Дом 232 по Риверсайд-драйв 11 страница

– Знала. Прости.

Изабель отмахнулась от признания:

– Ты его лучший друг. Странно было бы, если бы он тебе не сказал.

– Надо было тебе настучать. Просто… я не думала, что у вас с Саймоном так серьезно.

– Правильно, что не думала, – нахмурилась Изабель. – Мне показалось, Саймон серьезно воспринимает наши отношения. Ведь я не из его круга общения… Хотелось думать о нем лучше, чем о других парнях.

– Может, Саймону подыскать девушку из его круга? – Под взглядом Изабель Клэри покраснела. – Прости. Ваши отношения – не моего ума дело.

Изабель стянула волосы в узел на затылке. Нервничает.

– Определенно. Я бы тоже могла спросить, почему ты позвала к церкви меня, а не Джейса, но не спрашиваю. Знаю: у вас с ним что-то не так, несмотря на страстные обнимашки-целовашки в ночном переулке… – Она очень пристально посмотрела на Клэри: – Вы переспали?

Клэри покраснела еще гуще:

– Н-нет, не спали. При чем здесь это?

– Ни при чем. – Изабель прижала узел волос к затылку. – Из чистого любопытства спрашиваю. Чего ждете-то?

– Изабель… – Подтянув колени к груди, Клэри обхватила их руками и вздохнула. – Ничего. Просто не торопимся. Я ведь еще ни разу… ну…

– Зато Джейс успел. Я так думаю, точно говорить не берусь. Знай, если что-то понадобится… – Изабель многозначительно посмотрела на Клэри.

– Что мне может понадобиться?

– Средства защиты. На всякий пожарный. – Говорила Изабель жутко практично, словно о запасных пуговицах. – Ангелу бы создать особую руну для контроля рождаемости, но фиг вам. Надо предохраняться.

– Да что уж я, совсем неграмотная?! – пролепетала Клэри. Щеки который раз налились румянцем. – Хватит! Ты меня в краску вгоняешь.

– Обычный девичий разговор. Ты краснеешь потому, что все детство дружила с одним Саймоном, а с ним о Джейсе не поболтаешь. Вот это уже будет неловко.

– Джейс тебе ничего не говорил? Что его беспокоит? – шепотом спросила Клэри. – Точно?

– Ему и не надо было ничего говорить. При том, как ты себя вела последнее время и как Джейс ходил с траурной миной, только слепой бы не догадался: что-то не так. Почему ты раньше ко мне не обратилась?

– У него хотя бы все в порядке? – тихонько спросила Клэри.

Встав с кровати, Изабель посмотрела на подругу сверху вниз:

– Нет. Ничего-то у него не в порядке. А у тебя?

Клэри мотнула головой.

– Так и думала, – сказала Изабель.

* * *

Как ни странно, Камилла даже не стала отбиваться. Она с криками бросилась к двери, у которой и замерла – снаружи-то день, и солнце испепелит ее. Съежившись, Камилла обнажила клыки и глухо зашипела.

Саймон отступил, давая дорогу Сумеречным охотникам. Они устремились вперед, как стая черных воронов, и среди них Джейс: лицо бледное и неподвижное, словно высеченное из мрамора. Походя он пронзил палашом одного из рабов, будто отмахнулся от мухи. Мариза клинком серафима скосила второго слугу. (Ее черные волосы развевались, совсем как у Изабель.) Выставив перед собой оружие, она пошла на Камиллу, бок о бок с высоким нефилимом, чьи предплечья украшала черная руническая вязь.

Остальные нефилимы рассредоточились по залу, проверяя помещение странными штуковинами – сенсорами – на предмет демонической активности. На слуг, лежащих в лужах остывающей крови, внимания не обращали. Точно так, как не обращали внимания на Саймона, будто он неживая колонна.

– Камилла Белькур, – произнесла Мариза, и ее голос эхом отразился от мраморных стен. – Ты нарушила Закон и подлежишь наказанию. Сдаешься или будешь сражаться?

