П.А. Флоренский о сфере Разума.
Большинство исследователей творчества П.А. Флоренского отмечают [10] множество противоречий не только в его работах, относящихся к различным периодам жизни, но и в пределах одной и той же работы. Да и сама жизнь Флоренского противоречиво воспринималась его современниками. Вот несколько примеров высказываний о Флоренском: Русский Леонардо да Винчи, Ломоносов XX века, Дипломированный лакей поповщины (или ученейший воин черносотенного православия, махрового идеализма, беспросветной мистики) у нас под носом использует математику для наиболее замаскированных форм религиозной пропаганды, ... все его работы не имеют цены в области математики. Намеки, красивые сравнения, что-то обещающее, дразнящее, манящее и безрезультатное.... Если сюда добавить, что П.А. Флоренский был профессор Главэлектро, помощник по науке директора Всероссийского Электротехнического Института, член Комиссии по стандартам, близко был знаком с Л. Троцким, который по совместительству возглавлял в то время Главэлектро, и то, что уже в наше время Православная Церковь канонизировала отца Павла, то противоречивость натуры Флоренского становится фактом.
Однако, ничего странного в этом нет, потому что учение И. Канта об антиномиях (противоречиях) наравне со статистической обработкой исторического материала и совмещением в своих работах науки и религии являются тремя основными направляющими в творчестве Флоренского.
Многие критики работ П.А. Флоренского отмечают смешивание им религиозных и научных понятий. Однако, некоторые, как например В.В. Зеньковский [10], отмечают обратное: Как нельзя смешать масло и воду, так не сливается вера и знание у Флоренского, а только знание постоянно иллюстрируется данными веры, стилизуется под церковь. По всей видимости, такое различие в оценках связано с тем, что выйдя в своих исследованиях Разума как сущности за передний край науки, за которым уходя на бесконечность простирается только Вера, Флоренский не видит ни в науке, ни в религии достаточного числа точек опоры для выбора удовлетворительного соотношения между понятиями рассудок, Разум, Истина. В частности он пишет [11]: Я покидаю край бездны и твердым шагом взбегаю на мост, который, быть может, провалится подо мною... Требование достоверности я вручаю в руки самой Истине. Ради нее я отказываюсь от доказательств.
В представлении Флоренского каждый человек имеет возможность мыслить и познавать мир с помощью своего рассудка (иногда он употребляет в качестве эквивалента рассудку слово разум, но с маленькой буквы). Разум с большой буквы, с его точки зрения, нечто внешнее по отношению к человеку и в нем могут содержаться Истины отторгнутые от всех людей живущих в данный момент. При этом Разум есть элемент, присущий, как минимум, всей нашей планете, а соответствующий набор Истин мог сформироваться в нем как результат разумной деятельности в том числе и всех людей когда-либо живших на ней. Флоренский предлагает [12] для общения с Разумом использовать термин не познание, а припоминание (такая подмена терминов позаимствована Флоренским у Платона). Это его предположение, по всей видимости, перекликается с учением древних стоиков, в частности, с их понятием апокатастес (исходя из принципов неприложности законов управляющих миром, стоики пастулировали тождественность и идентичность сменяющих друг друга цивилизаций [1].
Однако, опираясь на статистические подходы, Флоренский не мог согласиться с фатализмом стоиков и их тезисом о движении человечества по кругу. Это движение у него представляется скорее в виде спирали. Поэтому проблема постижения Истины у него сводится к вопросу о соотношении в процессе познания доли рассудка и Разума. Иными словами, на сколько процентов познание человеком конкретной истины подчиняется собственной воли и управляется рассудком и какая часть воспринимается им от Разума в виде интуитивных припоминаний.
Важное место в работах П.А. Флоренского занимает поиск инструмента познания в условиях разделения самого познания на две составляющие. Он считает вслед за И.Кантом, что рассудок отдельного человека противоречив по своей природе, т.е. антиномичен, и не может сам по себе познать Истину, например, такого масштаба, как способ обеспечения экологической безопасности человечества.
Если рассмотреть два утверждения: наиболее непостижимая вещь в мире заключается в том, что мир постижим и кто бы мог подумать, что мы будем так много знать и так мало понимать, то можно отметить, что каждое из этих утверждений несет в себе оттенок антиномии. Но если учесть, что оба высказывания принадлежат одному и тому же человеку (А. Эйнштейну), то можно уже сказать об антиномичности его рассудка. Если рассмотреть большое число работ В.И. Вернадского, то мы придем к выводу об антиномичности и его рассудка. В частности, если рассмотреть шире наследие В.И. Вернадского, а не только его завершающую и обобщающую работу о ноосфере [2], то можно даже сказать, что его позиция в этом вопросе намного ближе к позиции П.А. Флоренского, чем это следует из работы [2]. Также примером антиномичности мышления А.Д. Сахарова может служить трансформация его взглядов на роль научно-технического прогресса в экологической безопасности.
