ЧАСТЬ 1 ДИВНЫЙ ОСТРОВ СЧАСТЛИВЫХ ЛЮДЕЙ 2 страница
Земля отдохнула, раздоры забыв;
Джемшиду и зверь покорился, и див.
И славной людей одарил он судьбой;
Державный престол озарил он собой.
...Забыв о заботах, не помня кручин,
Под говор струны, за ковшами вина,
Вся знать пировала, веселья полна.
И люди тот праздник святой сберегли,
Как память о древних владыках земли.
Три века так жизнь беспечально текла,
Не знали в ту пору ни смерти, ни зла...*
* Здесь и далее перевод Ц.Б. Бану-Лахути.
Другое название Страны загробного блаженства и счастья, перекочевавшее в средневековую, а затем и в современную культуру, – Элизиум, или Елисейские поля. На фундаменте этих архаичных представлений, в конечном счете, сформировалось и христианское понятие рая. Другими словами, подлинные истоки этого фундаментального представления находятся на Русском Севере. Но вначале был северный остров, поименованный в древнеиндийской мифологии Шветадвипа. В «Рамаяне» – великом индийском эпосе, переполненном реминисценциями, так описывается блаженный край, где живут люди, не ведающие ни бед, ни забот: «Здесь находится великий Белый Остров (Шветадвипа) вблизи Млечного (Ледовитого) океана (Кширода), где обитают великие, могучие люди, прекрасные, как лунный свет. Они стройны и плечисты, наделены великой как физической, так и духовной силой, и голос их подобен грому». В «Махабхарате», в книге «Нараяния», также подробнейшим образом описывается светозарная Страна счастья – Шветадвипа (Белый Остров) «на севере Молочного моря», где живут «люди светлые, сияющие, подобно месяцу».
В русском народном мировоззрении данная мифологема Страны всеобщего счастья и индивидуального блаженства известна как апокрифические Макарейские (Макарийские) острова (что, собственно, является греческим эквивалентом Островов Блаженных: makarios означает «блаженный», «счастливый»):
На Макарийских островах,
Куда не смотрят наши страны,
Куда не входят смерть и страх
И не доходят великаны, –
На Макарийских островах
Живут без горя человеки,
Там в изумрудных берегах
Текут пурпуровые реки.
Там камни ценные цветут,
Там все в цветенье вечноюном,
Там птицы райские живут –
Волшебный Сирин с Гамаюном...
Константин Бальмонт
Итак, Гиперборея не просто социокультурный феномен. Гиперборея – это еще и мировоззрение. Можно даже сказать – философия. Именно гиперборейское идейное наследие в преломленном и символизированном виде дошло до наших дней в виде мифологемы Золотого века. Философия Золотого века утрачена вроде бы навсегда. И тем не менее она едва ли не генетически сохранилась в основных своих чаяниях и надеждах на лучшее будущее в памяти поколений и каждого отдельно взятого человека. Золотой век – эпоха справедливости, благоденствия и процветания первобытных людей, живших в мире и достатке, не знавших голода и болезней. Античные авторы однозначно связывали «золотое время» человеческой истории с северной Гипербореей и гиперборейцами – сильными, счастливыми, не ведавшими невзгод и болезней.
Гиперборейцы – потомки титанов, свидетели и участники титаномахии. На это прямо указывают античные авторы: «Гиперборейцы были титанического происхождения... Они взросли из крови бывших прежде титанов». Вспомним, море вблизи Гипербореи именовалось Кронидским, по имени главы «партии титанов» Крона – отца Зевса. Да и сам Крон, если отвлечься от поздней про-олимпийской версии о низвержении в Тартар, продолжал властвовать на Островах Блаженных, расположенных именно на широте Гипербореи и, скорее всего, просто тождественных ей. Жизнь на Островах Блаженных, как она представлялась и описывалась античными авторами, почти полностью совпадала с описаниями жизни гиперборейцев и мало чем отличалась от рая земного.
