Сорочка счастливого человека
Халиф лежал при смерти, утопая в своих шелковых подушках. Хакимы, врачи его страны, стояли вокруг него, и все сошлись на том, что халифа может спасти только одно — сорочка счастливого человека, которую надо будет положить халифу под голову. Гонцы, как пчелиный рой, разлетелись повсюду и искали в каждом городе счастливого человека, но у всех, кого бы они ни спрашивали о счастье, были только заботы и горе. Наконец гонцы, уже почти потерявшие надежду, встретили пастуха, который, весело напевая, пас свое стадо. «Счастлив ли ты?» — спросили у него. «Я не знаю никого, кто был бы счастливее меня», — ответил со смехом пастух. «Тогда дай нам свою сорочку!» — воскликнули гонцы. «У меня ее нет», — сказал пастух. Эта странная весть о том, что единственный счастливый человек, которого встретили гонцы, не имеет сорочки, заставила халифа сильно задуматься. Три дня и три ночи он никого не пускал к себе. А на четвертый день велел раздать народу свои шелковые подушки, драгоценные камни, и, как повествует легенда, халиф с того дня стал опять здоровым и счастливым.
(Восточная история)
Врачи, о которых говорится в этой истории, хотели использовать магическое средство — сорочку счастливого человека. Как ни странно, но это не сорочка богатого человека, который, собственно говоря, мог бы быть счастливым. История эта нравоучительного характера и явно имеет двойной смысл. С одной стороны, бедняк выступает как истинно богатый человек, который может себе позволить посмотреть свысока на сильных мира сего. Но одновременно в этой истории есть и нечто успокаивающее: стоит ли волноваться из-за социальной несправедливости; лучше подумай о том, что тебе ниспосланы другие дары и радости жизни.
Богатство завоевывает человеку престиж, наделяет исключительностью и в то же время требует от него выполнять взятую на себя роль или следовать квазикальвинистской этике, в соответствии с которой богатство нужно лелеять и выращивать, как дитя. Тут-то и возникает трещина между личностью человека, его эмоциональностью, открытостью, привлекательностью, и «панцирем», прикрывающим истинный его характер, «панцирем», который общественное и экономическое положение этого человека обязывает его носить.
Далее восточная история рассматривает эту проблему с несколько необычной точки зрения. Находчивый мулла берет быка за рога и наперекор всем обидам во второй раз отправляется в общество снобов, чтобы открыть им глаза.
Голодный кафтан
В своем скромном будничном кафтане мулла отправился на праздник к одному знатному горожанину. Он очутился среди блистающих великолепием нарядов из шелка и бархата. С презрением гости смотрели на его бедную одежду. Муллу умышленно не замечали, презрительно морщили нос и оттесняли от стола, ломившегося от великолепных яств. Тогда мулла пошел домой, надел свой самый красивый кафтан и вернулся на праздник, исполненный достоинства, как какой-нибудь халиф. Как же все гости стали заискивать перед ним! Каждый старался вступить с ним в разговор или по крайней мере запомнить одно из его мудрых слов. Можно было подумать, что праздничный стол приготовили только для него. Со всех сторон ему предлагали самые вкусные кушанья. Вместо того чтобы есть, мулла запихивал их в широкие рукава кафтана. Шокированные и заинтригованные гости осаждали его вопросами: «О господин, что это ты делаешь? Почему ты не ешь того, что мы тебе предлагаем?» А мулла, продолжая набивать свой кафтан яствами, ответил спокойно: «Я справедливый человек, и если говорить по правде, то ваше гостеприимство относится не ко мне, а к моему кафтану. Поэтому он должен получить то, чего заслуживает».
Сексуальность и супружеские отношения
Любопытные и слон
Слона выставили для обозрения ночью и в темном помещении. Любопытные толпами устремились туда. Так как было темно, люди не могли ничего увидеть, тогда они стали его ощупывать, чтобы представить себе, как он выглядит. Слон был огромен, а потому каждый из посетителей мог ощупать только часть животного и таким образом составить свое представление о нем. Один из посетителей ухватил слона за ногу и стал объяснять всем, что слон похож на огромную колонну; другой потрогал бивни и сказал, что слон — это острый предмет; третий, взяв животное за ухо, решил, что он напоминает веер; четвертый, который гладил слона по спине, утверждал, что слон такой же прямой и плоский, как лежанка.
