного произведения, и сравнительный анализ, который, как указывал Л.В. Щерба, делает человека внимательным к тонким нюансам мысли и чувства. Он подчёркивал, что необходимо объединить усилия лингвистов и литературоведов и рассматривать литературное произведение в определённой исторической обстановке – в ряду его «сверстников и предшественников». На сравнении строятся сейчас методики большинства социолингвистических исследований: сравни­ваются материалы на одну тему в разных газетах, один и тот же факт в различном изложении. Для редактирования эти наблюдения, бесспорно, представляют интерес.2

Методика редактирования сосредоточивает свое внимание на сравнении вариантов текста, возникающих в процессе правки, сравнении неудачных вариантов с выправленными. Новый шаг в методике сравнения текстов сделан в наши дни, когда редакторский труд оснащается современными техническими средствами. Редактор получил возможность сопоставлять варианты текста, вызвав их одновременно на экран дисплея. Такое сравнение наглядно и убедительно.

Особое место в редакторском анализе занимают методики экспериментальные. Термин «лингвистический эксперимент» был введён в научный обиход Л.В. Щербой, который объяснял его суть так: «Сделав какое-либо предположение о смысле того или иного слова, той или иной фразы, о том или ином правиле словообразования или формообразования и т. п., следует пробо­вать, можно ли сказать ряд разнообразных фраз (которые можно бесконечно множить), применяя это правило».3 Разновидностью лингвистического эксперимента он считал наблюдение за смыс­ловыми различиями, возникающими, когда произвольно сочетают слова, заменяя одно другим, меняя их порядок и интонацию.

Одним из результатов этого метода было то, что возникло понятие «отрицательный языковый материал» – неудачные высказывания с отметкой «так не говорят». Обосновывая возможность или невозможность того или иного высказывания, Щерба вводил его оценку с позиций понимания. Отрицательный материал – это «всякое речевое высказывание, которое не понимается, или не сразу понимается, или понимается с трудом, а потому не достигает цели».4 Экспериментальный метод представлялся ему плодотворным в синтаксисе, лексикографии и стилистике, законным при обучении языку. Очевидно значение лингвистического эксперимента для редактора, одна из целей которого – выявить отрицательный языковой материал.

Метод стилистического эксперимента был предложен A.M. Пешковским. Этот метод заключался в искусственном придумывании стилистических вариантов к тексту. Если лингвисти­ческий эксперимент направлен к разысканию нормы языка, выяснению закономерностей организации языкового материала, то при постановке стилистического эксперимента исходным положением служит понимание текста литературного произведения как системы, а сам эксперимент имеет целью определить и оценить роль элемента, подвергшегося изменению. «Всякий текст, поскольку он истинно художествен, не выносит замены одного слова другим, од­ной грамматической формы другой, одного порядка слов другим и т. д.»,5 — считал Пешковский. В центре внимания при стилистическом эксперименте был положительный языковой материал. Ме­тодика проведения эксперимента включала перестановки, примерное удаление слова и замену его рядом синонимов, так как при стилистическом эксперименте «изучаться и сравниваться должны не грамматические значения вообще, а лишь грамматические синонимы, т. е. значения слов, выражений и словосочетаний, близкие друг другу по грамматическому смыслу».6 Таким образом выявлялись часто очень тонкие, ускользающие от простого наблюдения смысловые различия. «Постановка неудачных вариантов и, что самое главное, исследование причин их неудачности приводит нас к пониманию причин удачности текста. Вот это-то я и называю экспериментальным приёмом анализа, и этот приём я считаю правой рукой аналитика»,7 – писал Пешковский.

Идеи лингвистического и стилистического экспериментов плодотворны для редактирования. Они дают возможность опереться на данные научных исследований при конструировании вариан­тов высказываний, определить значение отрицательного языкового материала, его функции при анализе текста, обосновать методику редакторской правки.

Операцией анализа текста, также имеющей экспериментальную основу, служит конкретизация. Знакомясь с трудами Л.В. Щербы и других исследователей-лингвистов, мы видим, как под их пером возникают целые картины, поводом для создания которых послужило разыскание значения слова или оборота речи.