Как уже упоминалось, среди титанов – хозяев севера Евразии – был и Япет (Иапет), ставший прообразом библейского Иафета (Яфета), от сына которого – Мосоха (Мосха, Моска) произошли московиты – жители Москвы и Московии.
В память о Золотом веке и царстве счастья и добра, справедливости и изобилия справлялись самые веселые праздники древности – дионисии у греков и сатурналии у римлян. Все необузданное веселье рождественских карнавалов, святок, ряжения и колядования с подарками и игрушками, наряжанием деревьев (в настоящее время – в основном елки) и расцвечиванием их огнями – все это идет от дионисии и сатурналий, а еще раньше – от гиперборейских традиций. Вот одно из описаний – в стиле бурлеска – той стародавней счастливой и безмятежной жизни:
Там миром дышала природа кругом;
Постоянной он был ей стихией.
Не страх, не болезни рождала Земля;
Добровольно давала, что нужно.
Там в канавах златое струилось вино;
С калачами там сайки дралися.
Умоляю тебя: «Что же ты губы надул?
Знай, бери из нас ту, что белее!..»
Ни раба там мир не видел,
Ни рабыни никогда...
Средневековый манихейский текст, опирающийся на древнеиранские и иные источники, также хранит описание Царства Света, где обитают блаженные:
...Там места нет ни злобе и ни козням;
Рождение и смерть, разрушаемое и преходящее –
Всего этого лишено Царство Света...
Из сотен потоков, рек, озер и вечно бьющих ключей
Струится живая вода (амброзия), глубокая и чистая,
Ароматная и удивительная,
И в ней нельзя ни утонуть, ни захлебнуться;
Нет здесь и наводнения, несущего беду и разорение.
Здесь – драгоценные деревья, растущие в один ряд,
Их драгоценные плоды всегда в соку, не вянут и не гниют,
Все они одинаковой величины и лишены червоточины,
Свежи, сочны, обильны и поистине вечно существуют.
Драгоценная Страна Света беспредельна,
Искать ее край и берег бесполезно;
Поистине, она свободна от малейшего угнетения,
В ней нет нужды и убытка,
Здесь каждый движется, как хочет,
Живет по своей вольной воле.
В памяти северных народов смутные воспоминания о Золотом веке закодированы в форме разного рода мифологем. У карело-финских народов, например (как уже говорилось), она запечатлелась в виде образа-символа волшебной мельницы Сампо (по-саамски – Сайво), которая расширилась до размеров Страны изобилия, существующей в потустороннем мире.
В русском фольклоре также имеется рудиментарная память о чудесной мельнице – символе вечного изобилия и счастья. Это – известный сюжет о волшебных жерновках, их герой сказки добывает на небе, взобравшись туда по стволу и ветвям огромного дуба (коррелят Мирового Древа). В середине прошлого века в Смоленской губернии была записана и другая побасенка, впитавшая народные представления о Золотом веке. Речь идет о фантастической Небесной избушке, у нее «стены из пирогов, печка из блинов, столы сырные, лавки пряничные, и всего в ней довольно: и масла, и творога, и меда». Вообще есть все основания полагать, что большинство эпизодов волшебных сказок, связанных со счастливой жизнью и благоденствием (особенно в конце), есть не что иное, как архетип Золотого века, сохраняемый (независимо от чьих бы то ни было воли и желания) в коллективной бессознательной памяти народа о счастливом прошлом и передаваемый, как эстафета, от поколения к поколению.
Классической мифологемой перманентного достатка является и знаменитая скатерть-самобранка, а также образ Золотого царства, рассказ о котором предваряет присказка о месте, где текут молочные реки с кисельными берегами. (Нелишне также вспомнить еще раз, что символический образ «молочных рек» напрямую сопряжен с Молочным морем – так в старину именовался у индоевропейцев покрытый белым снегом и льдами Северный Ледовитый океан.) Мифологема «молочные реки» присутствует и в известных описаниях Золотого века у античных авторов:
Не отдыхая, поля колосились в тяжелых колосьях,
Реки текли молока, струились и нектара реки,
Капал и мед золотой, сочась из зеленого дуба.