Камилла плакала, совершенно не стыдясь слез, – окрашенные кровью, они оставляли на белом лице алые дорожки.

– Уокер, – задыхаясь, произнесла вампиресса. – И мой Арчер…

Мариза озадаченно посмотрела на стоящего рядом Охотника:

– О чем она, Кадир?

– Полагаю, оплакивает смерть слуг.

– Законом запрещено обращать в слуг человеческих существ, – отмахнулась Мариза.

– Я обратила их до того, как вы навесили на нежить свои проклятые Законы, сука. Арчер и Уокер служили мне двести лет. Они были мне как дети.

Мариза плотнее стиснула рукоять оружия.

– Да что ты знаешь о детях? – прошептала она. – Твой род умеет лишь разрушать.

На мгновение заплаканное лицо Камиллы озарилось триумфом.

– Поверь, знаю. Что бы ты ни говорила, как бы ни оболгала меня, ты ненавидишь мой род.

Выражение лица у Маризы сделалось жестче.

– Взять ее. Отвести в Святилище.

Джейс и Кадир зашли с обеих сторон и крепко взяли вампирессу под руки.

– Камилла Белькур, ты обвиняешься в убийствах людей, – объявила Мариза, – а также в убийствах нефилимов. Тебя проводят на допрос. Наказание за убийство нефилима – смертная казнь, однако чистосердечное признание может сохранить тебе жизнь. Понятно?

Вызывающе вскинув голову, Камилла ответила:

– Я стану говорить только с одним человеком. Если он не придет, я ничего не скажу. Убивайте меня, казните – и ничего не узнаете.

– Будь по-твоему. Кого ты хочешь видеть?

– Магнуса Бейна, – обнажила зубы Камилла.

– Магнуса Бейна?! Высшего мага Бруклина? Зачем он тебе?

– Только он услышит от меня ответы. Он или никто.

Больше вампиресса не сказала ни слова. Саймон, глядя ей вслед, отнюдь не чувствовал себя победителем. Напротив, внутри ощущалась странная пустота, и как-то болезненно скрутило желудок. Саймон глянул на трупы рабов; они ему нравились не больше хозяйки, но они и не выбирали способа существования. Как и Камилла, наверное. Хотя для Охотников она была и будет монстром. Не потому что убила других нефилимов, просто иначе о вампирах они думать не могут.

Втолкнув Камиллу в портал, Джейс нетерпеливо махнул Саймону рукой:

– Идешь, нет?

«Что бы ты ни говорила, как бы ни оболгала меня, ты ненавидишь мой род…»

– Иду, – ответил Саймон и неохотно пошел к переходу.

Святилище

– Как по-твоему, для чего Камилле Магнус? – спросил Саймон.

Они с Джейсом стояли у дальней стены Святилища, большой комнаты, соединенной с Институтом узким коридором. По сути, Святилище – не часть Института, его намеренно не освятили, дабы держать здесь вампиров и демонов. Святилища, по словам Джейса, вышли из моды с изобретением Проекций, однако время от времени и им находилось применение. Похоже, настал именно такой, исключительный момент.

Потолок подпирали колонны, а в коридор до Института вели широкие двойные двери. Огромные выбоины в полу говорили о том, что тварей в Святилище помещали не мирных и довольно крупных. Саймон невольно задумался: сколько еще просторных помещений с колоннами предстоит посетить? У одного из столбов стояла Камилла; двое Охотников заломили ей руки за спину. Мариза расхаживала взад-вперед, то и дело обмениваясь фразами с Кадиром. Видимо, пытаются выработать план действий.

Окон, по понятной причине, предусмотрено не было. Всюду горел ведьмин огонь, заливая комнату причудливым беловатым свечением.

– Не знаю, – ответил Джейс. – Может, хочет взять уроки моды?

– Ха-ха… А кто это рядом с твоей матерью? Лицо знакомое…

– Кадир. Ты, наверное, встречал его брата, Малика. Он погиб при штурме корабля Валентина. Кадир – второй после мамы член Конклава. Мариза на него очень полагается.

Кадир завел Камилле руки за колонну и заключил ее в цепи. Вампиресса коротко вскрикнула.

