Сольная мелика Алкей Сопфо...

Мелика (от греч. сопровождаемый пение.Сольная Мелика использовалась для любовных песен, а хоровая - для исполнения гимнов в честь богов и людей.Виднейшими представителями лирики являются в первой половине VI в лесбосцы Алкей и поэтесса Сапфо. Революционное движение охватило в это время и Лесбос, аристократия вела ожесточенную борьбу с городским демосом и его вождями-«тиранами»; власть неоднократно переходила от одной группировки к другой, за короткий период сменилось несколько тиранов .Алкей, принадлежавший к аристократии, принимал в этой борьбе деятельное участие и провел ряд лет в изгнании .Мотивы гражданской войны очень часты в его стихах. Он воспевает оружие, приготовленное заговорщиками, собирающимися захватить власть, призывает к борьбе с тиранами. Смерть одного из них, Мирсила, становится. поводом для ликующей песни: Градом насмешек Алкей осыпает Питтака, деятельность которого на Лесбосе была аналогична деятельности Солона в Афинах и который в конце концов дал возможность Алкею, в числе других изгнанных аристократов, вернуться на родину. Питтак-«толстобрюхий», «широконогий», «низкорожденный» хвастун, который породнился браком с потомками царей, возводивших свой род к Агамемнону. Однако при всем уважении Алкея к происхождению от «благородных родителей», он вынужден признать истинность популярной в то время поговорки «человек — деньги», и аристократы из круга Алкея служат наемниками у восточных царей. Кругозор Алкея ограничен: защита интересов знати, вино, любовь. Его чувства и мысли элементарны, и по культурному уровню он уступает своим ионийским современникам. Когда Алкей составляет гимны богам или стихотворения на мифологические темы, он не выходит за пределы традиционной трактовки мифа. Это искусство еще близко к примитивному реализму: сила эмоции сочетается у Алкея с прямотой и ясностью выражения, с четкой и наглядной образностью. Античные критики находили у него «величие, сжатость и сладкозвучие, соединенное с мощью». Стихи Алкея музыкальны и отличаются богатством своих размеров и способов строфического построения. Уверенности в завтрашнем дне у Алкея нет. Он изображает свой полис в виде корабля, который носится по морю под «свалку ветров». С политическими темами перемешиваются застольные Традиционная для мужского содружества застольная песня становится средством раскрытия чувств и мыслей поэта перед кругом его друзей. Радость и печаль, гражданская борьба и любовные признания, зимняя стужа и летний зной, размышления о неизбежности смерти — все это укладывается в рамку застольной песни с ее заключительным призывом «будем пить». «Где вино, там и истина», провозглашает Алкей. Вино — «зеркало для людей», целительное. Сапфо. Женщина-поэтесса представляет собой в рассматриваемую эпоху явление, характерное лишь для дорийско-эолийских частей Греции, где положение женщины было более свободно, и она не была затворницей, как у ионийцев. мужчины составляли замкнутые содружества и проводили жизнь по большей части совместно, вне семьи; аналогичные объединения создавались и среди женщин. Сапфо стояла во главе одного из таких содружеств, участницами которого были, по-видимому, молодые девушки. Как и всякое античное объединение, коллектив этот был посвящен определенным божествам, в данном случае женским. Сапфо сама называет помещение содружества "домом служительниц Муз". Круг интересов содружества определяет и основную тематику поэзии Сапфо: это - женские культы с их празднествами, свадьбы, общение между подругами, их взаимные влечения, соперничество, ревность, разлука. Политическая жизнь Лесбоса находит здесь лишь случайные отклики. Лирика Сапфо редко выходит за пределы переживаний, связанных с ее замкнутым кружком, но переживания эти выражены с чрезвычайной простотой и яркостью, составившими последующую славу лесбийской поэтессы. Сапфо, как и Алкей, близка к фольклорной песне и вкладывает личное содержание в традиционные формы. Стихотворение, обращенное к Афродите, рисует томление любви, не нашедшей еще ответа, но составлено оно в форме гимна со всеми его необходимыми частями - призывами, эпитетами божества, ссылкой на некогда обещанную помощь. Другое стихотворение, предназначенное, по-видимому, для свадьбы, начинается с прославления "равного богам" жениха и "сладкого голоса и чарующего смеха" невесты, но поэтесса немедленно переходит к своим личным чувствам: "Только миг посмотрю на тебя, как уже не доходит до меня голос, а язык немеет, тонкие струйки огня тотчас пробегают под кожей, глаза не видят, в ушах звенит, пот льется по мне, дрожь охватывает меня всю, я становлюсь бледнее травы и почти что кажусь мертвой". Изображение переживаний у Сапфо лишь в очень незначительной мере содержит в себе моменты психологического анализа: она рисует внешние проявления чувств и обстановку, в которой они развертываются. Таким фоном часто служит природа. В одном из стихотворений изображается далекая подруга, тоскующая в разлуке с Сапфо и ее кругом: "Когда мы жили вместе, Аригнота смотрела на тебя, как на богиню, и всего более любила твою пляску. Теперь она блистает среди лидийских жен, как розоперстая луна по заходе солнца превосходит все звезды и струит свой свет на соленое море и обильные цветами нивы. В этот час красиво разлита роса; пышно цветут розы и нежные травы, и сладкая медуница. Долго бродя, отягощает она тоскою нежную душу, вспоминая о любезной Аттиде, и сердце ее снедается скорбью. И громко она кличет, чтобы мы пришли".

Для любви создается "красивый" фон - наряды, ароматы, цветы, весна, но переживания, как и в народной любовной песне, чаще всего имеют скорбный характер, и в сознании позднейшей античности образ поэтессы был прочно соединен с представлением о несчастной любви. Создан был миф, что Сапфо кончила жизнь прыжком со скалы вследствие безнадежной любви к холодному красавцу Фаону. Фаон - мифологическая фигура, один из любимцев Афродиты; о нем упоминалось, вероятно, в каком-нибудь из недошедших до нас культовых стихотворений Сапфо.Дидактический элемент, свойственный древнегреческой лирике, не отсутствует и у Сапфо. Она размышляет о красоте и любви, иллюстрируя свои мысли мифологическими примерами и личными переживаниями: "самое красивое на земле - то, что мы любим".Помимо любовной лирики Сапфо была известна своими эпиталамиями, свадебными песнями. Эти песни охватывали различные моменты греческого свадебного обряда; в сохранившихся отрывках мы находим прощание невесты с девичеством, состязание между хором юношей и хором девушек, песни и шутки перед брачным покоем. По стилю эпиталамии Сапфо чрезвычайно напоминают народные свадебные песни и богато расцвечены сравнениями фольклорного типа. Так, невеста уподобляется яблоку:

Жених сравнивается со стройной веткой или с каким-нибудь мифологическим героем. Боги любви принимают непосредственное участие в свадьбе. По словам позднего античного писателя Гимерия (IV в. н. э.), пересказывающего содержание свадебных песен Сапфо, она "приводит в брачный чертог Афродиту на колеснице Харит и резвящийся с ней хор Эротов", которые летят впереди колесницы, потрясая факелами; Сапфо описывает и мифологические свадьбы, например свадьбу Гектора и Андромахи.

