Учреждения, через которые осуществляется контроль 4 страница
Всех, кто вставал у них на пути, расстреливали. Вопли в прессе были громкими и долгими. Выбранная Стэнфордом большая целевая группа населения стала защищать себя лозунгами. Тависток называл это первой фазой, когда целевая группа не может определить источник кризиса.
Второй фазой гангстерской войны стала «фрагментация». Люди, не жившие в местах активности уличных банд, говорили: «Слава Богу, они нас не трогают». Кризис, тем не менее, продолжался, признавали его или нет, а общественный порядок в Лос-Анджелесе, тем временем, начал нарушаться.
Как было запрограммировано Тавистоком, группы, не задетые войнами банд, «откололись, чтобы защитить себя», потому что источник кризиса не был установлен. Начался период, так называемого, процесса «неадекватной адаптации» и размежевания, обособления.
Что было целью уличных войн, кроме распространения наркотиков?
Первое — показать целевой группе, что они не в безопасности, т.е. создать ощущение опасности.
Второе — показать, что организованное общество беспомощно перед лицом такого насилия, и третье — вызвать признание того факта, что наш социальный порядок рушится.
Нынешняя волна уличного насилия прекратится так же быстро, как и возникла, как только будут выполнены три фазы Стэнфордской программы.
Ярким примером обработки общества, чтобы оно приняло изменение, даже когда такое изменение признаётся нежелательным большой группой населения, было «явление» «Битлз».
Группу «Битлз» привезли в США, как часть социального эксперимента, который должен был подвергнуть большие группы населения промывке мозгов, о которой они даже не догадывались.
Когда Тависток доставил «Битлз» в США, никто представить себе не мог размах культурной катастрофы, которая должна была начаться вслед за этим.
«Битлз» были составной частью «Заговора Водолея», живого организма, который произошел из «Изменения Образа Человека» («Контракт № URH (489)-2150, Доклад о политических исследованиях № 4/4/74», подготовлен «Центром по изучению социальной политики» СИИ, руководитель Уиллис Хармон»).
Феномен «Битлз» не был спонтанным молодёжным бунтом против старой социальной системы.
Наоборот, это был тщательно разработанный неуловимыми заговорщиками план ввода чрезвычайно разрушительного элемента в большую целевую группу населения, сознание которой планировалось изменить против её воли.
Вместе с «Битлз», в Америке были введены в оборот новые слова и выражения, изобретённые Тавистоком. Такие слова, как «рок» в отношении к музыкальным звукам, «тинэйджер» («подросток»), «кул» (cool — «клёвый»), discovered («открытый», «обнаруженный») и «поп-музыка» были частью лексикона из кодовых слов, означающих принятие и употребление наркотиков.
Эти слова пришли вместе с «Битлз» и появлялись везде, куда приезжали «Битлз», причём, «тинэйджеры» сразу их «обнаруживали». Кстати, слово «тинэйджер» нигде не употреблялось до тех пор, пока на сцене не появились «Битлз» благодаря «Тавистокскому институту человеческих отношений».
Как и в случае уличных войн, эту задачу невозможно было решить без сотрудничества со средствами массовой информации, прежде всего, с электронными СМИ.
Особая роль отводилась пошлому типу Эду Салливану, который был специально подготовлен заговорщиками для той роли, которую он должен был сыграть.
Никто не обратил бы внимания на шутовскую группу из Ливерпуля и на их двенадцати-атональную систему «музыки», если бы пресса не подняла бы вокруг них настоящий ажиотаж.
Двенадцати-атональная система состояла из тяжёлых повторяющихся звуков, взятых из музыки жрецов культов Диониса и Ваала и подвергнутых «современной» обработке Адорно (Adorno), близким другом королевы Англии и, следовательно, Комитета 300.
Тависток и его Стэнфордский Исследовательский Центр создали специальные слова, которые затем вошли в общее употребление в среде «рок-музыки» и её любителей.
Эти модные ключевые слова создали новую отколовшуюся от социума большую группу молодёжи, которую, посредством социальной инженерии и обработки, заставили поверить, что «Битлз» — это действительно их любимая группа.
