Расширенный РєСѓСЂСЃ

Советская литература.

 

 

© Дмитрий Быков

содержание

 

От автора

 

Сам себе человек

Максим Горький

 

Броненосец «Легкомысленный»

Анатолий Луначарский

 

РњРѕРіСѓ

Анна Ахматова

 

Трезвый Есенин

Сергей Есенин

 

Очкарик и кентавры

Исаак Бабель

 

Перевод с неизвестного

Александр Грин

 

РСѓСЃСЃРєРёР№ РєРѕРј

Федор Панферов

 

Флаги без башни

Антон Макаренко

 

Синдром Пантелеева

Леонид Пантелеев

 

Отравленный

Михаил Зощенко

 

Гость из будущего

Юрий Олеша

 

Роман СЃ коллективом

«Большие пожары»

 

Семицветик

Валентин Катаев

 

Послание к любимой

Владимир Луговской

 

Свежесть

Николай Шпанов

 

Федин беден

Константин Федин

 

Механика магии

Юрий Тынянов

 

Дикий Дон

Михаил Шолохов

 

Русская пирамида

Леонид Леонов

 

О самом главном

Евгений Замятин

 

Три соблазна

Михаил Булгаков

 

Легкий гений

Евгений Шварц

 

Илья формотворец

Илья Эренбург

 

Проигранная битва

Галина Николаева

 

Нестрашный свет

Александр Твардовский

 

Выход Слуцкого

Борис Слуцкий

 

Р–РёР·РЅСЊ Рё РІРѕР№РЅР°, РјРёСЂ Рё СЃСѓРґСЊР±Р°

Василий Гроссман

 

Р–РёРІРѕР№

Константин Воробьев

 

Почерк

Вера Панова

 

Ауалоно муэло

Александр Шаров

 

Апология затравленного человека

Надежда Мандельштам

 

Имеющий право

Варлам Шаламов

 

Я такой же, как вы, только хуже

Александр Галич

 

Цыган

Юрий Домбровский

 

Абсолютный русский

Виктор Некрасов

 

Отсутствие

Юрий Трифонов

 

Противостояние

Юлиан Семенов

 

Опыт о сдвиге

Владимир Высоцкий

 

С острова на стрежень

Василий Аксенов

 

Баллада об Асадове

Эдуард Асадов

 

Счастливый Михалков

Сергей Михалков

 

Я проживу

Белла Ахмадулина

 

Победа на последнем берегу

Борис Стругацкий

 

Телегия

РСѓСЃСЃРєРѕРµ почвенничество как антикультурный проект

 

Массолит

Советская и постсоветская массовая культура

Дмитрий Быков

От автора

 

В этой книге собраны статьи о советской литературе — о великих и ничтожных ее представителях, о борцах и конформистах, о наследниках русской культуры и тех, кто от этого наследия отказался (чаще всего потому, что до него не дотягивал).

Всех этих авторов объединяют РґРІР° существенных признака. Р’Рѕ-первых, РІСЃРµ РѕРЅРё жили РІ СССР— стране, которой больше нет Рё которая СѓР¶ точно РЅРµ возродится. Для того чтобы эта страна возникла, сначала понадобилось очень РјРЅРѕРіРѕ разрухи Рё братоубийств, Р° потом — стремительная тоталитарная модернизация. Эта модернизация сопровождалась приоритетным вниманием Рє развитию науки Рё культуры — одинаково несвободных, РЅРѕ СЃРѕ временем научившихся вести РґРІРѕР№РЅСѓСЋ жизнь. Советская культура была продуктом этого энтузиазма, страха, соглашательства, РїРѕРёСЃРєРѕРІ СЌР·РѕРїРѕРІРѕР№ речи — РїСЂРё том что рыночного гнета РѕРЅР° РЅРµ знала РІРѕРІСЃРµ Рё зависела только РѕС‚ идеологической конъюнктуры, Р° заискивать перед массовым читателем никто ее РЅРµ обязывал. Получившийся РїСЂРѕРґСѓРєС‚ заслуживает изучения РІРЅРµ зависимости РѕС‚ качества — таких условий РЅР° протяжении семидесяти лет РЅРµ знала РЅРё РѕРґРЅР° культура РІ РјРёСЂРµ. Заметим также, что литераторы РІ СССРотлично научились выживать, творить Рё сообщать читателю РІСЃРµ, что надо, РїРѕРґ присмотром едва ли РЅРµ самой драконовской цензуры РІ XX веке: этот опыт никак РЅРµ назовешь лишним, поскольку модернизация РІ РРѕСЃСЃРёРё РЅРµ всегда, Р° тоталитаризма хватает РїСЂРё любой РїРѕРіРѕРґРµ.

Вторая черта, роднящая всех героев этой книги,— представительность: за каждым стоит определенное литературное направление или конкретный поведенческий модус. Никому не придет в голову сравнивать Шпанова с Шолоховым, а Федина с Трифоновым, но каждое из этих имен — эмблема конкретного литературного направления. По этому признаку автор и старался выбирать героев, не забывая, разумеется, о том, что в поле его зрения иной раз попадали литераторы третьего ряда. Но литература первого ряда гораздо больше говорит об авторе и о человеке вообще, нежели о конкретной эпохе — о ней приходится судить по писаниям худших из «деревенщиков» или рапповцев.

История советской литературы — полная, свободная от идеологических клише, включающая портреты запрещенных или загубленных авторов,— до сих пор не написана и вряд ли появится в ближайшее время. Причин тому много — прежде всего отсутствие внятной концепции, на которую удалось бы нанизать три таких разных века русской истории, когда страна переживала расцвет светской культуры. Вопрос о том, в какой степени советская литература наследует русской классике, обсуждается немногими — и вяло: видимо, время объективного разговора о ключевых проблемах отечественной словесности еще не пришло, поскольку все слишком хорошо помнят, чем заканчивались такие попытки. Ни либеральный остракизм, ни авторитарное навязывание устаревших уваровских штампов не способствуют поиску истины. Эта книга — лишь штрихи к будущим портретам, приглашение к разговору и к переосмыслению нашего литературного багажа. Вопреки устоявшемуся мнению, русская культура не так уж богата — у нас не было европейских двадцати веков и тысяч разножанровых шедевров. Вот почему семьдесят лет советской литературы никак не выбросишь из истории, даже если львиная доля появлявшихся тогда книг была написана в соответствии с уродливым и угодливым каноном.

В основу большинства этих статей положены уроки в старших классах московской школы «Золотое сечение» и курс истории литературы XX века, читанный автором в МГИМО. Благодарю эти учебные заведения за возможность высказать вслух и обсудить с учащимися некоторые концепции. Особая благодарность выпускникам 2010 и 2011 годов, подсказавшим автору многие вздорные, но занятные мысли.

Дмитрий Быков