Глава 22. Образ жизни экотехнологической цивилизации — ландшафтно-усадебная урбанизация
Объективным закономерностям всех шести групп, которым подчинена жизнь людей, семей, социальных групп, обществ и человечества в целом, на наш взгляд наилучшим образом соответствует образ жизни экотехнологической цивилизации на основе концепции ландшафтно-усадебной урбанизации. Термин «ландшафтно-усадебная урбанизация», прямо указывая на обусловленность жизни общества ландшафтами, т.е. на необходимость сохранения и развития цивилизации в гармонии с природной средой, более точно выражает смысл предлагаемой концепции, нежели вводимые в употребление в последние годы такие термины, как «поместно-усадебная урбанизация», «экопоселения», «экополисы», «родовые поместья» и т.п.
По существу концепция ландшафтно-усадебной урбанизации направлена на разрешение биосферно-социального экологического кризиса технократической цивилизации. Это касается как глобального масштаба, так и регионов планеты и государств. Однако для того, чтобы состояться в таковом качестве, ландшафтно-усадебная урбанизация должна обладать определёнными характеристиками.
Главное требование к ней — обеспечить в преемственности поколений воспроизводство биологически здорового населения, способного развивать культуру, при сохранении и развитии биоценозов в регионах, где предполагается организация инфраструктур проживания и хозяйственной деятельности людей. Т.е. ландшафтно-усадебная урбанизация должна органически сочетать в себе два аспекта: биоценозно-экологический (с учётом хозяйственной деятельности) и социокультурный. И она не может реализоваться «сама собой» на основе либерально-рыночной экономической модели, а требует организации научно-методологически состоятельного[512] государственного управления в соответствии с цикликой решения частных задач, представленных на рис. 13.1-3.
Биоценозно-экологический аспектобязывает выработать и осуществлять биосферно-экологическую политику государства, которая должна быть подчинена общебиосферным закономерностям, обуславливающим жизнь биоценозов, поскольку в противном случае невозможно интегрировать цивилизацию в их жизнь, а разрушив биосферу, человечество совершит самоубийство.
Основой биоценозов на континентах являются водоёмы — болота, ручьи, реки, озёра, пруды и т.п. А динамика водного баланса территорий на протяжении смены сезонов года обуславливает продуктивность биоценозов как по общему объёму биомассы, так и по составу и многообразию биологических видов. Особую роль в поддержании водного баланса территорий в засушливые годы играют болота, не говоря уж о том, что многие из них являются местами гнездовий и отдыха при сезонных перелётах различных видов птиц.
Соответственно первый вопрос государственной биоценозно-экологической политики — концепция режима водоохранных зон: болот, берегов ручьёв (места нерестилищ), рек, озёр, искусственных водохранилищ. Её назначение двояко:
· управление водным балансом территорий в соответствии с климатическими особенностями регионов в целях поддержания и развития биоценозов[513] и обеспечения здоровых условий жизни населения;
· поддержание химической и физико-полевой чистоты водоёмов.
При этом необходимо отметить, что климатическая система планеты в целом и климат регионов связаны с биоценозами регионов. Эта взаимосвязь носит двоякий характер: в одном направлении — изменение климата в регионе изменяет характер биоценозов в нём; в другом направлении — изменение биоценозов, и прежде всего, под воздействием цивилизации, в случае воздействия на водный баланс территории влечёт за собой изменения климата в регионе, которые могут затронуть и сопредельные регионы (и соответственно их биоценозы) и оказать воздействие на всю климатическую систему планеты[514] и биосферу в целом по «принципу домино». Примером тому — фактически полное исчезновение Аральского моря (см. рис. 22-1) в результате хозяйственной деятельности человека, ориентированной руководством СССР на достижение сугубо потребительских результатов. Его исчезновение изменило природную среду и климат прилегающих регионов нескольких государств: Казахстана, Узбекистана, и некоторых районов Туркменистана.
«В последние 5-10 лет за счёт процесса высыхания Арала отмечается заметное изменение климатических условий Приаралья. Ранее Арал выступал в роли своеобразного регулятора, смягчая холодные ветры, приходившие осенью и зимой из Сибири и, уменьшая словно огромный кондиционер, силу жары в летние месяцы. С ужесточением климата лето в регионе стало более сухим и коротким, зимы — длинными и холодными. Вегетативный сезон сократился до 170 дней. Продуктивность пастбищ уменьшилась наполовину, а гибель пойменной растительности снизила продуктивность поймы в 10 раз.
На прибрежных территориях Аральского моря атмосферные осадки сократились в несколько раз. Их величина в среднем составляет 150 — 200 мм со значительной неравномерностью по сезонам.
Отмечается высокая испаряемость (до 1 700 мм в год) при уменьшении влажности воздуха на 10 %. Температура воздуха зимой понизилась, а летом повысилась на 2 — 3° С. В летний период отмечаются высокие температуры (до +49° С).
