Правила игры и границы обеспечивают безопасность, уверенность и помогают ориентироваться в пространстве
Правила игры и границы не должны мешать обучению. Они служат для того, чтобы обозначить пространство, в пределах которого дети могут осваивать собственное тело и окружающий мир, при этом почти полностью самостоятельно отвечая за свои действия.
Такие правила и границы обеспечивают безопасность.
Дети постоянно пытаются проверить, насколько далеко они могут зайти. Они в прямом смысле слова разбивают себе лбы, наталкиваясь на установленные границы и переступая их. Почувствовать внимание и заботу взрослых, найти пример для подражания - вот их цель. Дети хотят, чтобы им оказывали уважение, принимали их всерьез, чтобы взрослые считались с ними - с их телом, идеями, желаниями, с их сильными и слабыми сторонами, страхами и чувствами. Внимание взрослых нужно, чтобы обрести устойчивость, чтобы не парить в безвоздушном пространстве.
Помочь обрести устойчивость - не означает держать!
Более широкие или более узкие границы в каждом отдельном случае помогают детям сориентироваться в жизненном пространстве, почувствовать свою важность, внимание к себе -при том условии, что, устанавливая границы, взрослые стремятся способствовать развитию детей, действуют продуманно и руководствуются любовью к своим отпрыскам и их ответной реакцией.
Пример
В утренней электричке из Пиннеберга в Гамбург можно вдоволь понаблюдать за «беспредельным» поведением молодежи.
На платформах собираются стайки подростков в ставшей теперь модной «безразмерной» («беспредельной») обуви и одежде. Недостаточно развитое ощущение собственного тела заставляет их подволакивать ноги, неловко двигать руками: видно, что они недостаточно владеют своими конечностями - границами тела.
Знакомых дружески приветствуют оглушительным ударом по плечу. Общий грубый язык тела помогает правильно понять друг друга: в ответ сыпятся такие же приятельские толчки, сопровождаемые улыбками. Несоразмерные, резкие движения, напряженные или, наоборот, очень вялые, угловатая, скованная манера. Со стороны кажется, что эти ребята плохо ощущают размеры своего тела. Часто они оккупируют весь перрон или целый вагон, не затрудняя себя соблюдением должной дистанции - телесной или вербальной - по отношению к другим пассажирам.
Гот, кто недостаточно хорошо воспринимает самого себя, не воспринимает должным образом и окружающий мир.
Причина не в гормональных изменениях в подростковом возрасте - они только усугубляют недостаток равновесия. При полном отсутствии ориентации включенный на полную мощность плеер имитирует замкнутое, четко ограниченное, безопасное пространство. Подростки погружаются в громкие звуки, воздействующие на кинестетическое восприятие, и разрушают при этом (раз и навсегда) свой слух. Так формируется новая основа для расстройств вестибулярной системы.
Растущий недостаток ориентации обнаруживается не только у детей, но и у взрослых. У детей это ведет к утрате моральных ценностей. Не находя в действительности героя, которому они могли бы подражать, с которым могли бы отождествить себя, они обращаются к персонажам фильмов и видеоигр, перестают различать фантазию и реальность и в результате попадают в криминальные ситуации начиная с мелкого воровства в магазине и заканчивая убийством.
Ян-Уве Рогге пишет в книге «Детям нужны границы»*:
«Границы вселяют чувство уверенности и способствуют развитию, отсутствие же границ лишает уверенности. Дети теряются. Дети чувствуют, что многие родители все чаще уклоняются от важной задачи установления границ, чувствуют и то, как трудно им приходится, когда родители перестают соблюдать границы. Детей смущает непоследовательное поведение в воспитании. Дети не могут понять или с трудом понимают, почему поощрения они получают вперемешку с наказаниями, почему за категорическими приказами следуют уступки, почему их то отпускают "на длинном поводке", то осыпают гневными упреками.
Запреты и наказания, пряник и кнут, - применяемые по большей части из смешанного чувства мести, растерянности и желания отыграться, - указывают на отсутствие договоренностей и правил, действующих в критических повседневных ситуациях».
Далее он пишет: «Тот, кто устанавливает границы, рискует утратить расположение воспитуемого, вызвать раздражение, гнев и ярость. Поскольку иррациональное стремление быть всеми любимым и уважаемым господствует почти во всех областях воспитания, многие родители и воспитатели бояться вводить ограничения как для других, так и для самих себя. Вдобавок, тот, кто устанавливает границы, должен подумать и о тех последствиях, которые вызовет несоблюдение границ и нарушение правил, а это сложно, требует определенного мужества и сдержанности, способности к отстраненному самоанализу. Тот, кто не переносит отчуждения, не может отстраниться, оказывается неспособен и на самостоятельные действия».
На моих занятиях для всех детей и сопровождающих взрослых действуют три правила:
1.Слово «стоп» означает, что каждый должен остановиться, чем бы он ни занимался в данный момент.
*Rogge J.-U. Kinder brauchen Grenzen. Hamburg: Rowohlt-Verlag, 1995.
Правила игры и границы обеспечивают безопасность, уверенность и
помогают ориентироваться в пространстве
2. Запрещается причинять боль нарочно.
3. Запрещается ломать игрушки нарочно.
Многих родителей удивляет, что их маленькие проказники быстро привыкают к соблюдению правил на моих занятиях.
Когда наши «проблемные» дети насыщают свои органы чувств, они, хотя бы на короткое время, восстанавливают равновесие и начинают луч иге себя чувствовать в истинном смысле слова. Временно установленные границы помогают им ориентироваться в пространстве и времени. Это вселяет в них уверенность и приносит удовлетворение. Если ребенка, приходящего ко мне на занятия, спрашивают, что он здесь делает, в ответ часто можно услышать: «То, что хочу!»
У детей создается впечатление, что они делают то, что хотят. В этом и состоит моя цель. Но для того, чтобы делать что хочешь, нужно сначала выяснить, чего ты хочешь! А это не всегда просто. Кроме того, то, чего хотят эти дети, совпадает с тем, к чему я стремлюсь как терапевт. «Делая то, что им хочется» и соблюдая заранее известные правила, дети, с моей помощью, регулируют сами себя.
На первых занятиях, установив правила игры, я снова и снова наблюдаю, как некоторые дети проверяют, остановлюсь ли я и в самом деле, если сказать «стоп». Они испытывают правила, прежде чем довериться им.
Дети, уже имевшие негативный опыт общения с терапевтами, используют слово «стоп» как оружие против всесильного взрослого. Они внезапно прерывают самые увлекательные занятия и тут же кричат: «Дальше!»
С каким поведением взрослых им приходилось сталкиваться до сих пор?
Бывает, что дети с серьезными нарушениями не в состоянии соблюдать, казалось бы, самых простых правил. У них отсутствует доверие и к самим себе, и к другим. В таких случаях требуется большое терпение, мягкость и последовательность, чтобы сформировать основы доверия, улучшая ощущение тела.
Путь этот долог и труден и требует непременного участия родителей и окружения.
Некоторое время я работала со слепыми детьми. Было интересно наблюдать, как с помощью своего тела они осваивали границы и размеры, нового помещения для занятий.
Бьянка, 12 лет, ощупывала стены руками, но, приближаясь к углу, срезала путь примерно на полтора метра. Когда я спросила ее, почему она пропускает угол, она ответила: «Потому что я его чувствую».
Слепому человеку приходится компенсировать отсутствие зрения другими сенсорными системами. Чтобы поддерживать равновесие, ему нужны более тонко и дифференцированно развитые тактильное восприятие и слух.