– Освященный металл, – бесцветным голосом заметил Джейс. – Он их обжигает.

«Их»… В смысле «вас». Саймон – родич Камиллы, общение с Джейсом не делает его особенным.

Кадир отступил, бесстрастно глядя на хнычущую вампирессу. Черные руны на его смуглых руках вились до самой шеи. Нефилим бросил Маризе несколько слов, среди которых Саймон разобрал три: «Магнус» и «огненное послание».

– Снова Магнус, – проговорил Саймон. – Он ведь путешествует.

– И Магнус, и Камилла долгожители. Неудивительно, что они знакомы. – Джейс равнодушно пожал плечами. – Магнуса в любом случае призовут. Мариза хочет слышать ответы, очень хочет. Камилла высушила нефилимов не ради крови. Ради пищи не обязательно так напрягаться.

Мельком вспомнив о Морин, Саймон почувствовал себя дурно.

– Ну, – как можно спокойнее и хладнокровнее сказал он, – заодно и Алек вернется. Разве не здорово?

– Еще как, – безжизненно ответил Джейс. Его внешний вид оставлял желать лучшего: от беловатого свечения ведьминого огня скулы проступили еще острее. Джейс сильно похудел; ногти его были обкусаны до мяса, под глазами темнели неизменные синяки.

– Хотя бы план твой сработал, – добавил Саймон, пытаясь добавить огонька в беседу. Именно Джейс придумал сфотографировать логово Камиллы – чтобы навести портал. – Хорошая идея.

– Я и не сомневался. – Комплимент ему нисколечко не польстил.

Тут распахнулись двери, и в Святилище влетела Изабель: черные волосы развеваются, ботинки стучат по каменному полу. Оглядевшись и почти не обратив внимания ни на Камиллу, ни на Охотников, она сразу направилась к Джейсу и Саймону:

– Зачем выдергивать бедных Магнуса и Алека? У них билеты в оперу пропадают!

Уперев руки в бока и не глядя на Саймона, Изабель выслушала объяснения Джейса.

– Ясно, – сказала она. – Глупая затея: Камилла просто тянет время. Чего ради ей нужен Магнус? – Изабель обернулась к вампирессе, которую успели привязать к колонне серебристо-золотой цепью; металлические звенья пересекали тело нежити на груди, ногах и даже лодыжках. – Освященный металл?

Джейс кивнул:

– Наручники имеют подкладку, но если Камилла начнет дергаться… – Он издал шипящий звук.

Саймон, вспомнив, какую боль ему причиняла Звезда Давида на тюремной решетке в Идрисе, чуть не ударил Джейса.

– Ну, пока вы ловили вампиров, я успела смотаться на окраину города и замочить там Гидру, – поделилась Изабель. – На пару с Клэри.

– С Клэри? – встрепенулся Джейс. – Ты взяла ее с собой на охоту? Изабель…

– Все не так. К моему приходу она уже билась с демоном.

– Тогда откуда ты…

– Клэри прислала мне сообщение. – Изабель полюбовалась идеальными ногтями.

– Сообщение? – Джейс схватил Изабель за руки. – С ней все хорошо? Она не пострадала?

Изабель опустила взгляд на свои запястья и снова посмотрела Джейсу в лицо. Больно ей было или нет, Саймон сказать не мог, но взглядом девушка могла бы разрезать стекло. Не менее острый сарказм сквозил в ее голосе:

– Нет, Клэри наверху, истекает кровью. Я не сказала сразу, потому что люблю нагнетать саспенс.

Джейс, опомнившись, отпустил ее:

– Клэри здесь?

– Наверху, – повторила Изабель. – Отдыхает…

Джейс, не дослушав, выбежал из Святилища. Глядя ему вслед, Изабель покачала головой.

– А чего ты от него ждала? – произнес Саймон.

Какое-то время Изабель молчала. По ходу дела, твердо решила его игнорировать.

– Ежу понятно, – ответила она вдруг. – Просто хотелось бы знать, что у них с Клэри за беда.