Все созданные в контексте «рок-музыки» ключевые слова были предназначены для массового управления новой целевой группой, т.е. американской молодёжью.
«Битлз» сработали прекрасно, вернее Тависток и Стэнфорд сработали великолепно, а «Битлз» просто реагировали, как запрограммированные роботы «с небольшой помощью их друзей» («with a little help from their friends») — кодовых слов для употребления наркотиков и доведения до «клёвого» состояния.
«Битлз» стали бросающимся в глаза «новым типом» — ещё один перл Тавистокского жаргона — он появился незадолго до того, как «Битлз» создали новый стиль (экстравагантная одежда, причёски и речь), который возмутил старшее поколение, что и планировалось.
Это было частью процесса «фрагментации — неадекватной адаптации» разработанного и пущенного в ход Уиллисом Хармоном и его командой учёных-социологов и специалистов в области генной инженерии.
В деле эффективной промывки мозгов больших групп населения в нашем обществе решающая роль принадлежит печатным и электронным средствам массовой информации.
Войны уличных банд закончились в Лос-Анжелесе в 1966 году, как только средства массовой информации прекратили их комментировать. Уличные банды начинают разбредаться, по мере ослабления к ним внимания СМИ, а затем, они бесследно исчезают.
Как и в 1966 году, проблема просто «выдохлась». Уличные банды исполнили свою задачу создания атмосферы нестабильности и опасности. Точно такой же сценарий ожидает и «рок» музыку. Будучи лишённой внимания средств массовой информации, она тихо займёт свое место в истории.
Вслед за «Битлз», которых, между прочим, собрал вместе Тавистокский Институт, приехали и другие «Made in England» рок группы, для которых, как и для «Битлз», Тео Адорно писал всю культовую «лирику» и сочинял всю «музыку».
Мне неприятно употреблять эти прекрасные слова в контексте «битломании»; это напоминает мне, как неправильно используется слово «возлюбленный», когда оно относится к грязному контакту между двумя гомосексуалистами, извивающимися в свинской похоти.
Называть «рок» музыкой — такое же оскорбление музыки, как и «рок-лирика» — оскорбление языка.
Затем Тависток и Стэнфорд принялись за осуществление второй фазы работы, заказанной им Комитетом 300.
Новая фаза поддала жару социальным изменениям в Америке. Так же быстро, как появились на американской сцене «Битлз», возникло и «разбитое поколение» (beat generation) — кодовые слова, предназначенные разделить и обособить общественные группы.
Теперь СМИ сфокусировали своё внимание на «разбитом поколении». Новые слова тавистокского происхождения взялись, казалось бы, ниоткуда: «битники», «хиппи», «дети цветов» — эти слова прочно вошли в язык Америки.
Стало популярным «выпадать из общества» (drop out), носить грязные джинсы и длинные немытые волосы. Представители «разбитого поколения» отрезали себя от остальной Америки. Они получили такую же дурную репутацию, как и более чистоплотные «Битлз».
Вновь созданная социальная группа и её «стиль жизни» затянула миллионы молодых американцев в свой культ. Американская молодёжь подверглась радикальной революции, даже не осознавая этого, в то время, как старшее поколение беспомощно пребывало рядом, будучи не в состоянии установить источник кризиса и, следовательно, неадекватно реагируя на его проявления, которыми были всевозможные наркотики, марихуана, а позднее лизергиновая кислота.
«ЛСД» была, «как нельзя кстати», предоставлена для них швейцарской фармацевтической компанией Sandoz, после того, как один из её химиков Альберт Хоффман открыл синтез эрготамина — одного из мощнейших изменяющих сознание наркотиков.
Комитет 300 финансировал этот проект через один из своих банков S.C. Warburg, а в Америку наркотик завёз философ Олдос Хаксли.
Новый «чудо-наркотик» начали быстро распространять в «пробных» упаковках, бесплатно раздаваемых в колледжах и на «рок» концертах по всей территории Соединённых Штатов, в результате чего, именно ЛСД стал катализатором широкого распространения наркотиков.