По-видимому, в случае необходимости наш мозг способен развить новые чувства на основе сочетания сложных, тонких ощущений, воспринимаемых как можно большим числом сенсорных систем. Бьянка, например, может, не видя, ощущать глубину незнакомого ей помещения.
Случалось ли вам чувствовать, что за вами наблюдают? Обернувшись, вы успеваете заметить, что застигнутый врасплох человек отводит взгляд в сторону. Или стоит лишь подумать о знакомом, как он уже звонит вам. Бывает, что двое не могут дозвониться друг другу, потому что звонят одновременно.
В таких случаях мы говорим: «я это почувствовал, шестым чувством угадал». Где бы ни коренилось это чувство и как бы мы его ни называли, в той или иной мере оно присуще каждому человеку.
Для соблюдения правил игры и границ нужны определенные условия. Агрессивный ребенок, страдающий от недостатка кинестетической информации, находится во власти острой потребности ударять и ударяться о стены. Он в состоянии воспринимать материальные границы только в условиях очень сильного давления. (Иногда в детской достаточно поместить боксерскую грушу и перчатки, чтобы направить в нужное русло кажущуюся агрессию.)
Правила игры и границы обеспечивают безопасность, уверенность и
помогают ориентироваться в пространстве
Таким образом можно объяснить и некоторые проявления аутоагрессии.
Только насытив органы чувств достаточным количеством ощущений, человек обретает способность без напряжения и излишних усилий (интуитивно) воспринимать ограниченность и бесконечность пространства и времени.
Пример
Многие люди постоянно опаздывают. Интересно, что у них всегда находятся на то объяснения. Другие, заведомо более занятые люди, наоборот, всегда приходят вовремя. Есть и такие, кто неизменно появляется на несколько минут раньше назначенного времени.
Здесь мы имеем дело с тремя разными видами ориентации в пространстве и времени. Присмотревшись внимательнее, вы всегда обнаружите определенные качественные соответствия в телесном самовосприятии этих трех групп людей.
Семьи, терапевтические и педагогические учреждения часто устанавливают такие правила игры, которые дети на разных ступенях развития просто не способны соблюдать.
Пример
Вся семья собралась за столом, пьют чай, а Толик Непоседа, известный своей гиперактивностью, ходит кругами по гостиной. Его постоянно одергивают: «Осторожно, разобьешь дорогой сервиз». Наконец, как по мановению волшебной палочки, пророчество сбывается! Посуда бьется вдребезги, рушится семейный мир. «Тебе же говорили!» Воскресный вечер испорчен.
Вот мой совет: отправьте Толика на занятия по развитию восприятия и уберите подальше дорогой фарфор, ведь вам нетрудно предвидеть, что с ним может произойти. Словами дефициты ребенка не возместишь. Для сравнения можно представить себе такую гротескную ситуацию: не умеющего плавать человека бросают в воду. Вместо того чтобы помочь, ему ласково советуют слаженно двигать руками и ногами. Но ведь так он утонет, скажете вы, безошибочно предвидя исход дела.
В некоторых случаях неоправданные, устанавливаемые в силу привычки границы мешают освоению мира.
Пример
Ребенок сидит в ванне и играет мочалкой. Он лижет и сосет ее, стимулируя таким образом движения и чувствительность рта и всего тела.
Стремление родителей к максимальной гигиене мешает такому опыту, связанному с ощущениями. Ребенок видит большое полотенце и уже тянет его в ванну, чтобы превратить в «большую мочалку». Стоп! Не трогай! Полотенце нужно, чтобы вытираться! Правда? Только для этого?
Когда-то я не успела отреагировать достаточно быстро и теперь сама предлагаю детям взять в ванну большое полотенце. Так, благодаря собственной медлительности, я обнаружила, как хорошо оно подходит для занятий тактильным и кинестетическим восприятием при купании. Дети укутываются тяжелым мокрым полотенцем и некоторое время лежат очень смирно. Теплые струйки воды бегут по полотенцу и по телу. Каждое действие с полотенцем стимулирует кинестетическое восприятие и кожу. Иногда дети играют в «бабушкину прачечную».
Границы, которые мы устанавливаем для детей, не всегда прочувствованы.
Мы часто зависим от привычных моделей воспитания, от собственного непереработанного опыта: пытаемся все сделать лучше, чем делали наши родители, или неосознанно повторяем их ошибки.
Здесь придется к месту афоризм Бернарда Шоу, который в юности помог мне в споре с моими родителями: «Некоторые люди видят реально существующие вещи и спрашивают: "Почему это так?" А я мечтаю о вещах, которых нет в природе, и говорю: "А почему бы и не так?"»
«Установление границ» часто противопоставляется баловству. Многим матерям приходится выслушивать упреки в том, что они слишком балуют своих детей, словно это наносит им вред.
Правила игры и границы обеспечивают безопасность, уверенность и
помогают ориентироваться в пространстве
Пример
В одном из своих докладов Инге Флемиг рассказывала, что ее муж, с которым она прожила уже более пятидесяти лет, по выходным всегда приносит ей завтрак в постель. Так он ее балует. Слушателям она задавала провокационный вопрос: усматривают ли они в этой ситуации что-то плохое?
Не правда ли, многие хотели бы, чтобы за ними так ухаживали? Разве такое баловство наносит вред отношениям между людьми?
Баловать всегда хорошо, это одно из выражений любви. В этом смысле совсем не вредно баловать ребенка, сколько бы ему ни было лет!
Другая форма поведения, не имеющая ничего общего с баловством из любви, как я покажу в следующем примере, действительно может принести вред.
Пример
В воскресенье мальчик десяти лет подходит к своим родителям и просит их поиграть с ним в какую-то игру. Мать занята домашним хозяйством, отец хочет, чтобы его оставили в покое. Родители дают мальчику деньги на кино, картошку фри и кока-колу. Этим они его не балуют! Родители откупаются от «ребенка» - вот как это называется. Изобилие материальных даров в ущерб родительскому вниманию делает детей одинокими.
Итак, можно привести ряд важных аргументов в пользу границ и правил игры и столько же важных аргументов, касающихся их последовательного соблюдения.
И все же и здесь найдутся исключения.
В определенных ситуациях мы наблюдаем, как ситуация ускользает из-под контроля. Этопроисходит само собой, ребенка начинаетнести.
Если положение позволяет, я просто закрываю на это глаза. Если слишком часто напоминать о правилах ребенку, который и так честно старается их соблюдать, это поставит его в тупик.
Не надо постоянно твердить: «соберись, возьми себя в руки, постарайся!», ведь он и так уже старается изо всех сил. Ни к
чему хорошему это не приведет, наоборот, ребенку расхочется стараться, раз его усилия не вызывают должного уважения.
Часто в ситуации случайной неудачи спасает только юмор, но смеяться надо не над ребенком, а вместе с ребенком.
Установление и соблюдение границ подразумевает и взаимное уважение. Смеяться над ребенком с нарушениями восприятия - значит не проявлять к нему должного уважения.
Ида Эре как-то сказала*: «Не имеет смысла воспитывать детей, ведь они все повторяют за нами».
Никто не освободит нас от обязанности подавать детям пример, достойный подражания.
* Актриса, режиссер (1900-1989), в годы Второй мировой войны была арестована гестапо и как еврейка заключена в концентрационный лагерь, после войны открыла в Гамбурге Камерный театр, который под ее руководством стал одним из ведущих театров Германии. Ее именем названа площадь в Гамбурге. -Примеч. пер.