Это – Овидий. Ранее Гесиод описывал Золотой век еще детальнее:
Создали прежде всего поколенье людей золотое
Вечно живущие боги, владельцы жилищ олимпийских.
Был еще Крон-Повелитель в то время владыкою неба.
Жили те люди, как боги, с спокойной и ясной душою,
Горя не зная, не зная трудов. И печальная старость
К ним приближаться не смела. В пирах они жизнь проводили.
А умирали, как будто объятые сном. Недостаток
Был им ни в чем не известен. Большой урожай и обильный
Сами давали собой хлебодарные земли. Они же,
Сколько хотелось, трудились, спокойно сбирая богатства...
Похожие характеристики Золотого века и его привязку к северным регионам можно обнаружить в других первоисточниках. Священная книга древних иранцев – «Авеста» – рисует царство первопредка Йимы, где не было ни зноя, ни холода, ни боли, ни смерти. Фирдоуси в «Шахнаме» уточняет: «Не знали в ту пору ни смерти, ни зла». Индоевропейская общность тогда еще не была расчленена. Впоследствии грянули морозы и сковали землю, они-то и заставили прапредков современных иранцев мигрировать в южном направлении. Но и в сопредельных культурах Евразии и других континентов сохранились воспоминания о счастливом прошлом. Так, на островах Океании зафиксированы предания о сказочной эре изобилия и блаженства. Островитяне верят, что рано или поздно все умершие предки когда-нибудь вновь вернутся домой на кораблях, груженных богатством и припасами, и на островах вновь наступит Золотой век.
В китайских преданиях расцвет идеальных общественных отношений связывается со временем царствования легендарных императоров Яо и его зятя и преемника Шутя (последний, кстати, обладал способностью летать, подобно птице, на собственноручно изготовленных крыльях – прямая аналогия с древнегреческим Дедалом). Китайцы были убеждены, что жители далекой Страны счастья, недосягаемой для порочных людей, владеют секретом продления жизни. Поиски и приобретения эликсира бессмертия превратились в навязчивую идею для многих владык Поднебесной империи. Ради достижения заветной цели формировались и отправлялись во все концы света сухопутные отряды и морские флотилии. Некоторые из них достигали полярной кромки льдов, принимая их за облачную землю, уводящую прямо на небо. Посланцы императоров ни с чем возвращались домой, где рассказывали и записывали чудесные истории: «Да, мы видели далеко на севере прекрасные высокие горы, подпирающие край неба». Однако при приближении кораблей священные горы, ослепительно сверкая, начинали погружаться в пучину. Или налетал неожиданный шквал, и судно останавливалось. С корабельных мачт отчетливо различались и люди, и дома, и деревья, и животные, и птицы. Все свидетельствовало о достатке и благополучии.
Да и сами аборигены Севера от поколения к поколению передавали захватывающие предания о Стране счастья, которая некогда процветала на территории Арктики. Более того, следы ее не затерялись и сейчас. Еще в 1924 г. советский этнограф (и будущий писатель) Степан Григорьевич Писахов (1879–1960) слышал и записал на Новой Земле от старика-ненца удивительную историю:
«Если пройдешь льды, идя все к северу, и перескочишь через стены ветров кружащих, то попадешь к людям, которые только любят и не знают ни вражды, ни злобы. Но у тех людей по одной ноге, и – каждый отдельно – они не могут двигаться, но они любят и ходят обнявшись, любя. Когда они обнимутся, то могут ходить и бегать, а если они перестают любить, сейчас же перестают обниматься и умирают. А когда они любят, они могут творить чудеса».
