Pt. 1: Fight Fire With Fire
Злые ветра запада
«Эй, крошка, что скажу тебе, крошка!
Присядь со мной рядом, обними меня, крошка.
Эй, мистер Джек, не смотри так строго
Налей лучше выпить, впереди ждет дорога.
Кто вернется домой, кто останется там.
Мы не знаем, да к черту, не плакать же нам?
Мы вернемся, быть может, а быть может, и нет.
Впереди нас ждет ветер, он и даст нам ответ.
Из записной книжки хирурга
7-ого отряда рейнджеров,
м-ра медицинской службы
У.Дж. Салливана»
Пособие «Деградация американской поэзии
во время т.н., «Демонической Бойни»,
с комментариями ректора факультета
лингво-анализа коренных наречий населения САСШ и КША,
профессора криптоаналитики, др. философии
М’Боа Ка-Тонга.
Intro:
Первое тело попалось у самого края песка. Второе лежало чуть дальше. У обоих не хватало очень важной детали: головы. Зато вокруг оказалось достаточно песка, потемневшего от впитанной крови.
Покойники при жизни служили в пехоте. Или просто носили серые куртки стрелков Конфедерации, кто знает? В любом случае, даже если они когда-то и умели стрелять, это их не спасло. Неподалеку обнаружилось и оружие: старые «ремингтоны», со стволами, завернутыми штопором. Максвелл выругался, оглядываясь.
Ветер выл и старался попасть внутрь куртки, плотно застегнутой на все пуговицы. Но пока не получалось. Куртку пошил старый портной в Джексонвилле, и отвалить за нее пришлось немало. Десять долларов, благой Иисус, десяток полновесных серебряных долларов с мексиканским орлом. Но куртка того стоила.
Её пошили из кожи с хребта и плеч рогатого ящера, а это, как известно, зверюга еще та. На Красных Холмах, где тварей расплодилось предостаточно, они знай себе, снуют туда-сюда, как термиты. Но там они мелкие, и шкура тонкая, а охотятся на них все, кому не лень. Самый мелкий бой, умеющий стрелять из арбалета, за вечер подобьет двоих. А то и троих. У Холмов тем и живут, ящерами этими. Все идет в дело: мясо вялят, из шкуры делают дерьмовые обувь, ремни и одежду, просто продают плохо выделанную кожу. А эта куртка не из таких, нет-нет.
На нее пошел настоящий рогач-пятилетка, одиночка, хозяин поросших жесткой травой проплешин на окраинах Мохавы. Великан трех футов ростом и длиной в добрых пять. Без хвоста. С хвостом так все семь. Такого берут издалека, из хорошей винтовки, тяжелой разрывной пулей в голову. И шил ее очень хороший мастер, старый Чжоу, один из пяти оставшихся на весь Джексонвилль китайцев. И, мало того, что она не пустит внутрь ветер, о да, детка, действительно мало. Куртка остановит даже добрый старый «Боуи». А лучше ножей ему не встречалось.
Максвелл хотел сплюнуть, но вовремя опомнился. Чертов ветер, чертова пустыня, чертов песок! Убаюкивающий мерный шорох, странные мысли о собственной куртке… да он чуть не заснул, чуть не потянул вниз за хобот маску, открывая лицо. Срань господня, да что же это такое?! Он же старый копатель, он же, мать его, пустынный диггер, и чуть не сглупил… Все вчерашняя попойка, не иначе.
Огорченно покрутил головой. Песок летел сильнее, порой в стекла маски попадали целые пригоршни. Это заставляло злиться. Когда поднимается пустынный вихрь – работать тяжело. Хотя он же отпугивает половину конкурентов. Оставшиеся… ну, тут уж как бросит кости старина Джек. Козлоногий часто играет с диггерами, но Максвеллу пока везло.
Стрелка компаса металась из стороны в сторону и даже пару раз навернула полный круг. Диггер криво усмехнулся, радуясь удаче. В таких местах любой прибор сойдет с ума. И вперед ведет только опыт и чутье бывалого копателя. Ошибка стоит дорого, порой даже чересчур. Под ногой, пробившись через вой ветра и шуршание песчинок, треснуло. В правой ступне разом стало горячо. Максвелл покосился вниз, сглотнул.
