О царех, бывших в Великой орде по Батые, и о Темир-Аксаке 7 страница
Августа в 13 день в неделю благочестивый царь поиде во град Свияжск, и первое вниде в соборную церковь Рождества пресвятыя Богородицы, и совершив молебная пения, осмотрив строение града, отъиде во станы своя, и ту опочинути повеле три дни. И потом повеле превозитися чрез Волгу на луговую сторону.
л. 83об. |
И тако воинство вскоре начаша возитися за Волгу. Августа же || в 18 день и сам благочестивый царь преиде{77} Волгу и прешед стояше в лугах два дня, ожидая последних воинств прешествия. Ибо многочисленное воинство собрано бысть, аще и прежде царева прешествия превождахуся седмь дней на многих местех.
Егда же вси преидоша, тогда благочестивый царь, пев молебная пения, поиде оттуду ко граду Казани августа в 19 день в суботу. И двадесять верст точию иде три дни, зане много малых речек текущих в Волгу прилучися преходити, их же прехождаше воинство чрез мосты и гати, яже пред воинством попортиша казанцы.
И пришед государь ста на Волге, на устие Казани реки на заводи, и стояше тамо два дни. В понедельник же августа в 21 день приеха из Казани к государю служити мурза нарочитой Кемей имянем и с ним седмь человек татар, иже совершенно ведаше все намерение и дела казанцов, и извести государю подробну вся мысли их и ухищрения.
л. 84 |
Опочинувши же с воинством на том месте аки день един, пушки некоторыя, их же пред полки вождаху, сложены быша с судов на берег и устроены. || Августа в 23 день благочестивый царь з братом своим со князем Владимером Андреевичем, и с цари служащими ему, и с боляры и воеводы, и со всем православным воинством, по Божиих литургиях, движеся от станов своих и развивши хоругви христианские во многом благочинии и устроении полков поидоша ко граду супостатов.
И пришедше аки за версту или мало болши от Казани сташа тамо. Идеже благочестивый царь повеле распрострети великую свою царскую хоругвь, на ней же бяше шитием воображен нерукотворенный образ господа Бога нашего. И сшед с коня возде руце свои на высоту, разверзе же и сокровище сердца своего, и душевныя распростре крыле, ум же возведе на небесная ко господу Богу, и моляшеся прилежно, просящи помощи оттуду.
л. 84об. |
Пришедшу же воинству близ града и видеша его аки пуст стоящ, яко ни единаго человека бе видети и ниже един глас человеч слышашеся в нем. Яко многим неискусным радоватися о сем и глаголати, яко избеже царь и все воинство в леса от страха великаго воинства. ||
Град же той в великой крепости стоит. С востоку от него идет Казань река, а к западу Булак речка зело тиновата и непреходна, которая течет под самый град и впадает в Казань реку под уголною башнею, а течет из озера немалаго, Кабан реченнаго, которое кончается аки полверсты от града. И яко преити ту нужную речку, {78} тогда между озером и градом с Арскаго поля лежит гора зело крутая и к восхождению трудная.
А от тоя реки около града ров копан зело глубок, даже до езера, реченнаго Поганова, иже есть подле самую Казань реку. А от Казани реки гора так высока, яко и оком возрети трудно, на ней же град стоит, и палаты царския, и мечети зело высокие каменные, идеже цари их погребались.
В 25 день августа повеле благочестивый царь воинству христианскому град Казань обступити со всех стран и обложити стенобитными хитростьми. Егда же начаша обстопати град оной бусурманский воинство христианское, повелено ити трем полком чрез преждереченную речку Булак.
л. 85 |
И егда первое перепровадился, || сделав мостки, предние полки, иже Ертаулом называется — в нем же бе изряднаго воинства седмь тысящ, а над ним стратилати два, князь Юрье Пронской и князь Федор Троекуров, юноша зело храбрые — и случися им ити с нуждею многою прямо на оную гору на Арское поле между града и предреченнаго езера Кабана, а от врат градских аки два стреляния лучных.
Другий же великий полк едва точию начал препровождатися чрез оную речку по мостам. Тогда царь казанский выпустил из града воинство коннаго аки пять тысящей, а пеших з десять тысящей на первый преждереченный полк; конные татарове с копьи, а пешие со стрелами.