![]() |
Первое занятие
В некоторых случаях знакомство с ребенком происходит только на первом занятии. Если есть направление на терапию, я не провожу предварительной диагностики. Я уже говорила, что мне не нужны никакие специальные диагностические тесты. Я не трачу на них время и сразу начинаю терапевтические занятия, ведь наблюдающая диагностика является их составляющей.
Раньше я советовала родителям взять для ребенка на первое занятие его любимую игрушку (что-то родное, чтобы он чувствовал себя увереннее в незнакомой ситуации). Игрушка поначалу помогала мне установить диалог с ребенком. К тому же любимая игрушка является интересным источником информации.
Пример
Если ребенок приходит с пушистой мягкой игрушкой, значит, повышенная чувствительность кожи ему не свойственна. Прыгалки свидетельствуют о других потребностях для питания органов чувств.
Важно, чтобы помещение для занятий было хорошо и удобно организовано, чтобы мелкие предметы не валялись где придется.
Для внутреннего настроя терапевта при первом контакте важно следующее:
- быть непредвзятым, не оценивать мать и ребенка;
- принимать обоих такими, какие они есть, не пытаться изменить их {последнее под силу только им самим);
- не набрасываться на ребенка, дать ему время сориентироваться;
- никогда не разделять мать и ребенка;
- дать понять матери и ребенку, что от них не требуется какого-то особого поведения;
- использовать и подчеркивать (вербально и невербально) сильные стороны ребенка;
- начинать с тех двигательных упражнений, которые ребенку наиболее интересны, чтобы он мог воспользоваться своими основными видами чувствительности;
- позволять матери участвовать в игре или, если ребенок сильно стесняется, начинать игру с матерью;
- «необузданного», гиперактивного ребенка следует сразу научить «волшебному слову» стоп. Ясно показать ему границу, которую нельзя переступать, и в то же время обратить внимание на то, что допустимо, что можно делать, не спрашивая разрешения;
- оставить ведущую роль за ребенком, следовать за ним -при условии, что правила игры будут соблюдены;
- с самого начала показать ребенку, что ему ничего не надо делать в моих интересах. Напротив, надо помочь ему научиться действовать в своих интересах. Только тот, кто, побуждаемый здоровым эгоизмом, научился действовать в своих интересах, может осознать и удовлетворить свои внутренние чувства, ощущения и потребности, что в итоге способствует саморегуляции.
Только тот, кому действительно удается насытить свой голод, в состоянии от всего сердца делиться с другими, не ощущая при этом, что ему приходится постоянно отрывать что-то от себя;
- сформировать основу для доверия.
Доверие
Чувство уверенности в себе возникает тогда, когда ребенок находится в уравновешенном состоянии.
Доверие к другим строится на основе уверенности в самом себе. Если я смогу помочь ребенку лучше ощутить самого себя, он обретет в себе уверенность и сможет мне довериться.
Уже на первом занятии и ребенок и мать сталкиваются с временными границами терапии. Обоим с самого начала приходится привыкать к четкой структуре занятий. Чем лучше
организован терапевт, тем легче тем, с кем он занимается, понять эту структуру и включить ее в свою жизнь.
На первом занятии я иногда сразу могу решить, какие условия обучения - индивидуальные или в группе из двух или более участников - будут оптимальными для ребенка (и его матери). Это решение должно оправдать себя на практике.
Основным критерием для выбора формы занятий - индивидуально или в группе - я считаю то, насколько хорошо ребенок осваивает механизмы саморегуляции в условиях терапии, насколько я могу отпустить «невидимые поводья». Чем сильнее они натянуты, тем больше аргументов в пользу индивидуальных занятий.
На занятия с чересчур рассудочными детьми или детьми, поведение которых слишком сильно приспособлено к миру взрослых, я часто беру второго ребенка, чтобы живой пример помог перейти к естественной детской игре. Сама я, как бы хороши ни были мои актерские способности, всегда остаюсь только актером. Игра для меня всегда будет занятием искусственным, ведь она не соответствует моему возрасту.
У меня очень хорошо получалось работать с разновозрастными группами. Занятия, в которых одновременно участвуют четырех-, шести- и семилетние дети, воспроизводят вполне естественную семейную ситуацию. Социальное поведение детей в таких условиях заметно улучшается. Поскольку на занятиях нет поводов для ревности и конкуренции, характерных для отношений между детьми, живущими в одной семье, нам удавалось создать абсолютно новые модели поведения. Например, дать почувствовать, как приятно помогать, если помогать никто не заставляет.
При этом чаще случается, что старшие дети ориентируются на четырехлетних, а не наоборот. Инге Флемиг в таких случаях повторяет французскую поговорку: Reculer pour mieux sauter - «отступить, чтобы лучше прыгнуть».
Нередко я приглашала старших детей (12-14 лет) помочь мне на занятиях с младшими. Наблюдать, как они копируют
Первое занятие 111
мое поведение, опираясь на собственный опыт, было и интересно, и трогательно. Хотела бы я знать, что они будут вспоминать позднее, играя уже со своими собственными детьми.
На занятиях в центре внимания стоит ребенок. Через несколько занятий я прошу мать прийти без ребенка, чтобы она в спокойной ситуации и без любопытных «ушек на макушке» могла рассказать мне о своем чаде. Во время таких бесед мы обсуждаем также содержание и цели терапии, опираясь на наш совместный опыт занятий.
Другой возможностью для родителей укрепить свои позиции являются родительские собрания и проводимые мною семинары по повышению квалификации.
Весь мой профессиональный опыт свидетельствует о том, что для терапевта важнее всего достичь ясности в своих собственных представлениях. Эта ясность не зависит от того, с кем мы работаем, а целиком и полностью формируется в процессе нашей работы с самими собой. Научить ей невозможно: к ней ведут различные пути, и идти к ней приходится всю жизнь. (см. главу «Роль терапевта»).
Пример
Мама Давида (3 года) так вспоминает о нашей первой встрече: «Мы были рады, что наконец смогли записаться на прием. В последние дни нам было особенно тяжело с нашим сыном. Улла Кислинг пригласила нас в кабинет, мы зашли и сели на маленький батут. Я спросила, надо ли мне рассказать что-то о Давиде, но она ответила: "нет" и занялась мальчиком.
В кабинете стояли спортивные снаряды, лежали маты, стены были выкрашены в приятный теплый цвет. Я не совсем понимала, как будут проходить занятия. Давид делал что хотел. Было заметно, что ему нравится в этом кабинете. Он выглядел довольным и спокойным.
Примерно через десять минут Улла Кислинг на удивление точно описала нам те проблемы, с которыми мы сталкивались в обще-
нии с нашим ребенком и с которыми приходилось сталкиваться ему самому.
45 минут пролетели незаметно. Было ясно, что Давиду нужна помощь. Ему были нужны терапевтические занятия.
Наконец-то я нашла кого-то, с кем я могла поговорить о своих проблемах, кто понимал меня, а не повторял "другие дети тоже так делают, не только ваш сын".
Мы с мужем почувствовали, что мы на правильном пути.
Когда мы шли к машине, я попросила Давида дать мне руку. Обычно это всегда приводило к ссорам. Он терпеть не мог, когда его брали за руку.
Но после первого занятия он дал мне руку, и мы спокойно перешли через дорогу.
![]() |
фото 35: В маминых объятиях ребенок всегда чувствует себя защищенным |
Сегодня я знаю, что решение начать сенсорную терапию в диалоге было верным. Давид перестал драться. Он стал ласковым сыном и братом и с каждым днем становится все более уравновешенным. Он больше не изводит ни одного члена семьи, да и мы все научились правильно себя вести. Мы часто смеемся вместе, мы счастливы».