(По Мовлана)
Ко мне за консультацией по поводу трудностей в супружеских отношениях и проблем, связанных с работой, обратился служащий в возрасте пятидесяти лет. Он сразу же заговорил о том, что его, видимо, сильно тревожило: «Вид женщины или девушки в блестящем пластиковом или лакированном плаще вызывает во мне сильное сексуальное возбуждение. Только тогда, когда моя жена надевает черное блестящее секс-платье, я могу ее воспринимать как женщину. Раньше моя жена шла мне навстречу, и я выписывал из Англии все эти блестящие, лакированные вещи. А с некоторого времени она не хочет надевать эту одежду, и в нашей супружеской жизни наступил разлад».
В этом случае казалось вернее всего поставить в центр лечения фетишизм, который скрывался за сексуальными желаниями моего пациента, и свести все вопросы и возможные решения к проблеме «блестящая секс-одежда». Однако в соответствии с позитивной психотерапией я решил избрать другой путь. Мне показалось прежде всего существенным то, что пациента в общении с его женой волновала только ее готовность угождать его сексуальным желаниям. Исходя из этого, я заинтересовался теми воспитательными принципами, которые использовали его родители, и нашел ключ к решению проблематики пациента.
«В нашей семье считалось самым главным, чтобы мы всегда были опрятно и красиво одетыми. Моя мать часто повторяла: по одежке встречают, по уму провожают. Это производило на меня сильное впечатление. До сих пор мне трудно находить общий язык с людьми, которые не носят галстука, появляются в обществе небритыми и небрежно одетыми».
Подобная система воспитания привела к тому, что даже в сексуальных отношениях пациент настолько поставил себя в зависимость от желания видеть на партнере элегантное одеяние, что для него стали привлекательными только внешние признаки, само секс-платье, но не тело и не личность жены. Я понял, что у пациента живое воображение, и уже на первом сеансе рассказал ему историю «Любопытные и слон ».
Эта история длительное время занимала пациента. Он часто говорил мне, что думает над ней, но лишь через несколько недель рассказал о результате своих размышлений.
«Желание видеть и любить жену в блестящей секс-одежде было настолько сильным, что ее личность все более отступала на задний план. Ее глаза, лицо я уже больше не воспринимал. Она превратилась для меня как бы в вешалку для секс-одежды. Ее образ как женщины исчез, это стало похоже на то, как любопытные в этой истории «увидели» слона таким, каким они нарисовали его в своем воображении.
В известной степени пациент сам обозначил «контур» стратегии своего лечения, существенными чертами которого было расширение цели: обращать внимание не только на формальное соблюдение правил вежливости во время общения, видеть не только галстук собеседника, но и стараться понять, как ведет себя этот человек; воспринимать не только секс-одежду жены, но и видеть жену такой, как она есть.
Позитивная психотерапия помогла пациенту лучше узнать свое окружение, своих партнеров, коллег и свою жену. Это было для него своего рода путешествием в неведомую страну. Каждый раз, приходя ко мне на терапевтический прием, он рассказывал о своих новых открытиях; как, например, ему было приятно отстоять свою точку зрения перед шефом и это не обернулось ему во вред; какие интересные и плодотворные разговоры он вел с коллегами, с которыми до сих пор у него были только формальные служебные отношения; как много достоинств, как физических, так и духовных, он открыл у своей жены, какими чертами ее характера он восхищался и как много у них оказалось общих интересов.
В духе позитивного метода фетишизм и фиксация внимания на подчеркнуто-чувственной блестящей одежде отступили на задний план. Таким образом был расчищен путь для лечения основного нарушения, в котором фетишизм был только вершиной айсберга еще более сложной конфликтной ситуации.
