I will never let somebody hurt me… never, I promise.
Предисловие автора
Вон там, внутри живёт душа.
Люби её, как малыша.
Она, взмывая в небеса,
Летя так плавно, не спеша,
Вперёд направит паруса.
Может показаться, что название книги – это лишь оксюморон, что подобного не существует в природе, как например, не существует горячего снега. Но учёные приводят примеры подобных аномалий. Существует множество разных необъяснимых явлений и недоказанных гипотез. Порой мне кажется, что наш мир – это мир наизнанку, наоборот. Но что собой представляет мир не наоборот, человеку вряд ли представится возможным выяснить.
Скажите, вы когда-нибудь держали в руках калейдоскоп? Вспомните чувства, которые испытывали в тот момент. Вот ты стоишь и вращаешь волшебную трубу и с интересом наблюдаешь за причудливыми огоньками, меняющими форму и цвет. Человек, смотря на мир, точно так же поворачивает свой воображаемый калейдоскоп. Повернёт под одним углом – увидит одну картинку, если покрутит в другую сторону – она меняется.
Человеческая душа – это тоже своеобразный калейдоскоп. Повернёте в одном направлении, разглядите одну черту характера, одну картинку, покрутите же в другом – изображение изменится. Есть люди, чьи калейдоскопы можно покрутить и увидеть ясные сверкающие узоры. Такие люди легки на подъём, просты в общении, они всегда искренны и отзывчивы. Их души светлы и открыты. Есть другие люди, чьи узоры понятны не сразу, и лишь приглядевшись более внимательно, можно увидеть, что представляет собой их калейдоскоп, но и то, не всегда.
Не знаю, отношусь ли я к какой-либо конкретной категории людей. Впрочем, моя книга сама всё расскажет. Расскажет о том, как жить в мире наоборот и как повернуть свой калейдоскоп в правильном направлении. А вот какое направление правильное – это уже другой вопрос. Но чтобы понять, как просто человека можно сбить с пути, проведите один опыт. На листке бумаги (я использовала салфетку) нарисуйте стрелку. Обратите внимание, в какую сторону она направлена. Потом возьмите стакан с водой и посмотрите на рисунок через него. Вы увидите, что нарисованная вами стрелка теперь указывает в противоположном направлении. Всю жизнь меня удивляют и восхищают те или иные физические законы, и, столкнувшись с подобным, я решила выяснить и прочитать о причине такого явления.
Углубляясь в физику, мы узнаем, что световой пучок, проходя через две прозрачные среды разной оптической плотности, преломляется. Часть света отражается от первой поверхности, а вторая проникает во вторую. При переходе из одной среды в другую луч света изменяет своё движение. Таким образом, и происходит преломление света. Поэтому и стрелка, которую вы нарисовали, сначала указывала вправо, а когда вы посмотрели через призму или через стакан с водой, изменила своё направление и указала в обратную сторону. Точно также и человек, смотря сквозь те или иные жизненные обстоятельства на свой путь, может увидеть свою дорогу искажённо, неверно.
Человек мыслит так, как ему удобно. Нам не всегда легко объяснить, почему из предложенных пяти похожих шоколадных конфет выбрали именно эту. Отмахнувшись, мы скажем: «Просто нравится!». Вот так каждый и решает, делает выбор, какие из сотни предложенных мнений ему подходят, составляя, таким образом, как пазл, своё мировоззрение. Мысли, как гипотезы, необъяснимы. Некоторые гипотезы можно пытаться доказать научным путём, но в большинстве случаев мы просто решаем, принимать на веру то или иное предположение или нет. Таким образом, человек выстраивает собственный домик, собирая по кирпичикам свои мысли. И чем обстоятельнее и ответственнее подойдёт каждый к той или иной задаче, тем крепче будет фундамент его внутреннего жилища.
Но дрессировать животное гораздо легче, чем дрессировать себя. Я некоторую часть своей жизни, детство, а потом и юность, провела на севере. Могу сказать, что холод и мороз закаляют человека. Когда в лицо дует такой сильный ветер, что ты не можешь сделать шаг, что, кажется, вот-вот ты упадёшь, в этот момент ты не останавливаешься, кутаешься в шарф, защищая им себя, как щитом, и идёшь дальше. Да, ты сгибаешься, чтобы поза была более устойчивая, но не для того, чтобы сдаться, а лишь для того, чтобы, вдохнув глубже, пойти наперекор бушующей стихии.
Буквально вчера вечером я сидела за столиком одного заведения. Это было кафе, которое представляло собой огромный аквариум, вернее крыша была обычной, а вот стен не было, лишь высокие французские окна, простирающиеся от пола до потолка. Сидела, смотрела в окно на бушующую метель, спокойно пила вкусный чай и вдруг увидела такую картину: за окном проезжает снегоуборочная машина. Заснеженная за минуту до этого дорога отчищается, и по ней теперь без труда проходят люди. Следом за этой машиной проезжает вторая и посыпает песок, чтобы дорожка не была скользкой. Человеческая жизнь и есть эта самая дорога. Трудности и испытания, выпадающие на нашу долю – это снег, временами прекращающийся, а временами усиливающийся. Чтобы было легче идти, человек сам расчищает себе дорогу от снега, но бывают периоды, когда буря затянулась, и он не успевает отчистить путь. Сугробы уже доходят до колен и каждый шаг сделать неимоверно трудно. И тут человек, спотыкаясь, падает. Потеряв всякую надежду, дойдя до отчаяния и лишь молясь о помощи, появляется спасение – снегоуборочная машина, которая своим огромным заборным ковшом счищает весь снег, а где-то уже и лёд, с вашего пути. И вот вы лежите и не верите своим глазам. Вы улыбаетесь, на сердце сразу теплеет и хочется вновь продолжить путь. Слегка пошатываясь, вы встаёте и делаете шаг, но дорога скользкая и вы не уверены, что пройдёте по ней сразу без помощи, всё-таки сильное падение и удар дают о себе знать. Тогда, в этот самый момент появляется другая помощь. Приезжает другая машина и посыпает спасительный песок на заледенелую дорогу. Теперь идти уже не страшно, и вы, не сомневаясь, двигаетесь вперёд.
Героиня этой книги с самого детства стремится быть сильной, не сдаваться и не останавливаться, несмотря на сильнейшие бури и снегопады. Она стремится убрать призму, мешающую увидеть истинное направление. Она стремится не плыть по ложному течению и найти свой верный путь. Путь без призмы общественного мнения, давления и иллюзий. Эта девушка похожа на реку, которая меняет своё направление. В России таких рек лишь несколько, они могут отличаться географическим положением, климатическими условиями, характером питания, но у всех них есть одно сходство, создающее предпосылки к тому, чтобы река в определенный момент повернула вспять. На страницах данной книги я постаралась ответить, что это за момент и как его найти.
1. Первые страницы пожелтевшего дневника Стефана Кларка.
Леонора была женщиной спокойной и сильной. Её широкую душу можно было сравнить с глубокой полноводной рекой Амазонкой, которую она видела лишь на фотографиях. Держа на руках свою крошечную беззащитную дочурку, мать преисполнялась неземной уверенностью, что всегда будет оберегать её и сделает всё возможное для счастья своего ребёнка. Леонора надеялась на это, но она не могла предвидеть будущее дочери.
Элеонора и Джозеф Кларк сейчас находились на родине знаменитого философа Эразма Роттердамского в городе Роттердаме, расположенном в Нидерландах. Их предки переселились с юга Америки в Европу после окончания гражданской войны. Прадед Джозефа, Стефан Кларк - властный и могучий плантатор, не собирался терпеть унижения, которому подверглись южане после поражения. Он ненавидел северян, которых все Конфедераты называли «янки», и когда Атланту полностью заполонили вражеские солдаты и незаконно обогатившиеся «саквояжники», Стефан решил бросить родную страну и уехать, заработав необходимые для поездки деньги на лесопилке в Атланте. Вместе со своей женой Эмилией и лучшим другом Томасом Стивенсоном двадцатипятилетний плантатор, потерявший землю и рабов, поселился в Европе, во Франции.