По ритмико-мелодическому типу поэзия Сапфо близка к алкеевой и тоже отличается большим разнообразием.

12.Хоровая мелика...Пиндара..

Из всех видов греческой лирики хоровая песня сохранила наиболее тесную связь с культом и обрядом, потребности которых она главным образом и обслуживала. В своих фольклорных формах хоровая песня существовала, разумеется, повсеместно, но особенно культивировалась она в тех государствах, где у власти удержалась землевладельческая знать. С другой стороны, в культовой поэзии были заинтересованы и тираны, которые вели активную религиозную политику, поддерживая низовые и общегреческие культы в противовес местным аристократическим, и стремились придать религиозное освящение своему владычеству. В этих условиях хоровая лирика становится одним из важнейших ответвлений греческой лирической поэзии и играет очень значительную роль в литературном движении эпохи. В силу своего культового и обрядового характера хоровая лирика более архаична по способу своего исполнения, чем сольная мелика или элегия. Слово остается связанным не только с музыкой, но и с ритмическими телодвижениями; песня исполняется традиционным обрядовым хором, который поет и вместе с тем пляшет. Во главе хора стоит предводитель; половозрастной состав хора и характер пляски очень часто уже предопределены культовым заданием, так как хоровая песня исполняется лишь по определенному поводу, в связи с каким-либо празднеством или обрядовым действием. Греки различали многочисленные виды хоровой песни в зависимости от повода, вызывающего ее, от божества, к которому она была обращена, от состава хора и характера пляски. Классик торжественной хоровой лирики, Пиндар. Пиндар был уроженцем Фив и происходил из знатного рода; с юных лет он был тесно связан с Дельфами, и дельфийская религия оставила очень значительные следы на всей его поэтической деятельности. В творчестве Пиндара представлены различные виды хоровой лирики: эпиникии, гимны, пеаны (в честь Аполлона), дифирамбы, просодии (песни процессий), парфении, гипорхемы (песни-пляски), энкомии, траурные песни.Раз в 4 года проводились Олимпийские игры: Пиндар в своих знаменитых одах как раз и чествовал победителей олимпиад и других соревнований. Он сочинял большие произведения для хора, который под музыку пел эти здравицы победителям. Произведения Пиндара - наиболее яркий литературный документ аристократической идеологии, сложившейся под идейным руководством Дельфов. Он твердо убежден во всемогуществе, всеведении и нравственном совершенстве богов. Там, где традиционная мифология оказывалась в противоречии с позднейшими моральными представлениями и богам приписывались безнравственные поступки, Пиндар без колебания «исправляет» мифы. Вместе с дельфийской религией он подчеркивает ограниченность человеческих возможностей и призывает соблюдать во всем «меру». «Чрезмерность» — гибельна: «смертному приличествует смертное». Предел человеческого счастья — богатство, соединенное с «доблестью». Способность развить в себе качества, которые составляют доблесть, присуща знатному от рождения. «Узнавши, каков ты есть, стань таковым». Тот же, кто обладает только «знанием» без наследственных качеств, не способен достигнуть полноценной «доблести». Все эти положения, неизменно провозглашаемые Пиндаром, полемически заострены против прогрессивных течений греческой мысли, критиковавших мифологическую систему и противопоставлявших аристократическим традициям силу знания, одинаково доступного знатным и незнатным. Политические симпатии Пиндара, разумеется, обращены также в сторону аристократических государств, где правят «мудрые». Идеал «доблести», провозвестником которого был Пиндар, имел большое культурное значение, несмотря на свой аристократически ограниченный характер. В «доблести» Пиндара нераздельно слиты атлетика и этика, физические и душевные качества: отсюда призыв к развороту всех сил человека и их всестороннему развитию. Это — тот же гармонический идеал, который мы находим воплощенным в произведениях греческого изобразительного искусства. Пиндар и Вакхилид — последние выдающиеся мастера эпиникия. Жанр этот был тесно связан с аристократической культурой и терял идеологическую актуальность по мере роста рабовладельческого общества. Греки сохранили интерес к своим играм и состязаниям, но эпоха расцвета античного общества ставила новые задачи, требовавшие от человека прежде всего умственных качеств, и первенство на состязаниях перешло в руки профессиональных атлетов.

13. Время появления...древнегреч. театра.... Трагедия комедия.

Происхождение древнегреческой драмы и театра. Появлению драмы в Греции предшествовал длительный период, на протяжении которого главенствующее место занимали сначала эпос,а затем лирика.Все мы знаем богатый героический эпос-поэмы "Иллиа- да" и "Одиссея",дидактический (поучительный) эпос-поэмы Гесиода (VII в. до н.э.);это произведения лирических поэтов VI в. до н.э. Рождение греческой драмы и театра связано с обрядовыми игра- ми,которые посвящались богам-покровителям земледелия:Деметре,ее дочери Коре,Дионису.Такие обряды иногда превращались в культовую драму. На праздниках,посвященных Дионису,распевали не только торжес- твенные,но и веселые карнавальные песни.Шумное веселье устраива- ли ряженые,составлявшие свиту Диониса.Участники праздничного шес- твия мазали лицо винной гущей,надевали маски и козлиные шкуры. Из обрядовых игр и песен в честь Диониса выросли три жанра древнегреческой драмы:трагедия,комедия и сатировская комедия (названная так по хору,состоявшему из сатиров).Трагедия отражала серьезную сторону дионисийского культа,комедия- карнавально-сати- рическую.Сатировская драма представлялась средним жанром.Веселый игровой характер и счастливый конец определили ее место на праз- дниках в честь Диониса:сатировскую драму ставили как заключение к представлению трагедий. Многое о происхождении греческой драмы могут сказать сами сло- ва трагедия и комедия.Слово трагедия происходит от двух гречес- ких слов: трагос-"козел" и одэ-"песнь", т.е. "песнь козлов".Это название вновь ведет нас к сатирам-спутникам Диониса,козлоногим существам,прославлявшим подвиги и страдания бога.Слово комедия происходит от слов комос и одэ."Комос"- это шествие подвыпившей толпы ряженых, осыпавших друг друга шутками и насмешками,на сельских праздниках в честь Диониса. Следовательно,слово комедия обозначает "песнь комоса". Греческая трагедия,как правило,брала сюжеты из мифологии,кото- рая хорошо была известна каждому греку.Интерес зрителей сосредо- точивался не на фабуле,а на трактовке мифа автором,на той общес- твенной и нравственой проблематике,которая разворачивалась вок- руг всем известных эпизодов мифа.Используя мифологическую оболоч- ку,драматург отражал в трагедии современную ему общественно-поли- тическую жизнь,высказывал свои этические,философские,религиозные воззрения. ,ранняя греческая трагедия была своеобразным диа- логом между актеров и хором и по форме напоминала скорее кантану. При этом,хотя количественно партия актера в первоначальной драме была невелика и главную роль играл хор, именно актер с самого своего появления стал носителем действенного,энергичного начала. В комедии гораздо шире,чем в трагедии, к мифологическим моти- вам примешивались житейские,которые постепенно стали преобладаю- щими или даже единственными,хотя в целом комедия по-прежнему счи- талась посвященной Дионису. Она постоянно затрагивала вопросы политического строя,внешней политики Афинского государства,вопро- сы воспитания молодежи,литературной борьбы и др. Злободневность древней аттической комедии усуглублялась тем,что в ней допускалась полная свобода в карикатурном изображении от- дельных граждан,выводимых к тому же под своими подлинными имена- ми (поэты Эсхил,Софокл,Еврипид,Агафон,вождь афинской демократии Клеон,философ Сократ и другие-у Аристофана).