Проткнув сапог, в ногу, ЕГО НОГУ, вошел обломок черной, изъеденной временем кости. Срань господня! Острый, разрезавший плотную выделанную кожу как нож масло, обломок. Здесь, где ветер носит с собой дьяволово семя, Иисус милосердный!
Максвелл всхлипнул. Вот и все… отбегался. Тешить себя мыслями, что обойдется, глупо. Ничего не обойдется, уж кто-кто, а он знал точно. Нога горела, явственно говоря про заражение. Дьяволово семя, попадая в кровь, сразу же жжет изнутри. Выходов маловато. Застрелиться… или отрезать поврежденное место. Представить себя без ноги Максвелл не мог. До этого вот самого момента. Куда страшнее представить мир без себя.
Идти оказалось больно. Небольшой порез, наверняка недлинный… и точно неглубокий, наливался стреляющим пламенем при каждом шаге. Когда впереди замаячил фургон, брошенный у низких дюн, дыхательная смесь в бачке практически закончилась. Максвелл плюхнулся на скрипнувшее сиденье, потянул на себя дверь. Та, сваренная из толстого металла, тяжело качнулась и, хрустнув, провисла на верхнем креплении. Максвелл выругался, неожиданно ощутив страх. Срань господня, этого ему еще не хватало. Даже и хорошо, что ветер с запада, злой, больно хлещущий любое существо плетями острейших песчинок. Хотелось верить, что никто не подойдет на запах крови.
Подергал дверь, безуспешно пытаясь приподнять ее на петле. Не вышло. Потянул сильнее, упершись обеими ногами в пол и до белых кругов боли в глазах и… И вышло, хрен тебе, Козлоногий Джек, чертов cabron, не дождешься! Дверь щелкнула язычком замка, треснула, проседая. Но свист ветра практически прекратился. Практически.
Сам Максвелл не услышал еле слышного шипения сквозняка, старательно искавшего щель, и зря. Он сам, в прошлом месяце, вытаскивал остатки старика Худа из его бронеконсервной банки. Тогда тварям пустыни хватило неплотно прилегшего люка, и все – был Худ, краснорожий баунти-хантер, и весь вышел. Сожрали, переварили и даже ничего не выплюнули. Хотя сейчас Максвелл думал все же о другом, беспокоясь о насущном и ежесекундном.
Диггер торопливо прикрутил к шлангу новый баллон, чуть не уронив выцветшую ребристую банку. Черт! Вот этого все ему только и не хватало, хорошо, не наступил. Хотя, думать СЕЙЧАС о том, как ехать назад без запаса кислорода? Даже если и выйдет, куда страшнее думать о том, как нажимать на педаль. Диггер не жаловался на плохое воображение и даже сейчас, когда торопливо убегали драгоценные секунды, представил себе…
… как больно будет нажимать обрубком его собственной ноги на чуть ребристую поверхность. Как резкими точками, от лодыжки и до самого бедра прострелит жуткая, ни на что не похожая агония умирающих нервов и сосудов. Сколько придется мыть потом пол, покрытый коркой из набежавшей через бинты крови и грязи. И сможет ли он выжить вообще? И будет ли «потом»?
Максвелл, поскуливая, достал с заднего сиденья, превращенного в рундук, небольшой металлический ящик. Щелкнул замками, поднимая крышку. Замер, не веря происходящему, глядел на инструментарий, купленный как-то по пьянке у батальонного хирурга в Форт-Найт. Столько таскал с собой и вот, милостивый Иисус, пришлось достать с вполне определенной целью. Отпилить, мать ее, собственную ногу.
Опыт и желание жить взяли свое. Клеенка, обернутая в вощеную кожу, захрустела, раскручиваясь, и легла на сиденье, прямо под потную и грязную ступню. Носок улетел куда-то вглубь машины, Максвелл порылся под водительским местом, нашаривая квадратную бутылку. Полил, не жалея, крепким самогоном. Тоскливо застонал, понимая, что надо торопиться. Место прокола густо краснело, наливаясь на глазах болезненным пурпуром.