История-напутствие
В одной персидской истории рассказывается о путнике, который с великим трудом брел, казалось, по бесконечной дороге. Он весь был обвешан всякими предметами. Тяжелый мешок с песком висел у него за спиной, туловище обвивал толстый бурдюк с водой, а в руках он нес по камню. Вокруг шеи на старой истрепанной веревке болтался старый мельничный жернов. Ржавые цепи, за которые он волок по пыльной дороге тяжелые гири, обвивались вокруг его ног. На голове, балансируя, он удерживал наполовину гнилую тыкву. Со стонами он продвигался шаг за шагом вперед, звеня цепями, оплакивая свою горькую судьбу и жалуясь на мучительную усталость.
В палящую полуденную жару ему повстречался крестьянин. «О, усталый путник, зачем ты нагрузил себя этими обломками скал?» — спросил он. «Действительно, глупо, — ответил путник, — но я до сих пор их не замечал». Сказав это, он далеко отшвырнул камни и сразу почувствовал облегчение. Вскоре ему повстречался другой крестьянин: «Скажи, усталый путник, зачем ты мучаешься с гнилой тыквой на голове и тащишь за собой на цепи такие тяжелые железные гири?» — поинтересовался он. «Я очень рад, что ты обратил на это мое внимание. Я и не знал, что утруждаю себя этим». Сбросив с себя цепи, он швырнул тыкву в придорожную канаву так, что она развалилась на части. И вновь почувствовал облегчение. Но чем дальше он шел, тем сильнее страдал. Крестьянин, возвращавшийся с поля, с удивлением посмотрел на путника: «О, усталый путник, почему ты несешь за спиной песок в мешке, когда, посмотри, там вдали так много песка. И зачем тебе такой большой бурдюк с водой — можно подумать, что ты задумал пройти всю пустыню Кавир. А ведь рядом с тобой течет чистая река, которая и дальше будет сопровождать тебя в пути!» — «Спасибо, добрый человек, только теперь я заметил, что тащу с собой в пути». С этими словами путник открыл бурдюк, и тухлая вода вылилась на песок. Задумавшись, он стоял и смотрел на заходящее солнце. Последние солнечные лучи послали ему просветление: он вдруг увидел тяжелый мельничный жернов у себя на шее и понял, что из-за него шел сгорбившись. Путник отвязал жернов и швырнул в реку так далеко, как только смог. Свободный от обременявших его тяжестей он продолжал свой путь в вечерней прохладе, надеясь найти постоялый двор.
Проходивший у меня курс лечения пациент в возрасте пятидесяти одного года, страдающий депрессией, заинтересовался моей книгой «Психотерапия повседневной жизни». Как это часто бывает, он начал читать с конца и прочитал «Историю-напутствие». Она произвела на него сильное впечатление. И в последующих наших беседах он поведал мне, что теперь многие свои переживания и привычки воспринимает как ненужный груз, балласт. «Мои воспитатели всегда советовали мне: «Будь бережливым!» Их совет преследует меня и по сей день. Как только появляется желание быть бережливым, я делаю столько всего ненужного, что это в конце концов обходится мне гораздо дороже. Например, я иду в погреб, чтобы достать нужную вещь, но из экономии зажигаю свет только на лестнице и начинаю искать ее в полутемном погребе, но не нахожу того, что мне нужно. Тогда я зажигаю свет и сразу нахожу то, что искал. Чрезмерная бережливость стоила мне времени и нервов. То же самое относится и к принципу: «Будь осторожен и не забывай о мерах безопасности». Из опасения, что мне что-нибудь не удастся, я не решаюсь, например, на переделку шкафа, хотя у меня достаточно способностей для этого. Я не могу начать новое дело, все время осторожничаю и чувствую себя из-за этого угнетенным. Если я все же преодолеваю себя и через некоторое время принимаюсь за дело, то отлично справляюсь с ним. Прочитав «Историю-напутствие», я вдруг понял, что моя преувеличенная потребность в надежности и страх что-нибудь испортить или сделать неверно — почти то же самое, что гнилая тыква на голове у путника. Когда мне самому удается справиться с тем или иным делом, я очень этим горжусь. При строительстве нашего дома мои родители пришли в ужас, узнав, какую финансовую обузу я на себя взвалил. Они то и дело говорили мне: «Пойди в страховое общество». Но я проявил мужество и благодаря моему трудолюбию и помощи жены смог успешно довести дело до конца. Дом построен, и все долги уплачены. Тем не менее у меня немало всяких привычек, особенностей, переживаний, которые висят на мне как тяжелые гири. Однако я уже в значительной степени распознал этот балласт и собираюсь сбросить его, как это сделал путник из истории, которую я прочитал в вашей книге».
