Экскурс 1. Метод: по стопам Маркса 14 страница
Попытаемся наметить, как всенародная ассамблея или всемирный парламент могли бы использовать центральный
Часть 3. Демократия
элемент современной концепции демократического представительства, а именно - процесс выборов, основанный на стандарте «один человек - один голос». К примеру, вообразим, что мировое голосующее население примерно в четыре миллиарда человек (за вычетом несовершеннолетних из общей цифры мирового населения в более чем шесть миллиардов) было бы поделено на четыреста избирательных округов по 10 миллионов человек в каждом. Тогда североамериканцы выбирали бы около 20 представителей, а европейцы и индонезийцы еще по 20, тогда как китайцы и индийцы выбирали бы примерно 100 и 80 делегатов, соответственно. Все четыре сотни представителей вошли бы в ассамблею или парламент. Далее, бьио бы лучше всего, если бы эти избирательные округа были нарезаны так, чтобы не повторять старых национальных границ. Тогда новые институты не воспроизводили бы по-прежнему все те же искаженные и антидемократические формы, которые постепенно стали свойственны столь многим национальным государствам. (Вспомним, что во время Французской революции, чтобы избежать повторения продажных традиций прежнего режима, были нарезаны совершенно новые избирательные округа.) Подобная всемирная избирательная схема действительно восстановила бы ощущение равенства, которое чрезвычайно важно для современного понимания демократического представительства, чего даже Генеральная Ассамблея ООН до сих пор так и не добилась. Однако когда такая схема сконструирована, сразу становится понятно, что в реальности она нереализуема. Практические сложности проведения выборов при четырех миллиардах избирателей кажутся, по крайней мере на первый взгляд, непреодолимыми. Кроме того, современное понятие представительства, растянутое столь узкой пленкой по всей территории Земли, не в состоянии поддерживать надежное понимание демократии. Как было ясно Джеймсу Мэдисону и американским федералистам, представительство слабеет по мере того, как нарастает численность населения относительно количества представителей. (По Мэдисону, идеальной пропорцией является соотношение, при котором один представитель приходится на каждые 30 тысяч жителей92.) Конечно, представительная фун'
3.2. Глобальный запрос па демократию
кция мизерна, если один делегат представляет 10 миллионов избирателей. А куда поместить глобальный федеральный округ - административный центр всего мира?
Есть несколько предложений, подразумевающих образование либо второй ассамблеи в ООН, либо всемирного парламента, которые не подчинялись бы принципу «один человек -один голос», а формировали представительство в соответствии с уже существующими организациями или сообществами. Так, некоторые указывают на Всемирный социальный форум (ВСФ) как на показательный пример того, как НПО и общественные движения могут сорганизоваться в качестве глобального органа-'4. Со времени первой встречи в Порту-Алегри в 2001 году ВСФ проводит ежегодный сбор. На него собираются делегаты от НПО, общественных движений и отдельные деятели со всего мира, чтобы обменяться информацией и взглядами по социальным и политическим вопросам, связанным с процессами глобализации. Кроме того, ВСФ дополняется серией региональных форумов, которые проводятся в другое время года. Дело не в том, что ВСФ можно считать незрелым прообразом всемирного управляющего органа - фактически он не претендует на какие-то совещательные или руководящие полномочия. Но суть в том, что ВСФ показывает, что всемирная встреча негосударственных акторов, таких как НПО, может быть посвящена подлинной и предметной дискуссии, указывая на возможные способы организации глобального политического организма.
Можно было бы также представить себе всемирный парламент или ассамблею, которые опирались бы на народы, нации или даже цивилизации. В подобном органе представительство допустимо выстраивать, исходя из расовых, этнических или религиозных различий. Например, при подобной схеме коренные или угнетаемые народы, у которых нет своего государства, могли бы получить равное или пропорциональное представительство. В ином случае можно было °bi пойти по пути трансформации в механизм репрезентации согласно модели межцивилизационного конфликта Самюэля Хантингтона. Другими словами, если признать, что идентичности мирового населения, в сущности, зависят от цивилиза-
359Часть 3. Демократия
ций, как их описывает Хантингтон, или каких-то других подобных культурных общностей, то сами цивилизации могли бы составить представительную базу для всемирной ассамблеи или парламента.
