Глава сорок седьмая. ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ СТАИ

 

Распространяющаяся по поверхности планеты крысиная стая истребляет чужих - хотя и себе биологически подобных (это истребление себе подобных, как признают сами же эволюционисты, противоречит их суверенитической теории выживания видов), - и так до тех пор, пока истреблению не начинают препятствовать все возрастающие расстояния.

Тот факт, что нас окружает не одна всепланетная стая крыс, являющая идеал иерархо-религиозного общежития, но пока еще множество региональных стай, элементы которых при столкновении начинают грызться друг с другом, а подчас и между собой тоже, можно объяснить именно "пешим" способом передвижения крыс.

Исследователями даже измерена ширина ничейного пространства, обеспечивающего в стаях "благостно-христианское" спокойствие - примерно 50 метров .

Можно с уверенностью предположить, что будь в распоряжении стаи крыс бронетранспортеры, танки, самолеты или хотя бы некие животные, которые позволяли бы крысам себя седлать (как лошадей), - то крысы тут же, одним махом преодолев чрезмерное для пешего ничейное пространство, распространились бы за пределы границ своего "государства".

Можно выявленную закономерность сформулировать и иначе: стая крыс, расширившись до определенных пределов, стабилизируется - вынужденно: из-за расстояний, требующих для их преодоления значительных биологических усилий.

Смысл биопритчи очевиден:

- стая некрофилов не в состоянии сдержать себя в нападении, для расширения "государства" нужны лишь средства передвижения носителей некрополя. С появлением таких средств одна из существующих стай людей-некрофилов вберет в себя наиболее активных угодников из соседних стай, прочих - уничтожит или под уничтожение подставит, и покроет собой весь мир;

- усилия по созданию всепланетной стаи всегда будут совершаться под лозунгом создания идеального государства бескорыстной любви (на самом же деле - крысиной) - вера индивидов в слова лозунга будет совершенно искренней. Конкуренты, равно верующие в "любовь", будут отличаться лишь оттенками "справедливости" - "внутреннической" и "внешнической".

Формулированию логически красивой, то есть истинной теории, которая бы непротиворечиво охватывала все жизненно важные аспекты бытия, испокон веков мешали невротические предпочтения (эмоции) даже лучших из мыслителей. Поэтому для того, чтобы ничто не препятствовало мысли, целесообразно вообще забыть о том, что рассматриваемый объект исследования - живые существа, более того - мы сами, и при рассмотрении всемирной истории стаи использовать образы нейтральные, скажем, графические.

Технически это просто: достаточно взглянуть на нашу планету с некоторого удаления. Разрушающие землю некрофилы-исполнители с такого удаления воспринимаются только как точки, - да и то еле различимые. (Точка в геометрии - это вообще ничто, не-что, не имеющее ни площади, ни цвета, никакого смысла, кроме учетно-статистического.)

Субвожди воспринимаются несколько крупнее, чем простые точки, они различимы отчетливей, это как бы центры - субцентры. Они потому жирнее, что притягивают к себе исполнителей, образующих свиту, и эти несколько индивидов, отличающиеся от рядовых исполнителей особо болезненной зависимостью и способностью к власти, сливаются в жирную точку. Итак, субцентр - это точка со свитой.

Все же множество точек-исполнителей, притягиваемых к жирной точке (вождю со свитой), воспринимается на поверхности нашей прекрасной планеты как расплывшееся пятно.

Пятен на планете много, - к сожалению, она вся запятнана!

Цель пятен одна, - чтобы планеты не стало видно вовсе.

Пятна, подпитанные современной цивилизацией, втиснуты в каменные джунгли городов. Но еще не так давно, всего несколько тысячелетий назад, пятна двигались, меняясь в очертаниях в зависимости от неровностей местности. Скорость, характер и направленность изменения конфигурации пятен (вокруг вождей-субцентров) зависела от плотности кочевого и земледельческого населения, номинального национального состава населения, урожайности в данном году зерновых и особенностей этнического характера аборигенов (следствие разных преступлений предков, невротически воспроизводимых потомством).

Но даже если пятно обездвижено государственными границами или стенами городов, оно все равно меняется - как минимум по интенсивности окраски (плотности точек вокруг центра), и зависит от изменения силы некрополя вождя (от его биологического возраста и скорости самоизуродования души). Раз зародившись, всякое пятно растет и, достигнув наибольшей "темности", начинает тускнеть; со смертью же вождя, в особенности в результате тотальных войн, может даже исчезнуть.

Или поменять цвет. После наполеоновских войн "внешническая" Франция стала существенно более "внутреннической" - вплоть до способности быть верной союзницей Англии. Так же и немцы Европы - после Мировых войн XX столетия. Тем более, что выжившее "болото" было психоэнергетически пришпорено оккупировавшими западную зону Германии демократами-"внутренниками". Причина новой политики Германии та же, что и у Франции: "внешники" в результате тотальных войн оказались повыбиты, выжили отсидевшиеся по складам интенданты-жулики и уроды-белобилетники, склонные, естественно, к "внутренничеству". (Психологическая ситуация в Германии несколько изменилась после наплыва в Германию настоящих довоенных немцев, сохранившихся во время Второй мировой на шахтах и заводах внутренних областей России - что и привело процветавшую Германию к психологической дестабилизации и, как следствие, к экономическому кризису.)

Стая после смерти очередного вождя не исчезает, субвождям несть числа - иными словами, пятна как таковые до времени Третьего Пришествия на нашей планете неизбежны. Другое дело, что центр пятна может переместиться за пределы границы прежнего государства и даже за пределы континента.

Итак, пятна вслед за перемещающимся субцентром по поверхности планеты движутся - даже при пространственной неподвижности точек-исполнителей.

Разрастание пятна сверхвождя происходит за счет поглощения пятен более мелких, а главное, не столь интенсивно окрашенных; с ослаблением силы некрополя пятно тускнеет и распадается. В терминах исторического подхода это - мелкие войны, "мирные" переговоры между князьками, заканчивающиеся подписаниями пактов о ненападении, союзными договорами или капитуляциями.

Совершенно изолированных пятен не бывает, во всяком случае в последнее время, когда численность населения на планете умножилась в сотни и тысячи раз по сравнению со, скажем, античными временами - поэтому рассматривать какое-нибудь государство изолированно от пятна сверхвождя (мировых центров) неестественно, каждое пятно вовлечено в движения - укрупнения или рассасывания.

Но время от времени случается, что внутри какой-нибудь замкнутой линии пограничных государственных столбов одно пятно быстро поглощает все остальные и покрывает страну полностью, - а силы сверхвождя не истощились. Такое пятно неминуемо норовит выплеснуться за пределы границы. Порой возведенные еще при прошлых пятнах эшелонированные долговременные линии обороны его сдерживают, а порой и нет - вспомним аншлюс Австрии и капитуляцию Чехословакии. Более приграничных укреплений надежны некоторые отличия психики соседей - тоже преступной, но по-другому. Только тогда оборонительные линии имеют смысл.