О счастье иметь двух жен
Один шейх достиг высшего счастья на земле: у него было две жены. Исполненный радости он пошел на базар и купил два одинаковых золотых ожерелья, которые, после счастливо проведенных часов, подарил своим женам, попросив каждую не говорить об этом другой. Но земное счастье редко бывает безоблачным. В один прекрасный день к нему явились обе жены вне себя от соперничества и ревности и накинулись на него с вопросами: «Скажи же нам, великолепнейший из мужчин, кого из нас ты любишь больше всего?» «Мои дорогие, больше всего на свете я люблю вас», — стараясь их успокоить, ответил шейх. «Нет, нет, — протестовали жены. — Мы хотим узнать, кому из нас двоих ты даришь свою самую большую любовь?» — «Мои обожаемые, зачем вы ссоритесь? Я заключил вас обеих в свое сердце». Но женам этого было мало. «От нас ты так не отделаешься. А ну-ка признавайся, кто из нас повелительница твоего сердца? » Так как шейх уже больше не мог устоять перед натиском жен, он прошептал многообещающе: «Если вы непременно это хотите знать, я скажу вам всю правду. Ту из вас, которой я подарил золотое ожерелье, я люблю больше всего». Обе жены взглянули друг на друга, каждая уверенная в своей победе, и остались очень довольны.
(Персидская история)
В растерянных чувствах, в слезах ко мне в психотерапевтический кабинет пришел сорокалетний ученый. В начале нашей беседы он по многу раз повторял: «Я больше не могу так жить, я хочу умереть». Затем объяснил: «Я страдаю от неожиданно наступающих мучительных приступов страха и беспокойства, которые сразу вызывают понижение кровяного давления. Эти приступы могут наступить неожиданно в любое время. Моя работоспособность снизилась. Когда я за рулем автомобиля и должен останавливаться и ждать на красный свет, беспокойство и страх овладевают мной особенно сильно. Любое ожидание для меня невыносимо. Я стараюсь, насколько это возможно, избегать тех приемных, где нужно ждать».
Внезапно у моего пациента наступила функционально-обусловленная сердечная аритмия. Немедленное обследование в клинике не выявило никаких причин, указывающих на органические нарушения. Аритмия началась в 14 часов и внезапно прекратилась в тот же день в клинике в 22 часа. После недельного пребывания в клинике больного выписали. Однако состояние его заметно ухудшалось.
«Лучше всего мне быть одному. Любое неожиданное событие (звук дверного звонка, визит без предупреждения, плохие вести и пр.) становится причиной сильного беспокойства. Очень часто я не могу пойти на работу (у меня ненормированный рабочий день) и вынужден лежать в постели. Я начинаю мучительно размышлять, и неизменно передо мной возникает вопрос о смысле жизни. Я не хочу больше жить, я хочу умереть».