 

14.Греч. театр.Функции хора в трагедии.Актер....

Благодаря тесной связи греческого театра с культом Диониса — а в эпоху расцвета греческой рабовладельческой демократии и со всей общественной жизнью Афин — актеры пользовались в Греции большим почетом и занимали высокое общественное положение. Актером мог быть только свободнорожденный. Как и драматурги, актеры принимали в V—IV вв. до н. э. самое деятельное участие в общественной жизни полиса. Их избирали на высшие государственные должности в Афинах, отправляли в качестве послов в другие государства.. Так как число актеров не превышало трех, то одному и тому же актеру приходилось играть в спектакле несколько ролей. Впрочем, значительная часть драмы проходила не перед глазами зрителей: они узнавали о том, что произошло за сценой, через вестников, домочадцев, слуг. Это и давало возможность обходиться таким малым количеством актеров. Кроме того, если в пьесе были роли без слов, то в этих ролях могли использоваться не актеры-профессионалы, а статисты. Женские роли всегда исполнялись мужчинами. Актеры должны были не только хорошо декламировать стихи, но и владеть вокальным мастерством: в наиболее патетических местах актеры исполняли арии — монодии. Путем постоянных упражнений греческие актеры вырабатывали звучность и выразительность голоса, безукоризненность дикции и доводили до большого совершенства искусство пения. Греческие актеры должны были владеть и искусством танца, искусством движения. Они много работали над гибкостью и выразительностью тела. Актеры выступали в масках, так что мимика была исключена из игры. Тем больше внимания приходилось уделять жесту. Маска проникла в греческий театр вследствие исконной его связи с культом Диониса: жрец, изображавший божество, всегда выступал в маске. В театре классического периода маска уже не имела культового значения; зато она отвечала задаче греческого театра создавать крупные, обобщенные образы — или героические, возвышающиеся над действительностью, или карикатурно-ко-медийные. Необходимость в маске вызывалась и тем, что женские роли исполняли мужчины.Костюм трагического актера представлял собой несколько видоизмененную пышную одежду, какую носили жрецы Диониса во время исполнения религиозных церемоний. Театральный хитон (одежда из льняной ткани, в виде широкой рубашки) имел длинные рукава и спускался до пят. Трагический хор насчитывал сначала 12 человек, затем состав его был увеличен до 15. В комедии хор всегда состоял из 24 человек. Участники хора назывались хоревтами, предводитель хора — корифеем. При выходе на орхестру впереди хора шел флейтист, который останавливался на ступенях алтаря, расположенного в центре орхестры. В трагедии хор .обычно изображал людей, близких главному герою. Так, в «Прометее Прикованном» Эсхила хор составляют Океаниды — дочери Океана, сочувствующие страданиям Прометея и готовые разделить его судьбу. Комический хор мог изображать не только людей, по и животных и различных мифологических, сказочных существ. Например, в комедии Аристофана «Облака» хор состоит из «облаков». Среди ученых существовало мнение, что хор в греческой трагедии тормозил действие и являлся просто данью культовой традиции. Однако это не так. Трагедия развилась именно на основе хора, из которого впоследствии был выделен один актер. С появлением второго и третьего актера роль хора ослабевает, драматический конфликт может теперь развиваться и без участия хора. Но хор не исчезает — он существует как непременный компонент у всех драматургов классического периода, хотя не всегда несет одинаковую сюжетную нагрузку. Жизненность хора в этот период объясняется тем, что в трагедии, расцветшей па демократической основе, он был прежде всего выразителем общественного мнения. Хор — это коллективный герои. Его партии и поныне помогают понять философский и человеческий смысл трагедии, решение ее основного конфликта.

15.Структурные элементы древнегреческой трагедии.