Значимость ошибки
Автор фильма «Похвала ошибке: один тренер и 23 игрока»* Райн-хард Каль говорит: «По-настоящему удается только то, что может потерпеть неудачу. Если мы запретим себе маленькие ошибки, мы наделаем больших».
В ошибках следует видеть союзников в обучении. Они отрезвляют нас, побуждают искать новые решения.
Не бывает дня без ночи, конца без начала, осени без весны и т.д. Без ошибок не бывает заблуждений, а значит, нет и шанса оказаться на ином пути, который может привести к новым знаниям. Отчего мы так боимся ошибок? Ведь даже самая распространенная теория обучения утверждает, что цели можно достичь путем опытов и заблуждений!
Ведь именно так мы учились ходить! Сколько раз нам приходилось падать, пока мы не смогли нужным образом повернуть суставы, чтобы справиться с земным притяжением и добиться равновесия на двух ногах?
Представьте себе, как пойдет развитие младенца, который научился ползать и теперь пытается пойти, если вы станете осуждать его ошибки вместо того, чтобы подбадривать и хвалить его неутомимость и выдумку.
В другой момент в фильме Каль говорит: «Окрыляет только резонанс, это самый мощный источник продуктивных результатов».
Если раннее развитие ребенка в течение первых трех лет жизни проходит нормально, общество готово подождать, пока он повзрослеет, и я не устаю удивляться тем поразительным результатам, которые приносит это долготерпение.
* Lob des Fehlers: Ein Coach und 23 Spieler - документальный фильм, выпущенный немецким телевизионным каналом в 1992 году. NDR. - Примеч. пер.
К трем годам, к возрасту детского сада, отношение к ребенку внезапно меняется! Детей накрывает первая волна трудовых будней.
Формируется первый опыт несоответствующего поведения (если ребенок еще носит памперсы, не умеет смирно сидеть, его пугает постоянный галдеж в садике, ему одиноко без мамы, если он не хочет или не может участвовать в создании поделок для родителей и т.д.).
Серьезная взрослая жизнь для многих детей начинается уже в этот момент, одновременно с первым отбором. Мне нравится такая метафора: детей протискивают через первое игольное ушко. Второе ждет их в шесть лет, когда начинается обязательная школа. Большинство озабоченных родителей обращаются ко мне, когда их дети достигают первого или второго критического возраста, в последний момент. Невозможно за несколько недель терапевтических занятий вывести детей на желаемый уровень зрелости, не говоря уже о том, что зачастую сначала приходится ждать, чтобы освободились места.
Развитие ребенка не соответствует общепринятой норме!
Но нельзя дать пошатнуться стройной концепции нормальной школы, разработанной отвественными господамиза столом с зеленым сукном! Ребенка направят в специальное педагогическое заведение. Дети с нормальным и даже повышенным интеллектом все чаще попадают в коррекционные школы только потому, что никто не хочет тратить денег на их диалоговое развитие.
Инге Флемиг на протяжении нескольких десятков лет задает один и тот же вопрос: почему детей принимают в школу, руководствуясь их биологическим возрастом, а не тем, на какой стадии развития они находятся? Где написано, что дети могут учиться, только если их распределить по группам в соответствии с возрастом? Разве в университете люди одного возраста всегда учатся на одном курсе? Так ли надо стараться сократить детство, как можно раньше начиная школьное образование?
Дети с дефицитом движения очень часто говорят «не хочу». При внимательном рассмотрении мы обнаружим, что за этим
Значимость ошибки
часто скрывается «не могу». Но сколько же можно повторять «не могу», не теряя при этом лица! Представьте себе, что вы сами постоянно твердите «не могу», и вы поймете, что «не хочу» звучит намного лучше. («Не могу» делать то, чего от меня хотят другие, и я решаю сам, чего я делать «не хочу».)
Что удерживает ребенка от того, чтобы попробовать новое, попытаться путем проб и ошибок найти решение в процессе игры?
Одна из причин - это страх совершить ошибку! А ведь именно так мы объясняем, каким образом детям играючи удается быстро овладеть компьютером. Они просто пробуют что-то сделать и учатся даже на собственных ошибках.
Если дети боятся ошибок, это отражается на их уверенности в своих силах. Возникает замкнутый круг. Недостаточная уверенность в себе приводит к недоверию не только к самому себе, но и к окружающим и к новым ситуациям.
Райнхард Каль говорит в фильме «Похвала ошибке»:
«Традиционная педагогика недоверия оболванивает, поскольку она не позволяет детям доверять собственным ощущениям. Для человека, лишенного доверия к самому себе, даже простое дело окажется сложным и затруднительным».
Каль имеет в виду, что директивный инструктаж, не оставляющий места для самостоятельного поиска решений при обучении навыкам или освоении учебного материала, не позволяет ребенку приобретать знания творчески, опираясь на свои собственные силы. Будто бы ребенок не может самостоятельно найти решение проблемы.
Этот принцип применим и к терапии. К самостоятельно принятому решению ребенок приходит сам.
Метод Фельденкрайза - «осознавание через движение» -основывается на поиске собственного, индивидуального пути обучения через движение.
Терапевтические занятия по методу сенсорной интеграции в диалоге дают возможность познать ценность ошибки, причем происходит это в простых, но непривычных для детей и родителей ситуациях.
Пример
Риккарду, 6 лет, на занятия сегодня привела бабушка. Бабушка еще не знакома с педагогической стратегией терапии и занимает позицию зрителя.
Риккарда хочет без посторонней помощи забраться в мешок-качели, подвешенные на толстом эластичном ремне, и хочет воспользоваться как ступенькой низким элементом гейдельбергской лестницы. Очевидно, что эта ступенька слишком низка.
По мимике и жестам бабушки мне ясно, что она хочет привлечь внимание Риккарды к этой ошибке. Но прежде, чем ей удается это сделать, я отвлекаю ее разговором о погоде. Тем самым я даю ей понять, что ей не следует комментировать ситуацию. Риккарда сама обнаруживает, что ей нужно другое решение и использует самый высокий элемент гейдельбергской лестницы. Так «ошибка» помогла ей найти удовлетворительное решение. Ей нужен ее собственный опыт!
«Учиться человек может только сам, этим учение отличается от обучения!» (Каль)
Взрослым нужно мужество и терпение, чтобы позволить детям самостоятельно набираться опыта. Чтобы учиться на собственных верных и ошибочных попытках, нужно обладать творческим потенциалом.
Несмотря на всю мою подготовку, мне тоже случается совершать ошибки в ходе терапии. Отчасти виной тому небрежность, особенно когда накапливается усталость.
Важно, чтобы ошибок не было слишком много, но не менее важно их признавать, быстро и правильно на них реагировать.
Я взяла за правило немедленно извиняться перед детьми (независимо от тяжести их нарушений) в том случае, если я совершаю ошибку. Таким образом, я косвенно благодарю их за то, что они указали мне на ошибку жестом или вербальной реакцией. Я перевожу это в понятную детям вербальную форму. Детям нужно знать, что и взрослые совершают ошибки. По интонации им ясно, что я говорю серьезно, но ситуация не пре-
Значимость ошибки I I /
вращается из-за этого в трагедию. Ошибки происходят каждый день, они неизбежны.
Родители четырехлетнего мальчика спрашивают меня, не совершили ли они какой-то ошибки, приучая его пользоваться туалетом, раз он до сих пор этому не научился. Я рассматриваю мальчика.