– По-моему, они и сами не знают.

Изабель беспокойно прикусила нижнюю губу. В этот миг она словно помолодела, и вместе с тем на лице у нее отразилась непривычная внутренняя борьба. Что-то с ней происходит. Саймон терпеливо дожидался, пока Изабель обернется к нему.

– Не дай бог мне такого. Идем, поговорить надо.

И она зашагала по направлению к дверям в Институт.

– Серьезно, что ли?!

Изабель посмотрела на Саймона испепеляющим взглядом:

– Прямо сейчас – да. Правда, не обещаю, что настроение продлится долго.

Саймон примирительно поднял руки:

– И мне надо поговорить с тобой, Из. Только мне в Институт нельзя.

Между бровей Изабель залегла тонкая складка.

– Это еще почему? – Осекшись, девушка глянула на двери, на Саймона, на Камиллу, снова на Саймона. – А… да, вспомнила. Как же ты сюда прошел?

– Телепортировался. Джейс говорит: здесь есть коридор и несколько дверей, ведущих наружу. Для вампиров.

Саймон указал на узкую дверь в нескольких футах от него. Дверь была заперта на ржавую задвижку, и, судя по всему, этим выходом давно не пользовались.

Пожав плечами, Изабель согласилась:

– Пошли.

Заскрежетала щеколда. С нее легким красноватым облачком слетели хлопья ржавчины. За дверью оказалась небольшая комната с голыми каменными стенами, вроде монастырской ризницы: несколько дверей, ведущих, скорее всего, наружу; никаких окон; застоявшийся холод, от которого Изабель в коротком платьишке вздрогнула.

– Послушай, – сказал Саймон, решив, что бремя вины обязывает его начать разговор первым. – Мне правда очень жаль. Невозможно простить…

– Согласна. Раз уж ты начал, объясни: в честь какого праздника ты тусуешься с типом, заразившим Майю ликантропией?

Саймон как можно беспристрастнее пересказал историю Джордана. Важно объяснить Изабель, что он не знал, кто такой этот Джордан, и что сам Джордан раскаивается в содеянном.

– Не то чтобы он теперь белый и пушистый, просто…

«…Просто все мы совершаем ошибки», – хотел закончить Саймон, но про Морин он рассказать не может. Только не сейчас.

– Знаю, – ответила Изабель. – И про Волчьих стражей я слышала. Если они приняли в свои ряды Джордана, значит, парень – не фигня какая-нибудь. – Она пристально посмотрела на Саймона. – Впрочем, это не объясняет, на кой ляд тебе защитник. Есть же… – Она указала Саймону на лоб.

– Я не собираюсь терпеть покушения до конца дней своих и чтобы Печать рвала на части каждого неудачника. Хочу знать, зачем на меня нападают. Джордан предложил помочь с расследованием. Джейс тоже.

– Думаешь, Джордан и правда тебе помогает? Конклав может повлиять на стражей, и если хочешь – заменим Джордана.

– Да, – нерешительно ответил Саймон. – Джордан и правда помогает. А на Конклав все время полагаться нельзя.

– Ладно. – Изабель привалилась спиной к стене. – Ты никогда не задумывался, почему я так отличаюсь от братьев? В смысле, от Алека и Джейса.

Саймон удивленно моргнул:

– Отличаешься? Помимо того, что ты девушка, а они… нет?

– Ты не так понял, болван. У моих братьев нет проблем с личной жизнью, они влюблены. Типа, навечно. Для них все ясно: Джейс любит Клэри так, как больше никого не полюбит. У Алека то же самое. Макс… Не знаю, как обстояли бы дела у него, но мелкий всем доверял. Я же не верю никому.

– Все мы разные, – как можно участливее произнес Саймон. – Это не значит, что другие счастливей тебя…

– Еще как значит! По-твоему, я слепая? – Изабель окинула Саймона тяжелым взглядом. – Ты ведь знаешь моих родителей.

– Не особенно. – Ни Роберт, ни Мариза не горели желанием знакомиться ближе с кровососущим ухажером дочери, и чувство Саймона, будто он – очередной нежеланный кандидат, лишь усиливалось.