Длительное время от него ничего нельзя было добиться, кроме этих общих фраз. Но постепенно, с трудом, он все же рассказал мне о том, что попал в конфликтную ситуацию и не видит из нее никакого выхода. Вкратце его проблема заключалась в следующем. Женатый, любящий отец двоих детей, вполне преуспевающий по службе, он познакомился с другой женщиной и должен был принять теперь решение, какую из этих двух женщин выбрать. Его семейная жизнь протекала без ссор, в мире и согласии, поэтому предлога, облегчившего бы ему уход из семьи, он найти не мог. Его жена, для которой супружеская верность была очень важна и без которой брак был бы для нее неприемлем, узнав об измене мужа, поставила его перед необходимостью выбора. Сложившаяся ситуация по многим причинам была для него особенно мучительной. Он думал о последствиях развода для семьи, для самого себя, жены, детей, родственников, карьеры. Одновременно он чувствовал, что очень ценит свою подругу и ни за что не хочет причинить ей боль. Эта проблема со всеми ее «за» и «против» занимала его день и ночь. Все аргументы утратили какую-либо логику, все перепуталось в сознании моего пациента. Его жизнь сконцентрировалась вокруг решения, которое он не мог принять. В этом состоянии он и пришел на прием к психотерапевту. Несмотря на то что он хотел получить помощь, настроен он был довольно пессимистично.
«Я думал об этом недели и месяцы. Я искал разумные решения и не находил их. Те из моих друзей, которые были посвящены в эту проблему, давали мне разные советы. Но они не помогают, а сам я не вижу выхода».
Пациент находился в состоянии тяжелой депрессии, близком к самоубийству. Не для того, чтобы дать ему совет или указать выход из создавшегося положения, а чтобы как-то отвлечь его от непрерывных и бесполезных размышлений, я рассказал ему историю «О счастье иметь двух жен».
Пациент улыбнулся, слегка покачал головой и сказал: «Какое это было бы счастье иметь двух жен. Я часто думал об этом. Засыпая, я представлял себе, как должно быть приятно, когда тебя балуют две жены».
На этом и на последующих сеансах мы беседовали о том, почему у него появилось желание иметь двух жен, какими качествами привлекла его жена и какими — любовница. Мы говорили о том, что при размолвках с женой он думал о том, что совместная жизнь с другой женщиной могла бы быть лучше и что эти мысли он «питал» фантазиями и мечтами. И наконец, мы коснулись вопроса о том, почему ему трудно принять решение оставить жену или другую женщину.
Эти беседы помогли пациенту внести порядок в его переживания и на основе этого принять самостоятельное решение. Как он мне сообщил, решение было в пользу жены и семьи, главным образом потому, что он считал невозможным «мирное сосуществование».
Однако принятие этого конкретного решения не было целью психотерапии. Теперь, отвлекаясь от существующей конфликтной ситуации и того особого значения, которое пациент придавал верности, лечение было уже направлено на другие специфические для личности пациента конфликтные сферы, на фоне которых развивалась психосоматическая симптоматика.
Психотерапевтическая практика порой выявляет в супружеских отношениях совсем не те качества, какие предписываются им добродетельной моралью и нравами общества. Начинает казаться, что брак, верность, семья — это совсем не то, чем они должны быть по нашим представлениям. Это сильное отклонение «должного» от того, что «есть на самом деле», становится особенно понятным, когда знаешь предысторию брака и условия, при которых супружеское партнерство превращается в клубок катастрофических, гибельных для него проблем. Эти условия заключены не только в психике человека, в бессознательном и необратимом прошлом, и не только во внешней реальности, в социальных, экономических, общественных условиях, но и в тесной взаимосвязи внутреннего и внешнего.
Ницше описывает безысходность брака такими проникновенными словами: «Лучше нарушить супружескую верность, чем притворяться, лгать, живя в браке». Как говорила мне одна женщина: «Хоть я и нарушила супружескую верность, но еще до этого супружеская жизнь сломила меня».
Грязные гнезда
Один голубь постоянно менял гнезда. Неприятный, острый запах, исходивший от этих гнезд, был невыносим для него. Он горько жаловался на это мудрому, старому, опытному голубю. А тот все кивал головой и наконец сказал: «Оттого, что ты постоянно меняешь гнезда, ничего не изменится. Запах, который тебе мешает, идет не от гнезд, а от тебя самого».