Впрочем, нельзя забывать, что во всех перечисленных нами вариантах представительства, которое не основывалось бы ни на национальных государствах, ни на отдельных людях, представительный характер различных организаций или сообществ выражен весьма слабо. НПО - слишком расплывчатый термин, подразумевающий широкий круг организаций, причем преобладающее их большинство почти или совсем не претендуют на то, чтобы представлять население. Глобальное гражданское общество - не менее расплывчатое понятие, которое часто используется для определения различных негосударственных организаций или сообществ, но и в нем не заложен реальный механизм представительства. И, наконец, концепции, отталкивающиеся от идентичности и основанные на расе, этничности или религии, такие как цивилизации или народы, тоже не отражают заботы о представительности.
Главным осложнением в предложениях по созданию нового представительного органа для всего мира, которые мы рассмотрели, идет ли речь об ассамблее или о парламенте, которые опирались бы на принцип «один человек - один голос» или на существующие общины, является понятие представительства как такового. Все эти предложения исходят из понимания представительства времен модернити, сложившегося применительно к масштабам отдельных государств. Когда же мы переходим с национального на глобальный уровень, изменение масштаба лишает применимости все прежние модели представительства. Однако дело не только в масштабе. Биополитический характер современного общественного производства, который мы подробно проанализировали во второй части этой книги, не только делает старые формы представительства нереализуемыми, но и открывает путь новым формам. Ими и следует заняться: до тех пор, пока мы этого не сделаем, дефицит представительства будет по-прежнему разлагать глобальное общество.
Следует подчеркнуть, что значительная часть обрисован-
3.2. Глобальный запрос на демократию
ных нами предложений по реформе мировой политики, включая реформы институтов ООН или создание всемирного парламента, повторяют специфику американской конституции. Иначе говоря, всемирная политическая реформа становится чеМ-то вроде приведения мировой структуры власти в большее соответствие Соединенным Штатам или воспроизведением американской модели во всемирном масштабе. Ирония ситуации в том, что именно США составляют самое большое препятствие для подобных реформ, так как практика односторонности и исключительности, которую мы обсудили выше, подрывает всякую международную или всемирную форму демократического представительства. Соединенные Штаты сами блокируют распространение своей модели. Как долго может сохраняться подобное противоречие?
Наконец, следует отметить, по крайней мере вкратце, предложение по новому глобальному устройству, которое не опирается на современные национальные модели, а опирается на опыт Европейского Союза!Ц. Конечно, мировой уровень сильно отличается от континентального, но учитывая ожесточенные схватки и конфликты культур, которыми полна европейская история, мы можем увидеть, что проект унифицированного европейского устройства подтверждает наличие некоторых из трудностей, с которыми столкнется и всемирное устройство. Главным в европейской организации является неоднородный, многоуровневый метод принятия решений, основанный на многосторонних отношениях. С одной стороны, эта многоуровневая конструкция не есть просто европейское сверхгосударство. С другой стороны, это и не союз национальных государств. Это, скорее, сложная федеративная система. Некоторые решения принимаются на общеевропейском уровне, а другие - на национальном. Есть и такие решения, к°торые принимаются на субнациональном и региональном Уровнях. Единство административного процесса обеспечива-ется взаимодействием взаимно перекрывающих друг друга Уровней. Другими словами, за счет создания многоуровневой федеративной системы удалось порвать с традиционной кон-Чепцией прямолинейных изоморфных отношений между пра-овыми и политическими формами города, нации, региона и
361Часть 3. Демократия
мира. Здесь нужно также упомянуть, что при подобной множественности действующих лиц и уровней у системы больще нет того, что остается «снаружи» (точнее, оно теряет свое значение), а все конфликты принципиальной важности становятся внутренними. В сущности, европейская конституционная модель дает механизмы, которые могли бы способствовать поддержанию стабильности мировой системы, однако эта модель не решает проблемы представительства. Как мы полагаем многоуровневый федеративный подход лишь подрывает традиционные виды представительства, не создавая взамен других.
Реформы прав и правосудия
Разнообразные жалобы на дефицит прав и справедливости в мировой системе, перечисленные нами выше, показывают, что новые судебные институты должны быть независимы от контроля национальных государств, так как ведущие государства постоянно блокировали или извращали прежние попытки их создания к собственной выгоде. Если речь идет о введении в действие на мировом уровне универсальных принципов справедливости или прав человека, то их необходимо укоренить в мощных и автономных институтах. В таком случае напрашивается предложение расширить описанный выше проект Международного уголовного суда за счет придачи ему глобальной юрисдикции и механизмов правоприменения, возможно, связанных с Организацией Объединенных Наций.