Если верить патологическим лжецам Наполеону и Гитлеру на слово, то "внешнические" Великие армии были остановлены именно шириной Ла-Манша и многократным перевесом сверхдержавных англичан-"внутренников" в военно-морском флоте. Якобы именно техническое отставание вынудило великих полководцев, не уничтожая некрофилов Англии и тем не снижая общий фон некрополя на планете, повернуть самозабвенно верные им армии на Восток, на Россию.

А чем Ла-Манш принципиально отличается от Березины?

Да ничем.

Если бы Чичагов не был утонченным подхалимом, а был неугодником, то Березина показалась бы Наполеону шире Ла-Манша.

Одну и ту же линию Маннергейма в союзной Гитлеру Финляндии Красная Армия в 1940-м прорывала три месяца, а в 1944-м прорвала за десять дней. А ведь укрепления за эти несколько лет были только усилены.

Не в толщине бронеколпаков дело.

Планета наша не только трехцентрова, но и трехцветна.

Одни пятна - желтые, это цвет золота; а другие - коричневые, любимый цвет Гитлера. Третий же цвет, небесно-чистый - пятен не оставляет. Он вообще - некое воспоминание о прошлом нашей беспорочной некогда планеты.

Впрочем, в разные времена интенсивность этого загадочного цвета на определенной территории усиливалась - образуя метанацию.

Желтых пятен поначалу не было - первое пятно было коричневым: Каин Авеля не обманул, а убил.

Желтые пятна, едва заметные в послепотопном мире и даже во времена единственного в своем роде Карфагена, в наше время со все возрастающей скоростью коричневые вытесняют. Это просто - достаточно идеологам "желтых" столкнуть "коричневых" друг с другом лбами: а золотистый оттенок есть у каждого даже наираскоричневого пятна…

Фактор, определяющий интенсивность войн, - цвета противоставших пятен.

А инженерно оборудованные "линии" и природные препятствия - дело пятое.

Вот еще одно очень важное свойство пятен и их центров, которое необходимо при рассуждениях учитывать: ограничить само себя пятно не в состоянии. Пятно - течет. Растекается. Это свойство неизбежное.

Точки могут пространственно оставаться на месте, разделенные границей или проливом, но поскольку подавление одного пятна другим происходит прежде всего психоэнергетически, то слияние произойдет, - и пятно переместится.

Незаметным это перемещение останется только для неопытного глаза, который за действительную принадлежность к какому-нибудь центру принимает признаки лишь внешние: цвет флага, количество полосок на погонах, мелодию гимна, образы-якоря, вплетаемые в ложь официоза. Мелодии остаются - а "болото" меняет окраску в зависимости от цвета субцентра. В XX веке цвет коммунистической партии в России поменялся несколько раз: с коричневого (Ленин, Сталин) на желтый (после смерти Сталина) и опять на коричневый (после отлучения компартии от власти и перехода большинства желтой компартии в правящую желтую "партию власти" демократов).

Цвет флагов и погон - пустяк, главное - цвет пятна. Вожди лживы и любят грим; а вот поступки "болота" - предельно откровенны, являясь поэтому единственным индикатором.

"Странные" поступки графа Ростопчина, адмирала Чичагова, Александра I, банды политруков и комиссаров июня 41-го, генерала Власова, генералиссимуса Сталина - вся история всех иерархий соткана из предательств.

Психоэнергетическое влияние одного человека на другого распространяется на колоссальные расстояния - кто не знает, что мать чувствует своего ребенка подчас за тысячи километров? А сверхвождь, как несложно убедиться, для матерей есть нечто более важное, чем собственный ребенок, - ими, как они утверждают, движет любовь, важнее которой нет ничего на свете. Следовательно, два пятна могут сливаться поверх не только государственных границ, но и более значительных преград. Чичагова от Наполеона отделяла вскрывшаяся с началом оттепели Березина - не самая узкая на свете река. А может отделять и море. Или океан. Или степь. Бескрайняя степь - это не такое уж большое расстояние. Сталина от Гитлера отделяли и степи, и горы, и множество рек…

В самом деле, вдруг на нашей планете начинают происходить странные вещи. "Вдруг" исполнители - от придворных до крепостных крестьян - начинают Наполеона страстно любить и столь же страстно желать, чтобы он пришел, - и это при том, что на понятийном уровне прадеды комсомольцев почти ничего о "великом человеке" не знали. А потом столь же "вдруг", сами ничуть не изменившись, его, недавно еще любимого, - дубьем…

Спустя столетие история повторилась в точности. Только вместо придворных были маршалы и генералы, чумеющие на партсобраниях, вместо старост - комиссары и политработники, а вместо крепостных крестьян - комсомольцы; дегенеративного же сверхвождя звали не Наполеоном, а Гитлером, и особенно активны были не купцы, а новые партийцы…

-…Нет ничего нового под солнцем" (Еккл. 1:9) - это, наверное, еще и до Екклесиаста было замечено.

Для Наполеона "желтые" были свои - не случайно в Англии и ее владениях в конечном счете поселились доживать свой век не только Наполеон, но и Чичагов, и Ростопчин. А то что Наполеон после того, как стало ясно, что звезда его закатывается, поубивал много английских "внешников" (в английскую армию набирали здоровых и добровольцев), так это услуга "желтой" Англии XIX века; без этой услуги Англия бы перед Гитлером через сто с лишним лет не выстояла. Да, убитые при Ватерлоо и погибшие от болезней в колониях английские "внешники" своей гибелью усилили желтизну Англии - и "коричневому" Гитлеру "желтая" Англия стала не по зубам.

Таковы свойства времени и пространства: "внутренник" Наполеон, сам того не подозревая, воевал против "внешника" Гитлера, которого еще на свете не было.

Вместе, как ни странно, делали они общее дело, выцеживая из населения планеты "внешников" и их убивая. И оба действовали непроизвольно.

Но эти два сверхвождя - враги не духовные, но всего лишь душевные; во всю же мощь азарт Великой Борьбы разгорается лишь в противостоянии сверхвождей и их стай с неугодниками.

Так что причины событий, как и происхождение страстей, не в водах Ла Манша…

Знание о трехцветности мира важно настолько, что об этом говорят пророки. Лет за двести до Христа планета была почти вся коричневая, желтело лишь одно пятно - Карфаген; был и народ Божий, метанация, - земледельческий Израиль. "Внутренников" гоняли как хотели и кто хотел, даже повально в рабство продавали. Но вот проходят две тысячи лет, и в XX веке мы уже видим, что все изменилось: "внутренники" гоняют "внешников", да еще как - можно вспомнить американо-иракскую войну 1991 года: при разгроме армии в полмиллиона иракских солдат (классических "внешников") погибло всего 78 американцев.

И этот процесс убыстряется: стоит "внутренникам" стравить два пятна "коричневых" - и вот они уже бьют друг друга, их страны желтеют и, будучи неопытными в обмане, обречены на судьбу дойной коровы всемирного центра "внутренников".

Во времена Ганнибала это называлось демократизацией.