И абие удариша посреди полка онаго, аки в полгоры оныя, и прерваша его, дондеже поправишася оные воеводы. Уже бо аки со двема тысящи или вящие взыдоша на оную гору, и сразишася с ними крепко, и бысть сеча немала между ими. Потом поспешишася иные воеводы с пешими ручнычными стрельцы, и сопроша бусурманов яко конных п, тако и пеших, и гониша их секуще до самых врат градных, и неколико десять живых взяша.
л. 85об. |
В той же || час вкупе во сражение оное и стрелбу огненную из града изъявиша, яко з башен высоких, тако и со стен р градских стреляюще на воинство христианское, но ничто же за Божиею помощию тщеты сотвориша. Тогда же и прочие воеводы идоша обступающе град.
Передовой полк преиде на Арское поле; и еще другий {79} полк, в нем же бе царь Шигалей и другия великия воеводы, залегоша оныя пути, яже от Нагайской стороны ко граду лежат. Правая же рука, в нем же бяху воеводы: князь Петр Михайлович Щенятев, князь Андрей Михайлович Курбской — в их же полку бяше воинства конных вяшще дванадесяти тысящей и пеших стрелцов и казаков тысящ шесть — им же повелено ити за Казань реку; и простреся воинство полка того до Казани реки, яже выше града, а другий конец до мосту, иже по Галицкой дороге, и до тое же реки, яже ниже града.
л. 86 |
И залегоша пути, яже лежат ко граду от всея луговыя черемисы. И случилось полку тому стати на месте в равнине, на лугу между великими || блаты. Граду же с тоя страны на превеликой горе стоящу. И сего ради им паче всех от огненныя стрелбы нужнее было, а ззади от частаго с приходу черемискаго.
Прочия же полки сташа между Булаком и Казанью об сию страну от Волги. Сам же благочестивый царь с величайшим полком стояше от Казани аки за версту или мало болши, с приходу своего от Волги, на месте пригористом. И сицевым чином тмочисленныя полки обступиша селение и град бусурманский и отъяша отовсюду пути и проезды ко граду, яко не возмогоша погании ни из града, ни во град проходити.
Царь же казанский затворися во граде со тремадесять тысящей избранных своих воинов, и со всеми карачи духовными их и мирскими, и з двором своим. А другую половину воинства оставил вне града в лесах, такожде и те люди, их же прислал ему в помощь нагайской Улубий, а было их аки две тысящи и несколько сот.
л. 86об. |
И по трех днех начаша близко града шанцы ставити, туры прикативше. Нечестивии же ни мало усумнешася, || но в замерзении своем упорно сташа, на свою последнюю погибель, на покорение же не изволяху, но паче кровопролития желаху. И зело браняхуся, ово биющеся со града, ово выбегающе вручь секошася, не хотяще дати христианскому воинству облещи града, и туров и шанец ставити, и утвердити стенобитных хитростей.
И падаху со обою страну множество люду, но вящши бусурманов, нежели христиан. И сего ради знак Божия милосердия являшеся христианом и дух храбрости благочестивому воинству прискоряшеся. И Божиим пособием нечестивии побеждени быша, и плещи своя обратив, друг друга топчуще, во град бежаша. {80}
И тако христианское воинство совершенно обсташа град, и крепко заточиша шанцы, и стрелцы с полковниками их вкопашася в землю, и аки уже безстрашни от стрелбы градския и от вытечек их мнящеся быти.
л. 87 |
Тогда привлекоша близко града в шанцы великия пушки и средния, такожде и огненныя, ими же вверх стреляют. И бяше всех || их во всех шанцах от всех стран поставленных до полутораста, и мнейшая бяше полутора сажени. Еще же и кроме того бяху полевыя многия пушки около шатров и стана царева в полку его.
И по том вскоре повеле государь раскат высокой соделати. И соделан бысть тайно версты за две от града, и единою нощию блиско стены градныя поставлен, много вышше стен градных. И на него подъяша десять пушек великих и пятдесят затинных, и при них воинов с ручницами.
И повелено стрелцом и пушкарем пременяяся безпрестанно по граду стреляти, иже зело велику тщету во граде творяху с того раскату. И таково тех стрелцов стреляние искусно бысть, яко не даваху поганым не токмо по улицам и по домом ходити, но ниже из храмин изникнути. Бяху бо стрелцы и пушкари тако зело стрелянию изучены, яко из пищалей птиц на лету побиваху.