Здесь сразу встаёт настоятельный вопрос: а что делало в это время «Управление по борьбе с наркотиками» (УБН) (Drug Enforcement Agency (DEA))?
Имеются неоспоримые косвенные доказательства, показывающие, что УБН знало, что происходит, но ему было приказано не вмешиваться.
По мере того, как всё больше британских «рок-групп» прибывало в США, рок концерты стали обязательным элементом повседневной жизни американской молодёжи. В тандеме с этими «концертами» пропорционально росло и потребление молодёжью наркотиков.
Дьявольский бедлам тяжёлых ударных звуков глушил сознание слушателей до такой степени, что любого из них можно было легко убедить попробовать новый наркотик лишь потому, что «все делают это».
Пример окружающих сверстников — очень сильное оружие. «Новая культура» получила максимально возможное освещение в средствах массовой информации, причём, это не стоило заговорщикам ни цента.
Сильное негодование ряда гражданских лидеров и церковных деятелей по поводу нового культа было направлено против его результатов, а не против причин.
Критики рок-культа совершили те же самые ошибки, которые были сделаны в период «сухого закона»: они критиковали правоохранительные органы, учителей, родителей — кого угодно, только не заговорщиков.
Поскольку меня переполняет чувство гнева и негодования в отношении этой великой наркотической чумы, я не прошу у читателя извинений за использование слов, совершенно для меня не характерных.
Одним из самых мерзких наркотических гадов во всей Америке является Алан Гинзберг (Alan Ginsberg).
Этот Гинзберг, не затратив ни цента, разрекламировал ЛСД на всю страну, хотя, в обычных обстоятельствах, такая реклама на телевидении стоила бы миллионы долларов.
Эта бесплатная реклама наркотиков, и, прежде всего, ЛСД, достигла своего пика в конце шестидесятых годов, благодаря абсолютно добровольной поддержке СМИ.
Эффект массовой рекламной кампании Гинзберга был ужасающим; американская общественность подверглась сразу целому ряду «культурных шоков будущего».
Подвергнутые воздействию лавинообразного потока информации и чрезмерной стимуляции (я хочу снова напомнить, что это — тавистокский жаргон, почерпнутый из тавистокских практических пособий), мы были захвачены этим потоком, а, достигнув определённой критической стадии, наше сознание стало просто впадать в апатию, будучи уже не в силах переваривать эти информационные сверхдозы — то есть, «глубокое всестороннее проникновение» достало нас.
Гинзберг претендовал на звание поэта, но никто из тех, кто пытался стать поэтом, не писал большей ерунды и вздора. Поставленная перед Гинзбергом задача почти не имела отношения к поэзии — его главной задачей было навязать целевой группе населения новую субкультуру.
В помощь Гинзбергу приставили Нормана Мейлера, писателя того сорта, что регулярно проводят время в психушках. Мейлер был любимцем левацкой голливудской тусовки и поэтому у него не было проблем с получением максимума телевизионного времени для Гинзберга.
Естественно, Мейлер должен был иметь благовидный предлог — даже он не мог открыто пропагандировать истинные намерения Гинзберга. Поэтому был предпринят следующий манёвр: Мейлер вёл «серьёзные» беседы с Гинзбергом перед камерой о поэзии и литературе.
Этим методом получения широкой и бесплатной телевизионной рекламы стали пользоваться все рок-группы и концертные продюсеры, последовавшие примеру Гинзберга.
Магнаты электронных средств проявляли щедрость, когда надо было дать бесплатное эфирное время этим грязным червеобразным существам и их ещё более грязным произведениям и гнусным идеям.
Без рекламы этих жутких грязноязычных «альбомов», без щедрой помощи печатных и электронных средств массовой информации, торговля наркотиками не смогла бы распространиться так быстро, как это было в конце шестидесятых и начале семидесятых годов, и вероятно, она была бы ограничена несколькими малыми местными районами.
Гинзбергу удалось выступить в нескольких телепередачах, транслировавшихся на всю страну, где он превозносил достоинства ЛСД и марихуаны под прикрытием «новых идей» и «новой культуры», развивающихся в мире искусства и музыки.