Это уж позднее исследователи уточнили: рабовладельческая демократия…

В последнее время даже "болото" должно встать на борьбу за демократию.

Мы увидим миллионные толпы.

И уже видим.

Всемирная история стаи проста.

Сначала планета была чиста - и цвет ее был прекрасен.

Затем возникло пятно коричневое.

Его эволюция до времени строительства Вавилонской башни туманна. Но как бы то ни было, первым сверхвождем, одержимым грандиозным строительством, был, раз о нем упоминается в Библии, Нимрод (фараоны, Гитлер, Наполеон, Сталин, американские вожди и вообще великие разрушители, страдавшие манией строительства грандиозных сооружений, Нимрода лишь повторяли, да и то, похоже, ущербно).

Нимрод строил Вавилонскую башню-иерархию из бескорыстных солдафонов - "внешников"; в библейских терминах эта иерархия - зверь. И вот на планете на наших глазах заканчивается формирование всепланетной "внутреннической" стаи, в которой будет, естественно, царить крысиная "любовь" - госрелигия; в библейских терминах - образ зверя (Откр. 13). Да-да, вот уж и инквизиторское католичество после истребления в мировых войнах значительной части "внешников" перекрасилось и переродилось - в демократов.

Когда наконец в трехцветном мире "внутренники" подставят под гибель последних ненужных в новой стае "внешников", когда тех окончательно поглотит "болото", - тогда победившая стая и возьмется за народ Божий - объединение заканчивающих свое формирование неугодников, метанацию.

Об этом пожелтении нас предупреждают пророки.

 

О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью.

Ибо когда будут говорить: "мир и безопасность", тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут.

Но вы братия, не во тьме…

(1 Фес. 5:1-4)

 

"Мир и безопасность" - это общество, из которого выбиты "внешники" (бандиты), а "болото" непроизвольно мимикрировало.

"Вы, которые… не во тьме", помните весть из "Апокалипсиса" о купеческой сущности общества последнего времени? Это вам "нельзя будет ни покупать, ни продавать" (Откр. 13:17).

"Вас", начав с ваших предков, будут окончательно выживать. А куда? Известно, - в метанацию, до времени Второго Пришествия.

Завершение всеобщей истории стаи - в очищении запятнанной планеты - и восстановлении ее небесного цвета.

 

Глава сорок восьмая. ФОРМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА КАК ОТРАЖЕНИЕ СТЕПЕНИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ПРИБЛИЖЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ К СОСТОЯНИЮ ВСЕПЛАНЕТНОЙ СТАИ

 

Вновь, теперь уже более основательно можно рассмотреть сформулированный выше парадокс: несмотря на то, что правящий класс сословного общества есть наиболее некрофильный слой этноса, тем не менее сословное общество как целое может быть более биофильным, чем бессословное, - поскольку сословный принцип деструктурирует психоэнергетическую иерархию.

Рассмотрим две умозрительные модели государственного устройства:

- предельно некрофиличную;

- предельно биофиличную.

В предельно некрофиличной модели устройства общества (вовсе не деспотия, часто довлеющая к сословному обществу; но - наполеоновщина, бессословное общество, демократия) исполнитель заморочен настолько, что повинуется приказам не вербальным, а психоэнергетическим (чтобы не бедствовать от краха несвоевременного бизнеса, вынужден о намерениях вождя "догадываться", предугадывать его прихоти). Сверхяркий некрофил, появившись на свет, в демократических странах на пути к вершине иерархии не встречает никаких преград - традиции и юридические нормы, могущие ему в этом помешать, уничтожены демократическими преобразованиями и революциями.

Идеальные рядовые "Великой армии" (элементы иерархии) не должны быть способны на горизонтальное общение, а только на вертикальное. Идеальный рядовой должен искать забвения в одиночестве:

- в индивидуальной келье ли,

- комнатах просторных домов,

- толпе,

- наркотиках,

- в карьере, -

именно при деградации связей, способных развиться в биофильные (по горизонтали), крепнет вертикальная психоэнергетическая связь со сверхвождем. (Закономерно, что в демократических странах этот процесс оскотинивания уважительно называют индивидуализацией. Идеальная демократия - это форма устройства общества, при которой исполнителей с вождем связывает исключительно психоэнергетическая связь, без вербальных приказаний, к которым вынуждены прибегать авторитарные режимы, пытающиеся управлять психологически более раскованным, чем при демократии, населением.)

Маршалами "великой армии" сверхвождя в предельно некрофиличной модели устройства общества могут стать кто угодно, без различия сословий и родового прошлого ("сын за отца не отвечает" - апофеоз демократии) - некрофилы, не только так называемые "сливки общества" (герцоги и графы), но и сын конюха, всю жизнь имевший дело только с навозом (Жак Ланн, впоследствии - герцог Монтебелло, маршал Наполеона), и прислуга из публичного дома (маршал Мюрат, король Неаполитанский), и сын лакея (маршал Ожеро, герцог Кастильоне, предавший Наполеона в 1814 году).

А вот неугоднического мышления люди - такие, как князь Кутузов - в наступательной "Великой армии" удержаться не могут: во-первых, потому что вызывают психологическую реакцию отторжения у руководства, во-вторых, потому что проигрывают в соревновании по доставанию "языком до задницы"; а в-третьих, потому что по мере возмужания начинают со все возрастающей волей из иерархии, как из братской могилы, рваться.

Такие, как Фабий и Кутузов, на высшей военной должности оказаться могут - но только в сословном обществе, из-за ограниченности числа наследственных князей, обладающих достаточным физическим здоровьем, чтобы лично переносить трудности походов. (Еще один парадокс: развитие техники весьма не выгодно обороняющимся: даже в сословном обществе изобретение комфортабельного автомобиля и замена им лошадей снижает возможности обороняющейся страны к сопротивлению вторгшемуся сверхвождю: прежде не выдерживавшие трудностей самые яркие князья-дегенераты теперь в состоянии остаться в армии и кутузовых оттесняют.)

Итак, с техническим "прогрессом", нисколько не обогащающим духовную жизнь личности, армии, и без того часто возглавляемые дегенератами, становятся все более наступательными.

Наступательное войско, духовная сущность которого - преданность сверхвождю - любому! главное, своего типа, - кроме как наступать, умеет только сверхвождю сдаваться. Но не защищаться.

Умеющим же понимать вечное и сокровенное более естественно защищаться.

Здесь мы и подходим к необходимости создания умозрительной модели предельно биофиличного государства.

Командующего армией во все времена назначает правитель.

Таким образом, повышение биофильности командного состава защищающейся армии возможно при одном единственном условии: если правитель, назначающий главнокомандующего неугодниками, сам является биофилом.

Предельный из всех возможных вариантов: Правитель - Сам Бог.

Объединение людей с целью полного личностного самовыражения в созидательной деятельности называется теократическим государством. (Teos - по-гречески "божество, Бог"; kratos - власть.)