– Они оба состояли в Круге. Правда, отец никогда полностью не разделял идей Валентина, присоединиться к нему предложила мать. Когда членов Круга объявили вне закона и родители поняли, как испортили себе жизнь, отец во всем обвинил ее. Но родился Алек, на подходе была я, и потому отец не ушел из семьи. Когда Алеку исполнилось девять, отец встретил кое-кого.

– Опа! Твой папа изменял маме? Это… ужасно.

– Мама раскрыла тайну, когда мне исполнилось тринадцать. Отец порвал с той женщиной, едва узнав, что мама беременна Максом. Остался с нами. Имени его любовницы мама не назвала, просила только сохранить историю в секрете. И наказала никогда не доверять мужчинам на все сто.

– Скелет так и остался в шкафу?

– До сего дня.

Саймон представил маленькую Изабель, хранящую от братьев страшный секрет.

– Нельзя было тебя об этом просить! – разозлился вдруг он. – Мариза поступила нечестно.

– Может, и так. Я считала себя особенной, не видя, как меняюсь. Смотрела, как братья открывают сердца, и думала: «Ведь сердце так легко разбивается! Даже когда оно заживет, прежним тебе не быть».

– Можно стать лучше. Я считаю, что изменился в лучшую сторону.

– Ты о Клэри? Она разбила тебе сердце.

– На мелкие кусочки. Когда тебя предпочитают собственному брату, это пожестче простого обмана. Я надеялся, что однажды Клэри отчается сблизиться с Джейсом, поймет бессмысленность таких отношений и вернется ко мне. Потом стало ясно: ей никогда не разлюбить Джейса, и если Клэри придет ко мне от отчаяния, то лучше пусть совсем не приходит.

– Я и не знала, что ты порвал с ней. Думала…

– Что у меня нет чувства собственного достоинства? – Саймон кисло улыбнулся.

– Что ты по-прежнему любишь Клэри, и остальные девчонки для тебя – временное увлечение.

– Ты сама выбираешь парней, для которых ты – временное увлечение. Чтобы потом было проще расстаться.

Изабель сверкнула глазами, но вслух не ответила.

– Ты мне небезразлична, – признался Саймон. – И всегда была мне интересна.

Изабель шагнула к нему, и Саймон услышал, как она дышит, как бьется ее пульс. Ощутил запах шампуня, пота, духов с ароматом гардении и крови Сумеречного охотника.

При мысли о крови Саймон вспомнил Морин и напрягся. Разумеется, Изабель заметила. Она воин, а воин натренирован замечать малейшие телодвижения. Сжав челюсти, она отстранилась:

– Ладно, хорошо, что поговорили.

– Изабель…

Но Изабель ушла. Саймон последовал за ней в Святилище – и не успел: девушка шагала чересчур быстро. К тому времени, как Саймоном затворилась дверь ризницы, она уже покинула Святилище. Следовать за ней Саймон не решился.

* * *

Клэри села на кровати и мотнула головой, прогоняя сонливость. Она не сразу сообразила, где находится. В окошко лился синий свет сумерек. Клэри, съежившись, лежала на простыне; одежда была рядом, аккуратно сложенная в стопочку на стуле. И тут же сидел Джейс, словно девушка вызвала его во сне. Взъерошенный, в боевом облачении, будто только из битвы. В тусклом свете хорошо виднелись синяки под глазами, височные впадины и скулы, как на портрете работы Модильяни[25]: сплошь вытянутые черты и заостренные углы.

Протерев глаза, Клэри сморгнула сонную муть:

– Который час? Сколько я…

Джейс притянул ее к себе и поцеловал. Вспомнив, что на ней из одежды только нижнее белье и тонкая футболка, Клэри, тем не менее, обмякла в руках Джейса. Растаяла и чуть не растеклась по постели. Так и должно быть, все вернулось на круги своя, и Джейс неизменно рад ее видеть. Но стоило ему приподнять края футболки, и Клэри схватила его за руки:

– Нет. Перестань тискать меня при каждой встрече. От разговора не отвертишься.