По записям в дневнике Стефана Кларка можно было легко представить ещё не тронутый цивилизацией Париж. Пожелтевшие страницы рассказы- вали о старинном городе знаменитого Микеланджелло Буэноротти и Виктора Гюго. На дорогах того Парижа ещё не проносились со скоростью автомобили, а медленно, постукивая подковами, разъезжали гордые лошади, запряжённые в разнообразные кареты и повозки. На балах и в театрах женщины щеголяли в пышных нарядах, а мужчины приветствовали дам высокими циллиндрами.
Стефан Кларк поселился в одном из центральных районов Парижа, под названием Ле Аль, популярный в то время за центральный мясной и сельскохозяйственный рынок, а в дальнейшем превращённый в гигантский торговый центр. Открыв небольшой антиквариатный магазин, он продавал старинные вещи, которые многие зажиточные французы бездумно выкидывали на помойку. Через несколько лет амбициозный мужчина приобрёл небольшую лесопилку, которая в дальнейшем начала приносить ему неплохой доход. Делец и сообразительный человек, он смог обеспечить своей семье достойное будущее. Его жена, будучи женщиной мудрой и религиозной, всегда являлась для него негласной опорой, помогающей сносить все бедствия первых тяжёлых послевоенных лет в эмиграции. Она с детства воспитывалась в патриархальном обществе, поэтому считала, что слово мужа – закон, и никогда ему не перечила. Таким образом, семья Стефана Кларка, состоявшая на тот момент из трёх человек, включая двухгодовалого Чарльза, потихоньку процветала.
А вот Томасу Стивенсону повезло меньше. Он влюбился в легкомысленную шебутную парижанку и сколько бы ни прикладывал усилий для того, чтобы та стала его женой, Люсьен так и не согласилась. Окончательно разочаровавшись, он покинул Париж, пообещав известить друга о его дальнейшей судьбе. Томас сдержал своё слово, но лишь через семь лет. Новость, которую узнал Стефан о своём друге, настолько его поразила, что он не знал, радоваться ей или огорчаться.
Оказывается, после отбытия из Парижа Томас остановился в Нидерландах в небольшом городке Делфт. Раздосадованный на жизнь, он опустил руки. Дела его там шли не очень хорошо. Денег хватило лишь на небольшой домик с протекающей крышей и скрипучим полом, в котором он прожил три месяца, пока не понял, что продолжать такую жизнь больше не намерен. В нём с неистовой силой забурлила кровь своих предков. Его старинный уважаемый род издавна жил в Чарльстоне – городе аристократов. Это были люди не привыкшие питаться сухими пшеничными лепёшками с кислым дешёвым сыром и запивать их разбавленным вином. Наконец после нескольких месяцев самобичевания, Томас Стивенсон вернул себе былую прыть и уверенность. Он нашёл путь, весьма рискованный и авантюрный, но этот его риск в будущем будет оправдан. Не зря его друг любил повторять старую пословицу: «Терпение приносит лучшие плоды».
Итак, в 19 веке Англия была на пике промышленной революции. Тысячи эммигрантов из Европы переселились в «туманный Альбион», где быстрыми темпами развивалось машиностроение, и другая промышленность, чтобы работать на фабриках и заводах и построить себе светлое будущее на чужих холодных берегах. Нидерланды же сильно истощились ещё после войны между Англией и Францией в 18 веке, а встать с колен лишь на одном сельском хозяйстве было тяжело. Тогда как в Германии происходило бурное развитие капиталлизма, начал повышаться интерес к голландским изделиям. Открывались морские пути к Роттердаму и Амстердаму – Ньеве-Ватерверг и Североморский Канал. По суэцкому каналу давно уже ходили суда к плантациям в Голландской Индии (ныне Индонезии) – к сахарному тростнику, каучуку, кофе, чаю и табаку.
Узнав об этом от одного сотрудника торговой компании, Томас серьёзно заинтересовался. Устроившись туда работать, он многое выяснил о колониальной Индии, Африке и других странах третьего мира. Узнал о тонкостях торговли и смог заработать достаточную сумму денег, чтобы при следующем рейсе в Голландскую Индию спокойно уволиться и обосноваться в далёкой древней стране. Поселившись недалеко от Джайпура, города с древней историей и величественными дворцами, он приобрёл золотую жилу: чайную плантацию. Индийский чай тоннами вывозился в западные страны, что позволяло как богатым белым эмигрантам, так и местным властям изрядно пополнить свои кошельки.
Улучшив финансовое положение, Томас решился отправить письмо другу, в котором подробно рассказал обо всех превратностях судьбы после отъезда из Парижа. Он не хотел сообщать о себе раньше, стесняясь бедственного положения. Но теперь, поднявшись до уровня раджи и взяв в жёны дочь одного из влиятельных вельмож по имени Кхуши, Томас без стыда мог написать Стефану, ведь он был так счастлив. И не зря имя его жены переводится как «счастье». Несмотря на полувосточное происхождение, дети Томаса чтили американские корни отца и уважали правительство Конфедерации, о котором Томас рассказывал им долгими звёздными вечерами. Зато как большинство индийцев они яростно презирали всю Британскую империю.
Его сын Джейсон и дочь Мьорка были на редкость красивыми детьми. Мьорка была нежным, ласковым, но озорным ребёнком. Джейсон, который был на четыре года её старше, всегда защищал и ограждал сестру от любых неприятностей. В детстве этими неприятностями были падение с каучукового дерева или укус пчелы, но с годами появились другие - её многочисленные ухожёры. Девушка стала первой красавицей в Джайпуре и во всех его окрестностях. Почитаемая всеми как ранни, она стала истинной гордостью родителей и предметом всяческих похвал. Её длинные волосы, спускавшиеся ниже талии, тонкая шея и прямая осанка привлекали всех самых знаменитых радж и махарадж, которые не уставали просить её руки. Несмотря на богатые дворцы, в которых Мьорка могла жить, она выбрала в мужья простого французского солдата по имени Жан Люпен. Томас Стивенсон был просто в бешенстве, он не собирался выдавать свою прелестную дочь за простого рядового, и тем более отпускать её с ним в Париж. Но Жан, не привыкший сдаваться, каким-то образом добился уважения уже престарелого отца Мьорки. Томас Стивенсон понял, что только по-настоящему любящий мужчина может так яростно драться за руку дорогого ему человека. Сказав дочери на прощание, что никто не будет любить её так, как Жан, он посадил молодожён на корабль. Больше он никогда не увидит Мьорку. Через пять лет она получит известие о смерти отца, который умрёт из-за распространившейся в те годы эпидемии холеры.
2. Последнее желание Мьорки.
Мьорка ни разу не пожалела о своём решении. Прожив счастливую жизнь с любящим мужем, она родила ему четырёх прекрасных сыновей. Несмотря на многочисленные роды, её внешность и фигура нисколько не испортились. Мьорка была гордостью своего мужа и детей, а последний мальчик Луи, которого она родила в достаточно зрелом возрасте, безмерно любил мать и восхищался ею. Благодаря милосердию Бога, она смогла родить его в 51 год. Это событие было настоящим чудом и уже опытная Мьорка приложила все свои силы, воспитывая последнего ребёнка.
Старость она встретила спокойную и мирную. Казалось, ничего не предвещало опасности. Вернее так полагала Мьорка, никогда не интересовавшаяся политикой, а ,как положено любой даме, увлекающаяся литературой, живописью, рукоделием и немного философией. Но её же муж Жан и старший сын Николя, как и отец, служивший в армии, предвидели надвигающуюся на Европу опасность. Они неоднократно пытались отправить Мьорку с Луи обратно в Индию, но ни она, ни сын не позволили это сделать, отказываясь разлучаться с семьёй.