Характерной чертой климата Приаралья является высокая повторяемость и значительная продолжительность пыльных бурь и позёмков. Часто в районе Аральского моря дуют сильные ветры. Наиболее интенсивны и длительны они на западном побережье моря — более 50 суток. Максимальная скорость ветра может достигать 20 — 25 м/с.
Отмеченные климатические условия определили условия, при которых земледелие без орошения невозможно. Следствием этого является интенсивное накопление солей в почве, что влечёт за собой необходимость затрат воды не только для полива растений, но и для проведения промывок земель»[515].
«Как указывают медицинские эксперты, местное население страдает от большой распространённости респираторных заболеваний, анемии, рака горла и пищевода, а также расстройств пищеварения. Участились заболевания печени и почек, не говоря уже о глазных болезнях»[516].
Это является следствие того, что бывшее дно Аральского моря превратилось в «солончаково-сельхозхимическую» пустыню, поскольку изрядная доля употреблявшихся в Приаралье на протяжении нескольких десятилетий препаратов сельхозхимии была смыта в Арал и сохранилась в его донных отложениях.
При этом необходимо отметить, что десятилетия с 1980 г. (когда происшедшие за предшествующие 20 лет изменения стали ощутимо угрожать катастрофой в будущем) по 1990 г. (когда развитие катастрофы значительно ускорилось — см. рис. 222) — было вполне достаточно для того, чтобы задуматься о тенденциях и перспективах, выработать стратегию изменения хозяйственной деятельности в прилегающих регионах, осуществить её и тем самым избежать биосферно-социальной катастрофы.
Понятно, что при верности политического руководства прилегающих к Аралу государств принципам капиталократии рыночного либерализма — биосферно-социальные проблемы Приаралья и сопредельных регионов будут только усугубляться, порождая этнополитические проблемы и для других стран.
Однако задача возрождения биоценозов и воссоздания благоприятной для людей природной среды не сводится исключительно к политике обеспечения режима водоохранных зон, но обязывает поддерживать не только так называемые «национальные природные парки» и несколько десятков федеральных заповедников: в каждом регионе необходимо организовать не по одной заповедной зоне, в которых хозяйственная деятельность должна быть запрещена полностью, а режим туризма и отдыха в них должен быть согласован с режимом воспроизводства биологических видов в этих зонах. Назначение такого рода заповедных зон различной протяжённости — быть источником экспансии биологических видов на сопредельные территории, где хозяйственная деятельность и жизнь людей препятствует нормальному воспроизводству поколений биологических видов в биоценозах.
Нарушение режима водоохранных и заповедных зон должно рассматриваться как особо тяжкое преступление и караться безжалостно, поскольку последствиями такого рода преступлений, рассматриваемыми на исторически длительных интервалах времени, могут быть биоценозные и климатические катастрофы, наносящие необратимый ущерб обществу вплоть до того, что многие районы могут стать непригодными для жизни в них людей (примерами тому гибель Аральского моря, засоление почв Калмыкии в результате хозяйственной деятельности цивилизации и сопутствующие биосферные и социальные проблемы этих регионов).
Назначение политики поддержания режима водоохранных и заповедных зон — восстановить биоценозы и их здоровье повсеместно, вернув тем самым Природу людям, а людей — Природе.
Соответственно в основу государственной природоохранной политики должна быть положена не просто биологическая наука, а её специфическая отрасль, изучающая биоценозы как природные системы, способные к устойчивому самовоспроизводству и экспансии на сопредельные территории при наличии благоприятных условий, а так же и климатология. Т.е. государственная природоохранная политика не должна идти на поводу требования большого и малого частного бизнеса обеспечить ему безответственность и наивысшую краткосрочную рентабельность на основе принципа «после нас хоть трава не расти». Выработка такой политики требует осуществления соответствующей государственной программы комплексных исследований с привлечением географов, геологов, климатологов, биологов, историков, специалистов по народно-хозяйственным комплексам (макроэкономическим системам). Т.е. необходимо вернуться к тому, что было начато во времена сталинского большевизма: см. раздел. 21.4.4 — о сталинской экологической революции.
Во многом содержание такого рода программы будет обусловлено ответами на вопросы социокультурного характера. К рассмотрению этой обусловленности мы и обратимся.
Как было показано ранее, семья — «зёрнышко», из которого вырастает будущее общества, а наиболее предпочтительный в аспекте обеспечения благоустроенности жизни общества тип семьи — нравственно здравая семья нескольких взрослых поколений, живущая общим домашним хозяйством и воспитывающая детей. Поэтому главный вопрос — создание условий для жизни семьи, исходя из ориентации именно на описанное в разделе 19.1 (том 5 настоящего курса) её социокультурное предназначение.