Близко примыкающее к этому предложение по институ-ционализации мировой юстиции призывает к созданию постоянной международной или всемирной комиссии по расследованию правонарушений93. Такой институт мог бы воспользоваться опытом различных национальных комиссий по расследованию и примирению. Он рассматривал бы не только заявления отдельных стран, но и крупномасштабные, международные обвинения в совершении несправедливости, а также устанавливал бы наказание и размеры компенсации. Например, всемирной комиссии по расследованию можно было бы поручить изучение многих требований о возмещении в качестве компенсации исторической несправедливости, совер-
3.2. Глобальный запрос на демократию
пенной против народов и общин. Некоторые дела о компен-ациях рассматривались в действующих национальных судах в результате групповых исков: например, со стороны американцев японского происхождения, несправедливо интернированных в Соединенных Штатах в годы Второй мировой войны, или выживших европейских евреев, чьи родственники были убиты, а собственность разграблена. Однако такого пода дела очень сильно осложняются, когда выходят за пределы национальных границ или когда речь идет о событиях большой исторической протяженности, вследствие чего те люди, которые непосредственно пострадали от несправедливости, уже умерли. В какой суд обращаться по делам о завоеваниях, колониализме и рабстве? Так, женщины, которые были насильственно вовлечены в проституцию во время вторжения японцев в Корею, на Тайвань, в Индонезию и другие районы Южной Азии, требуют возмещения от правительства Японии*. На общих и долговременных основаниях компенсацию хотят получить потомки тех, кто пострадал от работорговли и рабства. Скажем, афроамериканские потомки рабов требуют возмещения от правительства США и корпораций, которые наживались на рабстве; страны Черной Африки, опустошенные работорговлей, добиваются компенсации от европейских стран, принимавших участие в торговле рабами; а бывшие колонии претендуют на репарации от бывших колонизаторов. Африканские министры, к примеру, объединившись для подготовки Всемирной конференции 2001 года по расизму, предложили, чтобы «был создан Фонд восстановительного развития, средства из которого пойдут на поддержку модернизации в странах, пострадавших от колониализма»97. Однако не совсем понятно, какие именно правовые действия нужны во всех этих случаях, а также во многих других им подобных. На кого можно возложить ответственность? Кто должен платить, сколько и кому? Какой институт имеет полномочия, чтобы это Решать? Во многих случаях уже само по себе обнародование фактов систематически совершавшейся исторической несправедливости имеет положительное значение, но для ее преодоления недостаточно признания содеянного и принесения изучений. Вероятно, поручить заниматься этим можно было
ШЧасть 3. Демократия
бы всемирной комиссии по расследованию. (Однако, по крайней мере в скобках, нужно внести нотку скептицизма касательно исполинских масштабов подобных предложений. Всемирные комиссии, мировые институты и глобальные агентства не обязательно являются адекватным решением глобальных проблем.)
Еще один крупный вопрос реституции связан с экономической коррупцией. В данном случае под нею подразумевается извращение общественных систем для извлечения личной выгоды, низведение публичных благ до источника личного богатства. Одним из очевидных примеров подобной коррупции является сколачивание гигантских состояний так называемых олигархов в России при «переходе к демократии» с помощью семейных связей, политического давления и всяких прочих незаконных способов. Общественное богатство нации быстро перетекло в немногие частные руки. Другой пример подобной коррупции, иного масштаба и в ином контексте, обнаружился в скандале с «Энроном». Богатство, которое накопили высшие менеджеры «Энрона», изымалось не только у наемных работников и инвесторов самой кампании, но и у потребителей энергии и общества в более широком смысле. Ясно, что национальные суды не способны должным образом заниматься подобной коррупцией и возвращать украденное, даже если несколько российских олигархов и управляющих «Энрона» отправились за решетку. Новый институциональный механизм нужен, чтобы не только предотвратить коррупцию, но и вернуть то общее, что было украдено. Для этого потребуются крупные институциональные нововведения.
