Раздел второй. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ 5 страница


существуют вне его. Система знаков, которыми я пользуюсь для выражения моих мыслей, денежная система, употребляемая мною для уплаты долгов, обычаи, соблюдаемые в моей профессии, и т.д., - все они функционируют независимо от моего индивидуаль­ного сознания.

4. Социальные факты (типы поведения и мышления) не только находятся вне индивида, но и наделены принудительной силой, вследствие которой они навязываются ему независимо от его желания. Когда я добровольно сообразуюсь с ними, я не заме­чаю их принуждающего влияния, но принуждение проявится тот­час же, как только я попытаюсь сопротивляться.

Итак, один из основных выводов, соединяющих онтологию и методологию Дюркгейма: категорию фактов «составляют способы мышления, деятельности и чувствования, находящиеся вне инди­вида и наделенные принудительной силой, вследствие которой они ему навязываются» (7; 31). Они не имеют иного субстрата, кроме общества, чем отличаются от всех других фактов. Социальные факты составляют собственную область социологии. К ним отно­сятся юридические и нравственные правила, религиозные догма­ты, финансовые системы и т.п. К социальным фактам принадлежат верования, стремления, обычаи группы, взятой коллективно.

Изложенное дает нам основание для определения социаль­ных фактов. Оно в дюркгеймовском варианте гласит: «Социаль­ным фактом является всякий способ действия, устоявшийся или нет, способный оказывать на индивида внешнее принуждение; или иначе, распространенный на всем протяжении данного общества, имеющий в то же время свое собственное существование, незави­симое от его индивидуального проявления» (7; 39).

Из признания специфики социальной реальности (социаль­ных фактов) вытекает самостоятельность социологии как науки, ее несводимость ни к какой другой из наук, в частности, к филосо­фии. В отношении к философии проявляется определенная двой­ственность. В письме к своему ученику Жоржу Дали Дюркгейм писал: «Отойдя от философии, я стремлюсь к тому, чтобы к ней вернуться, вернее, я все время возвращался к ней самой природой вопросов, с которыми сталкивался на своем пути». Стремление от­делиться от философии связано с отношением Дюркгейма к умо­зрительным спекуляциям в социологической науке. Он считал, что социология должна строиться на эмпирических и рациональных


методах материала, что отчетливо проявляется в первой в мире его эмпирической социальной работе «Самоубийство».

Еще более решительно восставал Дюркгейм против психо­логизма, считая необходимым освободить от него социологию.

Дюркгейм подразделял социальные факты на два типа:

{.Морфологические, имеющие материальный субстрат -плотность населения, частота и интенсивность общения между ин­дивидами, наличие путей сообщения, характер поселений и т.п.

2.Духовные, нематериальные факты— коллективные пред­ставления, верования, групповые обычаи, общественное сознание. Основное внимание Дюркгейм уделял коллективному сознанию, его различным формам: религия, мораль, право.

Рассмотрение социальных фактов приводило Дюркгейма к выводу о необходимости установления в обществе социальной со­лидарности. По его утверждению, существуют два ее вида: меха­ническая и органическая. Механическая доминировала в архаиче­ских обществах, была основана на неразвитое! и и сходстве инди­видов и их общественных функций. Здесь индивиды еще не диф­ференцированы, похожи друг на друга, испытывают одинаковые чувства, привержены одинаковым ценностям, признают одно и то же священным. Органическая же солидарность характерна для со­временного общества и основана на разделении груда. Здесь спло­ченность коллектива рождается вследствие дифференциации. Ин­дивиды здесь не похожи, а различны, во многом зависят от других. Основная функция разделения труда - интегрирование индивидов в социальные общности, обеспечение единства социального орга­низма, формирование чувства солидарности. В последнем случае определяющую роль Дюркгейм придавал корпорации, которая должна, по его мнению, стать четко организованной группой, об­щественным институтом. В ней должны вырабатываться профес­сиональная мораль и право. Важна также роль профессиональной группы, которая должна быть связана с экономическим окружени­ем. По мере развития корпорации и профессиональных групп со­циальная организация, имеющая основой территориальные группы (деревня, город, округ, провинция), все более теряет свое положе­ние. Поэтому основным элементом социальной структуры должна быть корпорация.

«Каждый тем теснее зависит от общества, - утверждал Э. Дюркгейм, - чем более разделен труд. Чем примитивнее обще­ство, тем больше сходства между составляющими его индивидами,


чем ближе к наивысшим социальным типам, отличающимся друг от друга, тем более развито разделение труда (6; 133).

Разделение труда солидаризует не потому только, что оно делает из каждого индивида участника обмена, а также потому, что создает между людьми целую систему прав и обязанностей, надолго связывающих их друг с другом. Разделение труда ставит друг против друга не индивидов, а социальные функции. Сущест­вование общества как целостности зависит от них и зависит тем теснее, чем они более разделены.

В обществах, где существует органическая солидарность, складывается дифференциация индивидов; в большинстве случаев каждый волен думать, желать и действовать по своим предпочте­ниям. Дифференциация, отличительный феномен современного общества, служит условием созидания личной свободы. В этом индивидуалистическом обществе основная проблема состоит в поддержке минимума коллективного сознания, без которого орга­ническая солидарность способна привести к общественной дезин­теграции. Современное дифференцированное общество дало чело­веку более тонкие и более многочисленные удовольствия. Что же касается счастья, то никто не может сказать, что мы более счаст­ливы, чем те, кто жил до нас.

Под этим углом зрения Дюркгейм исследует феномен само­убийства. При анализе самоубийства становится преобладающим понятие аномии- отсутствия или дезинтеграции норм, правил. Кроме того, Дюркгейм обращает внимание при анализе самоубий­ства на такие феномены, как экономический кризис, плохое при­способление трудящихся к условиям работы, необузданность тре­бований индивидов по отношению к коллективу. Все эти феноме­ны - социальная патология, подталкивающая индивидов к добро­вольному уходу из жизни. По определению Дюркгейма «Само­убийством называется каждый смертный случай, который не­посредственно или опосредованно является результатом поло­жительного или отрицательного поступка, совершенного самим пострадавшим, если этот последний знал об ожидавших его ре­зультатах» (8; 13).

Положительное действие в таком случае: выстрелить себе в висок из пистолета. Отрицательный поступок: не покидать горя­щего дома или отказываться от какой бы то ни было пищи до на­ступления смерти. Голодовка, приводящая к смерти, есть пример самоубийства.


Э. Дюркгейм считал, что необходимо различать самоубийст­во как индивидуальный феномен (такой-то человек при таких-то обстоятельствах покончил с собой) от уровня самоубийств как со­циального феномена, который и должен изучить и объяснить со­циолог. С теоретической точки зрения самое важное здесь — опре­делить зависимость между индивидуальным (самоубийство) и об­щественным (уровень самоубийств в обществе) феноменом.

Определив суть явления, Дюркгейм отбрасывает разного ро­да психологические объяснения, когда врачи или психологи при исследовании индивидуальных самоубийств детерминировали их психологическими или психопатологическими факторами. Он, ко­нечно, признает наличие психологической предрасположенности к самоубийству, которую можно объяснить с точки зрения психоло­гии или психопатологии, но основной фактор, предопределяющий самоубийство, носит, по его мнению, не психологический, а соци­альный характер.

Э. Дюркгейм выделял три типа самоубийств:

1) эгоистическое, 2) альтруистическое, 3) анемическое.

1. Эгоистическое самоубийство рассматривается посредст­
вом корреляции между показателями самоубийств и социальными
рамками- интеграторами, в частности религией и семьей, причем
последняя рассматривается в двух аспектах: брак и дети. Попытки
самоубийств варьируется в зависимости: 1)от возраста, т.е., как
правило, растут вместе с ним; 2) от пола: у мужчин показатель
выше, чем у женщин; 3) от религии: у протестантов чаще, чем у
католиков; 4) от семейного положения: для замужних женщин, не
имеющих детей, характерно возрастание числа самоубийств. Та­
ким образом, от решимости совершить самоубийство человека за­
щищает не столько сам брак, сколько семья и дети. Притом жен­
щина без детей страдает больше от фрустрации (подавленность,
разрушение личности). Этот тип самоубийств обозначается тер­
мином «эгоизм»: мужчины или женщины более склонны к поку­
шению на собственную жизнь, когда они думают только о самих
себе, не интегрированы в общественную группу. Двигающие их
желания не соотнесены с групповой оценкой этих желаний и со
значением долга, налагаемого близкой и прочной окружающей
средой.

2. Альтруистическое самоубийство - акт, совершаемый
вследствие бескорыстной готовности жертвовать собой для других
или ради возвышенной идеи, служения долгу. В архаичном обще-




стве: вдова у индейцев готова взойти на костер, где должно быть сожжено тело ее мужа. Здесь самоубийство происходит не от из­бытка индивидуализма, а, наоборот, вследствие полного растворе­ния индивида в группе. В современном обществе: командир гиб­нущего корабля покидает его последним; когда не успевает или не хочет — кончает жизнь самоубийством из альтруизма. Он жертвует собой во имя интериоризированного социального императива, соз­нательно подавляя в себе инстинкт самосохранения.

3. Анемическое самоубийство - специфический тип добро­вольного ухода из жизни, приобретающий широкое распростране­ние в те периоды развития общества, когда происходит массовое нарушение наиболее значимых для общества и индивида норм, правил поведения (аномия, по терминологии Э. Дюркгейма). Оно выявляется с помощью статистической корреляции между часто­той самоубийств и фазами экономического цикла. Статистика об­наруживает тенденцию роста числа самоубийств в периоды эко­номических кризисов и, кроме того (что самое примечательное и неожиданное), в периоды высшего благополучия. Интересен и другой феномен: во время значительных политических событий обнаруживается тенденция к сокращению частоты самоубийств: в годы войны число самоубийств уменьшается. Аномические само­убийства относятся не только к тем, число которых возрастает во время экономических кризисов, но и к тем, частота которых со­размерна числу разводов.

Итак: самоубийство, в понимании Э. Дюркгейма, - это ин­дивидуальный феномен, причины которого социальны. Первопри­чиной его служат не отдельные индивиды (хотя некоторые из них имеют определенную предрасположенность к этому), а социаль­ные силы, изменяющиеся от общества к обществу, от группы к группе, от религии к религии. Дюркгейм утверждал, что рост са­моубийств в современном обществе - это патология, что сего­дняшний уровень самоубийств выявляет некоторые патологиче­ские черты современного общества. Наибольшее внимание он уде­лял аномическим самоубийствам, число которых резко возрастает во время экономических кризисов, во всех тех случаях, когда име­ет место усиление конкурентной деятельности, расширение обме­на и обострение соперничества.

Сократить самоубийства, считал Э. Дюркгейм, - не в силах ни семья, ни государство, ни религия. Единственная группа, кото­рая может способствовать вовлечению индивидов в коллектив и их


интеграцию- это профессиональная группа, или корпорация. Сплачивая нанимателей и нанимающихся, корпорация стоит дос­таточно близко к индивидам, чтобы быть школой дисциплины и солидарности, пользоваться престижем и властью. Отдельный че­ловек - это человек желаний, а поэтому первейшая обязанность и потребность морали и общества - дисциплина. Человека нужно дисциплинировать с помощью высшей авторитетной и приятной силы, т.е. достойной любви. Такой силой, которая одновременно, но неотвратимо внедряется в жизнедеятельность индивидов и од­новременно притягивает их к себе, объединяет их, может быть только само общество.

В чем значение Э. Дюркгейма для современной социологии? На этот вопрос лучше всего ответить, показав значимость дюрк-геймовской концепции на примере четырех наиболее значимых терминов в его социологической доктрине.

1. Общество. На протяжении многих лет нам внушали, что
субъектом исторического процесса является не общество, а классы
(марксистско-ленинская теория), а само общество строилось как
арена беспощадной классовой борьбы. В наше время множатся ря­
ды тех, кто готов объявить главным субъектом исторического
процесса не классы, а этносы, вследствие чего общество предстает
как превращенная форма «игры кровей», борьбы и соперничества
этносов. Но истина оказалось и не там, и не здесь, и даже не посе­
редине. Общество гораздо более многогранно - ни классы, взятые
сами по себе, ни этносы, ни отдельные индивиды в их изолирован­
ности от других социальных общностей, а также от производства,
от культуры, от окружающей природной и социальной среды, — не
определяют собой общества. Оно реализуется только через все это,
вместе взятое. Такое общество, как целостная система социальных
отношений и взаимодействий индивидов и социальных общно­
стей, должно, наконец, занять свое место в системе категорий со­
циологии.

2. Социальная солидарность. По Дюркгейму, социальная со­
лидарность - синоним общественного состояния, так как люди
объединяются в общество не ради индивидуальной и групповой
вражды, а вследствие глубокой и взаимной потребности друг в
друге. Важно, чтобы солидарность была не механической, а орга­
нической. Только такая солидарность может противостоять пагуб­
ным проявлениям индивидуального и группового национально-
зтнического эгоизма, что важно для современной социологии.


3. Мораль — в толковании Дюркгейма, — неотрывна от соци­
альной солидарности, которая выполняет важную социальную
функцию - объединяет людей.

4. Социальные нормы и ценности. У Дюркгейма общество
предстает как ценностно-нормативная система. С его точки зре­
ния, социальное поведение регулируется определенным набором
правил, которые, хотя и навязываются индивиду извне, являются
для него обязательными и привлекательными, должными и жела­
тельными. Аномия - это патология социальной жизни, от которой
необходимо избавиться, направив на это все созидательные силы
общества, прежде всего творческую мощь культуры, морали, ре­
лигии.

Вопросы для самоконтроля и повторения

1. В чем заключается сущность «социологизма», обоснованного Э. Дюрк-
геймом?

2. Что представляет из себя «социальный факг»?

3. Что такое социальная солидарность и какие ее виды анализирует Э. Дюрк­
гейм?

4. Чем, согласно Э. Дюркгейму, обусловлено самоубийство, каковы его
основные типы?

5. Что представляет из себя «аномия», какова ее роль в развитии общества?

Литература

1. Арон Р. Эмиль Дюркгейм //Этапы развития социологической мысли.
М., 1993.

2. Бабосов Е.М. Возникновение конфликтологических идей, становление
конфликтологии //Основы конфликтологии. Разд. 1, Гл. 1. Мн., 1997.

3. Гидденс Э. Социология. Гл. 22. М., 1999.

4. Гофман А.Б. Социология Эмиля Дюркгейма //Э. Дюркгейм. Социо­
логия. Ее предмет, метод, предназначение. Приложение. М., 1995.

5. Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семенов В.А. Социология как объек­
тивный анализ «социальных фактов»: Э. Дюркгейм //Западная тео­
ретическая социология. Ч. I, Гл. 3. СПб., 1996.

6. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социоло­
гии. М, 1991.

7. Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение.
М., 1995.

8. Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический этюд. М., 1994.


9. Мнацаканян М.О. «Социологизм» Эмиля Дюркгейма //Социология.
/Под ред. Э.В. Тадевосяна. Гл. 2, 4. М., 1995.

10. Осипова Е.В. Социология Эмиля Дюркгейма. М., 1977.

Глава 6. «ПОНИМАЮЩАЯ» СОЦИОЛОГИЯ М. ВЕБЕРА

В противоположность Э. Дюркгейму социологическая док­трина, предложенная М. Вебером (1864-1920)- крупнейшим не­мецким социологом, была наполнена очень плотным слоем скеп­тицизма по отношению ко всякого рода «коллективным субъек­там» и иным социологическим всеобщностям, на которые, подра­жая философии и истории, норовила опереться социология, стре­мящаяся стать конкретной эмпирической наукой. Научность со­циологии, по мысли М. Вебера (а научность у него, в конечном счете, совпадает с эмпиричностью), состоит как раз в том, чтобы редуцировать эти социологические фикции, тотальности, печатае­мые нередко с большой буквы (Государство, Нация и др.), к инди­видуальным человеческим действиям, а также к их конкретно-историческому сочетанию (он предпочитал здесь термин: констел­ляция). Только в том случае, если все виды и формы поведения людей (их социальные действия, социальные отношения, социаль­ные стремления) будут редуцированы к конкретным проявлениям деятельности конкретных индивидов в их отношениях (взаимо­действиях) с другими индивидами, социология сможет стать дей­ствительной наукой о действительности, размежевавшись с фило­софией истории. А для этого социология должна стать понимаю­щей, т.е. исходить из того, что только человеческому поведению присущи такие связи и регулярность, которые могут быть понятно истолкованы (3; 495). Но понять и понятно истолковать можно не коллективные действия множества индивидов, а прежде всего, точнее всего такие связи и регулярности, которые раскрываются в действиях отдельного индивида. Причем само понимание может быть двух видов:

1. Непосредственное понимание предполагаемого смысла действия. Мы непосредственно понимаем, например, смысл пра­вила 2x2=4, когда мы читаем или слышим его, или гневную вспышку, которая проявляется в выражении лица, междометиях, жестах, - например, человека поднявшего руку, чтобы остановить


проходящую мимо автомашину, или охотника, прицеливающего­ся, чтобы выстрелить в зверя.

2. Объясняющее понимание. Мы понимаем мотивационно, какой смысл вкладывал в правило 2x2 = 4 тот, кто высказал или записал его, почему он это сделал именно теперь и в этой связи, если видим, что он занят коммерческой калькуляцией, демонстра­цией научного опыта, техническими расчетами или любой другой деятельностью, в рамках которой по своему, попятному нам смыс­лу, данное правило может быть включено, приобретая тем самым понятную нам смысловую связь. Мы понимаем действия тех, кто рубит дрова или прицеливается для выстрела, понимаем не только непосредственно, но и мотивационно в том случае, если нам из­вестно, что первый действует либо за плату, либо для своих хозяй­ственных нужд, либо отдыхая от других действий, а прицеливаю­щийся перед выстрелом человек действует либо по приказу, вы­полняя приговор или сражаясь с врагом (т.е. рационально), либо из мести (под влиянием аффекта, т.е. иррационально). Мы можем, наконец, мотивационно понять гнев, если знаем, что он вызван ревностью, ущемленным тщеславием, покушением на честь (дей­ствие, обусловленное аффектом, т.е. иррациональное по своим мо­тивам). Все это понятные нам смысловые связи, понимание их мы рассматриваем как объяснения физических действий. Следова­тельно, в социологии, предметом которой является стремление по­нять смысл поведения, понять его и объяснить означает постиг­нуть смысловую связь, в которую по своему субъективному смыс­лу входит доступное непосредственному пониманию действие.

Исходя из такого толкования, Вебер утверждает: действием, непосредственно наиболее понятным по своей смысловой струк­туре, является действие, ориентированное субъективно строго ра­ционально в соответствии со средствами, которые считаются (субъективно) однозначно адекватными для достижения (субъек­тивно) однозначных и явно осознаваемых целей. Таким образом, у Вебера наиболее понятным является действие осмысленное, т.е. 1) направленное к достижению ясно осознаваемых самим дейст­вующим индивидом целей; 2) использующее для достижения этих целей средства, признаваемые за адекватные самим действующим индивидом. Из этого вытекает, что понять смысл действия со сто­роны — это и значит понять в данном случае самого действующего, а с другой стороны, - понять действующего, значит понять смысл его поступка.


Ьсли все это суммировать, становится понятным определе­ние социологии, данное Вебером: социология выступает как наука, поскольку она «стремится, истолковывая, понять социальное дей­ствие и тем самым каузально объяснить его процесс и воздейст­вие» (4; 602).

Итак, в центре «понимающей» социологии М. Вебера нахо­дится социальное действие, его понимание и каузальное объясне­ние. В этом - создание понимающей парадигмы социологии - и состоит первый методологический принцип Вебера.

М. Вебер в своем стремлении построить теоретический кар­кас понимающей социологии отмежевывается от тех теорий, кото­рые в качестве исходной реальности берут социальную «тоталь­ность», например, «народ», «общество», «государство». Подобно­го рода понятия, считает он, в социологическом смысле означают категории определенных видов совместной деятельности людей, и задача социологии заключается в том, чтобы свести их к «понят­ному» поведению, а такое сведение означает всегда только одно -сведение к поведению участвующих в этой деятельности отдель­ных людей. Этим социология отличается от юриспруденции. Если в последней государство при известных обстоятельствах рассмат­ривается, подобно отдельному человеку, как «юридическое лицо», то в социологии слово государство означает только «вид человече­ского поведения особого рода». Принцип понимания оказывается, таким образом, критерием, с помощью которого определяется сфера, релевантная (т.е. соответствующая) социологу: поведение индивида мы понимаем, а составляющих его клеток — нет; не по­нимаем мы также - в веберовском значении слова - и действия на­рода, хотя вполне можем понять действия составляющих народ индивидов. Поэтому народ, государство и т.п. должны изучаться социологией в той форме, в какой они становятся значимыми для отдельных индивидов. Значит, социология, в трактовке М. Вебера, ориентирована главным образом па индивида, на индивидуальные действия и на их понимание, а не на массы, классы и тому подоб­ные всеобщности людей.

Методологический индивидуализм - вот песня песней и па­фос веберовской методологии социологического знания, а следо­вательно, и социологии личности. В соответствии с этим исход­ным и решающим методологическим постулатом является утвер­ждение: истинно реально только неповторимо индивидуальное, 41 о же касается всего остального- социальных общностей, взаи-


модействий, отношений и т.п., - все это не более, чем продукт со­циально осмысленных действий индивидов. «Действием— пише1 Вебер — мы называем действие человека..., если и поскольку дей­ствующий индивид или индивиды связывают с ним субъективный смысл. Социальным мы называем такое действие, которое по предполагаемому действующим лицом или действующими лицами смыслу соотносятся с действием других людей и ориентируется на него» (4; 602-603).

Итак, первый признак социального действия — этой важней­шей категории веберовской социологии, - наличие действующего индивида.

Вторым его признаком выступает осмысленность предпри­нимаемого действия. Различия между социально осмысленным и неосмысленным действием Вебер поясняет следующим примером. Столкновение двух велосипедистов является не более чем проис­шествием, подобным явлению природы, и в этом смысле оно не может быть интерпретировано в качестве социального действия. Однако попытка кого-нибудь из них избежать этого столкновения, равно как и последовавшая за столкновением брань, потасовка или мирное урегулирование конфликта - явно оказывается уже соци­альным действием.

А это означает, что для приобретения статуса социального, человеческое поведение или его исходный компонент - поступок -должно так или иначе соотноситься с действиями других людей или ориентироваться на них. Следовательно, веберовская модель поведения личности и ее социологического исследования, выделяя на приоритетное место индивидуальность, отнюдь не отбрасывает целиком коллективных образований.

Утверждая, что в социологической парадигме (кстати, этот термин введен в социологию отнюдь не Т. Куном, он широко употреблялся задолго до него) могут рассматриваться не только действующие с определенным смыслом индивиды, но и социаль­ные общности (государство, ассоциация, учреждение и т.п.), Вебер считал, что хотя все такого рода социальные образования суть просто процессы и связи специфического поведения отдельных людей, все-таки понимающая социология не может их игнориро­вать, ибо коллективные представления (скажем, о значимости и функциях государства) «имеют огромное, подчас решающее кау­зальное значение для поведения людей» (4; 614-615).


Итак, в добавление к принципу понимания выделим еще два исходных методологических постулата веберовской социологии: 1) действующий индивид есть решающий субъект социального процесса, а следовательно, и социологии; 2) действие индивида или группы индивидов получает статус социального только в том случае, если оно социально осмыслено и социально ориентировано на других людей.

Эти второй и третий методологические постулаты в своем органическом сопряжении приводят к четвертому. Суть его состо­ит в следующем. Действие становится социальным в подлинном смысле этого слова только тогда, когда оно, во-первых, является осмысленным, т.е. направлено на достижение ясно сознаваемых самим индивидом целей; во-вторых, сознательно мотивировано. А в качестве мотива в его социологической теории выступает «некое смысловое единство, представляющееся действующему лицу или наблюдателю дос гаточной причиной для определенного действия» (4; 611). И, наконец, в-третьих, действие выступает как созна­тельное, если используемые для достижения ясно осознаваемых индивидом целей средства признаются адекватными самим дейст­вующим индивидом.

Тип действий индивида или группы индивидов, отвечающий трем названным критериям, Вебер называет целерациоиапъмым. Согласно его теоретической модели, именно целерациональное действие является специфическим объектом социологии, ибо пси­хология, в отличие от нее, не ставит своей целью показывать пове­дение индивида в понятиях смысла. Вот здесь-то и раскрывается значимость веберовской теоретической конструкции для правиль­ного понимания содержания социологии как науки. С позиции этой конструкции, все социальные тотальности типа: «народ», «общество», «государство» должны изучаться социологией в той форме, в какой они становятся значимыми для отдельных индиви­дов, в какой индивиды ориентированы на эти тотальности в своих реальных поисках и поступках. В противовес требованиям выдви­нуть на первое место коллективно-всеобщее, Вебер исходил из не­обходимости социологического рассмотрения в качестве первич­ной социальной реальности именно действий отдельных индиви­дов. «Такие понятия, как «государство», «сообщество»... «феода­лизм» и т.п. в социологическом понимании означают, — подчер­кивал он, - если выразить это в общей форме - категории определенных видов совместной деятельности людей, и задача со-


циологии заключается в том, чтобы свести их к «понятному пове­дению», а такое сведение всегда означает только одно — сведение к поведению участвующих в этой деятельности определенных лю­дей», т.е. индивидов (3; 507). Только таким путем можно понять значимость и смысл целерационального действия.

При этом Вебер считал, что целерациональность представ­ляет собой не онтологическую, а только методологическую уста­новку социолога, поскольку в реальной социальной действитель­ности множество действий индивидов не являются рациональны­ми, поэтому было бы не оправдано делать «в данном случае вывод о действительном преобладании рационального в повседневной жизни» (4; 606). Только в этом смысле целерациональное действие выступает в качестве методологической основы для так называе­мой «понимающей социологии». Лишь ограничив применимость логической конструкции целерационального действия сферой ме­тодологии, подчеркивал он, можно понять, что целерациональ­ность «служит в социологии типом («идеальным типом»), с помо­щью которого реальное, обусловленное различными иррациональ­ными факторами (аффектами, заблуждениями) поведение может быть понято как «отклонение» от чисто рационально сконструиро­ванного (4; 605-606). Необходимо иметь в виду, подчеркивает он, что очень редко люди, а при массово-однородном поведении лишь отдельные индивиды осознают рациональный или иррациональ­ный смысл предпринимаемых социальных действий. «В реальной действительности подлинно эффективное, т.е. полностью осозна­ваемое по своему смыслу поведение- всегда лишь пограничный случай» (4; 624). Такое толкование становится тем более важным, считает Вебер, что «для социологии ... объектом постижения явля­ется именно смысловая связь действий» (4; 614). Смысловая связь действий и ее осмысление возможны только посредством мышле­ния, которое является функцией не абстрактно-всеобщих форм со­циальности, а умственной деятельности вполне конкретных лич­ностей.

Выдвигая на первый план индивидуальность мышления и действия, Вебер, тем не менее, подчеркивал, что коллективные представления обладают большой социальной значимостью, по­скольку именно на них люди нередко ориентируют свое поведе­ние, вследствие чего эти коллективные образования имеют огром­ное, подчас решающее, каузальное значение для поведения от­дельных индивидов и их групп.