Достаточно концентрированное и обобщенное воспоминание о Золотом веке на севере Евразии сложилось и в древнеиндийской мифологии. Никогда не переставали удивлять слушателей устных преданий подробности о волшебной Стране счастья, где «не было ни болезней, ни обмана, ни зависти, ни плача, ни гордыни, ни жестокости, не было ссор и нерадивости, вражды, обид, страха, страданий, злобы и ревности». Страна изобилия и счастья однозначно связана в представлении прапредков индийцев и других индоевропейцев с Полярной горой Меру – обители первотворца Брахмы и первоначального места пребывания других индийских богов. Вот как описывается благословенная полярная прародина и царящий там Золотой век в 3-й книге «Махабхараты», носящей название «Араньяка-парва» («Лесная»):
«На тридцать три тысячи йоджан (раскинулась) золотая гора Меру, царица гор. Здесь (расположены), о Мудгала, сады Богов – Нандана и другие благодатные места отдохновения праведников. Там нет ни голода, ни жажды, ни усталости, нет страха холода или жары, не бывает ничего неблагого или такого, что вызывает отвращение, нет никаких болезней. Всюду там веет нежными ароматами, всякое прикосновение приятно. Отовсюду там, о мудрец, льются звуки, чарующие душу и слух. Здесь нет ни печали, ни старости, ни тревог, ни страданий».
Не правда ли, приведенный отрывок нам что-то напоминает? Ну конечно же, описание Плинием Старшим счастливой жизни гиперборейцев! Некоторые обороты совпадают почти текстуально!
Согласно представлениям индоариев, которые сформировали ядро своей идеологии на полярной прародине, владыкой Севера и хранителем традиций Золотого века является бог богатства Кубера. Одновременно он является и властелином подземного царства. Первоначально Кубера никаким богом даже и не был. К сонму бессмертных небожителей его причислили за подвижническую жизнь и благочестие. С тех пор Кубера и стал стражем Севера. На отрогах Вселенской горы Меру Кубера владел райским садом, но предпочитал жить под землей, где скопил несметные богатства. Кстати, имя древнего бога Севера созвучно с именем саамского исполина Куйвы, чье стометровое наскальное изображение вознеслось над священным Сейдозером в самом центре Русской Лапландии, где недавно были обнаружены материальные следы и памятники, восходящие к гиперборейским временам.
Среди множества волшебных диковинок, которыми обладал Кубера, была и летающая колесница. Впоследствии ее похитил злой демон (ракшас) Равана – главный соперник и враг всех ведийских богов. На ней он сражался с Рамой – героем великого индийского эпоса «Рамаяна». Но создана летающая колесница была на Севере, что вполне соответствует сведениям древних авторов о гиперборейцах как о летающем народе и существовавшей в далеком прошлом на Севере чуть ли не «перьевой цивилизации».
Очень многие древние авторы настойчиво говорят о летательных способностях гиперборейцев. Может ли быть такое: чтобы древние жители Арктики владели техникой воздухоплавания? А почему бы и нет? Ведь сохранилось множество изображений вероятных летательных аппаратов – типа воздушных шаров – среди наскальных рисунков Онежского озера. Есть среди них и предположительное изображение летящего гиперборейца.
Русский фольклор также сохранил немало образов-символов летательных средств: летучий корабль, деревянный орел, ковер-самолет, ступа Бабы Яги и др. Эллинский Солнцебог Аполлон, рожденный в Гиперборее и получивший по месту рождения один из своих главных эпитетов, как уже говорилось, постоянно посещал свою далекую родину и прародину практически всех средиземноморских народов. Сохранилось несколько изображений Аполлона, летящего в Гиперборею. При этом художники упорно воспроизводили совершенно нетипичную для античной изобразительной символики крылатую платформу, восходящую, надо полагать, к какому-то реальному первообразу.