В 1939 году началась Вторая Мировая война. Жан Люпен подробно законспектировал самые важные события первых военных лет:
«1 сентября 1939 года немецкие и словакские войска вторглись в Польшу. Это спровоцировало Англию и Францию и прочие страны, имевшие союз с Польшей, на ответные действия. 3 сентября Англия и Франция объявили войну Германии, но 12 сентября того же года на заседании англо-французского Верховного военного совета было решено проводить в войне с Германией тактику пассивной обороны. Началась так называемая «странная война», длившаяся до мая 1940 года. К тому времени после захвата Польши Франция, наряду с Нидерландами, Бельгией и другими странами, стала первой целью Германии. К маю 1940 года на границе с этими перечисленными тремя странами было дислоцировано 93 французских, 10 английских и одна польская дивизии. Немецких же дивизий было около 89. Первое боевое столкновение произошло 13 мая 1940 года в Бельгии. В тот же день немецкие войска пересекли бельгийско-французскую границу. Несмотря на то, что немцы не имели численного преимущества, французы отступили. Во время начавшегося 10 мая 1940 года наступления Германии на Францию правительство проявило полную неспособность дать отпор агрессору. 25 мая главнокомандующий французскими вооружёнными силами генерал Вейган заявил, что Франция должна капитулировать. Поль Рейно, назначенный главой правительства в марте 1940 года, поддержал Вейгана. В итоге, 14 июня без всякого сопротивления Париж был сдан врагу. Через два дня Рейно ушёл в отставку. Большая часть армии сдалась немцам, а многие не согласные с этим решением солдаты, офицеры и генералы некогда француской армии ушли в подполье. Другие же французы с гордостью воевали на Восточном фронте вместе с немецкими войсками против Советского союза в 1941 году».
Находясь в предвоенной Франции, Мьорка неожиданно получила письмо от офицера французской армии, мобилизованного из Индии для осуществления военных действий на родине. Письмо было написано беглой рукой Джейсона, которого Мьорка не видела после последнего визита в 1917 году. Несмотря на то, что в стране начались бунты, которые предшествовали приходу к власти Махатмы Ганди, он требовал, чтобы сестра с семьёй немедленно вернулась домой. На его предыдущие похожие письма она неоднократно отвечала, что её дом – Франция. Но в этот раз она была готова беспрекословно ему повиноваться. Но, увы, если вы очень долго не можете решиться на важный поступок, вы должны понимать, что такого шанса потом может не представиться. Вот и для Мьорки и её близких пути назад уже не было. Старший сын Николя погиб в мае 1940 года, когда, после того как Германия захватила Нидерланды, немецкие войска начали наступать на Бельгию. Крупные соединения француских, бельгийских и английских войск, в одном из которых находился Николя, оказались прижатыми к морю вблизи Дюнкерка. Молодой двадцатитрехлетний юноша, как тысячи подобных ему, героически погиб, защищая страну, которая потом с поднятыми лапками сдаться на милость врагу. Второй сын Пьер погиб позже, после того как он и его отец Жан Люпен вступили в патриотическое антифашистское движение «Свободная Франция», возглавляемая эмигрировавшим в Англию генералом де Голлем. Ставшей вне закона семье некогда всеми уважаемого генерала французской армии Жана Люпена, пришлось скрываться от правительства.
Вместе с семьёй Стефана Кларка, с которой Мьорка познакомилась сразу по прибытии во Францию, она и двое оставшихся в живых её детей: восемнадцатилетний Антонио и четырнадцатилетний Луи, укрылись в старом доме на окраине города рядом с семейной лесопилкой Кларков. После смерти Стефана она перешла в управление его сына Генри, который благополучно закончил учёбу в Кембридже и вернулся помогать отцу. Его жизнь и жизнь его жены-американки были под угрозой из-за пневмонии.
Сидя на подстилке из тряпок и обрезков ватина, Мьорка не могла заснуть и долгими ночами думала о своём муже Жане. Лишь к утру она погружалась в неспокойный сон, положив голову на съежившегося от холода Луи. Жан Люпен теперь входил в состав Национального фронта, сформированного после призыва де Голля создать добровольческие организации сопротивления. Чтобы не выдать местоположение родных, он не мог возвращаться часто к семье, поэтому за долгие 1940 и 1941 года они виделись только несколько раз.
После возвращения из Индии с красавицей женой Жан продолжил служить в армии. Когда началась война, ему было шестьдесят лет. В звании генерала он был призван к службе в передовых войсках.
Получив шокирующее известие о том, что Николя был убит на поле сражения, а Пьер, её второй сын, погиб в 1941 году во время одного из налёта их антифашистского отряда на немецкий лагерь, Мьорка совсем пала духом. Когда и Антонио стал проситься в движение сопротивления, отец не позволил ему это сделать. Властным тоном генерал Жан Люпен приказал сыну остаться с матерью и младшим братом, объяснив, что он – единственный их защитник. Теперь Мьорка верила и надеялась на то, что Господь услышит её ежедневные молитвы и спасёт любимого Жана. Когда она неожиданно получила от него приказ о том, что ей и мальчика немедленно нужно покинуть город через Швейцарию, где границы были не закрыты, она наотрез отказалась так поступить. Сообщив ему, что безоговорочно отправит детей, но сама никогда его не покинет, верная жена осталась одна в полуразрушенном домике на лесопилке с больными Генри и Джейн. Своего единственного семилетнего сына они вовремя успели отправить вместе с няней в Америку к другим сыновьям Стефана, обосновавшимся в Новом Орлеане.
Что же касается Антонио и Луи, то они ни в какую не соглашались оставить мать. Воспитав в себе силу характера, они наотрез отказались уехать без неё. Но последний момент был решающим. Мьорка, понимая сложность ситуации, понимая, что жизнь её детей висит на волоске, решилась на обман. Когда поезд до Швейцарии, заполненный беженцами, должен был отправиться, она сказала, что забыла на перроне ещё один мешок с вещами. Положив рядом с Луи прощальное письмо, Мьорка со слезами на глазах в последний раз взглянула на детей и, выйдя из вагона, скрылась из виду. Луи начал нервничать, но когда он заподозрил неладное, поезд тронулся, и он не успел выскочить из переполненного вагона. Вернувшись на своё место, рыдая навзрыд, он уткнулся в плечо всё понимающего брата. Антонио с болью в сердце попрощался мысленно с матерью, понимая мотивы её, казалось, бессердечного поступка. Неожиданно Луи нащупал на сиденье письмо Мьорки, заранее подготовленное, поэтому написанное аккуратным почерком, положенное в конверт с красивой надписью и перевязанного розовой лентой, которой она часто заплетала волосы. Бережно открыв сложенный вдвое лист бумаги, Луи начал читать.
«Мой дорогой Луи,
Я знаю, что тебе будет сложнее смириться и понять мой поступок. Думаю, Антонио догадывался ещё раньше, что я сделаю всё возможное, чтобы остаться во Франции и не покинуть мужа. Поэтому сейчас он, скорее всего, молча смотрит в окно, прощаясь с родными землями, погибшими братьями и любящими родителями. Ты же не сразу меня поймёшь. В данный момент по твоим щекам, наверное, ещё бегут горячие слёзы, а в голове вертится непроизнесённый вопрос: «Почему, мама?!» Когда-нибудь ты поймёшь, почему. Когда-нибудь ты также готов будешь пожертвовать жизнью, чтобы остаться с любимым человеком. Когда-нибудь ты узнаешь силу истинной любви, любви жертвенной, всепроща- ющей, всепереносящей. К сожалению, не каждый человек имеет счастье её испытать, но в глубине своего материнского сердца я верю, ты познаешь такую любовь. Ты поймёшь, когда встретишь своего человека. Соединив- шись, вы станете, словно целое яблоко, половинки которого не могут находиться раздельно, иначе они начнут черстветь и сохнуть. Вот и мы с твоим отцом не можем разлучиться. Я всегда должна быть с ним рядом, независимо от беды, которая может приключиться. Клятва, которую два человека дают, вступая в брак, гласит: «В богатстве и в здравии, в горе и в радости, пока…». Надеюсь, продолжение ещё не скоро последует, потому что пока я не готова разлучаться ни с Жаном, ни с вами. Мне кажется, что я не успела научить тебя главному – искусству любить. Мы с отцом воспитали в тебе прекрасного мужчину с широкой доброй душой и сильными чертами характера. Но я не рассказала тебе о том, что человек не всегда только должен руководствоваться логикой и здравым смыслом. На долю каждого человека выпадают особенные моменты, которые могут повлиять на ход всей жизни. Если в эти моменты послушать доводы лишь холодного рассудка и не обратиться к сердцу, то человек может вступить на ложную дорогу. Если бы тогда много лет назад я не услышала голос сердца, я бы никогда не узнала, что такое настоящая всеобъемлющая любовь. Прошу, запомни эту мысль и храни её в сердце. Пусть я не успела поделиться ею с тобой лично, у меня есть возможность сказать тебе об этом в письме. Пока для тебя эти слова значат мало, но обязательно наступит день, когда через несколько лет ты поймёшь их истинный смысл.