Однако реальные церковные организации теократическим государствам по духу противоположны. Они суть иерархические пирамиды, власть в которых, естественно, принадлежит исполнителям с вождистскими устремлениями, бессовестным настолько, что не стесняются объявлять себя проводниками божественного духа. Во все времена, в рамках всех цивилизаций находились вожди, которые, организовав стаю и подчинив ее своим вожделениям, - обманутыми всегда оказываются лишь угодники, - объявляли себя наместниками Бога на земле, тем самым претендуя на образование теократических государств. Примеры: империи Навуходоносора, Нерона, Калигулы, римского папы, немецкой крови династия Романовых, исламские государства, и т. п. - словом, претензиям в истории человечества несть числа.

На самом деле, истинно теократическое государство в послепотопной истории человечества известно только одно (единственное! а главное, последнее!). Недолгое существование этого государства описано Моисеем и несколькими более поздними библейскими пророками. Однако при всем обилии благословений вскоре после образования этого уникального государства его подданные возмутились и потребовали, чтобы над ними оказался такой же, как и у других народов, царь.

И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу (судье Израиля, пророку Божьему. - А. М.) в Раму, и сказали ему: …поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов. И не понравилось слово сие Самуилу… И молился Самуил Господу.

И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтобы Я не царствовал над ними… Итак послушай голоса их; только представь им и объяви им права царя, который будет царствовать над ними.

И пересказал Самуил все слова Господа народу, просящему у него царя, и сказал: вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших он возьмет, и приставит к колесницам своим, и сделает всадниками своими, и будут они бегать пред колесницами его; и поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками, и чтобы они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его.

И дочерей ваших возьмет… и поля ваши и… сады ваши лучшие возьмет и отдаст слугам своим…

…и… возьмет… и употребит… и сами вы будете ему рабами.

И восстенаете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе; и не будет Господь отвечать вам тогда.

Но народ не согласился слушать голоса Самуила, и сказал: нет, пусть царь будет над нами; и мы будем как прочие народы…

(1 Цар. 8:4-20)

Господь, как известно, допускает из многих зол наименьшее, вернее, наиболее полезное для духовного развития именно неугодников, и Он допустил в те времена хотя еще и не демократию, но самодержавие, сословное общество.

Итак, царизм - это уже принципиально худший вариант, чем теократическое государство.

Царь - это непременно иерархия, хотя и не худшая из возможных.

Бог отказывается участвовать в такой форме государственного устройства, как царская власть, - хотя ее как наименьшее из возможных зол (не считая теократического государства) допускает.

Но и теократическое государство отнюдь не высшая форма коллективного способа существования личности!

Действительно, управлять народом Моисею удавалось только в весьма специфических условиях - в пустыне, то есть на удалении от психоэнергетического воздействия вождей типа фараона, а также вне зримого примера других этносов; напротив, перед глазами народа ежедневно являлся двигающийся столб облачный (днем) или огненный (ночью); с неба они получали манну небесную, которая обладала "неестественным" свойством: она сохранялась пригодной в пищу только в течение суток (если была собрана утром в воскресенье, понедельник, вторник, среду, и четверг), а к утру следующего дня непременно портилась, и только манна, собранная в пятницу (на вид и по вкусу в точности такая же, как и обычная), хранилась уже двое суток, и ею можно было питаться и в ключевой день недельного цикла - в субботу, когда новая манна с неба не падала.

Только при наличии таких ломовых чудес народ хоть и роптал, но с теократической государственностью мирился.

Но даже и теократическое государство, руководство в котором целиком принадлежит наиболее биофильным людям общества - избранным Богом пророкам - и которое невозрожденным людям было в тягость, Богом было всего лишь допущено, потому что сотворил Он нечто иное.

А сотворил Он такое общество, которое у нас и обществом-то называть не принято.

Из людей это были только Адам и Ева, причем Ева сотворена была как продолжение Адама (и совпадение с ним! - половинка), его досозданная из ребра (плоть от плоти!) часть, что и определяло их биоэнергоритмическое взаимосоответствие. Только это полное взаимосоответствие и отсутствие вокруг них обоего пола валаби (валабей?), зацивилизованных до состояния стаи, и позволяло Еве полностью раскрыться в своей чувствительности, возможно, до пределов вселенной. И в своей индивидуальности - потому что окружающий мир неизвращенно осмыслить женщина может, постигая его только через своего мужчину. Не свой превращает ее в тупицу, способную преуспеть только во "внешничестве" или "внутренничестве", превращает ее в Вавилон, в элемент, назначение которого - воспроизводиться как элемент всемирной стаи.

Кстати говоря, Адам и Ева превратились в стадо немедленно после того, как Ева, а вслед за ней и Адам, совершили грехопадение: первопавшие настолько утратили критическое мышление, что попытались от всеведующего Бога спрятаться! Такая безмозглость свойственна только толпе.

Адам и Ева до грехопадения были счастливы познанием друг друга - а через свою половинку и всего остального мира (гармония с самим собой - инструмент познания намного более совершенный, чем созданные всеми цивилизациями всевозможные технические приспособления вместе взятые).

Союз семей, состоящих из половинок, которым доступна вся Вселенная, и есть предельная модель биофильного государства!

Итак, четко выстраивается следующая градация форм общественного устройства:

1. Единое целое из двух половинок - вне психоэнергетического воздействия стаи, сверхвождя и вселенского противоначала, его подпитывающего.

2. Теократическое государство. Биофилы составляют лишь часть общества - но их голос (на логически-вербальном уровне) благодаря искусственным, подчас необязательным приемам, слышен. Эта форма организации общества нестабильна - возможна только при обвально большом числе чудес типа манны в безводной и бесплодной пустыне, где всякие другие виды продовольствия отсутствуют. Бог в управлении таким государством принимает непосредственное участие.

3. Биофилы - меньшинство общества, люди с элементами биофильности в характере получают доступ к власти не по слепой воле толпы толпы, но фактически случайно, по наследству. У власти почти всегда некрофилы, однако Кутузовы возможны. Это - сословное национальное общество.

4. Биофилы в меньшинстве. От должностей устранены полностью. В сообществе с преобладанием "внешников" такой вид объединения, построенного на грехе бескорыстного убийства, называется деспотией; в обществе с преобладанием "внутренников", основанном на жадности и обмане бескровном, - демократией. И та, и другая форма суть стая, стремящаяся к контролю за всей планетой. Охлократия.

Не нужно особенных познаний в истории, чтобы подметить, что суть всеобщей истории стаи заключается в том, что человечество от предельно биофильной формы своего существования деградирует до предельно некрофильной.

Далее будет показано, что образование законченной всепланетной и всевременной стаи - по пророчествам и согласно теории стаи - будет моментом ее гибели и устранения ее с пути предельно биофильной формы - вечности.

 

Глава сорок девятая. СТРАННЫЕ УБИЙСТВА В ВОСТОЧНОЙ ВОЙНЕ (1853 ГОД)

 

Неугодников в России захватчики пытались перебить не только при Гитлере, но и до него тоже. И тоже с помощью российских угодников.