Впрочем, нынешняя неспособность мировой системы принуждать к соблюдению прав и исправлять несправедливость -это не просто ее недостаток. Фактически в последние годы явно дала знать о себе тенденция, действующая в противоположном направлении. В особенности после 11 сентября преД" ставление об американской исключительности соединилось с мыслью о том, что в интересах безопасности нужно пожертвовать свободами. Это серьезно подрывает институты, которые обеспечивают права и занимаются правосудием. Сложилась своего рода двойственная тенденция, совмещающая урезание
3.2. Глобальный запрос на демократию
аЖДанских свобод внутри Соединенных Штатов (через такие нововведения, как учреждение Министерства внутренней безопасности и принятие PATRIOT Ал) с отторжением и нарушением Америкой международных договоренностей, касающихся обеспечения прав и правосудия98. Заключенные, на неопределенный срок удерживаемые на военной базе США в Гуантанамо, оказались в фокусе, где пересекаются эти два направления, поскольку их пребывание в тюрьме нарушает не только Женевскую конвенцию об отношении к военнопленным, но и американские уголовные законы. Эта двойственная тенденция, подрывающая существующие системы правосудия, вероятно, не продержится долго, так как со временем неизбежно вызовет всеобщее осуждение и протест. Однако она показывает, что предложения по реформе всемирных систем обеспечения прав и правосудия, подразумевающие их демократизацию, сегодня сталкиваются с нарастающим сопротивлением.
Экономические реформы
Нужно отдать должное порой поистине героическим усилиям всех тех, кто - в религиозных организациях, НПО, агентствах ООН и наднациональных институтах, таких как Всемирный банк, - работает ради облегчения жизни бедняков. Но следует видеть и ограниченность подобных усилий, оставляющих систему в неизменном виде. Помимо усилий по облегчению страданий больного, мы должны бороться с самой болезнью, то есть с системой, воспроизводящей глобальную нищету. Есть немало разумных предложений по преодолению едности и страданий самых угнетенных слоев в рамках гло-альной экономики без внесения последовательных измене-Нии в саму мировую систему". Возможно, самым радикальным Далеко идущим среди них является предложение аннулиро-ать или серьезно сократить внешний долг беднейших стран. Дь очевидно, что именно долги являются серьезной причи-и сохраняющейся нищеты. Такое предложение является номически выполнимым, поскольку суммы, о которых идет • Для глобальной экономики относительно невелики, од-
Часть 3. Демократия
нако многие возражают, что простое списание долгов создаст дурной прецедент для будущих займов. Всемирный банк предлагает сократить или списать долги наиболее бедным странам при условии соблюдения ими его требований к их экономической политике. Другие предлагают учредить новое независимое агентство, которое решало бы, какие долги нужно списать или сократить, и определяло бы соответствующие требования. Так, некоторые хотят создать глобальное, способное принимать юридически обязывающие решения агентство по разбору ситуации с долгами. Оно занималось бы делами, построенными по образцам внутреннего законодательства по банкротству, например, по аналогии с разделами 11 и 9 соответствующего закона США100. Тогда отдельные страны могли бы объявлять дефолт по займам и становиться банкротами точно так же, как это делают физические лица и корпорации, основываясь на внутренних системах права. Нет сомнения, что облегчение ситуации с долгами необходимо, чтрбы разорвать порочный круг бедствования для большинства угнетенных в рамках мировой экономики, но такого рода средства не решают системных мирохозяйственных проблем, которые продолжают порождать и воспроизводить неравенство и бедность.
В целом большинство предложений по реформе основ функционирования мировой хозяйственной системы, которые имеются в наличии, по подразумеваемому ими действию подразделяются на две широкие группы, противоположные друг другу. С одной стороны, речь идет придании национальным правительствам дополнительных полномочий по регулированию, а с другой - об ослаблении контроля над экономикой со стороны как государств, так и наднациональных экономических властей. Эти две стратегии, конечно, исходят из принципиально разного анализа коренных причин сложившихся хозяйственных проблем. Первая в основном видит источник всех трудностей в неолиберальных режимах и нерегулируемых потоках капитала, тогда как вторая сосредоточена прежде всего на видах власти, как политической, так и экономической, которая контролирует производство и обращение.