Судорожно вздохнув, Джейс произнес:

– Почему ты позвала Изабель, а не меня? Угодила в неприятности…

– Она пришла бы, сто процентов. Насчет тебя я сомневалась. И сейчас сомневаюсь.

– Если бы с тобой что-нибудь случилось…

– Ты бы в конце концов все узнал, соизволив наконец взять трубку телефона. – Отпустив руки Джейса, Клэри отодвинулась подальше. Как тяжело видеть любимого и не касаться его! Тем не менее усилием воли Клэри прижала ладони к бокам. – Либо говори, что не так, либо уходи.

Еще никогда она не разговаривала с Джейсом столь грубо. Раскрыв рот, он некоторое время молчал.

– Прости, – произнес наконец Джейс. – Веду себя так, что меня и слушать не стоит, и приходить к тебе не надо было, просто… Изабель сказала: ты ранена, – и я не удержался.

– Так себе, мелкие ожоги. Ничего особенного.

– Для меня особенно все, что касается тебя.

– Тогда понятно, почему ты не ответил на звонок и последний раз, когда мы виделись, убежал. Я будто с призраком встречаюсь.

Уголок губ Джейса дернулся вверх.

– Не совсем. Вот Изабель однажды встречалась с призраком. Попроси – расскажет…

 

25

Модильяни, Амедео (1884—1920), итальянский художник и скульптор-экспрессионист.

 

– Я говорю образно. Сам понимаешь.

Помолчав немного, Джейс спросил:

– Дашь взглянуть на ожоги?

Клэри вытянула руки: на внутренних сторонах запястий краснели следы от черной крови. Нежно взяв ее за руки, Джейс взглядом испросил разрешения и только потом осмотрел их более тщательно. Клэри вспомнила, как он первый раз искал Знаки, которых она не носила.

– Кровь демона, – констатировал Джейс. – Следы пройдут за пару часов. Болит?

Клэри покачала головой.

– Я не знал, – произнес Джейс. – Не знал, что нужен тебе.

Дрожащим голосом Клэри ответила:

– Ты мне всегда нужен.

Джейс поцеловал один ожог, и по руке аж до самого низа живота пронеслась волна жара.

– Я не понимал. – Джейс коснулся губами другого ожога, на предплечье, еще одного, чуть выше, постепенно поднимаясь к плечу и наваливаясь на Клэри, опрокидывая ее на постель. Опершись на локти, дабы не придавить ее своим весом, Джейс посмотрел на Клэри сверху вниз.

Глаза у него темнели при поцелуях, словно страсть изменяла их природу. Джейс коснулся звездообразной метки на плече у Клэри, точно такой же, как и у него самого, – следа ангельского дара.

– Я странно вел себя в последнее время, но тому виной не ты. Я люблю тебя, и моя любовь не пройдет.

– Тогда в чем дело?

– Я постоянно вспоминаю Идрис: Валентина, Макса. Ходжа… Себастьяна. Сколько ни пробовал избавиться от мыслей о них, не отпускают. Мне… помогут, я исправлюсь, вот увидишь.

– Обещаешь?

– Ангелом клянусь. – Он поцеловал ее в щеку. – А… к черту! Клянусь нами.

Вцепившись в рукава его футболки, Клэри спросила:

– Почему нами?

– В нашу любовь я верю как ни во что иное. – Джейс наклонил голову набок. – Если бы мы поженились… – Ощутив, как напряглась Клэри, Джейс улыбнулся. – Без паники, я еще не делаю тебе предложение. Просто хотел знать, насколько хорошо ты разбираешься в наших обычаях.

– Ну, кольцами вы не обмениваетесь. – Клэри погладила Джейса по нежной коже на шее. – Только рунами.

– Одна наносится здесь… – Джейс указал ей на руку, прямо на шрам. – Вторая здесь. – Он нежно провел кончиком пальца вверх, вдоль ключицы, и скользнул на грудь, остановившись прямо над бешено заколотившимся сердцем. – Ритуал почерпнули из «Песни песней Соломона»: «Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь».[26]

– Наша посильнее будет, – прошептала Клэри, вспомнив возвращение Джейса с того света. Заметив, как глаза его потемнели, она притянула его к себе, поцеловала.