л. 87об. |
Такожде и иныя стенобитныя хитрости на многих потребных местах утверждены быша. || И тако утвердившися, начаша со всех стран бити по стенам града, и уже очистиша стрелбу великую во граде, сиречь не даваху поганым стреляти из великих пушек на воинство христианское, точию затинных и ручных пищалей стрелянию отъяти не могоша — ими же многу тщету творяху в воинстве христианском в людех и конех.
И еще к тому тогда иную хитрость изобрете царь казанский против христианскаго воинства. Ибо уложил он таковый совет со оным своим воинством, их же оставил вне града на лесах, и положил с ними таковое знамение, а по их языку ясак. Егда иззнесут на высокую башню, иногда же на град на высочайшее место хоруговь их бусурманскую зело великую и начнут ею махать, тогда [тогда глаголю, понеже далося воинству т в память] ударят со всех стран из лесов зело грозно и прудко во устроении полков бусурманы на полки христианские, а от града в той же час во все врата выехали сущие во граде бусурманы на шанцы || воинства у христианскаго. {81}
л. 88 |
И так зело жестоко и прутко наступали, яко верити неудобно. И единою изыдоша сами карачи со двором царевым, и с ними аки десять тысящей воинства на оныя шанцы, идеже поставлены быша великия пушки. И толико жестокую сечу со христианы учиниша, яко уже всех их далеко от пушек отогнали было.
И за Божиею помощию приспеша тамо дворяне муромцы, ибо негде близко того места станы своя имели. И между российскими воинствы те дворяне зело храбрые и мужественные мужи стародавные в родех российских. Иже абие взопроша карачей со всеми силами их, яко принудишася от них тыл подати и в бегство обратитися. Тии же до врат градных гнаша по них, секуще и колюще поганых, и не тако много побиено бысть их, яко сами во вратех градных подавишася тесноты ради. Многих же и живых яша.
л. 88об. |
В тот же час и в прочие врата вытекали, но не тако крепко бишася. И воистину на всяк день аки три недели тоя беды было, яко и сухаго || брашна и нужныя пищи не даваху воинству в сытость ясти. Но обаче господь Бог помогал христианскому воинству, ово храбро, при помощи его святой, сражахуся с ними, пешие с пешими от града выбегающими, конные же с конными, из лесов выезжающими.
А к тому и пушки великия, иже з железными ядрами, обращающе от града стреляху на те полки бусурманские, иже отовне града с лесов наезжали. А горше всех от их наездов было тому христианскому воинству, которые стояли на Арском поле. Такожде и полку Правыя руки, иже стояше от Галицкой дороги, от луговой черемисы.
А которыя полки стояли за Булаком от Волги, на которой стране бяше царский полк, те от внешняго нахождения бусурманскаго в покою пребывали. Точию из града частые вытечки имели, яко ближе стояли под стенами градными у пушек.
л. 89 |
Благочестивый же царь и в последнем том случаи будучи не желаше кровопролития и погибели поганых, но яко царь христианский желаше того, дабы покорилися ему нечестивии без кровопролития. || И того ради многих языков плененных отпущаше во град, такожде и увещевати поганых посылаше ко граду многих своих сиклитов, дабы обратилися на истинну и покорение, обещавая им всякую ф свою милость и вин их оставление. {82}
Егда же ф не восхотеша тако сотворити, тогда царь благочестивый повеле им сказати: аще сами не х хотят покоритися Российскому скиптродержавию, то да изыдут из града со всем имением своим, и с женами ц своими, и з детми, и с хищником царем своим амо же хотят, град же отдадут в руце благочестивому царю, яко природное их обладание. Ибо на земле Болгарстей поставлен есть, яже исконно бяше область великих государей.
Они же злочестивии ниже краем уха сего послушаху. Ибо зело на погибель свою ожесточишася, и скверными языки своими хулныя словеса испущаху: прежде же на господа Бога нашего, веру православную укаряюще; благочестиваго же царя скиптру такожде многия досадителныя злобы исполненныя словеса испущаху; смиритися же отнюдь не хотяху.