В качестве примера первой стратегии рассмотрим призывы ввести «налог Тобина», подразумевающий отчисления
3.2. Глобальный запрос на демократию
при осуществлении международных финансовых операций, что впервые было предложено лауреатом Нобелевской премии Джеймсом Тобином. Речь идет о небольшом налоге на все международные валютные сделки и передаче соответствующих налоговых поступлений развивающимся странам. Поборники этой идеи говорят, что одним из преимуществ такого налога является то, что он поможет умерить волатильность международных финансовых рынков и тем самым избежать финансовых кризисов, отчасти вызванных высокими скоростями торговли валютой, или смягчить их. «Набросать песка в колеса глобальных финансов» - это фраза самого Тобина. Второе преимущество, с точки зрения сторонников, состоит в том, что этот налог не только повысит контроль правительств над курсами национальных валют. Еще важнее, что ввиду дополнительных поступлений укрепится власть государства над экономикой в целом"". Фактически, основная цель этого и сходных предложений заключается в том, чтобы дать правительствам возможность действовать в целях коррекции некоторых самых крайних противоречий и различий в благосостоянии и доходах. Иначе говоря, тут государственное регулирование движения капитала - в противоположность режимам новой либеральной волны, которые предоставляют капиталу максимальную автономию, - рассматривается как основное лекарство против затруднений в мировой экономике.
С нашей точки зрения, ограниченность подобной стратегии связана с тем, что она слишком сильно зависит от благонамеренности суверенных национальных государств. Нам же кажется, что государства - как самые мощные, так и уступающие им в силе - не склонны к последовательным действиям по устранению нищеты и неравенства. С учетом этого кое-кто предлагает модифицировать «налог Тобина» и передавать поступления от валютного налога не непосредственно государствам, а некоему демократическому глобальному органу. Это объединяет данное хозяйственное предложение с одной из тех идей по реформе представительных систем, с которыми мы познакомились выше102. С помощью такого налога можно было бы даже финансировать Организацию Объединен-
367Часть 3. Демократия
ных Наций или всемирный парламент, избавив эти институты от финансовой опоры на национальные государства.
Вторая генеральная стратегия объединяет предложения, нацеленные на отказ от деструктивных видов политического и экономического контроля. Так, в сфере кибернетики и интернета, как мы уже видели, контроль над доступом к информации и идеям через систему авторских прав все более угнетает творчество и внедрение новинок. Мы также неоднократно упоминали многочисленные жалобы на патенты, которыми контролируются фармацевтические средства, знания, генетический материал и даже жизненные формы. Существует масса предложений по решению или смягчению этих проблем. Например, согласно некоторым скромным предложениям, предполагается противостоять распространению контроля через систему охраны авторских прав просто за счет сокращения срока их действия. Первоначально авторские права служили способом поощрения инноваций, поскольку позволяли авторам пользоваться монополией на результаты своего труда в течение какого-то ограниченного времени. Однако ныне материал, защищенный авторскими правами, может контролироваться на срок долее 150 лет при весьма незначительных усилиях со стороны владельца, что ограничивает его использование в общей публичной сфере. Эту систему можно было бы попытаться улучшить, всего лишь ограничив допустимую длительность действия авторских прав значительно более коротким периодом времени и потребовав большей активности от владельца для периодического возобновления авторских прав103. В самом общем плане, можно было бы ограничить защиту авторских прав только коммерческим использованием материала. Тогда защищенные авторским правом тексты или музыка не будут закрыты для пользователей^ если не предполагается получение от них коммерческой выгоды104. Таким же образом, можно сократить типы продуктов, подлежащих патентованию, исключив из соответствующих списков, скажем, виды жизни и традиционные знания. Все это весьма скромные предложения, легко укладывающиеся в существующие правовые рамки. Движение за «открытость источников», требующее сделать программное обеспечение бесплатным и дос-
3.2. Глобальный запрос на демократ!