Не уступая электронным средствам массовой информации, поклонники Гинзберга писали пылкие статьи об «этом ярком человеке» в колонках по искусству и светской жизни всех самых крупных газет и журналов Америки.
Никогда ещё в истории газет, радио и телевидения не было такой широковещательной рекламной кампании, на которую её вдохновители из «Заговора Водолея», НАТО и «Римского клуба» не затратили ни копейки.
Это была абсолютно бесплатная реклама ЛСД, только слегка замаскированная под видом «искусства» и «культуры».
Один из самых близких друзей Гинзберга Кенни Лав (Kenny Love) опубликовал в «Нью-Йорк таймс» статью на пять страниц.
Методология Тавистока и Стэнфорда гласит следующее: если необходимо разрекламировать что-то такое, что общественность ещё не полностью приемлет, вследствие недостаточной промывки мозгов, то следует заказать статью, раскрывающую все аспекты данного вопроса.
Другой метод состоит в организации телевизионных ток-шоу в прямом эфире, в которых группа экспертов рекламирует продукты или идеи под видом их «обсуждения».
Участники шоу демонстрируют различные точки зрения, сторонники и противники высказываются за или против.
Когда всё заканчивается, обсуждавшийся вопрос прочно застревает в сознании публики. В начале семидесятых годов это было новинкой, сегодня это — стандартная практика всех процветающих ток-шоу.
Пятистраничная статья Лава, восхваляющая ЛСД и Гинзберга, незамедлительно была напечатана в «Нью-Йорк таймс».
Если бы Гинзберг попытался купить такую же площадь в рекламных полосах газеты, это стоило бы ему не менее 50 000 долларов. Но у Гинзберга не было ни малейшего повода для беспокойства; благодаря своему другу Кенни Лаву, Гинзберг получил широкую рекламу совершенно бесплатно.
С помощью таких газет, как «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост», находящихся под контролем Комитета 300, этот вид бесплатной рекламы применяется для любого вопроса, особенно если нужно внедрить в общество декадентский стиль жизни — наркотики, гедонизм — всё, что может сбить с истинного пути американский народ.
После пробной попытки с Гинзбергом и с ЛСД, стандартной практикой Комитета 300 стало обращение к главным газетам США с требованием предоставить бесплатную рекламу тем людям и идеям, которые они внедряют в общество.
Хуже того — или лучше (это зависит от точки зрения) — агенство печати «Юнайтед пресс» подхватило бесплатную рекламу Кенни Лава в пользу Гинзберга и ЛСД и передало её по телексу в сотни газет и журналов по всей стране, под видом «новостей».
Даже такие респектабельные журналы, как «Харперс Базар» и «ТАЙМ» представили Гинзберга, как человека достойного внимания и уважения.
Если бы такая общенациональная реклама была предоставлена Гинзбергу и распространителям ЛСД рекламными агентствами, то общие затраты на нее составили бы по меньшей мере один миллион долларов в ценах 1970 года.
Сегодня же, эта цена была бы не менее 15-16 миллионов долларов. Не удивительно, что я называю средства массовой информации «шакалами».
Я предлагаю вам попробовать найти какой-нибудь канал массовой информации, посредством которого можно было бы предать огласке материалы о Федеральной резервной системе США (ФРС)[4].
В своё время я предпринял такую попытку. Я предлагал свою статью, которая представляла собой убедительное разоблачение величайшего на свете мошенничества, всем крупным газетам, телевизионным каналам, радиостанциям, журналам, а также, ведущим нескольких ток-шоу.
Некоторые из них давали обнадёживающие обещания — «дайте нам примерно неделю, и мы свяжемся с вами».
Естественно, никто со мной не связался, а статья так и не появилась на страницах газет и журналов. Было такое ощущение, что на меня и на проблему, которую я пытался осветить, наброшено покрывало молчания, что и было на самом деле.
Без истошной истерии средств массовой информации и без практически круглосуточной рекламы, хиппово-битниковый культ рок-музыки и наркотиков никогда не прижился бы в обществе; он так и остался бы на уровне маргинального бреда.