Рассмотрим некоторые странные обстоятельства Восточной войны (1853-1856 гг.).

Период царствования Николая I выбран для рассмотрения потому, что в XIX столетии толпа именно этого царя боготворила столь же неистово, как и через сто лет Сталина. С тем разве отличием, что Николаю I, будущему самоубийце (см. в кн.: Тарле Е. Крымская война), о его неземной мудрости и не менее как небесной святости пели дифирамбы не только внутри границ подвластной ему страны, но и по всей тогдашней ойкумене. Причем государственные деятели не только Германии и Австрии, что было бы понятно, ведь Николай I - немец, но и Франции, Англии и других стран. Восхваления не были наигранным обманом корыстных чиновников - расстилавшиеся перед Николаем I (при посещении им Англии) английские леди были материально вполне независимы, независимы настолько, что позволяли себе любого рода демарши даже против собственного правительства.

Восточная (Крымская) война интересна еще и тем, что в ней кроме тех, кого мы называем рекрутами, участвовал еще и зоркий наблюдатель - Лев Николаевич Толстой. Замеченные им странности этой войны он пытался, минуя строжайшую "внешническую" цензуру, описать в "Севастопольских рассказах". Приобретенный на этой войне опыт общения с рекрутскими солдатами он пронес через всю жизнь, выведя в "Войне и мире" неугодников в солдатской форме (включая капитана Тушина) как единственный (кроме Пьера и Наташи) виденный им в жизни осязаемый идеал человека-личности.

Мерзавца Николая I толпа в России не просто любила, но обожала. Закономерным следствием этого обожания было то, что в его правление, точно так же, как и в правление Сталина, доносительство расцвело махровым цветом.

Англия, морская сверхдержава, "кидавшая" всех, кому обещала помощь, в 1827 году объединилась с Россией ("внутренники" с "внешником" Николаем I) против слабейшей Турции - разгром мусульман был полный - все урвали по куску; кроме того, было истреблено некое число русских неугодников. Однако и Николай I состарился, и поэтому, когда ему удалось спровоцировать так называемую Крымскую войну (предтечу Мировых войн - военные действия шли и на Балтике, и на Белом море, и на Камчатке), то воевать пришлось не с одной только Турцией, но с объединенными силами Турции, Англии и Франции - впрочем, возможно, это входило в его планы.

"Странные" военные действия начались с того, что русские полки под командованием немецких генералов пересекли границы княжеств Молдавии и Валахии (то есть вошли на территорию современной Румынии). Население княжеств было православным - христианских истин, естественно, не знало, Библии не читало, просто было послушно своим вождям-"внешникам", - правительства тоже находились в зависимости - от исламского "внешнического" руководства Турции. Местное население княжеств, как считается в исторической науке, частью не желало оказаться под господством немецкого российского царя (якобы крестьянам это грозило крепостной зависимостью; постулируется, что это плохо и их страшило), частью же, напротив, зависимости от немецкого царя желало (крупные землевладельцы и православное духовенство). Естественно, что эти эмоциональные предпочтения определялись и психоэнергетическими причинами - именно от эксплуататоров скорее следует ожидать любви-привязанности к вторгшемуся "небесной праведности", обожаемому толпой и "ледями" царю.

Существовавшие в княжествах войска общей численностью 11 тысяч человек вторжению не сопротивлялись, но и на сторону армии пришельцев не становились - их не разоружили и возложили на них полицейские функции.

Вот что пишет русский о странной войне 1853 года:

 

"…Готовы ли мы к войне? По совести говоря: нет, далеко не готовы… Во-первых, мы дурно вооружены. Наша пехота снабжена гладкоствольными ружьями, винты которых большей частью нарочно расшатаны для лучшей отбивки темпов… а внутренность стволов попорчена… чисткой; от этого наши ружья к цельной стрельбе совершенно непригодны"… <96 человек на батальон (около тысячи человек. - А. М.) имели бельгийские штуцеры, но малопригодные…>[13]"Затем у нас очень мало людей, умеющих стрелять, так как этому искусству никогда не учили толком, систематически, никогда не употребляя по назначению порох, отпускавшийся в ничтожном… количестве для практической стрельбы, а раздавая большую его часть знакомым помещикам…" <или продавая за деньги>[14]. "…Затем, другим оружием пехота не снабжена, так как нельзя же без шуток считать оружием тесаки, болтающиеся сзади у унтер-офицеров и солдат… Тесак решительно ни к чему не пригоден… Вообще говоря, ни солдаты, ни офицеры не знают своего дела и ничему не выучены толком… У нас все помешались, что называется, исключительно на маршировке и правильном вытягивании носка".

Алабин П.. Четыре войны. Походные записки. Москва, 1890 (Цит. по кн.: Тарле Е. В. Крымская война. М., 1950)

 

 

Далее этот участник описываемых событий пишет:

 

"Наш солдат не только дурно вооружен и дурно обучен военному ремеслу, но он дурно одет; его головной убор (каска) крайне неудобен; его обувь не выдержит больших переходов… он дурно накормлен; его только ленивый не обкрадывает; он навьючен так, что надо иметь нечеловеческие силы и здоровье, чтобы таскать обязательную для него ношу… Ни к чему не пригодный мундир… вовсе не греющий, а между тем решительно отнимающий у солдата всякую возможность фехтования, быстрой и цельной стрельбы и вообще всякого проявления ловкости, столь необходимой солдату, особенно в бою - шинель… не закрывающая ни ушей, ни лица… мешающая ходить… а от недоброкачественности сукна… в продолжение похода делающаяся ажурною, не защищающая ни от сырости, ни от холода".

<Вообще вся амуниция> "верх безобразия и как бы нарочито сделанное изобретение, чтобы стеснить и затруднить все движения человека. Грудь солдата сжата, его тянет назад сухарный запас, ранец, скатанная шинель, патроны в безобразнейшей суме, по икрам его бьет ненужный тесак, ему обломило затекшую руку держание "под приклад" ружья".

 

Когда вдвое превосходившие силы турок через несколько месяцев на введение русских рекрутов под командованием немецких генералов отреагировали, то начали с того, что заняли Калафат. Это был ключевой город, захват которого турками привел впоследствии ко многим бедам (для рекрутов, разумеется, но не для генералов). Потерю Калафата офицерский корпус приписывал личной бездарности генерала Фишбаха. Приписали носителю немецкой фамилии, заметьте, бездарность - то есть, не до конца доведенный хладнокровный расчет, нечто личное, - а не некое "внешническое" подсознательное движение.

Дело Фишбаха продолжил генерал Данненберг, который 30 сентября (12 октября) 1853 года отдал приказ за номером 839, в котором давалось категорическое распоряжение в случае, если турки вздумают переправиться на наш, левый берег Дуная, не завязывать с ними дела, а "только" (!) не пускать их дальше. Генерал Павлов, стоявший около Ольтеницы, был возмущен этим поразительным по нелепости распоряжением и даже рискнул уведомить своего начальника Данненберга, что ни он сам, ни его офицеры не понимают: как это можно, "не завязывая дела", "не пускать" кого-либо идти, куда тот хочет? Павлов указал даже и позицию, где удобнее всего можно было бы дать бой туркам. Но Данненберг, подобно педантичному Сталину в 41-м, настоял на своем.