Но кровопролития желающе, исходяще из града непрестанныя брани составляху. Что же || еще поведати, яковую тщету они бусурманы делаша христианскому воинству в людех и конех? Ибо которые люди дворов болярских отъезжали, травы конем добывающе, тех не могли обранити ниже многие ротмистры, стрегущи и опасающи того с вои своими, злохитрства ради бусурманскаго и внезапнаго наглаго прудкаго их наезжания. Воистинну и пишущи не исписал бы по ряду, сколко оных слуг побито и поранено.
л. 89об. |
Видев же царь казанский, яко уже изнемогло было зело воинство христианское, наипаче же оное, кое блиско града в шанцах у пушек было, ово от частых вытечек и наездов их из лесов, ово от глада — зане, яко рех, с покоем и сухаго хлеба не давали ясти — ово от скудости пищи, ибо уже зело дорого покупали всякия брашна в воинстве, к тому ж мало не все нощи без сна пребывали, стрегуще пушек, паче же живота и чести своей.
л. 90 |
Егда же, яко рех, уразумели утруждение воинства христианскаго яко царь их, тако и вне града будущие полки бусурманские, тогда сильнее и чаще отовне наезжали и из града || исходили, непрестанныя брани составляюще. С Арскаго же поля и из прочих мест многое замешение творяху, ни малаго покоя дающе христианскому воинству.
Благочестивый же царь, видев бывшая злая от поганых воинству, вниде в совет со всеми боляры, и воеводы, {83} и протчими чиноначалники, и искусными ратоборцы. И совет той в конец благ благоволением Божиим произведен бысть. Разделити бо повелел воинство на две части, его же едину остави в шанцах под градом у пушек; части же немалой в полку своем повеле быти при шатрах своих, здравия своего хранити; а тридесять тысящ конников устроив раздели на полки по воинскому обыкновению.
л. 90об. |
И постави над киимждо полком по два, негде и по три воевод храбрых и в богатырских вещех свидетельствованных. Такожде и пеших стрелцов и казаков аки пятьнадесять тысящ произведе и раздели на полки под устроением полковников. Воеводы же над тем воинством поставлены быша: князь Александр Борисович Шуйской-Горбатой, муж зело || разумный, и постоянный, и в воинских делех свидетельствованный; и Данило Романов ч, соплемянен сущи самому царю, муж многоразумный и богатырь свидетельствованный; и иные мнози воеводы, ведомыя всякаго бусурманскаго коварства и ухищрения.
И заповедав им воинство оное закрыти за горами в тайном месте. И егда изыдут погании по обычаю своему из лесов, тогда повелено им сразитися с ними; и бысть тако. Во утрие же в третий час дни по обычаю своему изыдоша погании из лесов на великое Арское поле и первее удариша на ротмистров, иже пред полки на страже были, им же повелено бяше уступити до шанцов иже под градом.
Погании же уповающе, аки бы убоявся христиане побегоша, гнаша за ними. Егда же тии внидоша в обозы своя, начаша погании пред шанцами круги водити и герцовати, стреляюще из луков по подобию частости дождя. Иныя же их полки конныя и пешия во устроении многом помалу идяху, аки уже пожрети христиан чающе.
л. 91 |
Тогда убо, тогда глаголю изыдоша абие оные воеводы из тайнаго места со || многими зело стройно убранными воинствы и со многим потщанием приближишася ко сражению. Бусурманы же, видевше себе прелщенных сущих, и ради бы назад к лесом, но не возмогоша ибо уже далеко изыдоша. И тако хотяще и не хотяще составиша брань и крепко сразишася с первыми полки.
Егда же надспел великий полк, в нем же бяше сам воевода оный князь Александр Борисович, такожде и пешие полки приближишася обступающе их, тогда абие вси полки поганския в бегство обратишася. Христиан-{84}ское же воинство гнаша за ними, биюще и. секуще их бежащих.
И тако побеждени быша погании, яко над семи верстах и болши легло трупия их, к тому до тысящи живых взяша. И тако тогда за Божиею помощию восприяша христианское воинство зело великую и пресветлую победу над погаными.
л. 91об. |
Егда же пленники оные пред царя приведени быша, повеле их пред шанцы изведши к колью привязати, да своих сущих во граде молят и просят, дабы подали град Казань цареви христианскому. Такожде || и синклитове царские ездяще глаголаху им, обещавающе живот и свободу яко тем пленником, тако и сущим во граде.