Как лингвист-теоретик, Щерба отдавал себе отчёт в том, что «всякая конкретизация образа плоха», и тем не менее прибегал к ней достаточно часто, считая, что «многообразие ассоциаций не бесконечно, всегда бывает куда-нибудь направлено ... дело же критика и толкователя вскрыть эту направленность и указать те выразительные средства, которые употребил в данном случае художник».8

Роль, которая отводится экспериментальной методике различными филологическими дисциплинами, не одинакова. Так, в литературоведении, в отличие от лингвистики и стилистики, она служит, главным образом, выяснению своеобразия конкретного художественного произведения. Методика литературоведческого подхода к анализу текста представлена в трудах Г.А. Гуковского, она основывается на представлении о тексте как о «живой ткани художественного произведения». Предложенная Г.А. Гуковским методика чтения выделяла три «элемента» этого процесса: простое, непредвзятое, нарочито не подготовленное и неопосредованное чтение литературного произведения, его генетическое объяснение и истолкование.9

Экспериментальные лингвистические и литературоведческие методики нашли прямое продолжение в практических методиках редактирования.

 

Виды редакторского чтения

 

Методика редактирования различает три вида чтения: ознакомительное, углублённое и шлифовочное. При ознакомительном чтении следует сосредоточить внимание на содержании произведения, его идее, теме, манере изложения автора, т. е. оценить текст как целое. Ознакомительное чтение – быстрое. Овладеть его техникой помогают систематические тренировки, в результате которых скорость чтения может увеличиваться в три-четыре раза. Даже после небольшой подготовки можно научиться читать со скоростью 400–600 слов в минуту, читая не по буквам и словам, а строками и абзацами. Однако опыт показывает, что постижение техники скорочтения – процесс далеко не безобидный, он требует ломки прочного стереотипа так называемого «вялого» чтения. Тренировки лучше проводить под руководством преподавателя, по специально разработанной системе.

При втором, углублённом чтении внимание редактора направлено на восприятие каждого слова, каждого знака текста. Постижение смысла прочитанного начинается с постижения внешних его форм и заканчивается включением механизма смыслового контроля. Последовательность мыслительных операций определяется движением читающего по тексту: от предложения, фразы к целостному тексту. Концентрации внимания помогает параллельная с чтением работа над редакторскими замечаниями. Полезно, читая текст по частям, сразу формулировать замечания к каждой части.

К шлифовочному чтению редактор прибегает на завершающем этапе своей работы над текстом. Это чтение контрольное, по преимуществу чтение-«скольжение» по всему тексту или чте­ние избирательное, подчинённое определённой задаче, когда, например, возникает необходимость проверить единообразие написания имен, фамилий, географических наименований или выверить цифровые данные, даты.

Углублённое прочтение текста – ключевой этап редакторского анализа. Специалисты считают, что подлинным прочтением текста может быть именно второе его прочтение, «в ходе которого восприятие каждого отдельного кадра уверенно относится читателем и слушателем к целому, только в этом случае целое уже известно из предшествующего – первого чтения или слушания».1 Второе чтение подразумевает возврат к прочитанному, соотнесение друг с другом фрагментов текста. Для лингвиста – это «путь разысканий значений слов, оборотов, ударений, ритмов»,2 для историка и литературоведа – попутное комментирование прочитанного при движении от одной строки к другой.* Литературоведению известны и «парадоксы медленного чтения», когда намерение «научиться читать» приводило к тому, что за мелкими деталями терялось целое. Редактору важно определить меру подробности своих наблюдений при медленном чтении. Именно в оценке с позиций целого каждой детали, каждой подробности, сообщаемой текстом, – смысл углублённого редакторского чтения.

Часто приходится слышать об особом редакторском даре, об умении видеть и чувствовать текст, о профессиональной редакторской зоркости. Эти мнения в основном справедливы. Дей­ствительно, редактор должен уметь «видеть» текст, однако это умение отнюдь не врождённое и не приобретается механически.

Редакторское чтение – чтение, прежде всего, предельно внимательное, ни одна подробность не должна ускользнуть от редактора. «Именно глубоким и всеобъемлющим взглядом на подробно­сти отличается человек знающий от профана... Истинный знаток видит в ничтожной для непривычного мелочи высокое значение, ибо здраво понимает её и чувствует её отношение к целому»,3 – писал о процессе чтения один из основоположников методики изучения литературного текста Ф.И. Буслаев. Знакомясь с текстом, редактор выступает в роли такого истинного знатока. Редакторское чтение имеет много общего с чтением при научной работе. Здесь так же важно, чтобы в результате не осталось ничего непонятного, так же необходимо обдумывание сложных мест текста, знакомство с литературой по теме, но полная аналогия в данном случае всё-таки невозможна. «Редактор должен знать всё», – этой фразой обычно начинал свою первую лекцию по литературному редактированию профессор К.И. Былинский, воспитавший целое поколение редакционных работников. Однако никто и никогда не требовал, чтобы редактор был всезнайкой, с легкостью высказывающим своё суждение на любую тему. Быть специалистом большим, чем автор, редактор не может, но владеть общей методологией оценки содержания авторского произведения, иметь представление о его предмете, знать основные литературные источники и уметь ими пользоваться редактор обязан. «Знать всё» – для редактора значит добиться, чтобы в тексте, над которым он работает, не было ни одной неясной для него фразы, ни одного слова, смысл которого понят им лишь приблизительно. Никогда для редактора не будет оправданием то обстоятельство, что он чего-то не знал. Не знаешь, не уверен – проверь и умей сделать это самым рациональным образом, быстро и чётко.