Славный, слегка незрелый, по тонусу скорее вялый маленький человек карабкается на четвереньках в гору. Качество его передвижения на четвереньках не вполне соответствует возрасту. Явно видны сниженная чувствительность кожи и кинестетического восприятия, а это важные составляющие восприятия собственного тела. Чувствовать свой мочевой пузырь, контролировать сокращения сфинктера - это навыки посложнее, чем передвижение на четвереньках. Условия для бессознательного контроля над мочевым пузырем и сфинктером будут созданы, только когда малыш полностью овладеет ползанием и бегом (но и здесь бывают исключения).
Следует устранить психические нагрузки, затрудняющие развитие ребенка: в них тоже могут крыться причины нарушений в приучении к горшку. С органическими нарушениями я за все время работы столкнулась только один раз.
Об ошибке в воспитании здесь не может быть и речи.
Когда дети толкаются, играя, и громким плачем выражают боль, взрослые часто говорят «Ничего страшного, все уже прошло».
Откуда постороннему человеку знать, что ничего страшного не произошло?
На деле они нередко берут на себя смелость даже чувствовать за ребенка: «больше не болит»!
Поймите меня правильно, я вовсе не хочу делать из мухи слона. Но когда ребенок выказывает свои чувства, будь то физическая или душевная боль (может быть, в этот день он уже несколько раз спотыкался на ровном месте), я принимаю их всерьез. И не пытаюсь преуменьшить их или преувеличить. Я просто говорю о том, что мне видно со стороны: «Я вижу, что
тебе больно. Покажи мне, где у тебя болит? Может быть, я смогу тебе помочь». Я пытаюсь поставить себя рядом с ребенком, но не навязываю ему себя и не пытаюсь показать, что лучше знаю, в чем дело. Я знаю, что дети способны самостоятельно решать проблемы.
Так дети учатся доверять своим ощущениям.
К счастью, ни я, ни мои друзья не были воспитаны в условиях болезненного стремления ограждать чада от опасностей. Мы играли в лесу и на строительных карьерах. Часто мы и правда попадали в опасные ситуации и таким образом учились отвечать за свои действия. (См. книгу: Ж. Ледлофф. Как вырастить ребенка счастливым: Принцип преемственности М • Генезис, 2007.)
Вез контроля взрослых мы совершали множество ошибок и извлекали из них практические знания.
Значимость ошибки
Рогге говорит, что самое ужасное в теперешнем детстве -это то, что за каждым кустом сидит какой-нибудь взрослый. Одни из самых прекрасных моментов, о которых впоследствии вспоминают дети и взрослые, часто связаны с нарушением запрета: например, таскание яблок из соседского сада или игры в сарае, куда нельзя было заходить.
Люди постоянно совершают ошибки. Делая из ошибок выводы, они получают возможность совершать новые и учиться дальше.
Примеры работы
А) Беньямин, 1,2 года
(сильное отставание в развитии)
Беньямину 14 месяцев и 1 неделя, последние два месяца с ним занимаются лечебной гимнастикой.
Беньямин переворачивается через правый и левый бок и таким способом передвигается. Он может сидеть, если его посадят, но не знает, как начать двигаться из положения сидя и как сесть самостоятельно. Мышечный тонус во всем теле у него явно снижен. Беньямин не ползает ни на животе, ни на четвереньках. Он произносит только отдельные звуки.
У него заметно большая голова, а ножки по отношению к торсу коротковаты. Глаза очень живые, не упускают ни одного движения: малейший шорох привлекает его внимание, он сразу смотрит туда, откуда донесся звук. Беньямин «липнет» к маме. Всем своим телом он сигнализирует окружающим: «Не подходи ко мне слишком близко, не трогай меня, пожалуйста!»
Беньямин разрешает дотрагиваться до себя только матери, и ее силы уже на пределе.
Мама Беньямина рассказывает, что на лечебной гимнастике он постоянно кричит, и терапевт, которая с ним работает, предложила ей уходить из кабинета на время занятий. Мать это не устраивает. Она услышала обо мне и решила испробовать другой метод.
Первое занятие
Мама Беньямина сидит на полу, ее сын лежит перед ней на боку и внимательно наблюдает за мной. Я отодвигаюсь, сидя на полу, подальше от него и беру в руки подвижную тряпичную куклу размером с самого Беньямина.
Тряпичный Том начинает в точности повторять все, что делает Беньямин. Я кладу его на бочок, и Том поворачивает ногу точно так же, как Беньямин.
Беньямин быстро переворачивается на живот, чтобы лучше видеть. Примерно в двух метрах от него кукла тоже переворачивается на живот. Беньямин переворачивается на бок - кукла повторяет его движение.
Так продолжается некоторое время, и наконец с помощью тряпичного Тома мне удается побудить Беньямина двигаться, не прикасаясь к нему.
Я выбираю простые, знакомые Беньямину движения, попеременно в положении на животе и на боку, с опорой на одну руку. Мы играем на полу свободной ногой и стопой, занимаясь ритмичными движениями (кинестетическая информация), и я комментирую происходящее.
В конце занятия кукла «подтягивается» ко мне и устраивается у меня на коленях. Беньямин пытается подтянуться на колени к своей маме. Это ему не удается без посторонней помощи, потому что он не умеет отталкиваться ножками (сниженный мышечный тонус, недостаток кинестетической информации), позвоночник остается выпрямленным, мальчику недостает опыта (недостаточное владение телом, кинестетическое восприятие), чтобы согнуться.
Неудачи вызывают у него вспышки гнева.
Когда Беньямину удается наконец устроиться на коленях у матери, я привлекаю его внимание к стопе куклы и моей стопе. Обе ступни начинают «говорить» со стопами матери и потихоньку подвигаются поближе, чтобы «попрощаться». Беньямин чувствует себя в безопасности. Я вижу это по его сияющим глазам и по тому, насколько напряжено его тело.
Мне удается подвести ноги куклы совсем близко к нему.
После короткой «игры» с мамой стопы Беньямина включается в действие. Он касается меня и, все так же сияя, прощается со мной без слов.
Цели первого занятия:
- добиться доверия Беньямина;
- дать «пищу» кинестетическому восприятию и вестибулярной системе;
- через эти сенсорные системы косвенно воздействовать на тактильное восприятие;
- действовать с уважением к его страху перед прикосновениями, возникающему из-за повышенной тактильной чувствительности;
- прочувствовать его движения;
- помогая мальчику сохранять ощущение максимальной защищенности, дать ему почувствовать свои силы в том, что он уже умеет делать, чтобы постепенно расширить набор движений;
- постоянно возвращаться к хорошо усвоенным движениям;
- дать возможность Беньямину в нужный момент после интенсивной подготовки, активизирующей его ощущение собственного тела, дотронуться до меня по собственному почину: это станет основой для продолжения занятий в следующий раз;
- прикосновение может быть приятным - это новая модель поведения.
Второе занятие (Беньямину почти 15 месяцев) Беньямин смотрит на меня заинтересованно и уже не так недоверчиво, как в первый раз. Он откатывается от мамы к тумбочке, которая стоит рядом со мной. Его интересуют выдвигающиеся ящики. Он хочет, лежа на животе, вытянуть их и целиком поглощен этим занятием.
Сначала я помогаю ему словами. Затем я несколько мгновений поддерживаю руками его бедра. Когда я убираю руки {пауза), Беньямин переводит взгляд с меня на свои бедра и снова смотрит на меня. Я повторяю свое движение и объясняю ему, что держу руками его бедра, а потом убираю руки.