Если обратиться к современной реальности, то условия жизни семьи в городе и в сельской местности — различные: в силу исторических особенностей развития нынешней цивилизации.
При этом жизнь в городе характеризуется:
· с одной стороны тем, что: домашний быт в нём проще и легче, возможности получения образования, медицинского обслуживания, разнообразие досуга (при наличии свободного времени) — выше, график труда и отдыха большинства городского населения неизменен в течение календарного года, поскольку не обусловлен сезонностью профессиональных и бытовых дел;
· с другой стороны тем, что: город — его техносфера и скученность населения — мощнейший патогенный[517] и мутагенный фактор, вследствие чего воспроизводство биологически здоровых поколений в нём стало практически невозможным: чем больше город и чем выше в нём плотность населения, плотность размещения объектов техносферы и их мощь, — тем слабее физиологическое и психологическое воздействие Природы на человека, вследствие чего горожанин склонен утрачивать прежде всего психическое здоровье, а так же — физиологическое и генетическое; кроме того, по мере стихийно-коммерческого беспланового расширения городской черты и нарастания плотности застройки в её пределах население городов всё в большей мере оказывается во власти «проклятия инфраструктур»[518], пожирающего свободное и рабочее время горожан, их здоровье, а так же снижающего экономическую эффективность городского образа жизни (бремя этих финансово-экономических издержек так или иначе перекладывается на остальное население страны, что и создаёт иллюзию некоторого специфического благополучия мегаполисов — ярче всего это видно на примере строительства за счёт федерального бюджета метрополитена, который никогда непосредственно не окупится в условиях нерегулируемого рынка и потому не может быть построен на основе частнопредпринимательской инициативы).
Жизнь в сельской местности характеризуется:
· с одной стороны: открытостью человека к физиологическому и психологическому воздействию Природы, минимальным уровнем патогенного и мутагенного воздействия техносферы;
· с другой стороны: большим объёмом трудозатрат по ведению быта семьи, дефицитом трудовых ресурсов в одни сезоны и невостребованностью располагаемых трудовых ресурсов в другие сезоны, привязанностью людей к хозяйству и его сезонной ритмике, худшими возможностями получения образования, медицинской помощи, бытовых услуг, отсутствием разнообразия досуга (прежде всего — личностно развивающего), доходящими вплоть до полной невозможности доступа к названным социокультурным благам в случае оторванности населённого пункта от транспортных и информационных сетей на протяжении всего года или в какие-то сезоны.
Соответственно этим обстоятельствам — цивилизации необходим иной образ жизни, в котором сочетались бы биологические преимущества сельского образа жизни и социокультурные преимущества городского при интеграции цивилизации в процессе её развития в биоценозы.
В аспекте практической политики перехода к экотехнологической цивилизации это означает, что необходимо изменить как городской, так и сельский образ жизни, исторически сложившиеся к настоящему времени.
При этом главнейший вопрос ландшафтно-усадебной урбанизации — это вопрос об архитектуре поселений (городов, деревень, посёлков). Он носит многогранный характер:
· во-первых, это вопрос о доминирующем и сопутствующих видах хозяйственной деятельности жителей поселения, поскольку всякое поселение, в котором люди живут в преемственности поколений, как показывает история, имеет свою экономическую основу и умирает, как только эта экономическая основа исчезает (примером тому — «мёртвые города» США, лидера индустриализации и мегаполисной урбанизации, которые в прошлом быстро развивались, некоторое время процветали, а потом были заброшены и разрушились[519]) или уничтожается неадекватным государственным правлением (примером чему «моногорода»[520] и многие сельские поселения России наших дней)[521];
· во-вторых, это вопрос о выборе места поселения среди ландшафтов региона с учётом: 1) воздействия природных факторов на труд и быт населения, 2) сохранения сложившихся биоценозов, 3) развития инфраструктур, которые должны интегрировать поселение в социально-экономическую структуру страны (2й и 3й этапы в циклике решения задач государственного управления, представленной на рис. 13.1-3;
· в-третьих, это вопрос о структуре самого поселения, т.е. вопрос о разграничении в его пределах: 1) жилых зон, 2) зон отдыха в контакте с природной средой, 3) зон ведения доминирующих и сопутствующих видов хозяйственной деятельности, 4) коммутации их внутренними путями сообщения и выведения транзитных путей, связывающих поселение с остальной страной, за пределы населённого пункта.
· в-четвёртых, это вопрос о характере застройки жилых зон, а в их пределах — это вопрос об архитектуре жилища, которое должно: 1) обеспечить удобную жизнь и здоровье каждого из членов большой семьи нескольких взрослых поколений и 2) служить не менее 100 лет (в противном случае массовое строительство «времянок» будет неподъёмным для общества делом — примером чему массовая застройка городов и сёл «хрущёвками», от которых теперь надо избавляться).