Максвелл торопливо, чуть не уронив, достал пенал с ампулами, плотно проложенными между собою корпией. Отломал головки у двух, набрал полный шприц, вогнал в вену на руке, зубами придерживая жгут. Накинул чуть ниже щиколотки, перед суставом, торопливо затянул снятый жгут. Тот лопнул, шлепнув Максвелла по щеке и резанув кончиком по глазу.
- Гребаная тварь! Пресвятая дева и сорок мучеников! – Максвелл заплакал, одновременно ощутив действие наркотика. Стало неожиданно легко и свободно, и хорошо, что жгутов в ящике оказалось в достатке. Новый он затянул, насвистывая «Крошку», услышанную пару недель назад в салуне Бена Кросби. И снял надоевшую, мать ее, маску. Дверь же закрылась, и фургон у него не чета другим машинам копателей, с герметизацией все о-кей. Да и курить хотелось просто адски. Так, что со жгутом-то? И тут хорошо.
Оценил результат, похвалил сам себя и взялся за пилу. Гибкая зубчатая лента чуть прогнулась, легонько загудев. Максвелл прикурил, прищурился от дыма, попавшего в глаз. И повел «джигли» вправо.
Содержимого ампул хватило точно до конца операции, и, прижигая культю предварительно разожженной масляной лампой, Максвелл почувствовал боль. Но пришла она чуть позже, и ненадолго. Боялся он не зря, кровь притянула к нему гостя. Или гостей.
Диггер ойкнул, уставившись на проем, возникший вместо двери. Его, казалось бы, закрытой двери. Успел увидеть только смазанное движение. И умер.
Pt. 1: Fight Fire With Fire.
«Каждый имеет право на личную свободу,
неприкосновенность жилища и семьи.
Но только не во время войны»
«Новый Тестамент», ст. «Человеки».
Преподобный Джосайа из Тако
- Дуайт?
- Да?
- Что там делает этот полукровка?
- Может быть молится, Моррис?
- Сраный навахо.
Дуайт не ответил. Зачем? Спорить с Моррисом, ненавидящим любого «цветного», бесполезно. Если он считает Стива навахо, то все. Лишь бы проблем не наделал им всем из-за этого. Почему Моррис считал его, Дуайта, сродни себе, он не знал.
Броневик рейнджеров, старый надежный «кугуар», стоял у поворота. Дорогу в этих краях проторили давно, несмотря на не сдающийся и вездесущий песок со стороны Terra los Diablos. Дуайт сидел на запасной покрышке, закрепленной сбоку. Стив Альмейда, приданный новичок экипажа, стоял на коленях у самой границы пустыни.
- Сколько раз говорил капитану – не надо нам ненужных людей! – Моррис сплюнул коричневой от жвачки слюной. – Так ни хрена, вот тебе, получите мистер Моррис, вот вам чертов метис.
Дуайт приложил ладонь к глазам, прикрывшись от солнца. Что-то беспокоило.
- Чертова служба! – Моррис разошелся, пнул для начала ни в чем неповинный «кугуар». – Скажи, Дуайт, какого хрена мы здесь торчим, а?!
Вопрос был глупым. Ответ на него лежал вдали, присыпанный песком. Рядом тихо чадил старый фургон с разнесенным в клочья салоном. Какое дело может привести рейнджеров сюда, если не очередное «упокоение»?
- Святая Виргиния, мать ее сиськи… - Моррис явно не желал успокаиваться. – Да…
- Не богохульствуй, солдат, - голос у еще одного спутника Дуайта звучал глухо. – Не бери на себя лишних грехов, их у тебя и так хватает.
Моррис, наконец-то, заткнулся. Понять его оказалось просто. Спорить с командором себе дороже. На что Дуайт не любил святош, но уважать – уважал крепко. Если есть за что, конечно. Не уважать Марка ему не хотелось. Блестящие от раскаленного как сковорода солнца кресты наплечников – просто так не даются.
Марк посмотрел в сторону Стива, чуть качнулся серый капюшон плаща.
- Не нравится мне что-то… - командор поправил оружие у пояса. – Дуайт?!
- Да?
- Неладное что-то, вроде как на нас идет, нет?
- Кажется.
- Стоит завести машину. Эй, Моррис! – рейнджер обернулся, недовольно сопя. – Сходи, проверь своего друга, надо собираться.