Коротким восклицанием и улыбкой он дает понять, что мне можно его трогать. Он переворачивается на бок, опираясь на правую руку и слегка приподнимая левую ногу. Я начинаю ритмично надавливать на ножку от левого колена к стопе, к полу (кинестетическая информация). Его нервной системе нужно время, чтобы обработать эти ощущения.
Беньямин отвечает мне сияющей улыбкой и кладет левую ручку на левое колено. Я медленно кладу свою руку на его и
Примеры работы
снова надавливаю, посылая через его руку сигналы в направлении пола.
Дав ему немного времени, чтобы обработать эти раздражители, я поворачиваю его колено в четырех основных направлениях (вперед, назад, вправо, влево), а затем делаю им круговые движения.
Цели второго занятия:
- дифференцированное восприятия бедра, голеностопного сустава и позвоночника при одновременной стимуляции про-приоцептивной системы;
- контакт стопы с полом, не нагружающий незрелые тазобедренные суставы и стопы весом всего тела;
- диалог с Беньямином;
- побуждение Беньямина к диалогу с собственным телом;
- «осознавание через движение»*.
Беньямин переворачивается на живот и опирается на левую руку, чтобы правой дотянуться до ящика. Я массирую его мелкими круговыми движениями вдоль позвоночника от крестца к тазу, подчеркивая вытянутое положение позвоночника («не противоречить сформировавшейся модели движения»). {Пауза.) Беньямин начинает сгибать правую ногу, я руками поддерживаю его движение. Затем я снова разгибаю его ногу, потянув за стопу. Слегка надавливая на стопу, я побуждаю его вновь согнуть колено и подтянуть ногу под себя. При этом я вижу, что позвоночник Беньямина еще не готов для свободных сгибания, разгибания и поворотов в грудном отделе. (Пауза.)
Я ищу способ помочь Беньямину включить в поле осознания свою грудную клетку.
Пока он лежит на боку, я могу прощупать его грудину и передние ребра, чтобы привлечь его внимание к этим частям тела и, соответственно, стимулировать их восприятие. {Пауза.)
Наконец я легко массирую основание черепа, помогая Беньямину лучше сосредоточиться. (Пауза.)
" Термин, восходящий к одноименной книге М. Фельденкрайза. -Примеч. пер.
Беньямин продолжает лежать на боку, а я работаю с его крестцово-остистыми мышцами, акцентируя вытянутое положение позвоночника, пока он сам не возвращает голову в нейтральное положение. {Пауза.)
Нервная система Вевьямина пытается повысить низкий мышечный тонус ярко выраженным вытягиванием, восполняя тем самым дефицит кинестетической информации. Это очень хорошая попытка регуляции. Но поскольку у этого движения нет вариантов, двигательное развитие Беньямина заходит в тупик.
Что же означает в такой ситуации работать, не противореча сформировавшейся модели движения?
Я помогаю нервной системе, облегчая работу мышц при разгибании. Нервная система воспринимает эту помощь, количество разгибающих импульсов сокращается. Мне удается взять на себя часть ее работы. Напряжение спадает, и я предлагаю разные варианты новых моделей движения, характерных для нормального развития младенца.
Теперь нервная система готова к сгибающим движениям.
Массируя правую ногу и бедро, пока Беньямин продолжает лежать на боку, я стимулирую сгибание. Другой рукой я касаюсь шейного отдела позвоночника и основания черепа. В этом согнутом положении я начинаю перекатывать Беньямина на спину и назад, на бок. В его возрасте ребенок должен использовать вестибулярную систему, питать ее, чтобы научиться сохранять равновесие в жизни.
Беньямин недостаточно пользуется своей вестибулярной системой, поскольку он недостаточно хорошо ощущает свое тело. Порочный круг.
Ему доставляет огромное удовольствие, когда ему помогают двигаться, позволяя при этом самому контролировать движение (двигаться по собственному почину).
Последним раскачивающим движением я переворачиваю его на живот и убираю руки. Немного отдохнув, Беньямин под-
Примеры работьЛ>1
тягивается вперед, к ящику. Теперь он впервые явно опирается (только хорошо ощущая свое тело, человек может использовать его целесообразно) на колени и стопы. Он пытается приподнять таз и поясничный отдел позвоночника (выгнуться назад). Я слегка помогаю ему, он подтягивает ноги под себя и садится на пятки. Теперь он может дотянуться до ящика. С гордостью Беньян-мин поворачивается к маме.
На этом занятии Беньямин пробует ползти по-пластунски. На третьем занятии он уже передвигается ползком, все ре-же прибегая к перекатыванию.
Четвертое занятие (15 с половиной месяцев)
Беньямин не хочет идти в кабинет. Приступы ярости станоо-вятся сильнее, улучшается самовосприятие.
С улучшением восприятия растет и осознание того, что у него не получается или получается недостаточно хорошо о.
Будучи разумным ребенком, он умом схватывает то, что не может выполнить и охватить моторно.
Теперь важно оставить Беньямина в покое. Я использу»и> возникшую паузу, чтобы объяснить матери эту связь.
Беньямин - сильный ребенок, и потому с ним очень трудно управиться. Его мать задается вопросом, как лучше строит:"ь его воспитание. Ей кажется, что ей не хватает физических *и душевных сил.
Цель моей беседы - показать матери разницу между помо-тпъю в развитии и давно устоявшимся понятием «воспитание»-Физически Беньямин развит плохо, он постоянно переживает конфликт между тем, что он может планировать и видеть мыс-ленно, и тем, что ему удается сделать.
Такие условия требуют от него огромного терпения.
Не следует делать за него то, в чем он уже может обойтись без посторонней помощи (например, дотянуться до лежащей далеко игрушки). Тут приходится постоянно балансировать-Ни одна ситуация не повторяется. Потому не может быть и по-стоянных правил игры.
Все, что может сделать мать, - подстраховать мальчика в его собственных попытках.
Но если Беньямин устал, тактику нужно менять.
Ребенок с таким низким мышечным тонусом, как у Бенья-мина, в момент усталости не может сопротивляться силе земного притяжения (так же как новорожденный не может сам держать голову). Таким детям необходимы повышенное внимание и постоянная помощь. В такие моменты никакие привычки, никакая рутина не могут помочь им справиться с жизнью.
Высокое интеллектуальное развитие Беньямина может вводить в заблуждение и затмевать его отставание в двигательной сфере. Его моторика не соответствует даже восьми-девя-тимесячному возрасту. В этом кроется опасность: занятия могут оказаться для него недостаточно или, наоборот, чрезмерно сложными.
Я кладу подушки под длинный мат, выстраивая для Беньямина горку. Наверху я перекатываю прозрачный шар с плавающими в воде уточками. Беньямин лежит в дверях кабинета и «ноет». Шар с шумом скатывается с горки в его сторону. Я поднимаю его и повторяю игру снова и снова, пока шар, который давно уже завладел его вниманием, не подкатывается прямо к нему. Я прошу его толкнуть шар ко мне. Как и ожидалось, он упрямо говорит «нет» (это одно из первых слов, освоенных Беньямином за последние недели), берет шар сам и ползет с ним к горке.
На горке я все время помогаю ему двигаться. Он еще не пробовал ползти в гору, против силы притяжения. Шар скатывается с другой стороны, и Беньямин катится за ним. Ему это нравится. Он начинает лазать и скатываться с горки уже без шара.
От плохого настроения не осталось и следа. Он использует все свои новые навыки.
Немного помогая и слегка поддерживая его, я прежде всего стимулирую работу таза и ног. Заметно, что движения Беньямина постепенно становятся более изящными. Наконец он в изнеможении падает на спину. Я рассказываю ему (вербальная поддержка, осознание), как хорошо он освоил ползание вверх и вниз по горке. Ползти вниз - особая задача, ведь к действию силы притяжения добавляется собственный вес! Так в игре, а
Примеры работы
потом в беседе Беньямин осваивает движение вверх и вниз, туда и обратно.