По отношению к существующим поселениям этот комплексный вопрос по сути является вопросом их реконструкционного развития, вследствие чего к четырём названным аспектам для многих сложившихся поселений (и в особенности для крупных городов) добавляются ещё два: 1) сохранение памятников истории и культуры и интеграция их в жизнь поселения в настоящем и в перспективе и 2) вывод транзитных транспортных потоков за границы поселений (это необходимо по двум причинам: улучшение условий жизни в самом поселении и повышение эффективности транспортных инфраструктур регионов и страны в целом за счёт увеличения средней скорости перемещения грузов и пассажиров).
Так же необходимо отметить, что жизненно состоятельные ответы на каждый из поставленных выше вопросов обусловлены природно-географическими факторами региона и конкретного места, где поселение уже существует либо его предполагается построить с нуля.
Эта проблематика имеет своё лицо в городах с населением от примерно 100 000 человек и выше, и своё лицо во всех прочих населённых пунктах с меньшей численностью населения.
Стихийно сложившаяся в условиях предельной коммерционализации всех сфер деятельности ныне действующая архитектурная парадигма застройки городов должна быть изжита в исторически короткие сроки. При её господстве плотность застройки многоэтажками (в том числе уплотняющей застройки в уже сложившихся кварталах) такова, что города обречены на инфраструктурный коллапс, а люди в них — просто фактом своего присутствия — биологически и психически угнетают друг друга из-за высокой плотности населения, не говоря уж о неблаготворном воздействии иных факторов современной городской среды обитания.
В городах, чьё существование в качестве промышленных центров, транспортных узлов и центров средоточия науки и вузов функционально оправдано, многоэтажное строительство может иметь только одну цель: сократить в черте города площадь, занятую под строениями и дорогами, чтобы природные ландшафты и биоценозы интегрировать в городскую среду.
При этом, в соответствии со сказанным ранее о роли большой семьи в жизни общества, преобладающий тип квартир должен обеспечивать жизнь семьи нескольких взрослых поколений с детьми.
В поселениях с населением в пределах нескольких десятков тысяч человек ресурсы страны позволяют обеспечить застройку преимущественно усадебного типа. Такой характер застройки имел место в большинстве деревень, сёл, посёлков и городов до начала эпохи индустриализации и массового оттока населения из сельской местности в промышленные центры. В поселениях такого типа природные ландшафты могут быть в пределах получасовой доступности.
Однако и усадебная застройка усадебной застройке — рознь, т.е. не всякая усадебная застройка может обеспечить решение поставленной выше задачи перехода к экотехнологической цивилизации. На рис. 22-3 (ниже по тексту) представлена реконструкция имения Гончаровых Полотняный завод (Калужская область) по состоянию на начало XIX в. В излучине реки Суходрев — господский парк, фруктовый сад, оранжереи, конюшни, прочие хозяйственные постройки, барский трёхэтажный дом. При Екатерине II дом получил статус «дворца», а штат прислуги только в барском доме-дворце во времена экономического расцвета клана доходил до 90 дворовых, при этом годовой доход Гончаровых был порядка 1/15 бюджета Российской империи.
Прямоугольнички, тянущиеся полосой вдоль реки в верхней части рисунка, — усадьбы собственности Гончаровых: крепостных рабочих полотняного завода и бумагоделательной фабрики.
С того времени прошло порядка 200 лет. 150 лет прошло с тех пор, как было отменено крепостное право. Но до сих пор Полотняный завод (как и большинство других поселений, застройка которых сложилась под давлением крепостничества) представляет собой несколько улиц, застроенных домишками «в два окошка» в фасаде. Они слишком малы, чтобы обеспечить жизнь семьи в преемственности поколений, а это — главное требование к жилищу, если общество желает искоренить безнадзорность детей, массовую преступность, одиночество стариков.
И ещё один аспект этого типа застройки, о котором практически никто не задумывается:
Одно из назначений архитектурных принципов, воплощаемых в «жилище для рабов», — воспроизводить рабскую алгоритмику личностной и коллективной психики в автоматическом режиме в преемственности поколений.
Рабская архитектурная среда воспроизводит рабскую психологию, а та, в свою очередь, воспроизводит рабскую архитектуру в новых исторических условиях на основе новых технологий. Примером тому в советском прошлом — «хрущёвки», не пригодные для жизни семьи в преемственности поколений, о которых многие по сию пору вспоминают с благодарностью Н.С. Хрущёву: дескать в результате люди перестали жить по съёмным углам, а так же в подвалах и коммуналках, — не понимая того, что в действительности одни типы жилищ для рабов сменились другим типом жилищ для рабов.[522] Но то же самое повторяется и в наши дни, когда при проектировании и строительстве новых поселений преобладает тот же тип застройки, что и в Полотняном заводе. Примером тому — жилой массив Новая Ижора[523] (на рисунке ниже) вблизи города Колпино неподалёку от Санкт-Петербурга.
Чтобы разорвать этот порочный цикл, необходимы понимание проблемы, альтернативная архитектурная парадигма и политическая воля, направленная на воплощение альтернативы в жизнь.
Такова власть психологической инерции и отсутствия государственного разносторонне-комплексного подхода к вопросу о том, каким должно быть поселение, чтобы подавляющее большинство семей могли жить и работать в нём в преемственности поколений, не порождая социальных и экологических проблем.
На фотографии слева — дома в составе этого жилого массива.
По сути Новая Ижора — пример воспроизводства на основе строительных технологий наших дней принципов застройки, сложившихся несколько веков тому назад под давлением крепостного права и предназначенной для рабов и воспроизводства психологии раба. Эти принципы не обеспечивают решения задачи перехода общества к здоровому образу жизни в гармонии с природной средой в преемственности поколений.
Образно говоря, поселения в архитектурном стиле «Новая Ижора», это — всё та же большая коммуналка типа «воронья слободка», элементами которой являются не комнаты, а «коттеджи» общей площадью от 113 до 140 кв. м, расположенные на участках размером от 2,2 до 5,5 соток.
Вопрос же о том, насколько месторасположение этого поселения и характер его застройки благоприятны для проживания в аспекте биоэнергетики, и какие работы надо провести для её улучшения, при разработке проекта, судя по всему, вообще не вставал: главным было обеспечить коммерческую эффективность. Но тот же тип застройки характерен и для «элитарных» коттеджных посёлков по всей России, с тою лишь разницей, что «коттеджи» в них подороже, чем в Новой Ижоре. И общая проблема таких поселений — в них невозможно обеспечить занятость населения и воспроизводство психологически и телесно здоровых поколений.
В характере застройки выражается господствующая в обществе этика, и прежде всего — нравы и этика правящей так называемой «элиты». И судя по показанному выше, постсоветская РФ совершила нравственно-этический регресс к уровню эпохи крепостного права. В частности, не прошло и 20 лет после отказа от социализма, и сенатор С. Пугачёв задекларировал доход за 2009 г. в 3 млрд. руб. Это эквивалентно тому, что он является собственником примерно 10 600 крепостных рабов, если соотносить его доход со средней заработной платой в РФ в 2009 г. Т.е. рабовладение, утратив в 1861 г. в Российской империи обнажённо беззастенчивый характер, в постсоветской России обрело характер финансовый, став юридически анонимным, поскольку простонародье — живёт на «правах» одного из многих экономических ресурсов в беспросветной бедности и нищете, будучи юридически полноправными гражданами.
Однако в тех регионах страны, где крепостного права не было и где самодурственное имперское чиновничество не особо «доставало» мужика, народ выработал иной тип застройки поселений. Для них характерны два качества.
· Во-первых, жилище обеспечивает комфортную жизнь семьи нескольких взрослых поколений одним хозяйством.
· Во-вторых, расположение соседних усадеб таково, чтобы соседи «не давили друг другу на психику», сохраняя при этом возможность быстрого обращения друг к другу по тем или иным хозяйственным или приятельским делам (достигалось это либо высокими заборами в случае плотной застройки, как это имело место во многих сибирских сёлах, либо удалением жилых домов друг от друга на расстояние порядка 50 — 100 метров и более в пределах поселения).
В качестве примера ниже повторно воспроизведена фотография дома, сохраняемого в архитектурном заповеднике Кижи (дом перенесён из деревни Ошевнево, где он был построен в 1876 для большой семьи крестьянина Нестора Максимовича Ошевнева).
Ещё один пример (фото ниже) — дом крестьянина-середняка, сохраняющийся в архитектурном заповеднике Малые Кореллы под Архангельском.
Оба дома в современном каталоге недвижимости именовались бы как «элитные коттеджи из отборных брёвен», хотя на момент постройки каждого из них они были в общем-то типичным жильём для больших семей типичных тружеников.
Конечно, в наши дни нет необходимости под одну крышу с жилым домом (как это делалось на Севере до начала ХХ века) заводить все те хозяйственные постройки, которые были нужны крестьянской семье в прошлом. Тем не менее, требования, сложившиеся в регионах, где не было крепостного права и определяющие размеры семейного дома и площадь приусадебного участка, обладают непреходящей значимостью в силу неизменности биологических и психологических потребностей людей. И именно они позволяют понять, чем отличается архитектурная парадигма ландшафтно-усадебной урбанизации от застройки поселений по господствующему ныне повсеместно принципу достижения наивысшей коммерческой отдачи с квадратного метра территории.
С проблемой несовместимости задач достижения предельной коммерческой эффективности застройки и решения социальных проблем сталкиваются все страны. Так, в статье Т. Соляной[524], посвящённой семинару одного из ведущих европейских экспертов по жилищному строительству профессора Лондонской школы экономики Кристины Уайтхед, сообщается:
«Аналитики предупреждают, что эта мода (на дешёвое, запредельно коммерчески эффективное жильё: наше пояснение при цитировании — авт.) может дорого обойтись: в результате образуются целые районы некачественного жилья, которые со временем станут очередными «гарлемами». Но у застройщиков есть мощный заказчик — государство. Ему такие «конурки» выгодны: если их давать/продавать очередникам и льготникам, то можно и социальную норму в 18 кв. м на человека соблюсти, и отрапортовать о решении жилищных проблем. Довольны и получатели квартир: попробуйте объяснить офицеру, десяток лет проскитавшемуся по общежитиям, что его новенькая 60-метровая «трёшка» никуда не годится.
Стремление к дешевизне вызывает и другую тенденцию, с которой борются в развитых странах, — субурбанизацию, или расползание города по пригородам, что чревато ростом инфраструктурных проблем. Этому есть примеры в подмосковных новостройках, а ещё больше — в новостройках под Питером, когда дело даже не в том, что бурно растущему пригороду не хватает детсадов, школ, больниц и пожарных депо, а в том, что он оказывается «в чистом поле» ещё и в социокультурном смысле. В результате маргинализация жителей идёт ускоренными темпами — и вот вчера ещё чистенький пригород становится местом, где не рекомендуется выходить вечером на улицу».
Выход из этого биосферно-социального тупика возможен только на основе концепции ландшафтно-усадебной урбанизации. Но переход к ней подразумевает отказ от господствующего ныне принципа «население — экономический ресурс» — собственность «элиты» и космополитичной «суперэлиты» — к иному принципу «экономика — для блага каждого человека» и соответственно требует перестройки всей социально-экономической политики государства (включая финансовую), законодательства, системы стандартов.
При этом в масштабах страны демографическая политика, учитывающая описанные выше биологические и социо-культурные аспекты, должна обеспечить:
· отрицательный биологический прирост населения в городах с населением более 100 000 человек;
· депопуляцию городов-миллионников и создание путей проникновения на их современную территорию природных биоценозов соответствующих регионов, чтобы на территории городов могли быть образованы зоны отдыха горожан и уменьшено техногенное воздействие на население;
· биологический прирост населения в сельской местности, избыточный по отношению к востребованности трудовых ресурсов на месте;
· переток молодёжи из сельской местности в города как системный фактор воспроизводства и оздоровления населения городов в преемственности поколений.
По отношении к этой демографической политике ландшафтно-усадебная урбанизация должна обеспечить в сельской местности:
· качество быта семьи и возможности получения образования, медицинских услуг, разнообразие досуга на уровне, доступном ныне в городах, и поднять его выше, чтобы гарантировать однокачественность личностного развития людей (прежде всего в аспекте получения образования) вне зависимости от места рождения и проживания;
· сохранить физиологическое и психологическое воздействие Природы на человека с целью обеспечения воспроизводства биологически здоровых поколений, характерное ныне для жизни в сельской местности.
По отношению к городам ландшафтно-усадебная урбанизация должна изменить облик большинства городов так, чтобы на смену городу типа «каменные джунгли» пришёл город типа «город-сад» и город перестал быть средой, подавляющей и угнетающей физиологию и психику человека, калечащей его генетику.
Определившись в этих целях, можно сформулировать принципы ландшафтно-усадебной урбанизации регионального и общегосударственного масштаба. Для того, чтобы сказанное выше стало осуществимо, необходимо решение следующих задач:
· согласование водоохранных и заповедных зон с географией разработки месторождений полезных ископаемых;
· подчинение инфраструктур транспорта, энергетики и связи страны и регионов стратегии и режиму водоохранных и заповедных зон;
· привязка к транспортной инфраструктуре новых населённых пунктов, строительство которых должно быть осуществлено в соответствии с концепцией ландшафтно-усадебной урбанизации;
· по мере возможностей сельское хозяйство должно переводиться на технологии и организацию «пермакультуры»[525]. Исходный принцип «пермакультуры» состоит в целенаправленном формировании искусственных биоценозов, компонентами которых являются растения, грибы, животные, птица, рыба, которые могут быть использованы людьми в пищу и быть источниками сырья для некоторых отраслей обрабатывающей промышленности. Как сообщает один из основоположников пермакультуры — австрийский крестьянин Зепп Хольцер[526], — её производственная отдача в расчёте на единицу площади и одного занятого выше, чем производственная отдача традиционного сельского хозяйства, основанного на производстве монокультур, локализованном в одном месте. При этом в пермакультуре, вследствие взаимного влияния друг на друга компонент искусственных биоценозов, может быть сведена к нулю потребность в химикатах сельскохозяйственного назначения, что ставит продукцию пермакультуры вне конкуренции с продукцией традиционного сельского хозяйства по показателям экологичности производства и полезности для здоровья людей. Это позволит исключить и производство продовольствия на основе генномодифицированных организмов. Соответственно в рационе подавляющего большинства населения страны в этом случае могут доминировать вкусные и полезные для здоровья продукты питания, производимые в регионах его проживания, а не фальсификаты пищи, оптимизированные для сохранения товарного вида после длительной транспортировки и хранения и в большей или меньшей мере опасные для здоровья.
Кроме того переход к пермакультуре позволит восстановить природные биоценозы на территориях, где ныне осуществляется традиционная сельскохозяйственная деятельность, и тем самым улучшить состояние природной среды страны в целом.
Ландшафтно-усадебная урбанизация — это одно-, двухэтажная Россия небольших поселений с усадебной застройкой, интегрированных в природную среду и утопающих в зелени садов. По этой теме в интернете есть множество публикаций: достаточно набрать в поисковике «ландшафтно-усадебная урбанизация». Проектирование населённых пунктов в соответствии с концепцией ландшафтно-усадебной урбанизации должно исходить из следующих принципов:
1. На первом этапе к ландшафту и инфраструктурам федерального и регионального уровня значимости привязываются зоны хозяйственной деятельности, зоны отдыха, жилые зоны.
2. В населённом пункте всё большей частью должно быть в пределах пешеходной доступности в течение не более получаса — часа; основной внутрипоселковый транспорт — велосипеды и самокаты, веломобили, в периоды заснеженности — лыжи (средства борьбы с гиподинамией должны быть интегрированы в образ жизни населения);
3. Участки, выделяемые под усадьбы, не должны примыкать друг к другу: их должны разделять полосы нетронутой природы или искусственных насаждений шириной порядка 10 — 20 метров; расстояние между домами менее 100 метров недопустимо психологически.
4. Периметр участков должен быть криволинейным (природа не знает прямых углов и линий, и криволинейный периметр участка более органичен и психологически не создаёт барьера между человеком Природой).
5. Архитектура домов и характер размещения строений на участке должны обеспечивать:
Ø либо изначально комфортную жизнь семьи нескольких поколений под одной крышей так, чтобы каждый мог уединиться и быть в то же время в пределах общения с другими;
Ø либо возможность модернизации и расширения дома в расчёте на перспективу роста семьи (с одной стороны — забота о стариках обязанность детей, с другой стороны — дети должны расти, видя перед собой все возрастные периоды предстоящей жизни).
Т.е. эти принципы направлены на реализацию всего, о чём было сказано в главах 16 — 19 (том 5 настоящего курса).
И в России в соответствии с ними, пока в общественно-инициативном порядке, ведётся разработка проектов поселений[527]. Общий вид одного из поселений типа «Спираль» представлен на рисунке ниже: Мечты сбываются — наша Земля, города и сёла могут стать и такими, но это требует нашего общего добросовестного труда. О степени проработанности проблематики см. Пояснительную записку «Мра в урбанистике» на сайте «Малоэтажная планета»[528].
В качестве примера реализации основных принципов ландшафтно-усадебной урбанизации приведём поселение Аматциемс (Amatciems) в Латвии (рис. 22-4, рис. 22-5)[529].
Однако в Аматциемсе концепция ландшафтно-усадебной урбанизации реализована только отчасти, поскольку рабочих мест для всего населения Аматциемса изначально не предусмотрено, и это станет проблемой в течение жизни одного — двух следующих поколений.
Кроме того, как заметил геолог, почвовед и один из основоположников экологической географии В.В. Докучаев (1846 — 1903), «человек зонален во всех проявлениях своей жизни: обычаях, религии (особенно в нехристианских религиях), в красоте, одежде, во всей житейской обстановке; зональны домашний скот, так называемая культурная растительность, постройки, пища, питьё»[530].
Иными словами, концепция ландшафтно-усадебной урбанизации, сохраняя некие общие принципы во всех регионах, неизбежно будет обладать своеобразием при её реализации в каждом из них. Это своеобразие обуславливается природно-географическими факторами соответствующего региона, к которым человек, чтобы общество было устойчиво в преемственности поколений, должен приспосабливаться. Приведённые выше примеры относятся к регионам, для которых характерно преобладание лесов в качестве растительного покрова и относительно короткое лето с регулярным выпадением осадков. Физико-географические условия степной и лесостепной зон, гор продиктуют иной оптимум организации жилища семьи на принципах ландшафтно-усадебной урбанизации.
Вопросы занятости населения в масштабах страны при реализации концепции ландшафтно-усадебной урбанизации должны решаться на принципах, отличных от исторически-стихийно сложившихся к настоящему времени.