П.А. Флоренский полагает [11], что если Истина находится вне области твердых научных знаний, то и сама Истина есть антиномия; чем ближе к Богу, тем отчетливее противоречия. Поэтому он делает вывод, что для постижения Истины нам необходима формальная логика теории антиномий. Если такая логика будет разработана, то на основе некоторого статистического метода (например, современный метод Монте-Карло) можно будет достичь целокупного единства рассудков всех людей для достижения разумной истины. (Количественная оценка разумности и критерий сходимости к Истине могут определяться величиной статистической выборки и соответствующим методом оценки статистической погрешности). В этом смысле, можно сказать, что все правы: и ученые, и философы, и богословы различных концессий, и каждый человек в отдельности. Необходимо искать не компромисс, а с помощью статистики и логики антиномий вычислять разумную истину.
Флоренский постулирует, что абсолютную Истину познать невозможно [13]. Она может выглядеть лишь как предел, к которому может стремиться разумная истина: Абсолютность, законченность, бесконечность - это отражение в опыте собственного стремления разума (рассудка), его неудовлетворенности конечным и условным. Это стремление разума и есть та самая функция его, в силу которой возможно прогрессивное движение науки. Эта та - если угодно - бесконечная функции разума и есть истинный двигатель науки; но она же, вечно понуждая науку вперед, понуждает вперед и лженауку, метафизику. Растя хлеб, она неизбежно растит и плевны. Флоренский допускает существование и всех псевдо-квази-пара наук, вплоть до мистики и серьезное отношение к мифологии. Главное, с его точки зрения, чтобы при этом использовались логика антиномий.
Таким образом П.А. Флоренский во многих своих работах фактически изучал в современной терминологии информационное поле, одновременно как филосовскую, религиозную и метафизическую сущность, назвав ее в письме к В.И. Вернадскому пневматосферой.
К сожалению работы П.А. Флоренского в прямую не приближают нас к решению вопроса о носителе информационного поля. Можно только отметить направления научных исследований Флоренского, которые могли быть связаны, в той или иной степени, с подходами к решению этой задачи. Спектр его научных интересов был достаточно широк. От математических проблем, например, выяснения вопроса о соотношении непрерывности и дискретности до практических задач физики диэлектриков, где наибольшее внимание он уделял вопросам, связанным с особым физическим состоянием поверхностей материалов и их взаимодействию через поверхность [14].
В одном из своих последних писем из Соловецких лагерей он пишет: что я делал всю жизнь? - Рассматривал мир как целое, как единую картину и реальность, но в каждый данный момент, или точнее, на каждом этапе своей жизни под определенным углом зрения. Я просматривал мировые соотношения на разрезе мира по определенному направлению, в определенной плоскости и старался понять строение мира по этому, на данном этапе, меня занимающему признаку. Плоскости разреза менялись, но одна не отменяла другой, а лишь обогащала.
Нам остается только сожалеть, что П.А. Флоренскому не хватило времени, чтобы на основе отдельных сечений и проекций изучаемого объекта, хотя бы в общих чертах, изобразить сам объект.
Заключение.
На основе рассмотренных работ можно сделать вывод, что понятие ноосфера фактически состоит из двух отдельных понятий. Во-первых, это забота об экологической безопасности нашей цивилизации, а, во-вторых, это вопрос о существовании особой субстанции - информационное поле или пневматосфера.
Если материальность первого понятия опирается на эмпирические данные, но отсутствуют достаточно общепринятые подходы по решению самой проблемы, то во втором случае, до обнаружения носителя информационного поля, мы даже не имеем возможности включить это понятие в рамки современной классической науки. К сожалению, в настоящее время есть основание считать, что решение этих двух проблем, как независимых, продвигается не достаточно быстрыми темпами по сравнению с тенденциями ухудшения экологической обстановки.
Возможно, что выход из этой ситуации можно найти на основе предложений П.А. Флоренского. Суть этих предложений сводится к созданию формальной теории логики противоречий (антиномий), которая, с его точки зрения, поможет статистически обработать мнения большого числа людей и за счет этого найти решение этих проблем.
Возможно, что, идя по пути, предложенному П.А. Флоренским, можно будет обнаружить глубинную взаимосвязь понятий экология и информация, объединить их на качественно новом уровне и назвать эту совокупность Ноосферой Вернадского - Флоренского.
При этом конечно, нас может ожидать и разочарование. Достигнув разумной истины в процессе объединения экологии и информации, с целью выхода из критической ситуации, мы вдруг убедимся, что сама эта истина является антиномией. Например, критическая ситуация всего лишь необходимый этап в циклическом существовании биосферы в рамках функционирования пневматосферы, или еще что-нибудь чертовски неприятное. Но будем надеется на лучшее!