Священник подошел к приоткрытому водительскому люку, уставился на стоптанные каблуки Хавьера. Тот, как обычно на остановках, спал. Недовольно поморщился, толкнул мексиканца. Дуайту стало интересно.
- Просыпайся, солдат. – Священник всех их величал одинаково, наплевав на «сына моего» или любое другое, используемое святошами, обращение. – Просыпайся, олух.
- Ай… di puta madre, cabron! – Донеслось из разогретой стальной коробки. Водитель и не подумал появиться. Хавьер на священника откровенно плевал. Дуайт поначалу удивлялся, но скоро перестал. Водитель не признавал адептов новой Церкви, даже епископов, не говоря про командоров. Истый католик, игнорирующий Марка изо всех сил.
Марк замер, еле заметно дернув подбородком. Лишней ссоры не хотелось, Дуайт коротко стукнул прикладом по броне.
- А? – Через несколько секунд заспанная усатая рожа вылезла через люк в башне. – Что?
- Заводи. – Дуайт покосился на небо. – И надень маску. Фильтры в броневике менял после последней поездки?
- Обижаешь… - Хавьер покосился на Марка, и, ничего не сказав, нырнул назад. Двигатель чихнул, закашлял, взялся и ровно замолотил.
«Что-то», беспокоившее и рейнджера, и священника, уже показалось вдали. Обманчиво далекое, красивое и убийственное. Густая темная волна, завораживающе скручивающаяся в спирали и растягивающаяся по всему горизонту. В глубине фронта резко полыхали красные плавные разряды. Из глубины земель Дьявола на границу снова несся шквал сатанинского семени.
- Дерьмо. – Марк покачал головой. – Чертово дерьмо.
Дуайт покосился в сторону Морриса, чего-то ждущего рядом с сидевшим на коленях Стивом. Посмотрел на обломившийся конец зубочистки, кочевавшей из одного уголка рта в другой.
- Священник и так ругается?
- Ты же никому не скажешь?
- Нет, – рейнджер расстегнул кожаный чехол с маской, поправил баллон с кислородом. – Пора одевать наших любимых друзей. Туча дойдет минут за пять. Моррис!
Напарник махнул рукой, подзывая его. Ствол винтовки качнулся, одновременно с осторожным шагом Морриса, отступившего от Стива.
- Шлюхина мать! – Хавьер вылез из люка, сморкнулся в пальцы. – Это еще что такое?!
- Это проблема. – Дуайт переглянулся с Марком. – А делать нечего, надо идти. Хавьер!
- Чего?
- Маску надень, придурок усатый.
Хавьер нырнул назад, разразился бешеным потоком из смеси эль мехико, родного диалекта и своего странного английского. Ругать его не хотелось, но постоянная привычка запихивать маску куда попало – не сулила чего-то хорошего. Туча приближалась.
Дуайт достал свою, надел. Мягкая кожа со скрипом проехалась по небритым щекам, ремни доделали все необходимое. Каучуковый шланг щелкнул креплением, присоединился к баллону, стекла, как обычно, сперва чуть запотели.
У Марка, как и у всех не рядовых священников Новой церкви, маска была из резины. Сколько она стоила, Дуайту не хотелось даже думать. Хобот прятался концом где-то за тканью плаща, закрывшего доспех командора. Рейнджер мотнул головой в сторону Морриса, и пошел, не оглядываясь.
Дела оказались совсем плохи. Стив, судя по всему, подцепил заразу пусть и недавно, но ему хватило. Бледный, с темными сосудами на шее, метис качался из стороны в сторону, замирая и что-то шепча.
Моррис прицелился ему в затылок. Марк остановил рейнджера, отвел ствол в сторону. Дуайт понимающе кивнул, дождавшись, пока священник не достанет из сумки две пары блестящих наручников. Серебро, символы Церкви по нему, и сталь под ними. Стиву доведется умереть не здесь. И сдохнуть очень плохо.
Вместо пули затылку метиса достался приклад. Рисковать Дуайту не хотелось. Да и то, Стив пришел в себя раньше, чем ему застегнули наручники на лодыжках. Оказалось, что даже кстати. Марк умело воткнул между оскаленных зубов металлическую выгнутую полоску, затянул на затылке ремни. Туча прошла большую часть пути, наваливалась серой тяжестью. Назад, к машине, они уже бежали, насколько позволяло тяжелое тело, рвущееся к темной взвеси за их спинами.