Занятость в сельском хозяйстве обусловлена главным образом двумя факторами: 1) относительно медленно изменяющейся ёмкостью рынка продовольствия и технических культур и 2) сезонными потребностям в трудовых ресурсах, которые колеблются в течение года.
Соответственно для использования трудовых ресурсов, высвобождающихся вследствие сезонных колебаний потребностей сельского хозяйства, промышленные производства разного рода могут располагаться в населённых пунктах сельской местности.
Поскольку в целях оздоровления населения в преемственности поколений необходимо изменение пропорций городского и сельского населения страны в сторону увеличения доли населения, проживающего в сельской местности, то размещение промышленных предприятий на селе должно пониматься не только как средство обеспечения занятости сельского населения в периоды межсезонья сельскохозяйственных работ, но и как стратегия развития науки и промышленности в целом.
Дело в том, что в подавляющем большинстве случаев собственно промышленное производство не требует для своего кадрового обеспечения городов с населением от 100 000 человек и более. Их возникновение — результат стихийно-экономического развития промышленности в условиях не управляемого обществом рынка в прошлом, и при биосферно обусловленной демографической политике их население должно сократиться, а природные биоценозы должны войти на их современную территорию и изменить качество жизни людей в них. Если ориентироваться на переход к экотехнологической цивилизации, то промышленные предприятия (целиком или их технологически специализированные подразделения) могут быть привязаны к той же транспортной инфраструктуре, что и населённые пункты, развиваемые на принципах ландшафтно-усадебной организации, и в этом случае население окрестных населённых пунктов может на них работать. Энерговооружённость и развитие транспортных инфраструктур позволяют при таком подходе обеспечить технологическую целостность и управляемость процессов производства большинства видов продукции. Средства доставки персонала к месту работы и домой после работы — личный автотранспорт и автобусы служебной развозки по расписанию.
Такая политика с течением времени увеличит долю негородского населения и восстановит достаточный для поддержания здоровья городского населения переток населения из сельской местности при общем повышении качества жизни общества. Такая система организации труда и быта может быть тем более работоспособна, чем выше общекультурный и образовательный уровень населения (вследствие чего смена места работы и профессии для большинства людей — не стресс и не проблема, а владение несколькими профессиями и готовность осваивать новые — социальная норма).
Однако всё это может быть осуществлено только при условии, если государство признаёт и выражает в политике следующие принципы нравственно-этического характера:
· смысл жизни человека не в добывании денег;
· основная масса населения — не «экономический ресурс», не средство удовлетворения потребительской и иной похоти так называемой «элиты», а действительно — носители достоинства и прав человека;
· экономическая деятельность людей — только средство обеспечения реализации смысла жизни каждым из них: иными словами человек должен жить и работать во имя некой идеи, получая при этом достойную зарплату, позволяющую ему обеспечить развитие своей семьи, воспитание детей, досуговое общение с другими людьми и т.п., а в случае утраты трудоспособности или достижения пенсионного возраста — быть обеспеченным и доходами, и заботой со стороны его родных и близких.
Но всё описанное выше нереализуемо на экономических принципах буржуазного либерализма в условиях рынка, не управляемого в интересах обеспечения безопасного общественного развития. Поэтому потребность в переходе от самоубийственной для человечества капиталократической цивилизации, порождённой буржуазным либерализмом на принципах коммерционализации всех видов деятельности без исключения, к цивилизации экотехнологической — требует опоры политики государства и общественного самоуправления на альтернативную социолого-экономическую теорию, на основе которой было бы возможно управление хозяйственной системой страны в процессе осуществления концепции ландшафтно-усадебной урбанизации как организационно-экономической основы для жизни общества и развития культуры.
Однако пока политики рисуют перспективы усугубления биосферно-социального экологического кризиса во всех его аспектах и считают это безальтернативно нормальным ходом вещей. [531] И это представляет реальную опасность для будущего страны и человечества.
Ландшафтно-усадебеная урбанизация, основные принципы которой изложены в настоящем разделе, как органичная составляющая Концепции общественной безопасности — единственная альтернатива самоликвидации буржуазно-либеральной цивилизации вследствие попрания объективных закономерностей всех шести групп, которым подчинена жизнь людей персонально, семей, социальных групп, культурно своеобразных обществ и человечества в целом. Она — необходимая основа для перехода к экотехнологической цивилизации и дальнейшего развития культурно своеобразных обществ и человечества в целом. Но реализация концепции ландшафтно-усадебной урбанизации требует государственного управления, осуществляемого в циклике решения частных задач, представленной на рис. 13.3-1, согласованного с объективными закономерностями всех шести групп, и соответствующей общественной поддержки политики государства.
Глава 22 в редакции от 01.09.2016 г.