«Битлз», со своими бренчащими гитарами, идиотскими выражениями, наркотическим жаргоном и дурацкими нарядами, никогда бы не поднялись выше уровня уличных клоунов.
Но, вместо этого, пропаганда «Битлз» в средствах массовой информации доходила до уровня «точки насыщения», в результате чего, США переживали один культурный шок за другим.
Люди, скрытые в мозговых центрах и исследовательских институтах, чьи имена и лица известны лишь очень узкому кругу, позаботились о том, чтобы пресса сыграла свою роль.
И наоборот, важная роль средств массовой информации в сокрытии сил, стоящих за будущими культурными потрясениями, гарантирует, что источник кризиса никогда не будет обнаружен.
Так наше общество приведено в состояние безумия с помощью психологических шоков и напряжений. «Доведенные до безумия» — выражение, взятое из тавистокского практического пособия.
Скромно начав в 1921 году, Тависток в 1966 году оказался готовым начать мощную и необратимую культурную революцию в Америке, которая не закончена и до сих пор. «Заговор водолея» — её составная часть.
Считалось, что после такой обработки страна вполне созрела для распространения наркотиков в масштабах, сопоставимых с эпохой «сухого закона», причём, на этом планировалось сделать огромные деньги. Это тоже было неотъемлемой частью «Заговора водолея».
Распространение наркотиков было одной из проблем, изучавшихся в «Исследовательском центре научной политики» при Суссекском университете в Тавистоке.
Он был известен, как центр «шоков будущего» — это название особой «психологии, ориентированной на будущее», предназначенной манипулировать целыми группами населения, чтобы вызвать у них «шоки будущего». Это было первое из нескольких подобных учреждений, созданных Тавистоком.
«Шоки будущего» представляют собой серию событий, которые происходят так быстро, что человеческий мозг оказывается не в состоянии осмысливать информацию.
Как я указывал ранее, наука продемонстрировала, что сознание имеет чёткие пределы осмысления, как в отношении количества изменений, так и в отношении их природы.
После серии непрерывных шоков, целевая группа населения входит в такое состояние, когда её члены больше не желают делать выбор в меняющихся обстоятельствах.
Ими овладевает апатия, которой часто предшествуют бессмысленные насилия, наподобие лос-анжелесских войн уличных банд, серийных убийств, изнасилований и похищений детей.
Такая группа становится легко управляемой, она будет, без сопротивления, подчиняться любым приказам, что и является целью такой обработки.
«Шоки будущего», по определению «Исследовательского центра научной политики», «представляют собой физический и психологический надлом, возникающий вследствие перенапряжения той части человеческого сознания, которая отвечает за принятие осмысленных решений».
Это — тавистокский жаргон, взятый непосредственно из тавистокских практических пособий, которые я получил без их ведома.
Подобно тому, как в перегруженной электрической сети перегорает предохранитель, точно так же перегорают «предохранители» и у людей. Медицина только начинает приближаться к пониманию этого синдрома, хотя Джон Роулинг Риз проводил эксперименты в этой области ещё в двадцатых годах.
Установлено, что у обработанной целевой группы «предохранители» готовы «перегореть», и члены этой группы начинают употреблять наркотики, как средство избежать постоянной необходимости делать осмысленный выбор.
Вот, отчего употребление наркотиков так быстро распространилось среди американского «бит-поколения». То, что началось с «Битлз» и бесплатных пробных доз ЛСД, переросло в наркотическое цунами, захлестнувшее Америку.
Торговля наркотиками контролируется с самых верхних уровней иерархии Комитета 300. Она была начата «Британской ост-индской компанией», примеру которой сразу же последовала «Голландская ост-индская компания». Обе эти компании контролировались «Советом 300».
Список имён членов и акционеров «Британской ост-индской компании», как две капли воды, похож на список пэров Дебреттса.
Компания учредила «Китайскую внутреннюю миссию», задачей которой было пристрастить к опиуму китайских крестьян или кули, как их называли. Это создало рынок для опиума, который и был заполнен «Британской ост-индской компанией».