После короткой паузы я начинаю «играть» со стопами Бенья-мина. Я дифференцирую движение отдельных косточек стоп, голеностопного сустава, голеней и бедер - поворачиваю суставы во всех направлениях, надавливаю и потягиваю.
Если Беньямин проявляет беспокойство, я делаю более быстрые движения или ритмичными песенками подчеркиваю легкие надавливания (кинестетическая информация) на разные суставы.
Пока, в начале этого курса, когда Беньямин лежит на спине, он не удерживает согнутую ногу в вертикальном положений- Бедрам не хватает кинестетической информации, потому что ребенок слишком мало их использует, а использует он их мало потому, что ему для этого не хватает кинестетической информации. Одно вытекает из другого.
Моя цель заключается в том, чтобы подготовить суставы (например, помочь почувствовать их), установить нервные связи или задействовать уже существующие. Только когда ребенок начнет хорошо чувствовать все части своего тела, его тонус повысится и он сможет, лежа на спине, подтягивать согнутые в коленях ноги и ставить стопы на пол, а со временем ноги станут выдерживать его вес. За несколько минут терапии напряжение мыШЦ регулируется, и поставленные ножки некоторое время не распрямляются сами по себе.
Теперь надо перейти к более активным занятиям, потому что Беньямин ищет более сильных раздражителей.
Я упираю стопы Беньямина в свои колени, руками приподнимаю его таз и отпускаю, так что его попка снова плюхается на пол. Я выжидаю его реакцию. {Пауза.) Удивление, затем смех. Я повторяю это движение, свойственное всем младенцам (на 7-8 месяце, иногда и раньше). {Пауза.)
Наконец, мои руки дают ему понять, как он может мне помочь. Умница, он тут же делает то, что от него требуется.
Каждый раз, когда попка стукается об пол, мама удивленно восклицает «о!» и Беньямин с воодушевлением перебирает все варианты этого движения.
Размышления об этом эпизоде занятий:
- у Беньямина был пониженный тонус бедер, поэтому он не мог ползать и стоять. Казалось, он совсем не использовал бедер, потому что не чувствовал их;
- из-за недостатка кинестетической информации Беньямин не проявлял никакой реакции на боль при падении и ушибах;
- я искала движение, которое было бы характерно для нормального развития и в котором он мог бы упражняться сам с большим удовольствием;
- шумное плюхание попой на пол привлекло его внимание, к тому же в этом упражнении он должен опираться ногами о пол.
После нескольких мелких упражнений с грудной клеткой, направленных на сгибание, Беньямин несколько раз подтянул ножки к животу, подготавливая тем самым первые движения, необходимые для ползания на четвереньках.
Тринадцатое занятие (16 с половиной месяцев) Беньямин вползает в кабинет на четвереньках. Он уже научился самостоятельно садиться. Его речь в последние недели стремительно развивается (он уже говорит предложения из трех слов). Качество ползания еще не соответствует его возрасту, ноги еще не сформировались полностью. Он использует разные предметы, чтобы подтянуться и встать, но ножки при этом подворачиваются внутрь, принимая форму буквы «X». Растет жажда движения, особенно быстрого. Его сверстники уже вовсю бегают, рискуя заработать шишки и синяки.
Для сегодняшнего занятия я наполнила низко подвешенный гамак мешочками с песком, это делает его более устойчивым. Теперь ребенок, еще не умеющий ходить, может без посторонней помощи залезть в гамак полностью или хотя бы частично.
Беньямин ложится животом в гамак (на высоте 10 см от пола), коленями и стопами оставаясь на твердой земле. Отталкиваясь обеими ножками, он легонько раскачивает гамак вперед и назад.
Примеры работы 129
После того как он проделал это движение несколько раз, я кладу руки ему на бедра и начинаю нажимать на них, подчеркивая перемещение веса вперед и назад. Это движение одновременно помогает удержать равновесие и привлекает внимание к бедрам. После короткой паузы я руками показываю, как перенести вес справа налево.
Беньямин начинает раскачиваться сильнее. Я помогаю ему оттолкнуться ногами от пола и слегка похлопываю по попке, подталкивая вверх. Беньямин качается всем телом вперед и назад, лежа на гамаке горизонтально.
Он поднимает голову, оказывая сопротивление силе притяжения, чтобы оглядеться и восстановить равновесие с помощью зрения (см. главу «Основы сенсорной интеграции в диалоге», раздел «Вестибулярная система»). При движении вперед его ноги вытягиваются, при движении назад сгибаются. Важны остановки {паузы) в промежутках.
Хорошо скоординированное движение подразумевает сгибание, разгибание и поворот. На последующих занятиях Беньямин упражняется в этих трех действиях.
Движения всегда соответствуют опыту Бенъямина и его переживаниям.
Терапевту, однако, никогда не удается полностью реализовать в работе с детьми все свои идеи. Ухватишь ползунка за ножку, а в следующее мгновение он уже уполз, не дав и начать упражнения.
Особое искусство - без принуждения обращать внимание ребенка на его собственное тело и его движения.
Принуждение заставляет нервную систему ребенка искать пути для бегства. Негативная интенция увеличивает напряжение, исключает возможность легкого и радостного обучения.
В следующем эпизоде того же занятия Беньямин забрался ко мне на колени. Это особый знак доверия с его стороны. Он дал мне возможность стимулировать его кинестетическое восприятие через его руки.
Мы «потанцевали» с каждым пальчиком, каждый повернули, потянули, чтобы он вырос, и согнули, чтобы стал маленьким. Мы начинаем «искать косточки» (явное влияние работы по методу Фельденкраиза). В эту игру он до сих пор играет со своей мамой. Конечно, мы проверяем, есть ли косточки и в ногах.
Так руки начинают трогать ноги, ноги встречаются с руками. Руки подтягивают ноги ко рту, к носу, к уху и т.д. Я использую ситуацию, чтобы поупражняться со сгибанием (снова обычные движения из репертуара первого года жизни). Движения бедер и таза при этом тоже становятся более осознанными. После этого занятия Беньямин пробует подтянуться и встать везде, где только можно, а затем пройти вдоль предмета, за который можно держаться.
Двадцатое занятие (18 месяцев)
Беньямин проходит несколько шагов, не держась. Его слегка покачивает, но тем сильнее проявляется его отвага. Везде, где есть на что опереться, он пытается подтянуться и встать. В игру снова вступает тряпичный Том, он тоже встает на ноги. Тому нравится «падать на попу». Для честолюбивого Беньямина это абсолютно ново. Если у него что-то не выходит, он впадает в ярость. Глядя, как Том шумно плюхается на попу, он пытается попробовать проделать то же самое. Удивленное «о!» мамы только раззадоривает его, и Беньямин начинает учиться падать. Беньямин ковыляет на негнущихся ногах. Ему не удается включить в движение промежуточные ступени. Он живет по принципу «все или ничего» -либо стоять, либо падать. Падать у него пока получается не слишком хорошо, он постоянно рискует больно удариться.
Тот, кто боится падать, не сможет научиться хорошо ходить и бегать.
Собственно, каждый шаг в ходьбе - это начало падения.
Пока Беньямин наблюдает в окно за другими детьми, я пользуюсь этой возможностью, чтобы заняться его бедрами и
Примеры работы 131
вертикальным положением позвоночника. Он стоит или сидит на коленях у окна так, что я могу переносить его вес с одной ноги на другую. Часто он забывает о детях на улице и возвращается «внутрь», следуя взглядом за моими руками.