Они же словес сих тихо выслушав, абие начаша стреляти со стен града, не тако по христианех, яко по своих, глаголюще: «Лучше увидим вас мертвых от рук наших бусурманских, нежели бы посекли вас гауры необрезанные». И оные хульные словеса отрыгаху с яростию многою, яко дивитися всем зрящим сия.
По сем аки по трех днех повеле благочестивый царь оному отделенному воинству со преждереченными воеводы ити на засеку, юже соделаша погании между двема блаты на горе единой аки в десяти верстах от града, идеже тии по победе оной мнози собрашася и умыслиша оттуду, яко из града некоего выезжающи, паки на воинство христианское ударяти.
л. 92 |
И к тому еще ко оному преждереченному великому воеводе придаде другаго воеводу, князя Семена Ивановича Микулинскаго, суща от роду тферских великих князей, мужа особнаго храбраго, мужества зело || испольненнаго, и в богатырских вещах искуснаго, и пред сим многи брани с поганы имевшаго.
И даде им царь повеление таково: аще бы им Бог помогл стену оную пройти, дабы шли со всем воинством даже до Арскаго города, иже стоит от Казани верст яко сто и вяшще.
Егда же приидоша ко оной стене, опрошася бусурманы и начаша крепко притивитися, аки чрез два часа биющеся. Потом Божиею помощию одолеша христиане поганых огненною стрелбою, яко великою, тако и ручною. И побегоша погании, христиане же гнаша по них, и тако преидоша стену оную.
К царю же о сем ведомость послаша, и бысть радость велика сущему под градом воинству. И пребысть оное воинство на стене той нощь едину, идеже обретоша в стенах и шатрах татарских немало корыстей. И пошед-{85}ше оттуду два дни, приидоша ко оному Арскому городу и обретоша его пуст оставлен, от страха бо вси избегоша из него в далечайшыя лесы.
л. 92об. |
И плениша тамо в земли оной воинство христианское аки десять дней. || Бяху бо в земли той поля великия и зело преизобилные, и гобзующие на всякия плоды. Такожде и дворы мурз их зело прекрасные и удивлению достойные, и села частыя, хлебов же всяких такое тамо множество, яко неудобно веры яти и исповедати трудно, ибо наподобие звезд небесных клади всяких семен стояху.
Такожде и скотов различных множество стад безчисленное, и корыстей многоценных, наипаче же от различных зверей, обретающихся в земли оной. Ибо тамо родятся куницы добрые, лисицы, белки, лоси, елени и прочия звери ко одеждам и ядению потребныя, а мало дале того есть соболей множество и медов, не вем бо где бы под солнцем больши было.
И по десяти днех воинство то со безчисленными корыстьми и со множеством плена жен и детей бусурманских возвратися здраво. Такожде и своих многих древле заведенных тамо свободили от бусурманския многолетныя работы. И бысть тогда в воинстве христианском велия радость и Богу благодарение воспевашеся.
л. 93 |
Живности же всякия || толикая дешевизна бяше в воинстве, яко краву по десяти денег покупали, а вола великаго по десяти копеек вскоре после возвращения онаго воинства. И от того времяни воинству, будущему в шанцах под градом, от внешних нахождений поганских свободнее начася быти. Ибо уже по том не пекошася о внешних татарских воинствах, точию з будущими во граде бияхуся.
По том аки по четырех днех собралося луговыя черемисы немало и ударили на задния станы российскаго воинства, иже от Галицкой дороги стояли, и немало стад конских отогнали. Воеводы же полков оны<х> послаша в погоню за ними трех ротмистров, и за ними другие посыланы полки во устроении, засады ради. И угнаша черемису в верстах пятинадесяти или и дале, и отбиша стада оныя, самих же многих избиша, а иных живых взяша.
л. 93об. |
И что много глаголю пишущи? Аще бы пишущи поряду, еже тамо под градом на кийждо день деялось, того бы целая книга была. Но сие токмо вкратце воспомянути достоит, яко они на воинство христианское чары творили || и великое дождевство и ненастие наводили, {86} яко скоро по облежании града бяше сице. Егда солнце начнет восходити, взыдут на град [всему воинству зряшу] ово престарелыя мужи, ово бабы, и начнут вопити, сатанинские словеса глаголюще, машуще одеждами на воинство христианское и вертящеся безобразно. Тогда абие востанет ветр и сочинятся облаки, аще бы день и зело ясен начался, и будет такой дождь, яко и сухия места обратятся в блато и мокроты исполнятся. И сие точию бяше над воинством, а по странам несть, точию по естеству аера случившися.