Мне пора прощаться, мой любимый сын. Ты отправляешься в удивительную страну, где я родилась. Твой дед полюбил эти восточные земли, и я уверена, что и ты полюбишь. Индия - красивая страна, она гипнотизирует своей неповторимой атмосферой. Дядя Джейсон – прекрасный человек, вы обязательно найдёте общий язык. Стань для него хорошей опорой. Его единственный сын умер ещё в младенчестве, а Господь в дальнейшем награждал его лишь прекрасными дочерьми. Жаль, что у меня не родилась дочь, я бы назвала её в честь моей покойной бабушки. Пожалуйста, когда у тебя родиться первая девочка, назови её Леонорой.
До свидания, дорогой! Поднимая голову на звёздное небо, знай, что мы с папой всегда будем смотреть на тебя с самой яркой звезды.
Будь сильным, Луи, как твои могучие предки, которые никогда не сдавались. В твоём мешке с вещами ты найдёшь самую важную семейную реликвию. Храни её бережно и помни прекрасные слова Соломона: «Всё пройдёт». Но знай, что лишь семья останется с тобой.
Я люблю тебя, мой родной, никогда об этом не забывай.
С верой и надеждой, мама»
Луи дочитал последние слова и, с трудом пытаясь сдержать нахлынувшие слёзы, стиснул зубы. Мьорка написала «до свидания», но и она и Луи понимали, что встретиться им уже не суждено.
Итак, когда Луи прибыл в Индию, в нём уже не было юного мечтателя, который грезил о самолётах и небе. Когда в 1939 году вице-король Индии объявил войну Германии, по стране пронеслись массовые беспорядки. Махатма Ганди, начавший кампанию гражданского неповиновения, стремился освободить страну от Британского влияния. Тысячи мятежей пронеслись по городам и провинциям Индии. После ареста Махатмы Ганди народное недовольство усилилось, и когда значительное влияние перешло Субхасу Босу, в последствии сформировавшему индийскую Национальную армию, страна погрузилось в полный хаос. В ходе беспорядков в Дели, куда отправился Антонио по делам, он был убит.
Простившись с последним братом, Луи совсем закрылся в себе. Некогда самый общительный мальчик в школе теперь стал нелюдимым и молчаливым мужчиной. Никто не мог пробиться сквозь стену, которую он выстроил вокруг себя. Девятнадцатилетнего юношу сильно ранило известие о смерти отца, который в июле 1944 года погиб во время одного из вооружённых восстаний, охвативших сорок департаментов Франции. Почти половина оккупированных территорий была освобождена силами патриотов. Не предполагали тогда гордые победители, что после финального восстания 19 августа 1944 года некогда несгибаемые руководители движения Сопротивления примут капитуляцию у немецкого коменданта. Но вскоре в Париж прибудет Временное правительство во главе с де Голлем. В результате, правительство проведёт ряд социально-экономических реформ, которые значительно улучшат жизнь в послевоенной стране, в ходе которых будет повышена заработная плата, пенсии, пособия многодетным семьям.
Но все эти хорошие новости не будут иметь для Луи никакого значения. Самым страшным и роковым днём для Луи станет день, когда он узнает, что Мьорка скончалась через неделю после смерти мужа от сердечного приступа.
После этого его сердце совсем окаменело. Он остался дружелюбным и весёлым с окружающими, но внутри в нём зияла бездонная пропасть, которую ничто не могло заполнить. Мать была его светом, его отрадой, олицетворением самой жизни.
Мьорка Люпен воплотила в себе все качества истинной леди. Даже в преклонном возрасте её легко можно было узнать по прямой осанке. Её не по моде длинные юбки всегда скрывали лодыжки, а ножные браслеты игриво звенели при быстрой ходьбе. Когда по праздникам Мьорка надевала сари, все домочадцы озарялись улыбками и хвалили её красоту, а она, будто впервые слыша комплименты, искренне краснея и опуская голову, скромно улыбалась, становясь ещё привлекательней. Смешение западной и восточной кровей стало причиной удивительного химического процесса, в ходе которого на свет появилась девушка непревзойдённой внутренней и внешней красоты.
Каждый вечер, вспоминая мать, Луи всё больше разочаровывался в жизни, и лишь одна мысль не давала покоя взрослому двадцативосьмилетнему мужчине – последнее желание Мьорки.
«Дочку назови Леонорой, в честь моей бабушки», - вновь эхом раздался в комнате родной голос.
3. Случай, изменивший жизнь.
Луи никогда не думал остепениться и обзавестись женой. Его эталоном была мать, и он не хотел связывать свою жизнь с кем-либо, ибо знал, что подобной Мьорке не существует. Это правда, Мьорка была ни на кого не похожа, но Луи не понимал или не хотел понимать, что каждый человек уникален и двух одинаковых людей не существует. Посвящая свою жизнь плантации деда, он всё больше закрывался от мира людей. Его не привлекали весёлые песни и танцы, которыми так славилась Индия. Он будто отдавал дань своим погибшим родным, он умер для земных удовольствий вместе с ними. Его мучило чувство вины за то, что их больше нет, а он остался жить. Казалось, ничто в мире н могло спасти его от этих страданий.
- Для человека есть одно спасение, - однажды, стоя на крыльце, заставленном мешками с собранным чаем, услышал он.
- Кто ты? Ты мешаешь мне работать, - не отвлекаясь от подсчётов, ответил Луи.
- Моё имя не имеет значения, но есть то, что имеет значение.
- И что же? – без интереса спросил он.
- Ваша душа, и есть лишь один способ её спасти.
- И какой же?- наконец, оторвавшись от работы и подняв голову на длинноволосую девушку, произнёс Луи.
- Я скажу вам, когда вы сами захотите узнать, - сказала незнакомка и отвернулась, чтобы уйти.
- Но я уже хочу! – быстро крикнул он вслед незнакомки, но ответа не последовало.
Луи не был романтиком, в нём преобладало здравомыслие, которое остановило его вспыхнувший порыв догнать девушку. Он не был похож на своего отца, который стоя на этих самых ступеньках белокаменного дома, разговаривал с Томасом Стивенсоном и с вызовом просил руки его дочери. Луи лишь продолжал смотреть на неё, пока длинноволосая девушка не скрылась из вида.
- Неужели он так ничего и не сделал, отец?
- Слушай дальше, дорогая, - ответил Джозеф, нежно погладив дочь по голове.
Стефани поразила история, которую отец читал ей уже несколько вечеров подряд, но этот момент особенно взбудоражил её детское сердце.
Несколько недель Луи не вспоминал о ней, - продолжал читать Джозеф, - но однажды, удивительный случай полностью изменил его жизнь. Его самая младшая двоюродная сестра Радха сильно заболела. В тот день Джейсона не было в доме, он отправился в Дели по важному торговому вопросу, а так как кому-то нужно было сопроводить её на молебен в храм, Луи пришлось согласиться. Являясь единственным мужчиной в доме и единственным помощником, так как другие сёстры давно вышли замуж и уехали, а жена дяди по имени Шанди давно умерла, ему пришлось выполнить просьбу Радхи и отвезти её. Луи никогда не посещал и не заходил в храмы. Будучи христианином, как и его отец, он не чтил Кришну и других индуистских богов. Но, увы, и в Иисуса Христа он давно перестал верить. Не то, чтобы он стал сомневаться в его существование, разумеется нет, но вера в то, что Бог слышит его, пропала после того как погибла вся его семья. Он поначалу спрашивал у Бога за что, почему именно он остался жить, но не находил ответов. Тогда Луи разочаровался в Боге и порвал все отношения с ним. Но Бог сам решил его вернуть и сделал это с помощью юной особы по имени Меха.