Постепенно Беньямин лучше овладевает всеми движениями. Его речь становится удивительно выразительной и весьма дифференцированной. Припадки ярости случаются реже и протекают мягче, но без них он, пожалуй, не сможет пока обойтись. Я сама была очень удивлена тем, как быстро Беньямин смог сделать такие успехи. По моему опыту, быстрое улучшение почти всегда свидетельствует о депривации. Но в анамнезе не было и намека на нее.
Что ж, хорошо, что жизнь всегда преподносит нам загадки.
б) Мартин, 2,5 года (по заключению врача, здоровый ребенок, нездорова мать?)
На прием к Инге Флемиг мать Мартина пришла с двумя направлениями. Врач решил, что проблема заключается в нервозности матери, и направил ее к специалисту. Направления для Мартина ей удалось добиться только настоятельными просьбами.
При осмотре у Инге Флемиг Мартин вел себя как живой, приветливый, немного осторожный ребенок. Помимо чрезвычайно богатой лексики она отметила лишь несколько сниженный тонус тела. Сниженный тонус сам по себе не является патологией. Решающую роль играет то, как человек с ним справляется.
Инге Флемиг очень серьезно восприняла озабоченность матери тем, что «Мартин не такой, как другие дети в кругу семьи, иногда он ведет себя странно, часто его трудно заставить что-либо сделать, например, уговорить пойти с мамой в магазин, у него нередко случаются приступы гнева». Она позвонила мне, описала ситуацию и попросила выяснить с помощью наблюдательной диагностики в терапевтической игре, «в чем тут дело».
132
Первая встреча
Мартин вошел в кабинет, держа мать за руку. Он охватил цепким взглядом все помещение, как будто измеряя его.
Сидя рядом с матерью на деревянном ящике, он принялся отслеживать глазами рисунок паркета.
Я сижу рядом с очень низкой качающейся доской, разработанной Джин Айрес (у меня в кабинете тогда была небольшая доска-качалка размером 80x80 см, теперь остался только гамак), раскачиваю ее медленно вперед и назад. Мартин переводит взгляд от паркета к доске, но движутся при этом только его глаза. Через несколько мгновений я начинаю раскачивать доску справа налево. Мартин вскрикивает чуть ли не с яростью: «Нет, не так!» Я повторяю его слова с вопросительной интонацией и снова раскачиваю доску вперед и назад. Его глаза следят за стереотипным движением. Тогда я останавливаю доску и выжидаю, Мартин говорит: «Качай дальше!»
Я встаю, чтобы взять из шкафа деревянный шар, а Мартин в это время подползает на четвереньках к доске и с силой толкает ее, доска раскачивается и ударяет его по голове. Мартин не проявляет никакой реакции на боль от удара.
Я всегда достаю деревянный шар, когда вижу стереотипное поведение, указывающее на возможный аутизм. У детей, склонных к аутичной модели поведения, особенности обращения с шарами позволяют многое увидеть. Для меня аутичное поведение является выражением не только расстройства общения, но и серьезных нарушений в процессах обработки ощущений. Оно может проявляться более или менее ярко, но всегда позволяет обнаружить нарушение в восприятии раздражителя, обработке ощущения или в ответной реакции.
Каждый человек в соответствующих условиях (одиночное заключение, пытки и т.д.) может развить аутичное поведение за короткое время. Мне много приходилось работать с аутиста-ми, и я собираюсь написать об этом отдельную книгу.
Примеры «аутичного поведения»:
навязчивое поведение - в повседневных действиях, постоянно повторяющихся движениях, характерных для этого чело-
Примеры работы
века, в том как он ест, как выбирает одежду, в распорядке дня, в речи и звучании голоса, в использовании технических приборов, в определенных ритуалах, в стремлении избежать зрительного, телесного контакта, прикосновений, в личной гигиене (болезненная страсть к умыванию), в заведенном бытовом порядке, в сложившемся порядке на рабочем месте и т.д.
Когда я приглашаю Мартина покатать шар, он отвлекается от своей «игры» в наблюдение за качающейся доской и паркетом.
Когда шар подкатывается к нему, Мартин планирует точную траекторию, следующую за рисунком паркета. Он катает шар всегда одинаково, в одном и том же направлении.
Если я толчком меняю траекторию движения шара, Мартин сердится, топает ногой и возвращает шар на место.
Мама Мартина спрашивает меня, нормально ли, что Мартин знает уже все цифры от 1 до 100. Я отвечаю, что нет, и Мартин принимается, хотя никто его о том не просил, громко считая до 100, перекатывать шар из одной руки в другую.
Мама говорит: «Он может не только называть цифры, но и читать!»
Недолго думая, я беру большой лист бумаги и начинаю рисовать на нем цифры от 1 до 100 в свободном порядке. Мартин безошибочно называет все цифры, но не перестает при этом перекатывать шар из одной руки в другую (это перекатывание выглядит как очень хорошо усвоенная стереотипия, оно идет как по маслу).
Затем я прошу Мартина назвать мне какое-нибудь число, чтобы я его написала. Видно: он доволен, что я не делаю ошибок. Когда он говорит 69, я пишу 96. Это вызывает необоснованно сильный приступ ярости.
Я решаю предоставить Мартина на некоторое время самому себе и завожу разговор с его мамой.
Я говорю ей: «Вы правы, у Мартина есть проблемы! У него развилось нарушение восприятия. Потому у него и случаются такие приступы ярости: нарушение восприятия не позволяет ему быстро справиться с новой ситуацией. Ему нужно, чтобы
все проходило по одной установленной схеме: так, как он привык. Если ему не удается держать все под контролем, он утрачивает равновесие, и воспринимает это очень остро». У матери наворачиваются слезы на глаза. Не в силах сдержать их, она отвечает: «Наконец-то кто-то соглашается с тем, что с моим ребенком что-то не так. Все считают, что это я нездорова».
Я рассказываю маме Мартина о своей работе и объясняю ей, что невосприимчивость Мартина к боли в глубине его тела при повышенной поверхностной чувствительности кожи - это показания как раз к терапевтическим занятиям по методу сенсорной интеграции.
Тем временем Мартин снова ударяется головой о качели, так что у меня возникает возможность более наглядно объяснить, в чем заключается дефицит кинестетического восприятия. Мартин охватывает пространство взглядом (умом), а не телом. Он кажется ребенком, которому лень двигаться. Между его интеллектуальным и моторным развитием зияет пропасть. Эта пропасть и образует постоянное напряжение, по малейшему поводу разряжающееся приступом ярости.
У Мартина сложилось четкое перфекционистское представление о том, какими должны быть те или иные действия.
Все отклонения выводят его из равновесия. Он защищается стереотипными движениями, манипулированием предметами, позволяющими ему точно определить, что произойдет в следующий момент. Его внутренний беспорядок требует упорядоченности внешнего мира.
Нам всем, пожалуй, знакомы подобные феномены:
Пример
Вы напряженно обдумываете какую-то проблему. Вам предстоит принять важное решение.
Дома давно уже ждет неприбранный шкаф. До сих пор вам все время удавалось найти отговорку, чтобы отложить предстоящую уборку на завтра.
Внезапно вас охватывает желание немедленно навести порядок в шкафу, и вы тут же его осуществляете. Добившись внеш-
Примеры работы
него порядка в шкафу, вы обнаруживаете, что и в мыслях достигли ясности, необходимой, чтобы принять важное решение.
Еще один пример