Крылатыми или окрыленными были и другие божества и герои Древней Эллады, так или иначе связанные с Гипербореей. Нередко изображалась крылатой Аполлонова сестра-близнец Артемида. Вместе с братом она была зачата и рождена в краю незаходящего Солнца. Аполлодор (1, IV, 5) рисует ее заступницей гиперборейцев. О гиперборейской принадлежности Артемиды говорится и в древнейшей оде Пиндара, посвященной Гераклу Гиперборейскому. Согласно Пиндару, Геракл достиг «земель, что за спиной у ледяного Борея» (то есть Гипербореи), чтобы совершить очередной подвиг – добыть Киринейскую лань.
Там дочь Латоны,
Стремительница коней,
Встретила его,
Пришедшего взять
Из теснин и извилистых недр Аркадии
По указу Еврисфея, по року отца
Златорогую лань...
Латона – латинизированное имя титаниды Лето, матери близнецов Аполлона и Артемиды, единственной из титанова племени, допущенной впоследствии на Олимп. Имя Лето и вся история рождения ее детей – лишнее подтверждение и гиперборейских корней древнегреческой мифологии, и ее тесных связей с воззрениями других народов, ведущих происхождение от гиперборейцев. Во-первых, Лето – дочь титанов Коя и Фебы, а место обитания титанов – Север (Диодор Сицилийский прямо указывает, что родина Лето – Гиперборея). Во-вторых, Лето – не просто имя древнегреческой полубогини, но еще и исконно русское слово «лето», означающее время года (отсюда же «лета» – синоним самого времени). Корневая основа этого слова – общеиндоевропейская. Смысл его многозначен: в том числе – время года между весной и осенью, но и время года, соответствующее непрерывному солнечному дню в приполярных областях. На северную принадлежность понятия «лето» указывает также и то, что при чередовании согласных звуков «т» и «д» (или же «т» можно рассматривать как приглушенный «д») получается «лед».
Но и это еще не все. Корень «лет» лежит в основе целого семейства слов и понятий со смыслом «летать».
И вновь напрашивается аналогия с гиперборейцами как летающим народом. У Лукиана сохранилось описание летающего гиперборейского мага, посетившего Элладу: на глазах у изумленных зрителей он летал по воздуху, ступал по воде и медленным шагом проходил через огонь. Летающей была и сама титанида Лето, когда, преследуемая ревнивой Герой, устремилась от границ Гипербореи по всему свету искать прибежище, где бы она могла разрешиться от бремени. Такое место она отыскала на острове Делос, где впоследствии возникло святилище Аполлона, куда гиперборейцы постоянно присылали свои дары. Летающими, естественно, были и дети Лето-Латоны – Артемида и Аполлон. Солнцебог Аполлон Гиперборейский нередко изображался летящим на свою родину на колеснице, запряженной лебедями, или на «аппарате» с лебедиными крыльями. А Пиндар прямо называет гиперборейцев «служителями Аполлона» (Pind. Ol. 3. 16–17).
Крылатую атрибутику (летающие сандалии) имеет и бог Гермес, сын Зевса и нимфы-плеяды Майи (откуда русское название весеннего месяца – май). Он также был тесно связан с северными широтами. И не мог быть не связан, – коль скоро прапредки эллинов были родом из своей индоарийской полярной прародины, откуда они и двинулись на Балканы после климатического катаклизма, унося с собой и архаичную мифологию. Персей Гиперборейский завладел своими знаменитыми крылатыми сандалиями тоже на родине Солнца – в Гиперборее. Для этого ему пришлось обмануть сестер горгоны Медусы (Медузы) – грай (старух), у которых был один-единственный зуб и один-единственный глаз на троих. Между прочим, сходная мифологема с единственным зубом встречается и в одной из волшебных сказок аляскинских эскимосов. А сколько еще подобных совпадений, включая и воспоминания о летающих существах, в мифологии полярного и приполярного региона!