Ранняя трагедия конца VI и начала V вв. еще не была драмой в полном смысле слова. Она являлась одним из ответвлений хоровой лирики, но отличалась двумя существенными особенностями:1)кроме хора, выступал актер, который делал сообщение хору, обменивался репликами с хором или с его предводителем (корифеем); в то время как хор не покидал места действия, актер уходил, возвращался, делал новые сообщения хору о происходящем за сценой и при надобности мог менять обличие, исполняя в свои различные приходы роли разных лиц; в отличие от вокальных партий хора актер этот, введенный, согласно античной традиции, Феспидом, не пел, а декламировал хореические или ямбические стихи; 2) хор принимал участие в игре, изображая группу лиц, поставленных в сюжетную связь с теми, кого представлял актер. Количественно партии актера были еще очень незначительны, и он, тем не менее, был носителем динамики игры, так как в зависимости от его сообщений менялись лирические настроения хора. Сюжеты брались из мифа, но в отдельных случаях трагедии составлялись и на современные темы; Произведения первых трагиков не сохранились, и характер разработки сюжетов в ранней трагедии в точности не известен; однако основным содержанием трагедии служило изображение какого-либо «страдания». Начиная с последних лет VI в. за постановкой трагедии следовала «драма сатиров» — комическая пьеса на мифологический сюжет, в которой хор состоял из сатиров. Первым творцом сатировских драм для афинского театра традиция называет Пратина из .Интерес к проблемам «страдания» был порожден религиозными и этическими брожениями VI в., той борьбой, которую складывавшийся рабовладельческий класс города вел, опираясь на крестьянство, против аристократии и ее идеологии Демократическая религия Диониса играла в этой борьбе значительную роль и выдвигалась тиранами (например Писистратом или Клисфеном) в противовес местным аристократическим культам. В орбиту новых проблем не могли не попасть и мифы о героях, принадлежавшие к основным устоям полисной жизни и составлявшие одну из важнейших частей в культурном богатстве греческого народа. При этом переосмыслении греческих мифов на первый план стали выдвигаться уже не эпические «подвиги» и не аристократическая «доблесть», а страдания, «страсти», которые можно было изображать так же, как изображались «страсти» умирающих и воскресающих богов; этим путем можно было сделать миф выразителем нового мироощущения и извлечь из него материал для актуальных в революционную эпоху VI в. проблем «справедливости», «греха» н «воздаяния». Возникшая в ответ на эти запросы трагедия восприняла наиболее близкий к привычным формам хоровой лирики тип изображения «страстей», часто встречающийся и в первобытных обрядах: «страсти» не происходят на глазах у зрителя, о них сообщается через посредство «вестника», а справляющий обрядовое действие коллектив реагирует песней и пляской на эти сообщения. Благодаря введению актера, «вестника», отвечающего на вопросы хора, в хоровую лирику вошел динамический элемент, переходы настроения от радости к печали и обратно — от плача к ликованию. Очень важные сведения о литературном генезисе аттической трагедии сообщает Аристотель. В 4-й главе его «Поэтики» рассказывается, что трагедия «подверглась многим изменениям», прежде чем приняла свою окончательную форму. На более ранней ступени она имела «сатировский» характер, отличалась несложностью сюжета, шутливым стилем и обилием плясового элемента; серьезным произведением она стала лишь впоследствии. О «сатировском» характере трагедии Аристотель говорит в несколько неопределенных выражениях, но мысль, по-видимому, та, что трагедия некогда имела форму драмы сатиров. Истоками трагедии Аристотель считает импровизации «зачинателей дифирамба».

Сообщения Аристотеля ценны уже потому, что принадлежат очень осведомленному автору, в распоряжении которого был огромный, не дошедший до нас материал. Но они подтверждаются также и показаниями других источников. Есть сведения, что в дифирамбах Ариона выступали ряженые хоры, по имени которых отдельные дифирамбы получали то или иное название, что в этих дифирамбах, кроме музыкальных частей, имелись и декламационные партии сатиров. Формальные особенности ранней трагедии не представляли, таким образом, абсолютного нововведения и подготовлены были развитием дифирамба, т. е. того жанра хоровой лирики, который непосредственно связан с религией Диониса. Более поздним примером диалога в дифирамбе может служить «Фесей» Вакхилида .

Другим подтверждением указаний Аристотеля является и самое название жанра: «трагедия» (tragoidia). В буквальном переводе оно означает «козлиную песнь» (tragos — «козел», oide — «песнь»). Смысл этого термина был неизвестен уже античным ученым, и они создавали различные фантастические толкования, вроде того, что козел будто бы служил наградой для победившего в состязании хора. В свете сообщений Аристотеля о былом «сатировском» характере трагедии происхождение термина может быть легко объяснено. Дело в том, что в некоторых областях Греции, главным образом в Пелопоннесе, демоны плодородия, в том числе и сатиры, представлялись козлообразными. Иначе в аттическом фольклоре, где пелопоннесским козлам соответствовали конеобразные фигуры (силены); однако и в Афинах театральная маска сатира содержала, наряду с лошадиными чертами (грива, хвост), также и козлиные (бородка, козья шкура), и у аттических драматургов сатиры нередко именуются «козлами». Козлообразные фигуры воплощали сладострастие, их песни и пляски следует представлять себе грубыми и непристойными. На это намекает и Аристотель, когда говорит о шутливом стиле и плясовом характере трагедии на ее «сатировской» стадии. «

Трагические», т. е. ряженые козлами, хоры были связаны и вне культа Диониса с мифологическими фигурами «страстного» типа. Так, в городе Сикионе (северный Пелопоннес) «трагические хоры» прославляли «страсти» местного героя Адраста; в начале VI в. сикионский тиран Клисфен уничтожил культ Адраста и, как говорит историк Геродот, «отдал хоры Дионису». В «трагических хорах» должен был поэтому занимать значительное место элемент заллачки, который был широко использован в позднейшей трагедии. Заплачка, с характерным для нее чередованием причитаний отдельных лиц и хорового плача коллектива , явилась, вероятно, и формальным образцом для частых в трагедии сцен совместного плача актера и хора.

Однако, если аттическая трагедия и развилась на основе фольклорной игры пелопоннесских «козлов» и дифирамба арионовского типа, все же решающим моментом для возникновения ее было перерастание «страстей» в нравственную проблему. Сохраняя в формальном отношении многочисленные следы своего происхождения, трагедия по содержанию и идейному характеру была новым жанром, ставившим вопросы человеческого поведения на примере судьбы мифологических героев. По выражению Аристотеля, трагедия «стала серьезной». Такой же трансформации подвергся и дифирамб, потерявший характер бурной диоиисовской песни и превратившийся в балладу на героические сюжеты; примером могут служить дифирамбы Вакхилида. И в том и в другом случае детали процесса и его отдельные этапы остаются неясными. По-видимому, песни «козлиных хоров» впервые, стали получать литературную обработку в начале VI в. в северном Пелопоннесе (Коринф, Сикион); на рубеже VI и V вв. в Афинах трагедия была уже .произведением на тему о страданиях героев греческого мифа, и хор рядился не в маску «козлов» или сатиров, а в маску лиц, сюжетно связанных с этими героями. Трансформация трагедии происходила не без противодействия сторонников традиционной игры; раздавались жалобы, что на празднестве Диониса исполняются произведения, «не имеющие никакого отношения к Дионису»; новая форма, однако, возобладала. Хор старинного типа и соответственный шутливый характер игры были сохранены (или, быть может, восстановлены через некоторое время) в особой пьесе, которая ставилась вслед за трагедиями и получила название «сатировской драмы». Эта веселая пьеса с неизменно благополучным исходом соответствовала последнему акту обрядового действа, ликованию о воскресшем боге.