Видев же сие боляре и воеводы, советоваша цареви послати к Москве по животворящий ш крест, в нем же часть спасителнаго древа вделана, иже всегда при царском венце бывает. И збегано за Божиею помощию зело скоро водою до Новаграда Нижнаго в вятских скорошественных кораблех, в три или в четыре дни, а оттуду даже до Москвы на прытко скорошественных подводах.
л. 94 |
Егда привезен бысть той животворящий || крест, тогда абие пресвитеры соборне со благочинием христианским молебствоваша и воду освятивше обхождения около града творяху. И абие от того часа исчезоша и без вести быша чары оные поганские.
Не точию сим единым чудным делом, еже творяшеся силою животворящаго креста Господня, но и иными множайшими чудесы и видении дивными, о них же мало последи речется, утверждашеся царь благочестивый со христианским воинством, наипаче труды к трудам и подвиги к подвигом прилагаше, при помощи Божией в конец начато дело произвести.
Повеле некоему инженеру именем Размыслу учинити подкопы подстенныя градныя на разрушение их. Той же Размысл с прилежанием многим делу ятся, нача подкопы строити в дву местех. Един от Поганова озера, на углу, под стрелницу от правой стороны Арских ворот, иже ныне Спаския ворота, и внутрь града, близ их церковь святых мученик Киприана и Устины. Другой подкоп науголной, под стрелницу, от Булака по правую сторону со стрелбище из лука: то были Нагайския ворота.
л. 94об. |
Тому же || подобящися, стрелцы сотвориша под градом малое некое ухищрение, подкопаша бо ся от Арских ворот под тарасы, и поставиша в подкопе бочку пороху, и того же дня, то есть сентября в 13 день 7061-го лета, запалиша. И тако вырвало тарасы у стены градныя и меташе древеса и землю многу во град.{87}
Сие же видевше стрелцы прибегоша тамо и хврастием и землею градный ров засыпаша, к тому же и многия полки приспеша, взыдоша на стену градную и поставише щиты древяныя бишася с погаными на стене той день и нощь даже до взятия града.
В то же время, недели за две до взятия, иным подкопом воду отняли у них. Ибо подкопалися быша под Болшую башню и под тайники, ими же на весь град воду взимали. И поставлено тамо пороху двадесять бочек великих, и тако взорвало тайники те.
Обаче нечестивии и последнюю свою погибель видевше нимало в чувство прихождаху и увещательным многим милостию исполненным словесем нимало внимаху, но в замерзении своем упорно сташа, ослеплени суще злобою. ||
л. 95 |
Благочестивый же царь со христианским воинством от того времяни наипаче зело ратоваху на град, разбивающи стены града из великих пушек и прочим стенобитным ухищрением. А из верховых пушек нарядными огненными ядрами внутрь града стреляюще, велию тщету нечестивым творяху, деревянныя здания и стены града оными ядрами зажигающе и от основания храмины и с людьми на высоту подъемлюще.
Но защищаше поганых и крепко стояти помогаше пространство и крепость града того, яко положением места, тако стенами и башнями крепкими. Ибо срублен бяше весь из дубоваго древа, стены зело широко. В городни же меж стен набивано илом и камением многим.
Но кто изречет или исписати может бывшие тамо подвиги, и мног труд, и непрестанное с поганы сражение, и мужество христианскаго воинства? Ибо пред лицем царя благочестиваго за веру христианскую на щ врагов Божиих мужествовати прелюбезно коемуждо бяше.
л. 95об. |
И того ради не токмо труды и раны непрестанныя на телесех своих приемлюще радовахуся, || но ниже самыя смерти ужасахуся, ничтоже о земных помышляюще, но паче на предлежащий подвиг подвизахуся, взирающе на воздаяние от господа Бога вечное, а от благочестиваго царя милость и похвалу, противо когождо достояния.