Думается, неслучайно и в северном искусстве сложился настоящий культ крылатых людей. Уместно предположить, что особо любимые и чтимые на Руси образы птицедев – Сирин, Алконост и Гамаюн – уходят своими корнями в глубокую гиперборейскую древность. Не обязательно напрямую – скорее всего, через взаимодействие разных культур, опосредованных в пространстве и времени. Совсем недавно множество бронзовых фигурок крылатых людей вновь заставляющих вспомнить о гиперборейцах, обнаружено при раскопках святилища на острове Вайга, расположенном в акватории Ледовитого океана, – месте прописки древней Гипербореи.
Кстати, исконные аборигены Севера – лопари – еще в прошлом веке носили своеобразные головные уборы: высушенные шкурки водоплавающих птиц, снятые вместе с перьями. Похожие головные уборы, по форме напоминающие водоплавающих птиц, носили алеуты; у них же были распространены и птичьи маски. До сих пор во время традиционных празднеств саамы, одетые в костюмы птиц, исполняют «птичий танец». Подобные танцы распространены многих архаичных культурах. Фотографию аналогичного танца у североамериканских индейцев пуэбло, одетых почти в такие же костюмы, что и российские саамы, можно найти в альбоме-монографии Тура Хейердала «Искусство острова Пасхи» (М., 1982; рис. 311-а), где приводится уникальный иллюстративный материал по сравнительному анализу древних и современных культур.
Некоторые птицы еще в древности стали гиперборейскими символами. Таков лебедь: благодаря фольклору его смысловая нагрузка, пережив ряд трансформаций, перешла в мировоззрение современных народов. Лебедь – священная птица древних славян и индоевропейцев. В местах проживания наших далеких предков (на Полтавщине) археологи раскопали датируемые VI–V вв. до н.э. зольники – остатки культовых огневищ, окаймленные вырезанными из земли и раскрашенными в белый цвет двухметровыми фигурами лебедей. Среди археологических находок в местах расселения западных славян – солнечные колесницы, запряженные лебедями, хорошо знакомые по культу Аполлона. По русским летописям и историческим легендам, сестра трех братьев – основателей Киева, звалась Лыбедь. Лебедь одинаково популярен во всех частях света, но особенно – на Русском Севере. Недаром Николай Клюев в программном стихотворении «Песни Гамаюна» провидчески провозглашал: «Север – лебедь ледяной».
Образ лебедя в русской и славянской мифологии связан со светлым и радостным началом. Образ, воспетый Пушкиным, – царевна Лебедь, олицетворяет именно такое древнее светоносное божество. Пушкин ничего не прибавил и не убавил к неувядающим народным представлениям о прекрасной волшебной деве с горящей звездой во лбу, чья вселенская предназначенность выражается в следующих космических функциях:
Днем свет белый затмевает,
Ночью землю освещает,
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит.
Устойчивые представления о Лебединых девах прослеживаются до самых последних глубин, зафиксированных в литературных и фольклорных источниках. Образ этот одинаково распространен в славянских и скандинавских сказках. Лебединые девы, которые прилетают к реке или озеру, сбрасывают лебединое одеяние, превращаясь в волшебных красавец, и купаются в прохладной воде. Здесь-то и подстерегает их добрый молодец. Похожая птицедева – Лебединая богиня – известна и у российских ненцев. В немецких преданиях Лебединые девы трансформировались в колоритные образы валькирий – крылатых дев, реющих над полем битвы. Сказочные валькирии, как и полагается Лебединым девам, часто появляются у реки, сбрасывают лебединое оперение и плещутся в прохладной воде. Кто спрячет их одеяние – под власть того они и попадают. Именно так в «Песне о Нибелунгах» один из главных героев заставляет Лебединую деву предсказать ему будущее.