Сходным образом Комитет 300 использовал «Битлз» для популяризации «социальных наркотиков» среди американской молодёжи и голливудской тусовки.
Эд Салливан был направлен в Англию чтобы познакомиться с первой «рок-группой» тавистокского института, которая нанесла визит в США. После этого Салливан вернулся в Америку чтобы выработать стратегию для электронных средств массовой информации по «упаковке» и «подаче» группы.
Без полного содействия электронных СМИ и Эда Салливана, на «Битлз» и их «музыку» публика не обратила бы никакого внимания. Вместо этого, наша национальная жизнь и сам дух Соединённых Штатов были бесповоротно изменены.
Сейчас, когда мы уже многое знаем, становится понятным, насколько успешной была рекламная кампания «Битлз» по распространению наркотиков. От публики тщательно скрывался тот факт, что музыку и тексты для «Битлз» писал Тео Адорно.
Основная функция «Битлз» состояла в том, чтобы их «открыли» «тинэйджеры» (подростки, — пер.), на которых затем обрушивался непрерывный поток «битловской музыки» до тех пор, пока у них не вырабатывалось убеждение, что эти звуки им нравятся, в результате чего, они принимали и эту музыку, и всё, что с ней связано.
Ливерпульская группа вполне оправдала ожидания и «с небольшой помощью от своих друзей» (фраза из их песни, — перев.), т.е. с помощью веществ, которые мы называем наркотиками, создала целый новый класс молодых американцев по точному образцу, заказанному тавистокским институтом.
Тависток создал отчётливо распознаваемый «новый тип», который должен был действовать, как распространитель наркотиков.
«Китайская внутренняя миссия» «христианских миссионеров» уже не годилась в условиях 1960-х годов.
«Новый тип» — фраза из социологического жаргона; она означает, что «Битлз» создали новые социальные образцы, главной целью которых было популяризировать и довести до уровня обыденности употребление наркотиков, новые вкусы в одежде и причёсках, которые радикально выделяли молодёжь из среды старшего поколения, как было предусмотрено Тавистоком.
Необходимо отметить намеренно вызывающий разделение язык, внедрённый Тавистоком. «Тинэйджерам» и в голову не могло прийти, что все «нетрадиционные» ценности, к которым они стремятся, были тщательно разработаны пожилыми учёными в мозговых центрах Англии и Стэнфорда.
Они были бы потрясены, обнаружив, что большая часть их «клёвых» привычек и выражений была специально создана группой пожилых социологов!
Роль средств массовой информации в распространении наркотиков в национальном масштабе была и остаётся чрезвычайно важной. Когда СМИ внезапно прекратили освещение войн уличных банд, эти банды, как социальный феномен, просто исчезли — последовала новая «эра наркотиков».
СМИ всегда выступали в качестве катализаторов «новых веяний», и в то время их внимание было сосредоточено на наркотиках и их распространителях. «Поколение битников» — ещё одна фраза, изобретённая в Тавистоке в рамках усилий по осуществлению социальных изменений в США.
Употребление наркотиков стало составной частью повседневной жизни в Америке.
Эта разработанная Тавистоком программа была подхвачена миллионами молодых американцев, и старшее поколение начало думать, что Америка подверглась естественной социальной революции, будучи не в состоянии уразуметь, что перемены в их детях были не спонтанным процессом, но результатом чисто искусственных воздействий, с целью изменения социальной и политической жизни Америки.
Наследники «Британской ост-индской компании» были восхищены успехом своей программы распространения наркотиков. Их «подопечные» прочно «сели» на лизергиновую кислоту (ЛСД), любезно предоставленную патронами наркоторговли, такими как Олдос Хаксли и уважаемая швейцарская компания Sandoz, финансируемая великой банкирской династией Варбургов.
Новый «чудо-наркотик» широко и бесплатно распространялся на всех рок-концертах и в колледжах в пробных пакетиках. Само собой напрашивается вопрос: а чем же в это время занималось ФБР?
Цель «Битлз» стала совершенно ясна. Наследники «Британской ост-индской компании» в высшем обществе Лондона должно быть чувствовали себя великолепно, когда в их состояния потекли новые миллиарды долларов.