Когда Луи вместе с Радхой взошли по ступенькам храма, заиграла священная музыка, и начался обряд подношения. Слова мантры, которую читал священник, потонули в нежном перебое десятков колокольчиков. Луи не понимал всю важность и святость этой церемонии, но видел, какое значение она имела для присутствующих. Оглядываясь и внимательно наблюдая за происходящим, он заметил девушку в длинном белом сальвар- камизе, которая показалась ему знакомой. Луи никак не мог вспомнить, где он её видел, но сердце подсказывало, что они уже встречались. Он смотрел как заворожённый на хрупкую, небольшого роста девушку. Луи не отводил от неё глаз, ведь она так напоминала ему Мьорку. Иссеня-чёрные волосы, заплетённые в тугую косу, лежали на её прямой спине, а укрытые шалью плечи двигались в такт музыке. В ней было что-то таинственное, что-то особенное, но Луи не мог уловить, что именно.
Богослужение окончилось, и люди стали расходиться. Разговевшись, Радха попросила Луи взять чашу с подноса и дать ей испить из неё. Как потом он узнал, эта церемония называлась Тадж, и девушки весь день соблюдали пост, чтобы вечером разговеться в храме, испив воду и съев какую-нибудь сладость из рук мужа или близкого члена семьи.
- А мы на таких богослужениях вкушаем хлеб и пьём виноградный сок, которые символизируют плоть и кровь Иисуса, верно папа? – спросила уже сонная Стефани.
- Верно дочка, давай продолжим завтра?
- Папочка, я ведь не смогу уснуть, не узнав, что будет дальше, - зевая, пробормотала девочка.
- Сможешь, родная, уверен, что сможешь, - улыбнувшись, сказал Джозеф и нежно похлопал малышку по плечу, - нужно быть терпеливой.
- Знаю, знаю, терпение приносит лучшие плоды, - как заклинание прошептала она любимую пословицу Стефана Кларка, в честь которого её и назвали.
Тайна одной перчатки.
Следующий вечер не заставил себя долго ждать, и Джозеф вновь удобно устроился на кресле рядом с кроваткой дочери.
Итак, - начал он, - когда Радха с улыбкой дёрнула брата за рукав, он вздрогнул от неожиданности.
- И что же или кто же так привлёк твоё внимание, дорогой брат? – лукаво улыбаясь, спросила она. Радха впервые за долгое время увидела, как улыбается Луи.
- Да ничего, просто всё здесь так необычно, - попытался отвертеться он.
- Ну, ну, - улыбнулась проницательная Радха, - тогда ты подожди здесь, а я пойду поздороваюсь с Мехой. Это дочь одного папиного компаньона, который приехал погостить в Джайпур из Калькуты на время сбора урожая. Они уезжают на днях, поэтому вероятнее всего отец устроит званый ужин.
Но Луи уже не слушал её. Последние слова, которые он запомнил, были о том, что Меха уезжает. В тот момент он вспомнил, где встретил её в первый раз. Именно Меха была та незнакомка, которая собиралась рассказать о том, как можно спасти его душу. Он стоял, облокотившись на колонну, и смотрел, как две девушки, весело смеясь, о чём-то разговаривают. Неожиданно он заметил перчатку на одной руке Мехи. Эта деталь её гардероба настолько поразила Луи, что его голубые глаза, цвет глаз ему передался от отца, округлились от удивления. Впервые за тринадцать лет после приезда в Индию он увидел перчатки на руках женщины. Быть может, две перчатки его не так сильно изумили, но вот одна! В Париже многие дамы украшали свой наряд этим аксессуаром, но здесь в них не было никакой необходимости. Жаркий климат не требовал людей носить подобный предмет одежды. Почему же тогда она носит перчатки, вернее одну перчатку? Этот вопрос никак не выходил у него из головы.
Званый ужин был назначен на следующий вечер, до этого времени молодой Луи Люпен не был заинтересован в подобных мероприятиях. Но в тот день он не мог найти себе места. Все его мысли были устремлены к загадочной девушке. Наконец наступил долгожданный час. Гости уже начали собираться в холе, но Мехи с семьёй всё ещё не было.
- Не её ли ты ждёшь? – игриво улыбнулась Радха и бросила взгляд в сторону вновь прибывшей повозки. Первыми из неё вышли глава семейства, господин Арнав Кхан со своей супругой, затем их старший сын Алех. Луи уже начал волноваться, что Меха не приедет, когда долгожданная незнакомка в тёмно-красном сари подала руку брату и спустилась на землю. В тот момент Луи поймал себя на мысли, что никогда раньше не видел девушки такой красоты. Обшитое золотыми узорами сари очень ей шло, а длинные распущенные волосы, струёй ниспадающие вниз, укрывали её тонкую фигуру, словно покрывало.
Весь следующий час гости и хозяева провели за столом, на котором не было свободного места. Разнообразие индийской кухни поражало воображение: вегетарианское виндалу, сабджи – разнообразные блюда из овощей, подаваемые с идли и пури, многочисленные карри, палак панир, традиционное блюдо аюрведической медицины - кичари, самосы, огромное количество вкуснейших десертов, таких как бессан ладу, балушахи, морковная халва, кхир, изумительные творожные шарики расагула, ну и разумеется, популярные джалеби. Но у Луи не было никакого аппетита, он даже не смотрел на эти явства и ни к чему не притронулся. Он ждал возможности поговорить с Мехой. Когда настало время для танцев, он, воспользовавшись моментом, подошёл к девушке.
- Вечер сегодня великолепный. Хотите немного подышать свежим воздухом? – сказал Луи, указывая на дверь.
Когда они вышли, он первым начал разговор.
- Тогда вы хотели мне что-то сказать о спасении моей души?
- Вы ещё помните? – взглянув на него своими глубокими тёмными глазами, спросила Меха.
- У меня хорошая память.
- В этом ваша проблема. Вы помните то, что давно пора забыть, вы живёте с болью, которая вам мешает.
- Вы ничего не знаете обо мне и моей боли, - огрызнувшись, ответил он и резко взял девушку за руку в перчатке. С минуту он стоял не в силах что-либо произнести, он почувствовал, что сжимает нечеловеческую ладонь.
- Верно, я ничего не знаю о вашей боли, я лишь вижу её в ваших глазах, - высвободив руку, продолжила она, - но я очень много знаю о своей боли. Вам, наверное, интересно, почему я ношу одну перчатку? - с этими словами Меха станула тонкую материю, обнажив свои пальцы, - это моё клеймо, мой крест, который я ношу с детства. Я знаю, что означает понятие крест для христиан, поэтому полагаю, оно сюда подходит. Три сросшихся пальца на левой руке – последствия родовой травмы. На последнем месяце беремен- ности моя мама сильно заболела лихорадкой. Это произошло в сезон дождей, в доме всегда было холодно и сыро, моя семья жила в небольшом деревянном доме, родители тогда были совсем небогаты. Если бы не мой брат, мы и сейчас еле сводили концы с концами. Ну, так вот, - отвернувшись, продолжила Меха. Лекарь, вовремя подоспевший в ту роковую ночь, сказал, что если не вызвать преждевременные роды, то мать с не родившимся ребёнком может умереть. Он дал ей лекарство, которое помогло ускорить процесс, но вместе с тем вызвало у мамы сильную аллергическую реакцию. Не знаю, что именно стало причиной моего увечья, мамина лихорадка или выпитое снадобье, а быть может, рано отошедшие воды, но когда я появилась на свет, и родители увидели мою левую руку, то ужаснулись. Она была похожа на лапку лягушки. Соседские дети так и стали меня обзывать – «лягушонок». Поначалу врач уверял, что пальцы разъединяться, когда я подросту, но шли года, а моя рука росла вместе с моими сросшимися лягушачьими пальцами, - с этими словами Меха вновь надела перчатку, - Я всю жизнь терпела жёсткие насмешки со стороны окружающих. Люди суеверны и полагали, что это божий знак, что во мне зло. Мой брат, как и родители, души во мне не чаял. Он всегда за меня заступался, если отца с матерью не было рядом, он защищал меня, как лев – свой прайд. Но мне было больно смотреть на его усилия, поэтому я, предложила сшить мне перчатки, о которых узнала от одного торговца из Англии. Но носить две перчатки ужасно невыносимо, поэтому я решила вопреки всем нормам надевать одну. Через некоторое время мы покинули родные Лакхнау и больше туда не возвращались.