Один известный и преуспевающий журналист пришел ко мне на прием по совету своего знакомого врача, который занимался вопросами психотерапии. Этот стройный, спортивного вида мужчина держался довольно самоуверенно, что редко встречается среди пациентов психотерапевтических кабинетов. Журналист сразу приступил к делу, сказав, что женат уже в шестой раз. Его теперешняя жена тоже много раз разводилась. И вот возникла проблема, для решения которой ему нужна психотерапевтическая помощь. Дело в том, что его жена невыносимо ревнива, не позволяет ему уезжать одному в командировки. Из-за этого он чувствует себя ужасно стесненным. Как в частной жизни, так и в своей профессиональной деятельности такое ее поведение очень мешает ему. Он также признался в том, что ревность жены не беспочвенна и что он сам не раз давал ей повод для этого. Закончил свой рассказ он такими словами: «Я хотел бы наконец почувствовать себя свободным ».
Мы беседовали о том, почему он столько раз женился и разводился. Его теперешняя жена развелась со своим бывшим мужем из-за него, как и он со своей прежней женой из-за нее. Поводом для развода было то, что предыдущая партнерша ущемляла его свободу, а будущая шестая жена привлекала его относительно большей терпимостью в супружеских отношениях. Моему пациенту все было ясно: во всем виноваты его жены. Сам же он каждый раз убеждал себя в том, что пока еще не нашел ту, которую искал. Может быть, неосознанным мотивом обращения за психотерапевтической помощью* было желание обрести союзника для своей освободительной борьбы, кого-то, кто бы делом, советом и разными психологическими приемами поддержал бы его в стремлении освободиться от жены. С другой стороны, была совершенно очевидной каждый раз повторяющаяся проблемная ситуация пациента. Именно поэтому я познакомил его с историей о грязных гнездах.
Журналист, казалось, опешил. Некоторое время он молчал. Было заметно, что он напряженно думает. У него был такой вид, будто я выбил у него почву из-под ног и в то же время сказал именно то, что его занимало и в чем он сам себе не смел признаться. «Я догадываюсь, почему вы рассказали мне эту историю. Я — вонючая птица, а гнезда — мои жены. Повсюду, где я появляюсь в роли мужа и главы дома, возникают проблемы. Я всегда думал, что в этом виноваты только женщины. Но мне хотелось бы знать, почему именно я должен нести ответственность за этот запах?»
Этот вопрос был следующей темой нашей беседы. После некоторой внутренней борьбы пациент рассказал мне, что его отец был владельцем цирка и переезжал с места на место. Так как мать не участвовала в этих турне, то часто вместо нее появлялись другие женщины, то есть любовницы отца. Эта атмосфера свободной перемены мест и жен казалась пациенту воплощением самостоятельной и вольной жизни. «По моим представлениям, профессия журналиста больше всего похожа на профессию циркового артиста, — объяснил он. — Я свободен в своей профессии и могу писать о том, что меня больше всего интересует».
Сеанс, который я провел, был единственным, так как пациент из-за своих командировок не мог регулярно посещать врача-психотерапевта.
Трудно было ожидать конкретных результатов от такого краткого лечения. Однако наша беседа и особенно история о грязных гнездах не были забыты. Несколько недель спустя пациент позвонил мне и сказал, что постоянно думает о нашей встрече и об этой истории. Проблема его неудачных браков приобрела для него новые аспекты.
Склонность журналиста видеть причины трудностей в недостатках своих жен и отрицать свою роль в возникновении конфликта — это то психологическое сопротивление, с которым мы встречаемся в самых неожиданных ситуациях. Речь идет о проецировании содержания конфликта, причины которого человек видит не в себе самом, а вовне, в ком-то другом. Это так называемое обобщение конфликта с целью защиты собственного «Я».
Некоторые люди пытаются уйти от конфликтов, однако не могут расстаться с ними и снова находят их в любом другом месте, с любым другим партнером. Вильгельм Буш* так сказал по этому поводу: «Место хорошо, и время — ново, а старый плут тут как тут».