Они целовались долго, пока свет не угас. Джейс не решался коснуться Клэри, ждал разрешения.

Следующий шаг предстояло сделать ей самой. Если она, конечно, не против, а она очень даже не против! Джейс признал: ему плохо, однако дело не в ней. Прогресс, положительный прогресс, и Джейсу полагается награда! Легкая улыбка тронула уголки ее губ. Кого Клэри обманывает? Сама же хочет большего, потому что с ней Джейс и она его любит. Он такой великолепный, что порой хочется его ущипнуть – просто из желания убедиться, не фантом ли он.

И Клэри его ущипнула.

– Ай! За что?

– Снимай футболку, – прошептала она и потянулась к полам одежды.

Джейс опередил ее: стянул футболку через голову и отбросил, не глядя, на пол. Тряхнул волосами: того и гляди, в темноте разлетятся золотые звездочки.

– Сядь, – мягко сказала Клэри, и Джейс медленно выпрямился, увлекая ее за собой.

В таких ситуациях Клэри всегда брала на себя роль лидера. Она села ему на бедра, и Джейс вздохнул резко и глубоко. Потянулся снять футболку с Клэри, но она его вновь остановила. Провела пальцами по его торсу: по груди, по рукам, по накачанным бицепсам и черным Знакам, по звездообразному родимому пятну. Указательный палец Клэри скользнул по широкой груди, по плоскому, рельефному животу и остановился на пуговице джинсов. Оба – и Джейс, и Клэри – бурно дышали; Джейс не двигался, предоставив ей полную свободу действий.

Сердце бешено колотилось. Стянув с себя футболку, Клэри пожалела, что не надела бюстгальтер поэротичнее; сейчас на ней был простой белый лифчик. Однако, заметив выражение на лице Джейса – раскрытый рот, темные, практически черные глаза, в которых Клэри видела свое отражение, – она поняла: будь на ней хоть белое, хоть черное, хоть неоново-зеленое белье, Джейс не заметит.

Она положила его руки себе на талию, словно бы говоря: ласкай меня всю. Запрокинув ему голову, она яростно впилась губами в его губы – это было как вспышка огня. Руки Джейса лихорадочно метались по ее телу: по волосам, по спине; вот он наклонил ее, укладывая на смятые простыни, и Клэри с внезапной ясностью поняла: их с Джейсом разделяют всего лишь джинсы и нижнее белье. Она запустила пальцы ему в спутанные шелковистые волосы и держалась за них, пока он, постепенно опускаясь все ниже, целовал ее в шею. Какая-то небольшая часть рассудка спрашивала:

 

26

Песня песней Соломона, 8:6.

 

«Как далеко мы зайдем? Что мы делаем?!», тогда как остальная часть кричала ей: «Молчи!» Клэри хотела ласкать Джейса, хотела, чтобы он держал ее, такой настоящий. Он здесь, никуда не уйдет.

Вот он нащупал застежку лифчика. Клэри напряглась. В темноте глаза Джейса светились, на губах медленно расцвела улыбка.

– Можно? – спросил он.

Клэри кивнула. Дыхание участилось. Еще никто не видел ее обнаженной, ни один парень. Словно бы ощутив напряжение девушки, Джейс бережно коснулся ладонью ее щеки, дразняще легко провел губами по ее губам, и Клэри затрепетала в предвкушении. Длинные пальцы Джейса прошлись, унимая напряжение, по щеке, по шее и плечу. Клэри все ждала, когда он вернется к застежке лифчика, однако Джейс завел руку за себе спину… Что задумал?

Вспомнилось предупреждение Изабель: дескать, не забывай предохраняться. Ах вон оно что. Чуть сжавшись, Клэри немного отстранилась:

– Джейс, я пока не…

Сверкнула серебристая вспышка, и руки коснулось нечто холодное. Потом пришла боль. Отодвигаясь и щурясь, Клэри увидела струйку крови на предплечье: от локтя до запястья руку пересекал тонкий надрез.