Луи молча её слушал, не проронив ни слова. Когда меха остановилась и встретилась с ним взглядом, её сердце замерло. В его взгляде не было ни презрения, к которому она привыкла, ни отвращения. Но в нём было что-то, что заставило её вздрогнуть. Она не могла прочесть его чувства, и неведомый ранее страх охватил её душу. Собравшись силами, она решилась сказать последние слова, надеясь после этого быстро уйти.
- Знаете, у каждого человека есть свой изъян. У кого-то он внешний, а у кого-то внутренний, у одного человека его можно заметить сразу, а изъян другого иногда видишь лишь со временем. Разумеется, если это недостаток характера, то его можно изменить и сильный человек, понимая необходимость перемен, будет стараться это сделать. В моём же случае я не властна убрать свой изъян. У каждого есть выбор: принимать человека с его недостатками и помочь ему их изменить, или отвернуться от него. Последнее, разумеется, сделать проще, но и утонуть проще в шторм, чем грести со всех сил и спастись. У каждого человека есть своя боль, с которой он живёт, но которую он скрывает глубоко в груди. Кто-то закрывает своё сердце, боясь получить новую травму, а кто-то выдерживает удар судьбы и, испытав боль, становится сильнее. Мы порой не думаем о том, что боль нас отчищает. Мы стараемся от неё избавиться, сбежать, не поблагодарив Бога за даровавшее нам спасение. Ведь Господь посылает нам боль, чтобы мы увидели мир другими глазами. Он порой посылает нам боль, чтобы с помощью неё облагородить нашу душу, а человек всячески отталкивает Его попытки, не понимая намерений Всевышнего. Ожесточаясь, мы отдаляем себя от счастья, забывая, что душу может спасти только Бог.
I will never let somebody hurt me… never, I promise.
- А продолжение, дорогая, я расскажу тебе в следующий раз. Сейчас тебе пора спать, - закрывая толстую обложку дневника, произнёс Джозеф.
Но Стефани не слышала слов отца. В её голове бесконечным потоком проносилась проникновенная речь бабушки. Она лежала с закрытыми глазами и видела перед собой эту величественную женщину, которую не сломила такая беда. Она повторяла про себя вновь и вновь её мудрые слова: «Душу может спасти только Бог». Она чувствовала, как в каждой фразе Мехи ощущается её несгибаемый дух.
- Но па, - пролепетал тонкий, но требовательный голос Стефани, которой через несколько часов исполнится пять лет. - Вы же с мамой завтра вечером уезжаете. Кто же будет мне читать?
- Значит, это будет для тебя поводом быстрее научиться читать самой.
Так она и поступила. Так она поступала всегда, когда ей бросали вызов. Строптивая и упрямая, она уже в четыре года принимала любые условия, которые диктовала ей жизнь, прибывая в полной уверенности, что сможет победить, был ли это спор перелезть через высокий забор, или сложная для неё игра в шахматы, а в дальнейшем и более серьёзные вопросы, которые никогда не будут пугать её. Она не привыкла пасовать перед трудностями, будучи на редкость волевым ребёнком. Все эти качества прекрасно подходят взрослому мужчине, но, как говорила мудрая мать, маленькая девочка должна воспитывать в себе более женские черты. В этой крохотной темноволосой малышке можно было легко распознать характеры властных Стефана Кларка, Томаса Стивенсона и других предков – мужчин. Американская, французская и индийская кровь, соединившись в одном флаконе, создали дикую смесь. Своим поведением малютка была похожа на неукротимого дикого мустанга берберийской или андалузской породы. Но даже он порой сдавался, чувствуя силу неукротимого наездника. Стефани же сломить было почти невозможно, вернее никто не знал, как это сделать. Да и никто особо не пытался. Отец её на руках носил, любил её до глубины души и никому не позволял быть строгим с ней. Будучи коренным американцем, истинным южанином и аристократом, он никогда не терпел возражений, поэтому его решения не оспаривались. Старый Стефан Кларк был приверженец мнения, что кровь старинного рабовладельческого рода нельзя смешивать с французской или какой-нибудь другой. Поэтому он отправлял всех своих сыновей и внуков, а у него и его детей всегда рождались только мальчики, учиться в Кембридж. Его четверо старших сыновей так и остались жить в Америке, а младший, дед Джозефа, Генри вернулся в Париж за несколько лет до войны с белокурой женой американской и двухгодовалым сыном Уильямом, которого после начала военных действий в Париже находившиеся при смерти родители отправили обратно на родину. Поэтому чисто американский своенравный дух Кларков в большей степени передался Стефани, чем мягкий, уступчивый и ласковый индийский характер Кхуши, Мьорки, Мехи и её матери Леоноры.
Рано распознав в себе способности к самоанализу и рефлексии, уже семилетняя девочка чувствовала себя чужой в окружении шумных и, как ей казалось, бестолковых детей. Последние же, в свою очередь, не заставили себя долго ждать. Когда в школе в первые дни сентября после нескольких предложений поиграть вместе с одноклассниками в «Короля и капусту» Стефани отказалась, назвав эту игру глупой, дети окрестили девочку изгоем, и каждый раз надсмехались и подтрунивали над ней. Это было особенно легко делать, потому что Стефани пошла в школу с шести лет и была младше остальных детей на год, а кого-то и на два.
Однажды отчаявшаяся девочка, не выдержав угнетения со стороны одноклассников, как-то раз со слезами на глазах пришла домой, Леонора, нежно погладив дочь по мокрым щекам, произнесла фразу, которую Стефани запомнит на всю жизнь: «Ну, ну, успокойся, и на нашей улице будет праздник». Тогда гордая девочка вытерла слёзы и пообещала себе, что больше никогда и никому не позволит причинить ей боль.
- I will never let somebody hurt me… never, I promise, - прошептала она, сжав маленькие кулачки.
В тот день Стефани ещё не знала, как много раз в жизни ей предстоит произнести эту фразу, и как много раз ей будут делать больно.
Но в любом случае волшебные слова матери подействовали на дочь, и с того дня в школе она себя вела по-другому.
Детское общество можно сравнить со стаей волчат. Если посмотреть на одного волчонка, можно им долго любоваться, говоря: «Какой же ты хорошенький!». Так же в случае с детьми. Общаясь с одним ребёнком, можно глубоко впечатляться его талантами, добротой и непосредственностью. Но когда видишь, как меняется этот же ребёнок за закрытыми дверьми полного сверстников класса, мурашки начинают бегать по коже. Особенно это заметно в случае с маленькими детьми, привыкшими не скрывать правду, показывать свои чувства открыто и не прятать их за маской лицемерия. Тогда вся природа человека, которая в недалёком будущем даст о себе знать, проявляется во всей красе. Разумеется, это работает не только с детьми. Многие опыты с современными реалити-шоу показали, что и взрослые, переставая замечать присутствие видеокамер, открывают своё истинное лицо, находясь в изолированном пространстве.
Вот и Стефани, таким образом, смогла понять двух своих одноклассников. Марк и Питер были не похожи на других детей. В них не было столько пустого бахвальства, как в остальных. Их матери были близкими подругами, поэтому мальчики не разлучались с самого детства. Они вели себя спокойно, на уроках были всегда серьёзны, даже когда играли в игры с игрушечными солдатиками, они не кривлялись и не привлекали на себя внимание, как обычно делали остальные ребята. Заметив это в первые же дни, Стефани не испытывала к ним отвращения, как к другим мальчикам. Марк и Питер тоже увидели в необычной девочке родственную душу, поэтому через несколько дней после первой школьной линейки предложили ей свою дружбу. Когда остальные одноклассники видели Стефани вместе с Марком и Питером, они смеялись над ней ещё больше, называя их влюблённой троицей и голубками. Неизвестно куда бы зашли дети в своих издёвках, если бы смелые мальчики, никогда первыми не поднимавшие ни на кого руку, не разозлились и не побили вредных одноклассников.
С тех пор длинноволосую Стефани, которая никогда не смеялась и не улыбалась в школе, больше никто не трогал. Между ней и Марком росла взаимная симпатия, которая в дальнейшем переросла в первую детскую любовь. Когда Питер понял это, он не отстранился от них, а просто искренне порадовался за друзей. Они всё так же продолжали гулять втроём, а Питер помогал Марку подкидывать влюблённые записки в портфель Стефани.