тупным дая модификации без разрешения автора, представляет собой более радикальный пример105. Исходные коды программного обеспечения, находящегося в собственности корпораций, не раскрываются. На этом основании сторонники «открытости источников» настаивают на том, что пользователи не только не могут понять, как работает та или иная программа, но и не способны выявить возникающие с ней проблемы или усовершенствовать ее. Создание программного кода всегда является коллективным делом, и чем больше людей могут его понять и модифицировать, тем совершеннее он станет. Конечно, ничто не мешает представить себе даже перспективу полной отмены юридической защиты с помощью патентов и авторских прав, что сделало бы идеи, музыку и тексты совершенно бесплатными и доступными дая всех. Бесспорно, тогда потребуется найти какие-то еще общественные механизмы для компенсации творческой активности их авторов, художников и ученых, но нет причин полагать, будто креативность в принципе зависит от обещания несметных богатств. На самом деле авторов, художников и ученых как раз нередко возмущает, когда корпорации наживаются на их творчестве, но их самих перспектива обретения очень большого богатства в целом к творчеству не побуждает. В любом случае, должно быть ясно, что каждое из этих предложений нацелено на снижение политического и экономического контроля, который осуществляется через систему патентования и авторские права, не только потому, что несправедливо ограничивать доступ к таким продуктам, но и в силу того, что этот контроль подавляет инновации и затрудняет хозяйственное развитие. Некоторые из самых новаторских и впечатляющих планов реформирования предполагают появление неких альтернатив нынешней системе авторских прав. Наиболее завершенным среди них является проект «Творческих коммун», который дает художникам и писателям возможность свободного обмена плодами своего творчества с другими людьми при сохранении некоторого контроля над их использованием. Регистрируя свои произведения в «Творческих коммунах», идет ли речь о текстах, изображении, аудио или видеопродукции, их создатель отказывается от юридической защиты через авторское
369Часть 3. Демократия
3.2. Глобальный запрос па демократию
право, которое запрещает их несанкционированное воспроизведение, а настаивает лишь на минимальных ограничениях, относящихся к их использованию. В частности, автор или художник могут решить, должны ли репродукции предполагать ссылку на авторство, возможно ли коммерческое использование данной работы, допустимо ли ее видоизменение с целью получения производных продуктов и должно ли всякое ее использование быть в той же мере свободным для последующего воспроизведения106. Здесь можно отметить, что такая система лишь дополняет существующие законы по авторским правам, принимая в расчет интересы тех, кто не хочет воспользоваться заложенными в них ограничениями. Тем не менее, по своей сути она является мощным катализатором реформ. Приведенный пример подчеркивает изъяны системы патентования и свидетельствует в пользу ее трансформации. В целом, хозяйственная реформа должна быть основана на восстановлении или создании общего. Уже прошел длительный процесс приватизации, который в ведущих державах означал демонтаж государства благосостояния, а в подчиненных странах был нередко навязан такими глобальными экономическими организациями, как МВФ. Программы «демократического транзита» и «строительства государств», начиная с России и заканчивая Ираком, тоже опираются главным образом на приватизацию. Необходимость перемен будет становиться все очевиднее по мере того, как накопятся примеры провалов в области обеспечения общественных потребностей. Яркие образчики - состояние железных дорог в Великобритании и ситуация с электроснабжением в США. По нашему мнению, нужен не возврат к общественному, с присущим ему государственным контролем над промышленностью, услугами и товарами, а создание общего. Концептуальное и политическое различие между общественным и общим - это один из тех элементов, которыми мы будем заниматься при рассмотрении проблем демократии в заключительной главе нашей книги. Концепт общего составляет основу политического проекта, возникающего по завершении либеральной и социалистической эпох.
Биополитические реформы
Когда мы подходим к вопросу биополитических реформ, то все сложности, с которыми, как мы убедились, сталкиваются политические, юридические и экономические предложения по совершенствованию мировой системы, усугубляются и умножаются. Силы, противостоящие биополитическому реформированию, значительны, что порой мешает даже помыслить, как именно можно сделать систему более демократичной.
Конечно, трудно представить себе предложение, которое решало бы самую главную биополитическую проблему: нынешнее состояние глобальной войны. Вместо такого предложения по реформе, просто укажем на эксперимент, лишь выражающий запрос на альтернативу военной системе. Антивоенные активисты приступили к рискованной практике «дипломатии снизу», направляя своих представителей в зоны ведения военных действий. Активисты из Италии, Франции и Соединенных Штатов побывали в Палестине во время израильского наступления летом 2002 года, и многие пытались въехать в Ирак накануне войны 2003 года. Такая «низовая дипломатия» показывает, что «дипломатия сверху», которую ведут национальные руководители, из-за чего состояние войны становится постоянным, не выражает интересов населения. Дипломаты-активисты, конечно, тоже никого не представляют, но их усилия все же дают конкретное выражение широко распространенному стремлению положить конец глобальной системе перманентной войны.
Что касается биополитических вопросов, не относящихся к системе войны, сформулировать предложения по глобальной реформе несколько проще. Одна стратегия реформирования биополитических систем предусматривает заключение международных договоров по каждой отдельной проблеме. Например, Киотский протокол 1997 года предназначен для того, чтобы решать проблему глобального потепления. Подписав его, промышленно развитые страны взяли на себя обязательство сократить выброс в атмосферу парниковых газов, которые в основном являются результатом сжигания угля, газа и нефти. Однако заявление, сделанное администрацией