– Ай! – воскликнула она со смесью удивления и злобы в голосе. – Что ты…

Джейс отскочил от нее – и тут же оказался в середине комнаты, голый по пояс и жутко бледный.

Зажимая рану, Клэри попыталась сесть:

– Джейс, ты что…

Она осеклась, заметив у него в руке кинжал с серебряной рукояткой. Тот самый, который она видела в шкатулке. Клинок был в крови.

Глянув себе на руку, Клэри снова посмотрела на Джейса:

– Не понимаю…

Выронив кинжал, Джейс готов был броситься бежать – как тогда, у бара. Но на сей раз он лишь опустился на пол и уронил голову на руки.

* * *

– Чýдная девочка, – заметила Камилла, когда за Изабель закрылись двери. – Напоминает меня.

Саймон обернулся к вампирессе. Даже в сумраке он прекрасно видел Камиллу: она по-прежнему стояла в кандалах, прикованная цепью к колонне. У дверей оставили стража, но тот либо не слышал пленницу, либо ее слова его не тронули.

Саймон чуть приблизился к ней. Оковы и цепь завораживали. Освященный металл, говорите? Цепь мягко поблескивала на фоне бледной кожи вампирессы, а из-под оков на запястьях сочилась кровь.

– Изабель совсем на вас непохожа.

– Тебе так кажется. – Камилла чуть склонила голову набок. Волосы, хоть и растрепались, очень недурно обрамляли ее лицо. – Ты без ума от своих друзей Охотников. Как сокол – от хозяина, который держит его слепым, на привязи.

– Мои друзья не такие. Нефилимы и нежить – не враги.

– Тебя даже не пускают в их дом, держат снаружи. Ты встанешь на их сторону против своего рода?

– Вы – не мой род. Я не из ваших и я не из их числа. Хотя, пожалуй, встану рядом с ними, не с вами.

– Ты один из нас. – Поерзав, Камилла охнула от боли. – Там, в банке, я забыла кое-что сказать. – Она улыбнулась сквозь боль. – От тебя пахнет человечьей кровью. Ты недавно пил кровь примитивного.

Внутри у Саймона что-то оборвалось.

– Мне…

– …понравилось, правда? – Ее красные губы изогнулись в усмешке. – Первый раз ты сумел утолить голод.

– Ошибаетесь.

– Лжешь, – убежденно возразила вампиресса. – Нефилимы заставляют нас сражаться против нашей природы. Они принимают нас, только если мы притворяемся, перестаем быть охотниками, хищниками. Твои друзья любят тебя не за то, кто ты, а за то, кем ты прикидываешься. Они ради тебя на такие жертвы не пойдут.

– Не знаю, какая ваша печаль, но что сделано – то сделано. Я вас не отпущу, сделка меня не интересует.

– Пока – нет, – мягко ответила Камилла. – Потом заинтересует. Обязательно.

Двери отворились, и страж отступил в сторону. В Святилище вошли Мариза и двое, которых Саймон сразу узнал: Алек, старший сын Лайтвудов, и его любовник Магнус Бейн, маг.

Алек был одет в скромный черный костюм, Магнус, к удивлению Саймона, точно так же, правда, он не забыл добавить к костюму длинный шарф из белого шелка, с кисточками на концах, и белые перчатки. Волосы у мага, как обычно, стояли ежиком, правда, на сей раз не блестели. При виде Магнуса Камилла сразу притихла.

Магнус, впрочем, не заметил ее, он слушал Маризу. Та, довольно неловко, приветствовала новоприбывших, говоря, как мило с их стороны откликнуться столь быстро.

– Мы ожидали вас, самое ранее, завтра.

Алек приглушенно фыркнул. Он вовсе не радовался возвращению. Впрочем, старший сын Лайтвудов мало изменился: те же темные волосы, цепкие синие глаза, – только в позе нет былого напряжения, словно Алек внутренне вырос.