Но однажды произошёл случай, который девочка никогда не забудет. На протяжении многих лет в её памяти будет вырисовываться извиняющийся взгляд Питера. Как-то раз, позавтракав в школьной столовой, Стефани купила в буфете две булочки, одну она съела, а другую положила на край парты. На перемене девочка вышла из класса, а когда вернулась, их уже не было. Не подумав, она спросила учительницу, не видела ли та булочку. Мадам де Грот удивилась, что у ученицы взяли её без спроса, и на классном часу подняла этот вопрос, чтобы узнать, кто был виновный и добиться правосудия. Покрасневшая и смущённая Стефани была готова провалиться сквозь землю. Она вовсе не хотела, чтобы из-за такого пустяка учительница подняла на ноги весь класс. Когда на прозвучавшие угрозы и заверения о том, что случившееся будет передано родителям, никакой реакции от детей не последовало, недоумевающей женщине ничего не оставалось, как отпустить учеников домой. Шокированная Стефани под смешки своих одноклассников вышла на школьный двор. К ней робко подошёл Питер. Протянув кулак, он со стыдом разжал пальцы. На детской ладони лежали две маленьких монетки – два стювера. Это самая маленькая денежная единица номиналом в пять центов. Увидев их, Стефани всё поняла.
- Прости меня, я очень хотел кушать, но у меня не хватило денег, чтобы что-нибудь купить, а сказать об этом было стыдно. Я больше никогда так не поступлю, - опустив голову и понизив голос, произнёс Питер.
Ошеломлённая девочка одним движением руки смахнула скатывающуюся слезу и обняла друга. Никогда в жизни она не видела более искреннего поступка и не слышала более раскаивающейся речи. Так они и стояли несколько минут в центре пустого школьного двора: успокоившийся, что подруга не станет его призирать за проступок, Питер и Стефани, впервые в жизни увидевшая такую искренность и раскаяние в глазах другого человека. Только Марк, наблюдающий со стороны эту картину, не чувствовал себя спокойно. Не то чтобы он испытывал ревность, но родившаяся в тот момент мысль причинила ему первую детскую травму. «А что, если теперь Стефани меня разлюбит?», - вновь и вновь спрашивал он себя.
А счастливая Стефани не знала, что её дорогой Марк так мучился. В тот момент, когда девочка весело шла домой и шептала когда-то произнесённые слова: «I will never let somebody hurt me… never, I promise», бедный Марк стоял на спортивной площадке, теребя футбольный мяч.
Булочка раздора.
- Ты ещё здесь? - спросил друга Питер, когда увидел его, проходя мимо площадки.
- Ты тоже? - недовольно вопросом на вопрос ответил Марк.
Питер ничего не сказал. Ему было стыдно признаваться в случившемся. Он не предполагал, что друг был свидетелем его недавних объятий со Стефани. Какими бы дружескими они ни были, это было неважно для Марка. Он уже начал сомневаться в преданности лучшего и единственного друга. Ведь тот всегда знал о его чувствах к Фанни, так её все ласково называли. Но Питер не почувствовал отчуждённости в родном голосе и не заметил холодный взгляд.
- Может, сыграем? - указывая на мяч, спросил он Марка.
- В другой раз, - недовольно буркнул мальчик и пошёл к выходу.
Питер не понял в чём дело, Марк никогда не говорил с ним в таком тоне. Побежав за ним, он задумался о том, что могло случиться с другом. Догнав Марка, не успел он положить руку на его плечо, как тот оттолкнул Питера и бросил в него мяч. От неожиданности мальчик пошатнулся и чуть не упал.
- Не ходи за мной, я хочу побыть один, - прозвучал прорезавший тишину голос.
Вся неделя после этого события прошла для трёх ребят, словно в тумане, и была настоящим испытанием для детей. На следующий день после того случая Марк не подошёл как обычно к Стефани и Питеру перед первым уроком и даже не поздоровался. Девочка, не понимала в чём дело. Не привыкшая к такому поведению друга, она рассеянно бродила по коридору. Стараясь прилежно учиться и хорошо отвечая на уроках, сегодня Стефани не смогла произнести ни слова, когда её вызвали к доске. Удивлённая Фрау де Грот поставила ей двойку, написав пометку для родителей: «С вашей дочерью что-то происходит». «Ну и что, - подумала девочка, папа и мама всё равно ещё не приехали и наверное приедут не скоро». После окончания последнего урока Стефани ждала Марка на школьном крыльце.
- Ты так странно вёл себя сегодня. Что-то случилось? - подойдя к нему, спросила она.
- Тебе показалось, - ответил Марк и отвернулся, чтобы уйти.
Он никогда не разговаривал с ней в таком тоне. Её детское сердце вздрогуло. «А что, если он больше меня не любит?», - пронеслось у неё в голове.
- Но Марк… - быстро произнесла Стефани и, не успев договорить, осеклась. Взгляд, которым любимый друг её одарил, застал её врасплох. Никогда прежде она не видела столько злости в глазах Марка. Никогда прежде не чувствовала она в них столько ненависти. Никогда прежде не испытывала ещё совсем маленькая девочка такую острую боль первого в жизни сильного огорчения. Никогда прежде она не чувствовала себя такой беспомощной.
Если вы когда-нибудь наблюдали за котёнком или щенком, которые сидят посередине проезжей части и боятся перейти дорогу, по которой безостановочно пролетают дикие автомобили, то вы могли заметить, как несчастные животные ошарашено оглядываются по сторонам, пытаясь спастись от гибели. Именно так чувствовала себя Стефани в тот момент. Отрывистым дыханием глотая воздух, боясь задохнуться, она со слезами на глазах смотрела, как Марк быстрыми шагами увеличивает расстояние между ними. Пропасть, образовавшаяся в их отношениях, была настолько глубокой, что следующие несколько дней ни он, ни она не могли сделать шаг навстречу. Питер, наблюдающий за отношениями друзей со стороны, ничего не понимал и не мог ничего сделать. Он так хотел поговорить с ними обоими, но больше не решался на это. Назад попытка завести разговор со Стефани не увенчалась успехом, а подходить к Марку он чувствовал, что не стоит.
Что и говорить, если бы не один случай, неизвестно чем закончилась бы эта история.
Одноклассники, почувствовавшие разлад в троице, нашли новую слабинку Стефани. Как- то подкараулив её у школьных ворот, Карл, главный зачинщик, с тремя своими приятелями противным голосом окликнул её.
- Эй ты, отшельница! Ну что, потеряла всех своих защитников? - усмехнулся он.
- Тебе какое дело!? Всё так же продолжаешь обижать тех, кто слабее? Боишься иметь дело с равными тебе по силе? – не растерявшись, крикнула девочка.
- Да я тебе сейчас покажу… - сжав кулаки, разбойник направился к Стефани.
Зажмурившись, малышка приготовилась к худшему, однажды Карл уже стукнул её и даже пинул ногой. После этого он, разумеется, получил сильных тумаков от Марка и Питера и перестал лезть к девочке. Но сейчас, видя её беззащитность, он вновь почувствовал себя королём. Размахнувшись, он уже собрался дать Стефани пощёчину. Смелая праправнучка Стефана Кларка и Томаса Стивенсона не собералась бежать и показывать свою трусость. Она никогда не сдавалась. «I will never let…»? - вновь пронеслось у неё в голове, но вместо этого она еле слышно прошептала: «Боженька, спаси меня».
Стефани никогда не умела молиться и не знала наизусть ни одной христианской молитвы. Родители, которым по работе часто приходилось оставлять её вместе с семьёй тёти Беатрис и с Ненси, сестрой, которая на десять лет была её старше, не успели вплотную заняться её религиозным образованием. Но, несмотря на это, девочка верила во Всевышние силы и никогда в них не сомневалась. Всегда, будучи подавленной или расстроенной, она все свои переживания рассказывала Богу. Девочка с детства привыкла к ласковым обращениям, Джозеф и Леонора с любовью звали дочерей Нэнни и Фанни, поэтому малышка разговаривала с Богом, называя его нежно Боженька. Ей казалось, что так их отношения больше похожи на отношения Отца и дочери, ведь к своему папе она, любя, обращалась «па» или «папенька». Быть может поэтому Бог всегда слышал её и никогда не оставлял в беде.