При таких условиях человек просто не в состоянии помочь сам себе, так как не может отличить существенное от второстепенного и мирится с обыкновенными житейскими неурядицами, которые по сравнению с серьезной конфликтной ситуацией не что иное, как мнимые проблемы.
Саади выразил это в следующих стихах: «Шейх только и делает, что хлопочет об украшении покоев и инкрустациях в своем дворце. Но он не замечает того, что дворец его, начиная с фундамента, постепенно разрушается, а на стенах появляются трещины».
Два друга и четыре жены
Два друга сидели в кофейне и курили кальян. « Как же хорошо иметь двух жен», — мечтательно говорил один другому. Красноречивыми словами он описывал свои необыкновенные переживания, не переставая восхищаться тем, что у двух цветков такой разный аромат. Глаза друга становились все больше и больше от восхищения. «Как в раю, — думал он, — живется моему другу. Но почему же не мне, а моему другу дана эта радость испытать сладость обладания двумя женщинами». Вскоре и у него появилась вторая жена. Когда в брачную ночь он захотел разделить с ней ложе, она гневно отвергла его: «Не мешай мне спать, иди к своей первой жене. Я не хочу быть пятым колесом в телеге. Или я, или она». Чтобы найти утешение, он отправился к другой жене. «Тебе здесь нет места, — в ярости сказала она. — Если ты взял себе вторую жену, а я тебе уже не мила, ну так и иди к ней». Ему не оставалось ничего другого, как пойти в ближайшую мечеть, чтобы найти покой хоть там. Когда он принял молитвенную позу и попытался заснуть, то услышал за собой покашливание. С удивлением он обернулся. Оказывается, это был не кто иной, как его добрый друг, разглагольствовавший перед ним о счастье иметь двух жен. «Чего это ты пришел сюда?» — спросил он его с удивлением. «Мои жены не подпускают меня к себе. Это длится уже многие недели». — «Но зачем же тогда ты мне рассказывал о том, как это прекрасно жить с двумя женами?» Пристыженный друг признался: «Я чувствовал себя таким одиноким в этой мечети и захотел, чтобы рядом со мной был друг».
Психоанализ не без основания рекомендует отделить частную жизнь врача от его психотерапевтической работы с пациентами. Почти все пациенты проявляют почти детское любопытство к личной жизни врача, желая идентифицировать себя с ним. Эта склонность пациентов часто приводит к серьезным трудностям, которые иногда нелегко разрешить.
Один тридцатидвухлетний экономист после перемены места жительства пришел ко мне на групповое, психотерапевтическое лечение. До этого он прошел индивидуальный курс психоаналитического лечения. Во время занятий в группе одна из пациенток стала рассказывать о том, как болезненно она переживает неверность своего мужа. Замужние женщины выразили солидарность с ней, однако экономист занял противоположную позицию. «Я тоже женатый, но с некоторого времени мечтаю завести себе подругу. Это будет здорово! Вот тогда-то я отвлекусь от унылой повседневности семейной жизни». Большая часть присутствующих мужчин и некоторые из женщин засмеялись, другие начали громко возражать, пациентка, которая рассказывала об изменах мужа, молчала. Один из членов группы поинтересовался: «У вас сложные отношения с женой?» «Да нет. Можно терпеть. Правда, у нас есть излюбленные темы, из-за которых мы ссоримся; в общем, худо-бедно, но мы живем вместе. Что мне не нравится в моей жене, так это то, что она болезненно ревнива». «По-моему, нехорошо, что вы хотите обманывать свою жену», — сказала участница группы. «Почему же? Вот, например, у моего последнего врача была подруга, и мне это даже очень импонировало». Развернулись горячие дебаты на тему о многоженстве со всеми «за» и «против». Вместо того чтобы что-то объяснять членам группы или прекратить дискуссию, я рассказал историю «Два друга и четыре жены». Тем самым при создавшейся ситуации были достигнуты две цели: удалось снять излишнее возбуждение в группе и подготовить путь к разработке и разъяснению того, в чем смысл конфликта « верность ».