Дальше - больше.

20 октября (1 ноября) генерал Павлов получает известие, что турки переправляются через Дунай на большой лесистый остров и прямо угрожают Ольтеницкому карантину. Генерал Павлов немедленно доносит об этом Данненбергу. Тот в саркастичной манере приказывает генералу Павлову не беспокоиться. Генерал Павлов, наблюдая накапливающихся турок, отнюдь не проявил тех неугоднических свойств некоторых командиров советских частей, которые накануне 22 июня 1941 года вопреки приказу Сталина и под угрозой расстрела, точно так же видя накапливающихся гитлеровцев, свои войска из казарм все-таки вывели. Считающийся русским генерал Павлов смотрел, видел и - видимо, выполняя святое святых армейца - приказ вышестоящего в иерархии, - не беспокоился.

Турки, естественно, через Дунай переправились и, оттеснив недостаточно сильный отряд охранявших карантин казаков, его заняли.

Далее: для того чтобы при попытке русских взять карантин обратно им были нанесены гораздо большие, чем у обороняющихся потери, туркам необходимо было время - для того, чтобы укрепиться.

Это - элементарно. Когда Наполеон, перегруженный золотом, но уже испытывавший недостаток в продовольствии, пытался через Малоярославец прорваться в хлебные районы Украины, город 8 раз переходил из рук в руки. Выбитые превосходящими силами наполеоновцев войска Кутузова контратаковали немедленно, не давая наполеоновцам времени освоиться с незнакомой местностью и наладить систему огня. И потрясенные французско-немецкие войска всякий раз откатывались назад, не умея наладить оборону в незнакомом месте. Быстрота в подобных случаях - азы, известные не то что офицеру, а тем более генералу, но и рядовому. (Офицеры-сталинцы в 41-м, помнится, приказывали солдатам атаковать по завершении артподготовки после паузы.)

Генерал Данненберг тоже, старательно протянув сколько можно, необходимые туркам несколько дней предоставил.

После того как туркам дано было достаточно времени, чтобы полностью подготовиться, по приказу Данненберга утром 28 октября русская бригада пошла на штурм Ольтеницкого карантина. Но когда русские на глазах наблюдавших с безопасного расстояния немцев к Ольтеницкому карантину еще только подходили, они подверглись страшному артиллерийскому огню:

 

Возвышенность правого берега Дуная <где стояли турки, была> причиной, что выйдя из Новой Ольтеницы, мы были перед турками как на ладони… спокойно, безопасно, отчетливо они могли направлять на наши части, по усмотрению, выстрелы своих крепостных орудий и мортир… Туркам предстояло действовать как на практическом ученье: мы были их подвижной мишенью.

Алабин П. Четыре войны, ч. II, стр. 113-114

 

 

К карантину можно было подобраться с разных сторон, там везде были защищающие от прицельных выстрелов заросли, но генерал Данненберг приказал атаковать "против правого крыла, с той единственной стороны, где атакующие подвергались огню, <и> с господствующего правого берега Дуная, снабженного батареями" (Алабин).

После того как была отбита первая атака, по усеянному трупами пути было приказано, как бы в издевку, наступать вновь. Только по этому, обстреливаемому с двух сторон, маршруту! И ни по какому иному!

Российская артиллерия тоже не была оставлена немцами без внимания. Постреляв час с четвертью и не успев подавить батареи противника, она была вынуждена по приказу Данненберга огонь прекратить, хотя и дальше могла бы действовать с полной силой. Но самое интересное то, что артиллеристам было приказано обстреливать только те батареи противника, в сектор обстрела которых наступающие русские не попадали! В те же орудия, в сектор обстрела которых русские попадали, было приказано не стрелять.

Однако несмотря на всю невозможность ситуации, громадность потерь (900 человек!) и численное меньшинство, русские солдаты первые укрепления захватили, тем пробудив паранойяльные чувства у турок. Было отчетливо видно, как частью побросав орудия - важнейший трофей войн той эпохи, - частью начав их свозить с валов, они бросились к посланным им с другого берега лодкам.

Отовсюду было отчетливо видно - победа полная!

И в этот момент генерал Данненберг приказывает отступать.

Турки были настолько ошеломлены представшей перед ними картине, они настолько не могли поверить в реальность происходящего, что не сделали вслед отступающим ни одного выстрела!..

Бой и приказы были классическим предательством русских. Естественно, даже младшие офицеры (русские) догадались заговорить о суде - подобном тем, которые устраивал Наполеон над своими офицерами за стократ меньшие преступления против интересов войска.

Отстоял Данненберга человек с русской фамилией, о котором во всех мемуарах вспоминают как о законченном угоднике, не способном изъясняться на русском языке, - начальник штаба армии князь Горчаков. Объяснения Данненберга были столь неумны и смехотворны (даже в рамках суверенитизма), что над ними издевались и генералы тоже, но Данненберг от немецкого командования и царя, естественно, никаких взысканий не получил.

А с какой, собственно, стати? Он ведь выполнял свой особый долг! За выполнение которого он и получал немалое денежное вознаграждение от царя-немца.

Другая история с участием полковника Баумгартена и генерала графа Анрепа впечатляет не менее - своей издевательской откровенностью.

Это было второе сражение 1853 года - под селением Четати.

Про Фишбаха те, кому вопреки очевидному выгодно было веровать, что царь предоставил командование немцам для того, чтобы выиграть войну (занять новые территории, захватить трофеи на благо русского народа), говорили, что даже генерал Данненберг на его фоне мог сойти за способного военачальника. Фишбах сделал много, но его перед "странным" сражением под Четати заменили - начатое доделывали другие "внешники", хотя тоже, естественно, немцы.

Вообще говоря, если бы хоть один из десяти в тот день погибших офицеров русской крови, накануне в пьяном ужоре бахвалившихся, что они жизнь готовы положить за Россию, пристрелил хотя бы одного немца - а их не так уж и много было, в сущности, единицы: генералы и один полковник - и был бы за это расстрелян (а какая разница, от чьей пули погибать - немецкой или турецкой), то он все равно спас бы от смерти под перекрестным огнем турецких орудий не только девятерых своих собутыльников-офицеров, но и сотни рекрутских солдат. Однако, как всегда среди исполнителей, дальше пьяного офицерского бахвальства и выяснения, кто кого "круче", дело, разумеется, не пошло.

Итак, сам полковник Баумгартен, чей отряд, несмотря на личное мужество рядового состава, был практически полностью истреблен, столь же откровенно, как и его соплеменник при штурме Ольтеницкого карантина, действовать не мог: так получилось, что единственный раз за всю кампанию 1853 года под угрозой оказалась жизнь немца. Отряд Баумгартена то окружали, то отрезали превосходящие силы турок, и угроза жизни полковника Баумгартена была более чем реальная. Если он хотел остаться в живых, то вынужден был сохранить жизни хотя бы нескольких защищавших его русских. Тут и выяснилось, что немецкие старшие и высшие офицеры вовсе не тупицы и способны командовать не хуже любого русского младшего офицера.