Если в чтении при научной работе особенно важна его познавательная функция, в редакторском чтении главное – оценка текста. Редактор обязан взвесить каждое слово, выявить не только удачи и просчёты автора, но и причины, их вызвавшие. Опытный редактор умеет воспринимать прочитанный текст, каждую его мысль не как информацию, но как своего рода реальность, глубоко и последовательно вникать в содержание, мысленно представлять все его детали в конкретных жизненных образах.

Можно ли научиться такому профессиональному чтению? Можно и должно. Анализируя процесс обыкновенного чтения, К.Д. Ушинский писал: «В активном внимании [в отличие от пассивного – К.Н.] не предмет уже владеет человеком, а человек предметом. Чем более у меня власти над вниманием, тем успешнее я достигаю цели».4 Редакторское чтение требует сосредоточенности и осознанной власти над вниманием. Знание особенностей восприятия, характеристик внимания, факторов, влияющих на продуктивность памяти, позволяет управлять процессом чтения. Причём перед каждым редактором неизбежно возникает целая серия специфи­ческих проблем. Укажем лишь некоторые из них: процесс вхождения в текст и рамки литературного произведения, распределение в пределах текста материала, предназначенного для запоминания, воздействие на читателя различных приёмов изложения.

 

Процесс правки текста

 

В ходе углублённого прочтения текста редактор достигает точности его оценки и обычно лишь после этого приступает к правке. Именно так рекомендует ему поступить традиционная мето­дика редактирования, основывающаяся на опыте редакторов художественной литературы. Методика динамического редактирования, предложенная при подготовке к изданию научной и тех­нической литературы, советует редактору составлять своё заключение о материале сразу после ознакомительного чтения, правку вести в ходе углублённого чтения, а затем, непосредственно пе­ред сдачей в набор, просмотреть весь текст ещё раз. При подготовке к опубликованию материалов массовой информации мы наблюдаем гибкое сочетание различных методик, диктуемое мно­гообразием содержательных и жанровых характеристик журналистских произведений.

В литературе по теории и практике редактирования проблемы редакторского анализа оттеснили на второй план вопросы, связанные с процессом правки текста. Это в определённой мере находит объяснение в концепции, видящей суть редактирования в своеобразной прогностической проверке рукописи с точки зрения того, как произведение будет служить читателю, а отнюдь не в правке её.1 И хотя общепризнанно, что часто правка занимает едва ли не большую часть времени при подготовке рукописи к изданию, многие пособия по методике редактирования вооружают редактора лишь самыми общими рекомендациями, как править текст.

Идея правки текста не противоречит ни его объективным характеристикам, ни психологическим закономерностям творческого процесса создания литературного произведения. Умело проведённая трансформация не нарушает цельности и связности текста. Напротив, освобождение его структуры от элементов, привнесённых побочными влияниями, проясняет замысел автора, его идею. «Осторожно убираешь лишнее, словно снимаешь пленку с переводной картинки, и постепенно под рукой проступает яркий рисунок. Рукопись не тобою написана. И всё-таки радостно чувствуешь некоторую причастность к её созданию... Мне, редактору, эта работа дала очень многое. Она помогла понять, как разрозненные, скупые факты, преломляясь в воображении писателя, обрастают плотью, как из деталей складывается образ. Работа помогла заглянуть в творческую лабораторию писателя»,2 – так видит свою работу редактор.

Редакторская работа не терпит трафарета. Нет таких рецептов правки, которые можно было бы применить к любому тексту. Редактор имеет право выбрать приём правки, но этот прием должен быть точным, обоснованным, и применять его надо умело.

Понимание сложности литературного процесса и психологии автора должно предостеречь редактора от правки, которая не является необходимой. Количество поправок и изменений в руко­писи отнюдь не свидетельствует о качестве его работы. Не секрет, что и сегодня в редакциях газет можно встретить сотрудников, которые считают своим долгом переписать заново всё авторское произведение. Они делают это, искренне убежденные в том, что приносят пользу, что их труд необходим. После такой обработки текст становится более «гладким» и многое теряет.

 

Виды правки

 

В методике редактирования принято различать четыре вида правки: правку-вычитку, правку-сокращение, правку-обработку и правку-переделку.