Рост социального значения отдельной личности в жизни полиса и повысившийся интерес к ее художественному изображению приводят к тому, что в дальнейшем развитии трагедии роль хора уменьшается, вырастает значение актера и увеличивается число актеров; но остается неизменной самая двусоставность, наличие хоровых партий и партий актера. Она отражается даже на диалектальяой окраске языка трагедии: в то время как трагический хор тяготеет к дорийскому диалекту хоровой лирики, актер произносил свои партии по-аттически, с некоторой примесью ионийского диалекта, являвшегося до этого времени языком всей декламационной греческой поэзии (эпос, ямб). Двусоставностью аттической трагедии определяется и .ее внешняя структура. Если трагедия, как это было обычно впоследствии, начиналась с партий актеров, то эта первая часть, до прихода хора, составляла пролог. Затем следовал парод, прибытие хора; хор вступал с двух сторон в маршевом ритме и исполнял песню. В дальнейшем происходило чередование эписодиев (привхождений, т. е. новых приходов актеров), актерских сцен, и стсимов (стоячих песен), хоровых партий, исполнявшихся обычно, когда актеры удалялись. За последним стасимом шел эксод (выход), заключительная часть, в конце которой и актеры и хор покидали место игры. В эписодиях и эксоде возможен диалог актера с корифеем (предводителем) хора, а также коммос, совместная лирическая партия актера и хора. Эта последняя форма особенно свойственна традиционному плачу трагедии. Партии хора по своей структуре строфичны (стр. 92). Строфе соответствует антистрофа; за ними могут следовать новые строфы и антистрофы иной структуры (схема: аа, вв, сс); эподы встречаются сравнительно редко.

Антрактов в современном смысле слова в аттической трагедии не было. Игра шла непрерывно, и хор почти никогда не покидал места игры во время действия. В этих условиях перемена места действия в середине пьесы или растягивание его на долгий срок создавали резкое нарушение сценической иллюзии. Ранняя трагедия (включая Эсхила) не отличалась в этом отношении большой требовательностью и обращалась довольно свободно как с временем, так и с местом, используя разные части площадки, на которой происходила игра, как разные места действия; впоследствии стало обычным, хотя и не безусловно обязательным, что действие трагедии происходит на одном месте и не превышает своей длительностью одного дня. Эти особенности построения развитой греческой трагедии получили в XVI в. наименование «единства места» и «единства времен и». Поэтика французского классицизма придавала, как известно, очень большое значение «единствам» и возводила их в основной драматургический принцип.

Необходимыми составными частями аттической трагедии являются «страдание», сообщение вестника, плач хора. Катастрофальный конец для нее нисколько не обязателен; многие трагедии имели примирительный исход. Культовый характер игры, вообще говоря, требовал благополучного, радостного конца, но, поскольку этот конец был обеспечен для игры в целом заключительной драмой сатиров, поэт мог избрать тот финал, который находил нужным.

 

16. Время и общест-но культ-ое условия творчества Эсхила.Проблематика трагедий Эсхила...

Эсхил поэт эпохи становления афинского государства и греко-персидских войн, является основоположником античной трагедии в ее установившихся формах, подлинным «отцом трагедии». Эсхил — творческий гений огромной реалистической силы, раскрывающий с помощью мифологических образов историческое содержание того великого переворота, современником которого он являлся, — возникновения демократического государства из родового общества. Из трагедий Эсхила видно, что поэт являлся сторонником демократического государства, хотя и принадлежал к консервативной группировке внутри демократии. Группировка эта играла значительную роль в Афинах В борьбе с персами Эсхил принимал личное участие, сражаясь при Марафоне, Саламине и Платеях, и исход войны укрепил его убеждение в превосходстве демократической свободы Афин над монархическим принципом, лежащим в основе персидской деспотии (трагедия «Персы»). У Эсхила элементы традиционного мировоззрения тесно переплетаются с установками, порожденными демократической государственностью. Он верит в реальное существование божественных сил, воздействующих на человека и зачастую коварно расставляющих ему сети. Эсхил придерживается даже старинного представления о наследственной родовой ответственности: вина предка ложится на потомков. Материалом для Эсхила служат героические сказания. Он сам называл свои трагедии «крохами от великих пиров Гомера», разумея, конечно, при этом не только «Илиаду» и «Одиссею», а всю совокупность приписывавшихся «Гомеру» эпических поэм. В свете этой проблематики становится понятным и направление драматургических новшеств Эсхила. «Эсхил первый увеличил количество актеров от одного до двух, уменьшил партии хора и придал первенство диалогу». Другими словами, трагедия перестала быть кантатой, одной из отраслей мимической хоровой лирики, и стала превращаться в драму. Благодаря введению второго актера появилась возможность усилить драматическое действие, противопоставляя друг другу борющиеся силы, и характеризовать одно действующее лицо его реакцией на сообщения или поступки другого. Из сохранившихся пьес самая ранняя — «Просительницы» («Молящие»). Трагедия эта составляет первую часть связной трилогии посвященной мифу о 50 дочерях Даная («Данаидах»), которые бегут вместе со своим отцом из Египта в Аргос, спасаясь от брака с двоюродными братьями, сыновьями Египта. Сказание о Данаидах объяснено в классическом труде Моргана «Первобытное общество». Миф этот отражает так называемую «туранскую» систему родства, запрещавшую браки между двоюродными братьями и сестрами. Насыщенная драматическим движением и яркими образами, «Орестея» чрезвычайно богата также и идейным содержанием. Трилогия эта чрезвычайно важна для уяснения мировоззрения Эсхила. Поэт эпохи роста афинской демократии, Эсхил убежден в осмысленности и благости миропорядка. Эти черты художника-гуманиста с еще большей яркостью проявляются в другом замечательном произведении Эсхила, в трагедии «Прикованный Прометей» Прометей, один из титанов, т. е. представителей «старшего поколения» богов, — друг человечества. борьбе Зевса с титанами Прометей принимал участие на стороне Зевса; но когда Зевс, после победы над титанами, вознамерился уничтожить людской род и заменить его новым поколением, Прометей этому воспротивился. Он принес людям небесный огонь и пробудил их к сознательной жизни. Сохранившиеся трагедии позволяют наметить три этапа в творчестве Эсхила, которые вместе с тем являются этапами становления трагедии как драматического жанра. Для ранних пьес («Просительницы», «Персы») характерны преобладание хоровых партий, малое использоваиие второго актера и слабое развитие диалога, отвлеченность образов. К среднему периоду относятся такие произведения, как «Семеро против Фив» и «Прикованный Прометей». Здесь появляется центральный образ героя, охарактеризованный несколькими основными чертами; получает большее развитие диалог, создаются прологи; более четкими становятся и образы эпизодических фигур («Прометей»). Третий этап представлен «Орестеей», с ее более сложной композицией, нарастанием драматизма, многочисленными второстепенными образами и использованием трех актеров.

 

 

17.Трагедия :Промитей прикованный:Эсхила...

Эсхил - первый из трех выдающихся драматургов, создал около 70 трагедий, из которых сохранилось только 7: "Просительницы", "Персы", "Семеро против Фив", "Прометей прикованный" и трилогия "Орестея". Было три драмы "Прометей-огненосец", "Прометей прикованный" и "Прометей освобожденный", из которых сохранилась только вторая. В этой трилогии вновь столкнулись боги старого и нового поколения: титан Прометей и Зевс со своими сторонниками . "Царить вам внове, выскочкам...",- говорит Прометей . В 1-ой части трилогии, видимо, изображалось, как Прометей похищает с Олимпа огонь. Во второй, сохранившейся трагедии "Прометей прикованный", мы видим наказание мятежного титана. Эсхил не следует за Гесиодом, изображавшим Прометея как обманщика, старающегося обмануть Зевса. Гесиод писал, что он сложил мясо и кости принесенных в жертву людьми животных в отдельные кучи, кучу с мясом прикрыл шкурой, а кучу костей-жиром. Зевс открылл вторую кучу, рассердился, найдя там только кости, и спрятал огонь. Прометею удалось обмануть владыку мира, украсть огонь и отнести его людям . Эсхил совершенно не упоминает об этом дележе мяса. Его Прометей не мастер обмана, но бог, решивший служить людям, принесший огонь как благо. Для характеристики этого благодетеля человечества Эсхил, любивший неологизмы, придумал слово "филантроп" (греч. "филео" — люблю, "антропос") — человек. Матерью Прометея, от которой сын получил дар предвидения, Эсхил считает Гею, отождествляя ее с Фемидой. Поэтому Прометей — это древний хтонический бог. Из тех времен, когда Гея была и Матерью, и Пророчицей, титан получил способность предвидеть будущее. На это указывает его имя (предусмотрительный, провидец). Этот титан все знает, но его знание не спасает его от неизбежности . Прометей решительно встречает свою судьбу. Он знает, что за похищение огня он будет жестоко наказан, однако смело идет на все муки. Знание делает титана свободным. Прометей свободен, так как осознает объективные мировые законы, а также свое место и свою миссию. В прологе Власть утверждает, что Зевс тоже свободен , однако далее становится очевидным, что он не может быть свободным, потому что не видит будущего, не знает своей судьбы и скован этим незнанием. Конфликт трагедии состоит в столкновении знания Прометея и незнания Зевса. Прикованный к скале бесстрашный титан знает имя женщины, от которой рожденный сын Зевса будет сильнее отца, а Зевс старается выведать эту тайну. Антипод Прометея — соблазненная Зевсом девушка Ио. Едва ли не потерявшая разум от боли, она мечется по миру плача и стеная. Она мучается, как и Прометей, но ее страдание слепо. Ио не знала, что на нее обрушится несчастье, она не знает ни когда, ни как оно закончится. Страдание Прометея свободное, добровольное, а страдание Ио — вынужденное, рабское. Эсхил подчеркивает, что Прометей не только принес огонь, но дал людям мудрость. Титан даровал им память и сознание. Иначе говоря, Прометей принес людям искру божественного знания. Автор изображает титана как создателя цивилизации и культуры, научившего людей строить дома, приручать животных, понимать звездные пути, подарившего людям письменность, начала математики . Это огромный дар, хотя он есть только частица абсолютного знания, хотя людям не дозволено знать будущее и судьбу . Сюжет "Прометея прикованного" обрамляют два наказания. В начале трагедии титана приковывают к скале на Кавказе за похищение огня, а в конце его со всей скалой низвергают в подземный мир, потому что он не раскрывает своей тайны. В будущем он опять поднимется, каждый день орел будет клевать его печень, отрастающую вновь за ночь, и только через тридцать поколений его освободит герой Геракл. Муки титана поистине космического масштаба, но они не сгибают его. И последний монолог отважного титана точно так же полон твердости духа, как и первые. В трагедии мы видим и сторонников Зевса. Гефест приковывает Прометея к скале, страдая сам и проклиная свою покорность, бессилие и ремесло. Власть и Гермес — преданные Зевсу подданные. Они совсем не понимают сопротивления Прометея. Океан, бывший друг и соратник Прометея, появляется готовый уговорить его уступить Зевсу. Он все понимает и не имеет иллюзий по поводу владыки: "Открой глаза: царит / Не подчиненный никому свирепый царь" . Однако он уговаривает Прометея уступить. Возможно, образ Океана — это намек на третью часть трилогии "Прометей освобожденный". В этой драме Зевс примиряется с Прометеем. Они оба уступают один другому: Прометей называет имя женщины, с которой владыке богов и людей опасно дождаться потомка, а Зевс разрешает Гераклу освободить Прометея. Однако читатели нового времени этого не знают, поэтому "Прометей прикованный" стал самостоятельным сочинением и является примером произведения, проживающего не совсем такую жизнь, которую предусматривал автор. Не признающая никаких компромиссов, бунтарская трагедия "Прометей прикованный" уже многие годы зовет бороться с тиранией, деспотизмом, своеволием. Между тем Эсхила интересовала проблема гармонии. И в "Орестее", и в трилогии о Прометее он старается примирить конфликтующие силы. Писатель творил в начале V в. до н.э., когда греки, собрав все усилия для отражения нападения пришельцев персов, были исполнены надежды, что демократические полисы выросли и раскрылись их лучшие качества. Эсхил выразил веру греков в мировую гармонию и размышлял, какими способами она достигается. Драматургу казалось, что даже очень мощные силы при столкновении могут найти компромисс, сделав уступки одна другой.

 

18.Софокол сведения о жизни.....проблематика его трагедиий.

Второй великий трагический поэт Афин V в.-Софокл (родился около 496 г).Родиной Софокла был Колон, предместье Афин, прославленное поэтом в его предсмертной трагедии «Эдип в Колоне". По происхождению Софокл принадлежал к состоятельным кругам (отец его был владельцем оружейной мастерской); он получил традиционное гимнастическое и музыкальное образование и, по античным сообщениям, не раз одерживал победы на состязаниях в обоих этих искусствах. В молодости близкий к Кимону, вождю реакционной землевладельческой группировки, Софокл держался умеренно-демократических взглядов. Поэт оставался, однако, сторонником традиционного уклада жизни и отрицательно относился к новым политическим и идейным течениям.Софокл неоднократно избирался народом на государственные должности, в политических вопросах он разбирался плохо и не возвышался в этом отношении над уровнем среднего «честного афинянина».Уважение к полисной религии и морали и вместе с тем вера в человека и его силы-основные черты мировоззрения Софокла; он является в этом отношении одним из наилучших выразителей идеологии афинской демократии эпохи расцвета. Поэт был любимцем современников; после смерти он был причислен к лику «героев», и на его могиле ежегодно приносились жертвы. Софокл завершил начатое Эсхилом дело превращения трагедии из лирической кантаты в драму. Центр тяжести трагедии окончательно перешел на изображение людей, их решений, поступков, борьбы. В то время как Эсхил старался обнаружить в человеческом поведении действие высших сил, и человек у него зачастую являлся лишь ареной столкновения богов ;герои Софокла по большей части действуют вполне самостоятельно и сами определяют свое поведение по отношению к другим людям. Другое значительное драматургическое новшество Софокла- допущение третьего актера. Сцены с одновременным участием трех актеров позволяли разнообразить действие введением второстепенных лиц и не только противопоставлять непосредственных противников, но и показывать различные линии поведения в одном и том же конфликте. Нововведение Софокла было воспринято Эсхилом .В своем дальнейшем развитии аттическая трагедия уже не выходила за рамки трех актеров, так что форма, приданная ей Софоклом, явилась в этом отношении окончательной. Образы его глубоко человечны, и душевная жизнь его героев гораздо более богата, чем у Эсхила, нередко рисовавшего простые столкновения титанических сил. Усложняя действие трагедии сменой ситуаций, Софокл разнообразит переживания своих персонажей и показывает различные стороны их характера. Отказавшись от грандиозных, но элементарных фигур Эсхила, Софокл создает более сложные и тем самым более дифференцированные образы. Театр Софокла, взятый в целом, отличается огромным богатством персонажей, но и в пределах одной трагедии драматург стремится показать целый ряд характеров. Как уже указывалось при разборе отдельных произведений, Софокл часто прибегает к контрастному противопоставлению своих героев. Одним из способов такого противопоставления служит «состязание» в речах: действующие лица обмениваются речами, в которых высказываются противоположные точки зрения, раскрывающие различие характеров или мотивирующие различное поведение в спорном вопросе. В связи с общей тенденцией Софокла к отходу от величавости эсхиловской трагедии изменился в сторону большей простоты также и трагический язык. Сам поэт говорил, что ему пришлось сперва отказаться от «пышности Эсхила», а затем от «искусственности его собственной манеры», пока он не пришел к «третьему, наилучшему виду стиля, наиболее соответствующему характерам героев». Софокла можно с полным правом рассматривать как завершителя аттической трагедии: все составные элементы трагедии у него дифференцированы и приведены в состояние равновесия. Эсхил и Софокл — творцы античной трагедии в ее классической форме. В этой трагедии изображались преимущественно столкновения по существенным вопросам социальной жизни и человеческого поведения. Конфликт между отцовским и материнским правом, государством и родом, свободой и деспотизмом, неписаным и писаным законом, противопоставление прямодушия и хитрости, страдание во имя долга, соотношение между субъективными намерениями человека и объективным смыслом его поступков — таков круг тем, охваченных наиболее яркими трагедиями.

 

19.Трагедия "Эдип-царь"Софокла:.....

Софокл в трагедии "Царь Эдип", показывает, что могут быть и другие тираны. Эдип в этой трагедии-прекрасный правитель и идеальный гражданин: он все время думает об интересах полиса, живет во благо государства. Когда начался мор, он больше, чем другие фиванцы, мучается и страдает, потому что он беспокоится не только за свою жизнь, но и за всех.Пришедший к Эдипу просить о помощи жрец Зевса узнает, что Эдип уже позаботился послать Креонта в Дельфы спросить Аполлона, как избавиться от напасти. Когда же прорицатель Тиресий сказал, что разгадка Эдипом загадки сфинкса была началом гибели его самого,Эдип не колеблясь ответил: "Я город спас, о прочем не забочусь". Жители Фив благодарны Эдипу за победу над сфинксом, почитают его за заботу о делах города, спешат к нему, когда приходит новое несчастье.Таким образом, Эдип считает себя и считается другими счастливым человеком. К сожалению, в трагедии все тотчас переворачивается вверх ногами, счастье Эдипа заканчивается. Софокл здесь повторяет популярную в V в. до н. э. мысль, которая легла в основу легенды о мудреце Солоне.Он сказал царю Лидии Крезу, что о счастье человека нельзя судить до тех пор, пока жизнь этого человека не закончится, потому что в одно мгновение его счастье может разбиться. Софокл не подчеркивает того, что причина такого изменения-судьба, хотя этот миф очень удобен для пропаганды мысли, что от судьбы не убежишь: исполняются предсказания, данные Аполлоном и Лаю, и Эдипу. На вопрос, почему Эдип стал несчастным, трагедия Софокла отвечает: потому, что он человек. Простой смертный, пусть даже такой умный и могущественный, как Эдип, не может предвидеть последствий своих поступков, не знает результата своих действий. Хотя в прологе жрец говорит, что удача и счастье сопровождают решения опытного мужа, драма показывает ошибочность такого убеждения. Эдип все время стремится к знанию. Услышав, что Полиб и Меропа не его родители, справшивает об этом у них прямо. Когда же они успокаивают его, что такие слова — это клевета злых людей, он не унимается, а тайно отправляется в Дельфы спросить Аполлона .Оракул предсказывает страшное будущее, но эта весть ничего не значит для Эдипа, не направляет его на правильный путь, потому что знание бесконечно, потому что знание человека всегда ограничено, частично, оно ошибочно, посколько опирается на земной опыт. Истинное знание — это знание бога и прорицателя Тиресия, находящегося под покровительством бога. Только бог всезнающ, а люди, хотя и узнают все больше (как Эдип), хотя исследуют, осматривают, слепы (греч. "теория" — учение, исследование, познание, восходит к глаголу "теастаи"— видеть; таким образом, знание есть видение. Истинному знанию глаза не нужны. Прорицатель Тиресий слеп, но он видит истину, Тиресий, "который дружен с правдой, как никто" , а зрячий Эдип ее не видит, следовательно, он слеп. "Хоть зорок ты, а бед своих не видишь", — говорит ему Тиресий . В трагедии много раз звучат слова "слепой", "зрячий".В конце драмы Эдип выкалывает себе глаза, наказывая себя за доверие к информации, которую дает главный орган опыта и исследования. Это указывает на определенное его прозрение. Он хотел бы быть еще и глухим . До этого Эдип насмехался над слепотой Тиресия, думая, что незрячий не может знать истины и несет вздор. "В тебе угас и слух, и взор, и разум", — говорит он прорицателю. Истина божественного знания иногда может озарить и сознание простого, маленького человека. Так случилось с Эдипом, когда он разгадал загадку сфинкса. Однако человек не должен терять голову из-за проблеска милости бога. У отгадавшего загадку Эдипа закружилась голова, он забыл о предсказании и не подумал, что человек, убитый им на перекрестке, мог быть его отцом, а царица годится ему в матери, он начал слишком доверять своему разуму и гордиться им , начал думать, что он сын Судьбы . Видя это, хор поет: "Гордыней порожден тиран".Софокл показывает, что идеальный правитель Эдип имеет и черты единовластного тирана. Когда Аполлон дал совет избавиться от убийцы Лая, Эдипу приходит в голову логичный, но характерный для тирана вопрос: кому выгодно убить Лая? Он сам себе отвечает: собирающемуся занять трон заговорщику. Совершить это тогда ему помешал сфинкс, однако заговор может быть опасен и для него, нынешнего властителя. Он начинает подозревать Креонта и даже Тиресия. Такая подозрительность роднит Эдипа с Креонтом "Антигоны", которому везде мерещится заговор. Аристотель впоследствии укажет, что подозрительность-одна из черт тирана. Эта черта характера Эдипа показывает, что он не мудрец, каким себя представляет, а только простой человечишко, некогда богом одаренный проблеском света мудрости. Неизвестно, было ли уже известно к тому времени знаменитое положение Сократа "Я знаю, что я ничего не знаю", но мысль трагедии Софокла "Царь Эдип" похожа: знание человека ограниченно, частично, несовершенно. С другой стороны, Софокл подчеркивает что для человека истинное знание не есть удовольствие и счастье. Первые слова вышедшего на орхестру Тересия таковы: "Увы! Как страшно знать, когда от знанья / Нет пользы нам!". В конце трагедии мы видим, что знание приносит Эдипу физические и моральные страдания. Не даром Тиресий в начале драмы старается оградить Эдипа от этого знания . То же самое позднее делает и осознавшая правду Иокаста . В трагедии "Царь Эдип" Эдип борется со своим незнанием и одолевает его, переходя, по словам М. Хайдеггера [11, 81], от иллюзорного знания к истине своего бытия. В начале трагедии он не знает, почему в Фивах начался мор. Когда Креонт приносит ответ Дельфийского оракула, что причина напасти — пребывание в городе убийцы Лая, Эдип старается узнать, кто убил Лая, и начинает упорно углубляться в тайну своего рождения. В конце трагедии он узнает, чей он сын, отец, муж, осознает свои возможности, а также найстойчивость в достижении цели.

 

20.Харкктеристика драматургии Эврипида...Прблематика трагедий....

Драматургическое творчество Эврипида протекало почти одновременно с деятельностью Софокла, хотя и в совершенно ином направлении. Античная критика называла Эврипида «философом на сцене». Шатания Эврипида обнаруживаются в области его политических убеждений. У него двойственное отношение к афинской демократии. Он неоднократно прославляет ее, как строй свободы и равенства; другие формы правления, тиранию и олигархию, он осуждает. Очень характерно отношение Эврипида к важнейшему институту античного общества, к рабству. Он в ярких красках рисует тяжелое положение рабов, показывает, как подневольное состояние подавляет в рабе его хорошие человеческие качества. В целом ряде трагедий настойчиво повторяется мысль, что раб по своему нравственному облику может стоять не ниже, даже выше свободного. Образ «благородного раба» занимает видное место среди персонажей Эврипида. Более четкую позицию занимает Эврипид по отношению к традиционной религии и мифологии. Критика мифологической системы, начатая ионийскими философами, находит в лице Эврипида решительного последователя. В то время как Эсхил и Софокл устраняли или «смягчали» грубые черты мифологического предания, Эврипид часто подчеркивает эти черты и сопровождает критическими замечаниями. Наряду с критикой традиционного миросозерцания, через все творчество Эврипида проходит и другой момент, характерный для периода кризиса полиса, — огромный интерес к отдельной личности и ее субъективным стремлениям. Эврипиду чужды монументальные образы Софокла, высоко вознесенные над обыденным уровнем, как. воплощение общеобязательных норм; он изображает людей с индивидуальными влечениями и порывами, страстями и внутренней борьбой. На это различие в трактовке образов указал уже Софокл , определявший своих героев как людей, «какими они должны быть», а героев Эврипида как людей, «каковы они на самом деле». Творчество Эврипида знаменует конец старой героической трагедии. Перейдя к изображению людей, «каковы они на самом деле», т. е. с их личными влечениями и страстями, отклоняющими их от нормы «должного», Эврипид указал два направления, по которым и развивалась впоследствии серьезная греческая драма. Это, с одной стороны, — путь патетической драмы, сильных, иногда даже патологических страстей, а с другой стороны, — приближение к бытовой драме с персонажами обыденного уровня. Снижение героических фигур Эврипид дает не только трактовкой характеров, но и театральными средствами: на сцене появляются цари в виде нищих в лохмотьях, изувеченные герои, дряхлые старики, визжащие дети. «Всем даю слова, — говорит Эврипид в комедии Аристофана «Лягушки», — и женщинам, и слугам, и девушкам, и господам, старухам даже». Любители старой трагедии ставили это ему в упрек и не без основания утверждали, что трагедия Эврипида перестает быть учительницей гражданских доблестей полиса. В античном понимании трагедия неразрывно связана была с мифологическими сюжетами и фигурами. У Эврипида миф становится уже оболочкой, находящейся в резком противоречии с идеологической и художественной направленностью трагедии. Это тем более заметно, что Эврипид, инсценируя мифологический сюжет, одновременно с этим критикует его, вскрывает его безнравственность или бессмысленность. Он часто вносит существенные изменения в традиционный миф и далеко отходит от его привычной формы.

Меняется и самый характер трагического. У Эсхила и Софокла трагедия была так или иначе оправданием благих сил, управляющих миром. Эврипид в благость этих сил уже не верит. Он потрясает зрителя изображением страдания, которое не может быть оправдано никаким высшим нравственным смыслом. Сложную проблему представляло для Эврипида присутствие хора на сцене. И в трагедии сильных страстей и в трагедии интриги неизбежное знакомство хора с замыслами героев создавало нередко помеху для действия и нарушало сценическое правдоподобие. Эврипид по-разному решает эту проблему в разных драмах, чаще всего в сторону все большего обособления хора от действия. Песни хора становятся, особенно в поздних пьесах, самостоятельными лирическими партиями, иногда балладного типа, лишь навеянными ходом драмы. Личные чувства героев находят музыкальное выражение в монодиях актера, сольных ариях, и в его дуэтах с хором. Введение музыкального элемента в актерскую часть драмы приводит к тому, что хор оказывается в структуре трагедии уже только орнаментом. Дальнейший шаг в этом направлении сделал Агафон, трагический поэт конца V в. Он превратил хоровые партии в вокальные интермедии, исполняемые между отдельными актами драмы и уже не предусматриваемые ее текстом.