Баумгартен принимал решения такие же, какие принял бы любой другой солдат или офицер, - посылал солдат в контратаку, когда в этом был смысл, - и, несмотря на пятикратное превосходство турок, захватывал у них пушки, стволы их заклепывал, а лафеты разламывал. Большие потери у русских (2300 человек) объясняются исключительно тем, что им приходилось отступать. Поле боя оставалось за турками, а всех захваченных беспомощных раненых, вопреки понятиям порядочности, в те времена еще сохранявшимся, турки, просветленные милым их сердцу Пророком, убивали.

Вообще говоря, воины ислама убивали не только оказавшихся беспомощными военных. При взятии крепости св. Николая "турки неистовствовали страшным образом. Они распяли таможенного чиновника и потом стреляли в него в цель; священнику отпилили голову; лекаря запытали, допрашивая его, куда он дел деньги, перерезали женщин и детей; и, наконец, у одной беременной женщины вырезали еще живого ребенка и тут же на глазах еще живой матери резали его по кускам" (ЦГИА. Фонд 722. Д. 174. Л . 150. Письмо Меншикова от 10 ноября 1853 года).

Итак, окруженный отряд полковника Баумгартена истаивал, но еще надеялся получить помощь от двух соседних отрядов: одного небольшого, не могущего повлиять на ход событий, под командованием генерала Бельгарда, и другого, весьма значительного, под командованием генерала графа Анрепа. Основания для ожиданий были - ведь канонада была отчетливо слышна в обоих этих отрядах.

Малый отряд пришел, ударил в самую невыгодную лобовою атаку - и тоже понес значительные потери, практически не изменив ситуацию, - разве только перевес турок стал не пятикратный, а всего лишь трехкратный.

А что же большой отряд?

Предоставим слово Петру Кононовичу Менькову, свидетелю и участнику этих событий, рассказ которого, конечно, грешит идеологизацией событий, однако действительные события выявить, по размышлении, удается:

 

Посмотрим, что во все это время делал граф Анреп. Немецкий граф затеял справлять русский праздник Рождества Христова. Для этого он нарядил церковный парад. В 8 часов утра в Бийлешти услышали первый выстрел, раздавшийся в Четати. Праздничный граф Анреп забыл данную им накануне диспозицию (т. е. он прекрасно знал о многократном численном превосходстве турок и неминуемом уничтожении русских. - А. М.) и, приняв поздравления от валахской сволочи, пошел творить церковный парад. Несмотря на все представления (просьбы, требования. - А. М.) идти навстречу неприятелю, на выручку своих, Анреп пошел в церковь! Впервые молитва русского солдата в Христов день замирала на устах православного или изрыгалась вместе с бранью на начальника - немца, который, несмотря на сильную канонаду, оставался равнодушным зрителем чуждого ему обряда… и не шел на выручку товарищей! Наших бьют, а мы молимся, как старые бабы, вместо того, чтобы выручать своих! Нехорошо, братцы, говорили между собой солдаты, - Бог не простит нам этого!

 

Но вот к 2 часам дня Анреп выступил. (То есть шесть часов слушал канонаду турецких орудий под помахивания кадилом!)

Со свежими силами он подошел к месту сражения, где турки уже были достаточно измордованы немногочисленными сопротивлявшимися.

Турки, струсив, толпами бросились бежать.

 

Нестройными толпами, в виду Анрепа и казаков, пробирался неприятель от Гунии, через Молдовиту к Калафату. Видел все это Анреп и не тронулся с места. Между тем отряд стоял на месте; молчаливое спокойствие выражало общее неудовольствие, но все было тихо! Без приказа начальства не двигается солдат вперед и не рассуждает! Меж тем там и сям слышны были рассказы: "А что, Сидорыч, отчего мы нейдем вперед-то? Вишь ты как бегут, окаянные; хорошо бы их накрыть-то было? - Нейдем? Видимо оттого нейдем, - приказа не было! - Да почему же генерал Анрапов приказа не дает? - Известное дело - почему не дает приказа. Не дает потому, что он сам из ихних!"

Меньков П. К. Записки. Т. I. СПб., 1898. С. 87 (Цит. по кн.: Тарле Е. В. Крымская война)

 

Так анреповцы и не произвели ни одного выстрела по турецким войскам, которые, будучи тем сохранены, впоследствии пролили немало русской рекрутской крови.

Нужно иметь сильнейший стимул к подобному "возвышенно-набожному" поведению - отказаться от победы над официально обозначенным противником, соответственно, отказаться от всей славы победителя, а также от значительных денежных и прочих наград, от которых воспетому с амвонов самодержцу Николаю I было, по традициям тех лет, ну никак не отвертеться!

Однако не позарился Анреп на награды, не жадность, видимо, им руководила - предвкушал он награду более значительную. Если в нем оставалась хоть толика человеческой способности выбирать. Скорее, он чувствовал, что поступать надо только так, как он и поступает. Но чувство его происходило не от психоэнергетически ничтожной по тем временам субстаи турок.

Разоблачителен материал, с помощью которого Анреп структурировал шесть часов своей жизни и не делал того, что обязан был по писанному уставу сделать.

Трудно не обратить внимания, что в новой истории Руси самые православные из православных - это немцы, убийцы русских неугодников. Это не только генералы типа Анрепа, но и отвратительные своей безнравственностью немецкой крови императрицы и императоры. Русские же рекруты, успешные в оборонительных сражениях, напротив, - набожны, но, мягко выражаясь, не сильно православны. Можно также вспомнить и о тех немногих не бегавших с фронта в 1904 году от "японской кавалерии" полках, - они состояли из сибиряков, а в Сибири жители госрелигиозностью тоже не страдали. Аналогичных примеров предостаточно.

Православный священник перед Анрепом нудил предельно долго - в интересах не одного генерала-"внешника", но иерархии как таковой. Дух, которым был водим священник, в нем не возмущался - мало ли, что рядом шло кровавое жертвоприношение, ведь не "своих" же убивают. Возможно, священник даже наслаждался - Гитлер тоже во время своих ответственных выступлений приказывал совершать в концлагерях массовые казни. Словом, тот священник типичен - его собратья по вере поступали так же и раньше, при татаро-монголах, при Наполеоне, и позже - при Гитлере.

И в этом нет ничего удивительного. Все немки-императрицы становились утонченно-православными - без дураков, с целованием рук любителям полежать в гробах, с целованием засушенной расчлененки и т. п.; при этом оставаясь некрофилически разнузданными, - вспомним извращения Екатерины II и других. Выводов из искреннего оправославливания императриц-немок можно сделать только два:

- или что немки действительно становились русскими, такими же, как и их дети, как то из поколения в поколение внушалось с амвонов;

- или что православная иерархия есть - за исключением небольшой прослойки патологических жмотов - всего лишь "внешническая" иерархия, для немок своя, что, естественно, приводило к тому, что после "искреннего обращения" они оставались такими же "внешническими" скотами.