Представления, аналогичные индоевропейским, сохранились и у других народов, населяющих Север нашей Родины. Сходные персонажи есть у ненцев, бурят, якутов и др. При раскопках знаменитых Пазырыкских курганов на Алтае, относящихся к V–III вв. до н.э., в погребальной камере было обнаружено множество войлочных фигур лебедей. Все это свидетельствует о том, что гиперборейская лебединая символика охватывала значительные пространства Евразии и распространялась на многие разноязычные народы на протяжении многих тысячелетий. На алтайской реке Лебеде (!) – притоке Бии – и поныне проживает тюркоязычный народ лебединцы, ведущий свою родословную от первопредка Лебедя, не догадываясь даже о его тотемном происхождении.
Образ Лебедя, Человека-Лебедя и лебединой символики проходит через всю историю культуры народов Евразии: от древнейшего ковша в виде лебедя, найденного при раскопках первобытной стоянки (III–II вв. до н.э.) на Среднем Урале, и петроглифов Онежского озера до нежных античных богинь. Крылатые девы со стилизованным оперением встречаются и на русских вышивках. Справедливости ради необходимо отметить, что не всегда женские лебединые образы несут стопроцентно положительную нагрузку. Марья – Лебедь Белая из былины о Михаиле Потыке – не просто соблазнительница, но и погубительница русского богатыря, за что заслуженно лишилась головы.
Средневековые рыцарские легенды содержат немало сведений и смутных воспоминаний о древнейшей истории, включая и гиперборейские времена. В тайных сказаниях ордена тамплиеров о гибели Атлантиды упоминается гиперборейская раса людей, что пришла с Севера в Эпоху Белого Солнца. Цикл легенд о священном Граале напрямик указывает на волшебную северную страну, где в неприступном замке хранится чудодейственный Грааль, дарующий бессмертие и тайное знание. Оттуда и прибывает в челне, запряженном лебедем, Лоэнгрин – сын хранителя Грааля Парсифаля. В описаниях самого Грааля нет единообразия. В наиболее распространенной версии он представляет собой чашу с напитком бессмертия. Однако в монументальной поэме Вольфрама фон Эшенбаха «Парсифаль» (XIII в.) Грааль изображается в виде камня, излучающего волшебный свет. Достаточно взглянуть на него, и человеческая жизнь продлится. Такая трактовка сближает Грааль со знаменитым Алатырь-камнем русских легенд и заговоров. Что касается главного назначения Грааля – даровать бессмертие, то данное свойство по своему смыслу близко действию живой и мертвой воды из русских сказок, способной оживлять умерщвленных героев. Кроме того, функционально Грааль сходен со знаменитым Кощеевым яйцом: оно не только находилось за тридевять земель в недосягаемом месте, но и обладало живительными свойствами. В одной из сказок, записанных со слов сибирской сказительницы Н.О.Винокуровой, Орел-царевич после победы над Кощеем оживляет умерщвленного отца с помощью Кощеева яйца.
Существует легенда, что древнескандинавские викинги сверяли удачу своих разбойных набегов с полетом лебедей. Так это или не так – теперь проверить трудно. А вот покорителю Сибири Ермаку путь за Урал совершенно точно по лебединой наводке открылся. Народный сказ про то, обработанный Павлом Петровичем Бажовым (1879–1950), называется «Ермаковы лебеди». Ермак, как известно, – казацкое прозвище, настоящее же его имя было Василий, а фамилия совсем тотемного происхождения – Оленин. Так вот, взял однажды мальчик Васютка (будущий Ермак) три яйца из гнезда погибшей лебедихи и подложил их дома под гусыню. Она-то и высидела лебедят, они потом до самой Ермаковой смерти дарили ему удачу: и на россыпи драгоценных самоцветов наводили, и путь в Сибирь указали. «Вовеки бы ему в сибирскую воду проход не найти, кабы лебеди не пособили» – вот какое мнение навсегда укрепилось в народе.