И тако вси скороустремително тщахуся низложити град и приход к стенам града и восшествия нань телесы своими оставшим соделати. Обаче благочестивый царь возбраняше им сицевая творити, ожидаша бо подобна {88} времяне и обращения от нечестивых граждан казанских.
И тако продолжися время во облежении том до взятия града чрез шесть седмиц дней. Бысть же сие подвизание благочестиваго царя с христианским воинством не кроме воли Божия и преславных видений. Яко о том свидетельство неложное положено есть во многих верных российских историях. От них же некия и самому благочестивому царю видевшу, ово же от верных мужей со свидетелствы верными уведавшу. О них же сице.
л. 96 |
Во время облежания града Казани от российских воинств, от многаго и непрестаннаго || их огненнаго пушечнаго стреляния имяху татарове многи храмины вкопаны в землю. И по случаю вшедшим татаром во едину от оных храмин, обретоша ю теплу и благоухания исполнену, яко же христианскую, и пещь полну хлебов пшеничных, и во единой стране храмины тоя бяше одр и постеля велможска, на нем же лежаше муж сед власы, иже рече им: «Не будите противны Московскому царю, но паче умолите его. Велми бо милостив есть и не вредит вас, аще ли же не покоритеся ему, то мало вас от пагубы гонзнет». Татарове же рекоша к себе: «Сие есть российское мечтание, приидите убием и, и ничтоже будет нам». И абие невидим бысть человек той. Такожде ни одр, ни постеля, ниже в пещи хлебов обретеся, ниже благоухание, но смрад ощутися.
л. 96об. |
Егда же стоящу благочестивому царю у града, прииде к нему из Нижняго Новаграда протопоп со освященною водою по празднице Преображения Христова и поведа цареви, яко прежде сих дней в Нижнем Новеграде || к церкви Зачатия пресвятыя Богородицы прииде понамарь благовестити ко утрени, и егда вниде в церковь виде мужа святолепна и сединами блистающа, звонити повелевающа ему. Оному же отрицающуся без благословения иерейскаго того творити. И глагола явлейся: «Не бойся, но звони, ибо не имам медлити зде, но спешно иду к Казани в помощь благочестивому царю и воинству его». Понамарь же з боязнию шед нача звонити, и пришед в церковь никого же обрете. Пришед же иерей оскорбляше понамаря, яко без его повеления звонил. Он же поведа иереови бывшее, и тако вкупе прославиша Бога творящаго дивная.
Бысть со благочестивым царем некто пресвитер, имевый духовный совет с преподобным Данилом Переславским, его же той пресвитер моляше многажды о помощи благочестивому царю в таковых подвизех. {89} И по молитве усну мало, виде преподобнаго Даниила глаголюща с ним. И возбнув радостен бысть, яко не погреши в надежде си, но сподобися видения || преподобнаго. И открыв оконце храмины своея, нощи глубоцей сущей, виде явно, а не во сне, над градом Казанью свет необычен, разливающься над всем градом, по свете же мнози столпы блещахуся. Иерей же видев таковая недоумевашеся и возбудив спящаго ту некоего от советников царских, уязвена стрелою от поганых, и привед его ко окну со инеми тамо же бывшими, иже видевше неизреченное оно светоявление, удивляющеся глаголаху, яко сие является христианское знамение.
л. 97об. |
л. 97 |
По сем пред самым взятием града некто страха Божия исполненный человек имянем Тихон, раб сый Ивана Петрова сына Головина, сей уязвен будучи на брани лежаше болезнуя, и в болезни той, аки во сне видев видение сицевое, яко верховнии апостоли Петр и Павел и прочии мнози святии, с ними же и великий чудотворец Николае, по воздуху ходяху неизреченным светом сияюще. На земли же, виде, яко российстии людие полками скачущи, вопияху ко святому Николаю: «О святый Николае! Помози нам на бранех на Казанское || царство!» Святый же Николай обратися ко святым апостолом и прочим святым и глагола сице: «Бог преблагий, иже хощет всем спастися и в познание истинны приити, благоволил есть и в сем граде православию быти; не медлите убо, но вскоре благословите и освятите место сие, яко же повеле вам Господь». Они же скоро благословиша град Казань и в свете на высоту вземшеся невидими быша. Тихон же очутся от видения, оттоле же и болезни свободися, и сие поведа господину своему и всем прочим.