Можно не сомневаться, что из этих двух ответов истину сможет выбрать лишь меньшинство населения.

 

***

 

Случай с подставлением рекрутов под Четати дополнительно проясняет уже и так достаточно понятное.

Между кем и кем идут войны?

Между Гитлером и Сталиным? Нет. Пока Гитлер не поседел, сын шлюхи был его марионеткой.

А между кем и кем шла война в 1853 году? Между турками с одной стороны, а немцами и русскими - с другой? Странные тогда действия у немецкого генералитета.

А может, между неугодниками и вождем-"внешником"?

Разумеется, баснословно оплачиваемые немецкие генералы сребролюбивы не были, обильное российское золото для них было скорее символом, заставлявшим исполнителей-"внутренников" перегорать от зависти и еще больше угодничать, - но генералы вряд ли осмысливали истинные мотивы своих поступков. Глупы и бездарны были не немецкие генералы, как в то угодливо веровало пьянствующее русское офицерство, а те, которые, наблюдая происходящее, ехидничали насчет немецкой "тупости" и не понимали истинного смысла происходящего.

Когда в 1856 году был подписан мирный договор, все удивились: несшая основное финансовое бремя войны Англия не смогла получить по договору ничего. Французы, пролившие крови больше остальных союзников, - тоже. Русские - кое-что потеряли. Турки были на грани разгрома.

Кто же выиграл?

Оказалось, что выиграли вообще не участвовавшие в войне европейские немцы - в особенности в Пруссии.

Дело в том, что между Англией и Россией циркулировали значительные объемы товаров. С началом Восточной войны прямой товарооборот прекратился, а роль посредника взяли на себя немцы-"внешники", возможно, при помощи наследственных торговцев. Они и в Англии, и в России товар брали дешевле (война! кому продашь?!), но оплаты с покупателей требовали тройной (война! трудно доставлять!). Бандитизм откровенный! Не ударяя палец о палец, немецкая стая обретала грандиозные доходы.

Мыслящие в прокрустовом ложе суверенитизма подозревают существование тайных договоров и взаиморасчетов, циркуляцию наградных сумм денег, предназначенных для "продажного" немецкого генералитета и Николая I. С точки же зрения теории стаи все естественней - так живут стаи всех типов, управляемые психоэнергетически.

Но лавина денег была не единственным приобретением стаи "внешников" в 1853 году. Не все знают, что в Средние века костью в горле римских пап (тогда еще "внешников") была Сербия. Туда в XIV-XV веках, спасаясь от садистов из инквизиционных трибуналов, стекались еретики со всей Европы. Еретики бывают разные: "внешники" во "внутреннических" стаях, "внутренники" во "внешнических" и неугодники вообще. О том, что сербские неугодники сделали с гитлеровской стаей, речь в главе "Сербы и казаки", но и так понятно, что существование сербского народа - а кровь неугодников за столетия проникла во многих - стаю, в которую кроме римских пап психоэнергетически входил и Николай I, не радовало.

Жившие в Австрии сербы неугодничеством не отличались. Однако рядом, в Сербии жили психологически уже совсем иные сербы, которые вождей и ужасали: вожди боялись, что настроения сербских сербов якобы перекинутся и на сербов австрийских.

Ни Пруссия, ни Австрия не могли Сербию захватить (с целью ее "вычистить") прямым военным вторжением - она входила в Оттоманскую империю. Выбить турок по силам было только русскому солдату XIX века. Вот и была разыграна следующая комбинация: Николай I приказал послушным ему одураченным войскам вторгнуться в Дунайские княжества, якобы защищая православное население от мусульман, затем, естественно, пришла очередь "освобождать" Сербию.

Однако, для мирового центра "внешников" это было только полдела, поскольку российская армия состояла из русских рекрутов и после чисто военных побед над турками "вычищать" из сербов неугодников ни при каких условиях не стала бы. Зато этим с удовольствием занялись бы немцы. Поэтому немецкий генералитет и разыгрывает в Дунайских княжествах комедию войны (при этом еще подставляя русских рекрутов). Находящийся под откровенным управлением англичан султан просит защиты у Австрии, тоже ломающей комедию дипломатического противостояния России, и для защиты от нее и "ради мира во всем мире" просит ввести австрийские войска в Болгарию, Сербию, Албанию, Валахию и Молдавию.

И христиане-австрийцы свои войска вводят. Только почему-то проявляют неслыханную жестокость к охраняемому от русских христианскому населению:

 

В Букаресте один австрийский поручик, идя со своей ротой по улице, ударом сабли отрубил у валахского мужика руку за то, что он не довольно скоро своротил с дороги. Другой офицер, квартировавший у одного купца, потребовал, чтобы в отведенную ему комнату поставлена была шифоньерка; и когда валах объявил ему, что не знает что это за мебель, то австриец проколол ему саблею живот… Подобные неслыханные дерзости (бытовавший в те времена эвфемизм убийства. - А. М.) возобновлялись безнаказанно каждый день. "Защитники" не просто убивали, но перед убийством еще и измывались.

Палаузов С. Н. Румынские господарства. СПб., 1859. С. 259 (Цит. по кн.: Тарле Е. В. Крымская война)

 

Поведение странное лишь на первый взгляд, но вполне закономерное, если различать все три мировых психологических центра.

Итак, доныне считается, что Дунайская кампания 1853 года никому никакой выгоды не принесла. Это не так. "Внешники" войну начали - они и выгадали: "внутреннические" союзники Англия и Франция разорены, в России уничтожены в боях тысячи рекрутских солдат.

Да, Дунайская кампания для России и русских была бедственна биологически и материально - но не бесполезна с точки зрения духа. Неугодники, которые позволяют себе действовать по указке "внешников", - еще дети. Им расти надо - и мужать. "Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю" (Откр. 3:19) - этот принцип в мире действует и будет действовать вплоть до Второго Пришествия Христа.

Да, они, выданные односельчанами, обряженные как Пьеро в тесные мундиры, в "как будто нарочито сделанное изобретение" для лишения обряженного способности защищаться, с ненужным тяжеленным тесаком, всю жизнь приучаемые к кордебалету, - не могли не быть объектом тайного веселья. Это в одном из противостоящих лагерей. А в другом - сострадания.

И в крови и боли приходило постепенно понимание: что их начальники - "из ихних".

Познание следствий из теории стаи - составная часть познания Слова вообще.

Ту же задачу потомкам духовно подросших детей приходилось решать уже через несколько поколений - в 41-м. Не думающие и не желающие понимать гибли. А об Истине хотя бы догадывающиеся в тех же страшных условиях выживали и побеждали - прежде всего, самих себя.

[15]В угловых скобках приведены вставки Е. В. Тарле ("Крымская война"). (Примеч. ред.)