Весь песенно-сказочный фольклор Руси и поэзия России расцветали под сенью лебединых крыльев. Лебединый образ русский человек впитывает с молоком матери, он передается как драгоценная память предков. Когда поэт пишет: «О Русь, взмахни крылами!» – у русского читателя, скорее всего, возникает ассоциация птицы-лебедя. Россия – это и есть царевна Лебедь, ставшая почти что олицетворением Руси. И не только олицетворением. По свидетельству византийского историка X в. императора Константина Багрянородного, сама территория, где жили древние русы, именовалась Лебедией. Впоследствии это дало право Велимиру Хлебникову назвать новую Россию «Лебедией будущего».
* * *
Еще Овидий писал об одеянии гиперборейцев «будто бы тело у них одевается в легкие перья» (Ovid. Met. XV, 357). Имеются и другие – прямые и косвенные – факты, подтверждающие слова римского поэта-классика. Так, Страбон описывает еж годные человеческие (!) жертвоприношения на острове Левкадия. Преступника сбрасывали со скалы, н , чтобы не лишать его шанса остаться в живых, к нему привязывали живых птиц и перья, что якобы могло спасти несчастного.
Античные первоисточники сохранили некоторые имена гиперборейцев и географические гиперборейские названия. В Геродотовой «Истории» приводятся имена четырех гиперборейских девушек: Арга, Опис, Гипероха и Лаодика. Две последние были отправлены в Средиземноморье с традиционными дарами исторической прародины в сопровождении пяти гиперборейских охранников. Однако никто из семи посланцев не вернулся домой: девушки были обесчещены, мужчины, надо полагать, убиты или проданы в рабство. После случившегося гиперборейцы раз и навсегда оборвали прежние связи. Геродот называет также и гиперборейские мужские имена: Абарис и Аристей. Первый странствовал по всей земле с эмблемой Аполлона и считался просветителем эллинов.
У античных авторов сохранились и некоторые гиперборейские географические названия. Наиболее известное из них – полноводная река Эридан (Иридан), вместе со своим притоком Роданом протекающая в Гиперборее. На картах Меркатора изображено целых четыре полноводных реки. Интересно, какие из них Эридан и Родан? Название гиперборейских протоков впоследствии было присвоено рекам на Апеннинах. Однако гидронимы Эридан и Родан наидревнейшего происхождения. Образующие их лексические основы уходят своими корнями в индоевропейскую языковую общность. В названии обеих рек один и тот же общий корень «дан», изначально означающий реку и входящий в название других известных европейских рек – Дон, Данапр (Днепр), Донец, Данувий (Дунай).
Все приведенные названия вторичны и образованы от имени древнего божества, которое в различных культурах принимало разные обличья. Имена, содержащие данный корень, встречаются повсюду. Кстати, первичный смысл этих теонимов обнаруживается в только что употребленном русском слове «данный» – от слова «дать», «давать». Будучи спроецированным на имена богов, оно и означает «дающий», «дарующий». Например, русский Дажбог, сочувственно поминаемый еще в «Слове о полку Игореве», означает «дающий (дарующий) бог». Имена с тем же корнем встречаются и в Ветхом Завете (Дан, Даниил), и в греческой мифологии (Данай, Даная, данаиды), и в ведийской или индуистской традиции (данавы – кла с демонов-асуров), и в китайских преданиях, где знаменитая покровительница деторождения и родов Данай Фужень (Госпожа Великая Бабушка) коррелирует с кельтской прародительницей богов – Дану – тоже Великой богиней и с той же корневой основой в имени. В славянской мифологии известна богиня Дана – дева рек, давшая, по Костомарову, имена многим великим восточноевропейским рекам. Но не только в гидронимах сохранилась память о Дане. Спустя тысячелетия в местах ее былого почитания, на Дунае, старуха Изергиль поведала молодому Максиму Горькому легенду об огненосном Данко и его горящем сердце, которое «пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца».