Наука и общество. Сциентизм и анггиетщентизм

Наука — это сложное многогранное общественное яв­ление: вне общества она не может ни возникнуть, ни раз­виваться, но и общество на высокой ступени развития не­мыслимо без науки. Потребности материального произ­водства влияют на развитие науки и на направления ее исследований, но и наука, в свою очередь, влияет на об­щественное развитие. Великие научные открытия и тесно связанные с ними технические изобретения оказывают колоссальное влияние на судьбы всего человечества.

Знаменитый афоризм Ф. Бэкона: «Знание — сила» се­годня актуален как никогда. Тем более, если в обозримом будущем человечество будет жить в условиях так называе­мого информационного общества, где главным фактором общественного развития станет производство и использо­вание знания, научно-технической и другой информации. Возрастание роли знания (а в еще большей мере — мето­дов его получения) в жизни общества неизбежно должно сопровождаться усилением значения наук, специально ана­лизирующих знание, познание и методы исследования. Такими науками и являются теория познания (гносеоло­гия, эпистемология), методология, социология науки, науковедение, психология научного творчества и др. При анализе науки следует избегать таких крайностей как уз­кий когнитивизм и социологизм. Характеристики науч­ного знания и познания не могут быть почерпнуты только из естественнонаучной' их модели (что присуще физика-лизму it натурализму).


Глава I

· j———————————————————.—————————————.—,

Бурное развитие науки в XX в., укрепление ее взаимо­связей с техникой,со всеми другими сферами обществен­ной жизни и т. п. породили различные, порой поляр­ные, оценки самой науки и ее возможностей со стороны философов,социологов, ученых специалистов. Так, напри­мер, М. Вебер считал, что позитивный вклад науки в прак­тическую и личную жизнь людей состоит в том, что она, во-первых, разрабатывает «технику овладения жизнью» — как внешними вещами, так и поступками людей. Во-вто­рых, наука разрабатывает методы мышления, ее «рабочие инструменты» и вырабатывает навыки обращения с ними. Но, согласно Веберу, науку не следует рассматривать как путь к счастью, а тем более — путь к Богу, потому что она не дает ответа на вопросы: «Что нам делать?», «Как нам жить?», «Есть ли в этом мире смысл и есть ли смысл су-шествовать в этом мире?»

Г. Башляр был убежден в том, что возлагать на науку ответственность за жестокость современного человека — значит переносить тяжесть преступления с убийцы на ору­дие преступления. Все это не имеет отношения к науке. Мы только уйдем в сторону от существа проблемы, если будем перекладывать на науку ответственность за извра­щения человеческих ценностей.

Разделяя всецело позиции рационализма и научности, К. Поппер считал очень опасным для человеческой циви­лизации «восстание против разума» со стороны «иррацио-налистических оракулов». Причины столь модного и в наши дни «интеллектуального расстройства» он усматри­вал в иррационализме и мистицизме и отмечал, что если эту «интеллектуальную болезнь» не лечить, она может пред­ставить опасность своим воздействием на сферу социаль­ной жизни. Кроме того, по словам Поппера, интеллекту-лл, на вкус которого «рационализм чересчур банален» и который расточает восторги перед мистицизмом — не вы­полняет своего морального долга по отношению к своим близким. Это и есть следствие «романтической враждеб-


Наука как социокулыпурный феномен

ности» к науке. Между тем современная наука, по Поп-перу, усиливает наш интеллект, подчиняя его дисципли­не практического контроля. Научные теории контроли­руются практическими выводами из них, в противополож­ность безответственности мистицизма, который избегает практики, заменяя ее созданием мифов, а науку считает чем-то вроде преступления.

Говоря о соотношении науки и власти, философ счи­тал, что чем сильнее вторая, тем хуже для первой. Накоп­ление и концентрация политической власти является, с его точки зрения, «дополнительными» по отношению к прогрессу научного знания в целом. Ведь прогресс науки, подчеркивал британский мыслитель, зависит от свобод­ного соревнования идей, следовательно, от свободы мысли и, в конечном счете, от политической свободы. К. Поп-пер разделяет идею о том, что наука — это не только (и не столько) «собрание фактов», а это «одно из наиболее важ­ных духовных движений» наших дней. Поэтому тот, кто не пытается понять это движение, выталкивает себя из этого наиболее замечательного явления цивилизации.

Один из основателей квантовой механики В. Гейзен-берг считал, что наука является важным средством взаим­ного понимания народов. «Наука, — писал он, — благо­даря своим практическим результатам оказывает очень большое влияние на жизнь народа. Благосостояние наро­да и политическая власть зависят от состояния науки, и ученый не может игнорировать эти практические резуль­таты, даже если его собственные интересы в науке проис­текают из другого, более возвышенного источника»1.

Широкий диапазон своеобразных оценок возможнос­тей науки и оригинальных суждений о ее социальной роли был характерен для представителей русской религиозной философии. Ее основоположник Вл. Соловьев отмечал, что самостоятельная наука, снабженная сложными оруди-