С приходом «рока» (мы будем впредь употреблять это слово для краткого обозначения злодейской сатанинской музыки Адорно) был отмечен чудовищный рост употребления наркотиков, в особенности марихуаны.
Весь наркобизнес был развёрнут под контролем и управлением «Исследовательского центра научной политики».
Руководили этим центром Лиланд Брэдфорд (Leland Bradford), Кеннет Дамм (Kenneth Damm) и Рональд Липперт (Ronald Lippert), под чьим высококвалифицированным руководством было подготовлено немало специалистов по «новым наукам» для того, чтобы вызывать у людей «шоки будущего».
Одним из основных таких «шоков» является резкий рост потребления наркотиков американскими тинэйджерами.
Концептуальные работы «Исследовательского центра научной политики», навязанные, в качестве неофициальных рабочих инструкций, различным правительственным агентствам, включая «Агентство по борьбе с наркотиками» (официальный перевод названия Drug Enforcement Agency, которое вполне можно перевести как «Агентство по принудительному внедрению наркотиков», что более соответствует действительности — пер.), диктуют им ход разрушительной «войны с наркотиками» («drug war» — что можно перевести как «наркотическая война» — пер.), которая, якобы, ведётся администрациями Рейгана и Буша.
Это было прелюдией тех методов, которые используются сегодня для управления Соединёнными Штатами различными комитетами и советами, а также тайным «внутренним правительством», вскормленных на тавистокских концепциях, которые они искренне принимают за свои собственные мнения.
Эти «неизвестные» принимают решения, которые навсегда изменят наши формы государственного управления и качество жизни в США.
Посредством «кризисной адаптации» мы изменились настолько, что уже не осталось почти ничего общего между современным обществом и американцами пятидесятых годов. Кроме того, изменилась наша окружающая среда.
В наши дни много говорят об окружающей среде, и хотя при этом главным образом имеют в виду зелёные леса, чистые реки и свежий воздух, существует другая окружающая среда, не менее важная, а именно — наркотическая окружающая среда.
Окружающая среда нашего стиля жизни отравлена; наше мышление отравлено. Наша способность управлять собственной судьбой отравлена.
Мы столкнулись с изменениями, которые отравили наше мышление до такой степени, что мы не знаем, что делать вообще. «Среда перемен» уродует нацию; мы совершенно не контролируем ситуацию, и это вызывает беспокойство и замешательство.
Вместо индивидуальных решений, мы ищем сейчас групповые решения наших проблем. Мы не используем наши собственные ресурсы для решения проблем. Главной причиной этого является резкий рост употребления наркотиков.
Всё это является результатом намеренной стратегии, разработанной специалистами по «новым наукам» и «социальными инженерами», которая нацелена на самое уязвимое место — на наше представление о самих себе, на то, как мы сами себя воспринимаем.
Такая обработка сознания приводит к тому, что мы становимся, как стадо овец, которых ведут на убой. Наша психика истощена постоянной необходимостью выбора из предлагаемого множества вариантов, и мы, в конце концов, впали в полную апатию.
Нами манипулируют злонамеренные люди, а мы не догадываемся об этом. Особенно это верно в отношении торговли наркотиками, и мы находимся сейчас в переходном состоянии, когда нас заставят отказаться от действующей конституционной формы государственного управления.
Администрация Буша уже сделала гигантский шаг в этом направлении. Хотя ещё остаются люди, которые, несмотря на все свидетельства обратного, упорно твердят, что «в Америке это невозможно», фактом является то, что это уже произошло.
В результате непрекращающегося давления, мы окончательно утратили волю к сопротивлению. Мы будем сопротивляться — говорят некоторые из нас — но реально делать это будут очень немногие, и мы всегда будем в меньшинстве.
Торговля наркотиками коварно изменила нашу окружающую среду. Так называемая, «война с наркотиками» — фарс; её масштабы таковы, что наследники «Британской ост-индской компании» её просто не замечают.
В дополнение к компьютеризации, мы подвергнуты почти тотальной «промывке мозгов» — мы полностью лишены способности сопротивляться навязываемым изменениям.