Как только тяжёлая рука занеслась над крохотным личиком девочки, она услышала жалобный писк Карла, а открыв глаза, увидела яростный взгляд Марка, который уже бил вопящего мальчика по лицу и груди. Трое подлипал хулигана уже скрылись из вида, боясь расправы, поэтому ему некому было помочь. Опомнившись, Стефани подбежала к любимому Марку и попыталась его остановить.
- Хороший мой, пожалуйста, хватит. Он уже почти без сознания. Прошу тебя, давай уйдём, отпусти его.
Словно издалека до спасителя донёсся голос возлюбленной. Увидев, как на его ладони остался кровавый след от разбитой губы Карла, он с ужасом посмотрел на подругу. Он никогда в жизни так сильно никого не бил, никогда в жизни он не видел чужой крови на своих руках. Марк с отвращением думал о том, что он сделал. Но на раздумывания не было времени, если директор или кто-нибудь из учителей увидят их, им хорошенько попадёт. Они никогда не докажут, что только защищались. Подумав об этом, Марк встал и со злостью сказал Кларку:
- Если я ещё раз когда-нибудь увижу тебя даже в метре от Стефани, ты знаешь, что будет.
С этими словами спасённая жертва быстро схватила победителя за руку, и они вместе побежали в сквер, к ручью.
Незаметно оторвав небольшой лоскуток от своего подъюбника и обмокнув его в холодную воду, Стефани вытирала ссадины на руках друга. Она ни о чём не могла думать, да и не хотела. Через несколько минут она задастся вопросом: «Почему же Марк меня спас?» Но сейчас Теффи лишь нежно и аккуратно, боясь сделать больно, стирала налипшую грязь и засохшую кровь с его покрасневших костяшек пальцев. Ему было почти двенадцать, а ей через несколько дней исполнится десять. Из-за того, что Стефани пошла в школу с шести лет, Марк, хотя учился с ней в одном классе, был старше. Но, несмотря на их совсем ещё юный возраст, дети впервые, находясь в красивом месте в лоне природы, узнали, как лёгкая влюблённость может перерасти в сильную глубокую первую любовь. И пусть это была лишь детская любовь, она казалась им вечной и истинной. Никто не решался завести разговор. Устало присев на траву и взявшись за руки, дети смотрели на безоблачное небо.
- Жаль, что на небе нет облаков, - задумчиво произнесла Стефани, – мне кажется, если посмотреть на облака, а потом вновь на небо, лучше можно понять насколько оно бесконечно. Облака словно буйки на море, которые ставят, чтобы измерить глубину.
- Ты будто не из мира сего, будто с другой планеты, и мне это очень нравится, - с улыбкой произнёс Марк.
Ей впервые сказали такие слова, но в будущем она ещё много-много раз их услышит от разных людей.
- Почему ты со мной не разговаривал, Марк? – решилась наконец-то спросить Стефани.
- Я видел вас с Питером в тот день на школьном дворе, когда ты его обняла, - отвернувшись, ответил мальчик.
Слова, произнесённые Марком, прозвучали как гром среди ясного неба. «Так вот почему он так себя вёл! - Подумала она. - Так вот почему он был так холоден ко мне!», - проносился поток ошеломляющих мыслей. «Ведь он не знал, в чём дело, и ему, наверное, было очень больно. А я обижалась на него и даже хотела разлюбить. И несмотря на сильную обиду он всё же помог мне, защитил меня!», - она одновременно испытывала столько разных чувств: и радость, и негодование на свою глупость, и чувство вины за то, что мысленно не раз обвиняла друга за его поведение. Но все эти эмоции и переживания должны были подождать. Пришло время рассказать Марку, что было на самом деле. Быстро повернув его к себе и взяв за вторую руку она начала по порядку вспоминать всё, что произошло с того момента, как она купила те булочки раздора. Рассказала о том, как была огорчена тем, что её другу было нечего есть, и как рада, что он такой честный и искренний, и что не побоялся сказать ей правду в лицо. Рассказала о том, как Питеру было стыдно признаваться в своём поступке Марку, и что поэтому он и молчал, чувствуя свою вину в случившейся между друзьями ссоре, но, не понимая, в чём именно причина. Она ещё многое рассказала любимому о своих переживаниях в момент разлуки с ним, когда девочка боялась, что, он её разлюбил.
Марк внимательно слушал её, а потом серьёзным голосом произнёс:
- Только слабак и трус прыгает с тонущего корабля в момент кораблекрушения. Капитан же никогда не бросит своё судно.
Затаив дыхание, она слушала его. Далеко в уголках её памяти пронёсся нежный голос её бабушки Мехи, которая тоже что-то говорила о шторме и кораблекрушении, и о том, что легче бросить вёсла и потонуть, чем грести что есть силы и спастись. Это были последние слова из семейного дневника - реликвии, которая всегда хранилась у отца - которые Джозеф прочитал девочке несколько лет назад. Больше он не соглашался открывать его или давать дочери, говоря, что всему своё время и повторяя любимую фразу своего прадеда: «Терпение приносит лучшие плоды».
Вот и для Стефани терпение принесло лучшие плоды. Мучаясь несколько дней и терпя душевную боль, теперь они с Марком стали ещё ближе. Из всего произошедшего взрослеющая не по дням, а по часам девочка вынесла такой урок: не стоит откладывать решение проблем и копить непонимание, иначе потом даже самое маленькое непонимание превратится в непробиваемую стену между людьми, также как маленький снежок может превратиться в снежный ком, если его покатить.
Долгожданный подарок.
Настал памятный день. Почти для каждого ребёнка день рождения – это особенный праздник. Вот и Стефани уже давно ждала его с нетерпением. Когда с деревьев опадали последние листья и уже был слышен гул и завывание зимних ветров, девочка уже знала, что скоро наступит её день – день, когда родители должны вернуться из экспедиции. Уже три года подряд, как только Стефани исполнилось семь, Джозеф и Элеонора Кларк, это полное имя матери, постоянно были в разъездах, полноценно погрузившись в работу полярных исследователей. Они не боялись холода, часто проводя месяцы в Арктике. Но дни рождения дочерей были для них важными событиями, и как только наступали знаменательные даты, родители появлялись на крыльце дома Беатрис, сестры Леоноры. Они всегда приезжали с багажом многочисленных подарков и не менее многочисленных историй, которыми кормили девочек каждый вечер перед сном. Но для Стефани лишь один подарок имел самое большое значение. На всяческие её попытки заговорить о семейной реликвии – огромном дневнике Стефана Кларка, Джозеф отмахивался рукой, объясняя, что ещё не время. А когда наступало время отъезда, и родители собирали чемоданы, чтобы попрощаться, девочка, разумеется, расстраивалась. Но она ни на что не жаловалась, да и мама учила, что жаловаться нехорошо, спокойно объясняя дочке, которая любила сидеть у Леоноры на коленях, причины их отъездов и необходимость работы.
«Но этот день рождения должен быть особенным, - думала именинница, - папенька обещал, что сделает самый неожиданный и приятный подарок!», - весело откинув одеяло ранним ноябрьским утром и сладко потягиваясь, сказала себе девочка. Когда её ноги опустились на пушистый, мягкий ковёр, она даже подпрыгнула от радости. Её озарённое улыбкой лицо и сияющие глаза можно было использовать в качестве светильника в темноте. Тихо умывшись и вытерев лицо махровым полотенцем, десятилетняя Стефани побежала на кухню. Было спокойное субботнее утро, поэтому все ещё спали. Выпив стакан воды, девочка уселась на холодную табуретку. Ситцевая пижама совсем не грела, но это её не волновало. Поёживаясь от холода, она улыбалась в предвкушении приезда родителей.
«Они обещали приехать рано утром, значит, скоро зазвонит дверной звонок», - думала Фанни.
Солнечные лучи проникали в комнату, весело скользя по кухонному гарнитуру и столу. От яркого света ей даже померещилось, что гном на одной из чашек ей подмигнул. Стефани сильно зажмурила глаза и через секунду открыла их снова, чтобы убедиться, что ей это только показалось. Разумеется, это была лишь игра её воображения. «Ведь гном на чашке не настоящий», - сказала она себе.