Цели корректорской и редакторской вычитки различны. Корректор, вычитывая подготовленный к печати текст, добивается его полного совпадения с текстом авторитетным, выверенным, внося необходимые исправления. Цель редакторской правки-вычитки – чтение текста «насквозь». Вычитчик должен отметить его смысловые, композиционные, стилистические недочёты, обратить внимание на правильность написания географических наименований, имён и фамилий, на точность цитат, цифр и дат, проверить сопоставимость единиц измерения. В его обязанность входит также проверка соответствия заголовков тексту и соответствия подписей под иллюстрациями изображению.

Обычно вычитку поручают опытному редакционному работнику, но он ни в коем случае не должен подменять редактора, готовившего материал. Его обязанность – заметить недостатки текста и указать на них, но отнюдь не править его, исключая, разумеется, бесспорные ошибки и буквенные опечатки. Поэтому даже при очень высокой квалификации вычитчика ведущий редактор участвует в этом процессе, снимая его вопросы.

Цель правки-сокращения – уменьшить объем текста, довести его до заданного размера. Обычно сокращения как специальный вид правки бывают вызваны необходимостью внести конъюнктурные изменения или различными техническими соображениями. Правка-сокращение в отличие от правки-вычитки уже прямое вмешательство в текст, поэтому редактор должен учитывать особенности его смысловой и синтаксической структуры. Характер изменений, вносимых обычно в текст при сокращении, позволяет разделить их на две группы: сокращение текста частями и сокращения, которые мы условно назовём внутритекстовыми. В первом случае исключаются части текста, представляющие собой определённые смысловые звенья. Они, как правило, оформлены композиционно и синтаксически. Сокращение однотипных примеров, фактов одного смыслового ряда, частных подробностей не вызывает трудностей при редактиро­вании. Если сокращения намечены правильно, не искажают смысла и не противоречат манере автора, текст после них нуждается в минимальной дополнительной обработке «стыков» между ока­завшимися после правки рядом частями текста. Она необходима для достижения его связности. Сокращая текст, редактор всегда должен тщательно следить за тем, чтобы эпизоды и факты, исключённые в процессе правки, не упоминались косвенно в последующем изложении.

Когда связь между смысловыми звеньями текста необходима, сокращение его крупными частями невозможно. В этом случае прибегают к сокращениям внутритекстовым, связанным с более глубоким вмешательством в текст. Сокращения, обусловленные литературными качествами произведения, следует рассматривать уже как правку-обработку. Обработка – самый распространённый вид правки. Её задача – подготовка к публикации окончательного варианта текста, в котором полностью учтены результаты редакторского анализа. Цель обработки – литературная отделка текста, совершенствование его формы, уточнение идеи автора, его замысла. По своему характеру изменения, вносимые при этом в текст, разнообразны: сокращения, дописывание отдельных фрагментов, замена слов и оборотов речи, изменение синтаксических структур, совершенствование композиции. Особенности авторской манеры изложения, его стиль правка-обработка изменять не должна.

Цель правки-переделки – создание нового варианта текста на основе материала, представленного автором. Строго основываясь на сообщённых фактах, журналист облекает мысль автора в литературную форму. Изменение жанровой структуры произведения, обработка текста в случае изменения его целевого назначения также осуществляется правкой-переделкой. Близка по методике к правке-переделке литературная запись – специфический вид творческого сотрудничества редактора и автора.

Деление правки на виды по её целям в значительной степени условно. Странной выглядела бы попытка ограничить задачу правки текста каким-нибудь одним (за исключением вычитки) её видом. Процесс редактирования текста един, и профессионализм редактора проявляет себя в умелом сочетании различных приёмов правки, их разнообразии, в умении целесообразно эти при­емы применять.

 

 

Вопросы для повторения и обсуждения

1. Какое применение находят в редактировании методики сравнительного анализа текста?

2. В чём смысл лингвистического эксперимента в толковании Л.В. Щербы?

3. В чём видел A.M. Пешковский смысл стилистического эксперимента?

4. Какое значение для редактора имеют экспериментальные лингвистические и литературо­ведческие методики анализа текста?

5. В чём Вы видите смысл и значение конкретизации как одной из операций редакторского анализа текста?

6. В чём особенности различных видов чтения, применяемых при редактировании?

7. Почему углублённое прочтение текста считается ключевым этапом его редакторского ана­лиза?

8. Охарактеризуйте процесс правки текста.

9. Какие виды правки различает методика редактирования? В чём их особенности?

10. В чём отличие корректорской правки-вычитки от правки-вычитки редакторской?

11. Укажите основные приёмы правки-сокращения.

12. Какими причинами бывает вызвана правка-переделка?