Стива бросили на пол, натянув сверху несколько прочных ремней, закрепили по выемкам бортов. Срез винтовки Морриса ткнул метиса над глазом. Стив попробовал рвануться к нему, не вышло. Опыта по доставке такого груза у злобного Морриса хватало. Дуайт этого не видел, усевшись в башню и развернув «браунинг» в сторону адской круговерти, оставленной позади машины. Форт-Кросс неподалеку, но это не успокаивало.
Оптику на «кугуаре» заменили недавно, но пустыня свое дело знала хорошо. Безжалостный песок уже оставил на вручную шлифованных линзах, попав между слоями бронестекла, следы. Несколько раз он заметил что-то, промелькнувшее среди желто-серого буйства. Но стрелять не стал. Снаряды заканчивались. Назад плановая остановка у ранчо Гейбла оказалась затратной. Трофеи, отрубленные и вылущенные из остатков стаи, сейчас перекатывались в ящиках по бортам броневика. Цену за них дадут хорошую, в этом Дуайт был уверен на сто процентов.
- Эй, padre! – он глянул вниз. – Как там наш птенчик?
Марк появился в полукруге под сиденьем:
- Трепыхается. Никак не успокоится.
- Дотянем до форта?
- Конечно. Металл надежный, не разорвет.
Дуайт кивнул. Несколько совместных рейдов в компании этого командора придали уверенности услышанному. Марк не врал не только из-за каких-то там заповедей. Рейнджер по этому поводу никогда не обольщался. Хватило на его, не особо длинном веку, всяких святош. И врущих, как пьяные ирландцы только потому, что не могли по-другому. И лгущих из-за нужд Церкви и их самих. Некоторые так приукрашали свои россказни, что Дуайту очень хотелось выбить им пару зубов. Порой и выбивал.
Марк оказался другим. Здесь, у Форт-Кросс, Форт-Найт и остальных фортов, врать невыгодно. Обманешь в мелочи, так потеряешь в чем-то крупном. Не говоря про Зло.
Внизу завозился Моррис, донесся звук удара.
- Чертов ублюдок, мать твою! – Рейнджер выругался, следом вновь донесся стук тяжелым по твердому. Моррис явно бил Стива по голове дубинкой, обмотав ее чем-то мягким. Ссориться с Марком, настоявшим на доставке заразившегося рейнджера в форт – было бы себе дороже.
- Эй, что у тебя там?
- Уже все нормально, – заросшая давно небритой светлой щетиной физиономия оказалась перед глазами Дуайта. – Нервный какой-то достался, так и рвется.
- Смотри, не убей.
Дуайт вернулся к наблюдению, прижался к оптике. Башня поворачивалась как по маслу. Хотелось надеяться, что так и будет хотя еще пару месяцев. Загонять за свой счет машину в техцентр выходило очень накладно. А губернатор оплачивал всего два ремонта за год. Здесь, у пустыни.
Они выехали на основную магистраль, ведущую к дому. Если, конечно, считать, что это их дом.
Серо-желтая полоса, вырвавшись из окраин бури, тянулась вперед, ныряя где-то у горизонта за еле виднеющиеся горы. Дуайт прищурился, покрутил ручку приближения, в очередной раз стараясь рассмотреть что-то в той стороне. Хмыкнул, понимая бесполезность попытки. Ну, привычка, ничего не поделаешь. Башня крутанулась, уставившись стволом в сторону медленно оседающей тучи, оставленной позади. Он поднял маску на лоб. Броневик стар, но надежен, можно позволить себе немного слабости.
Платок, лежавший в нарукавном кармане, пах застарелым потом. Дуайт промокнул лицо, здорово вспотевшее. Моррис не одобрял его тягу к чистоте, старательно насмехаясь над белыми кусками полотна, простеганного по краям. Ну и дьявол с ним, не его дело. Автомобиль тряхнуло, двигатель неожиданно и высоко взвыл.
- Хавьер, что там?
- Переехал мула. Караван побили, а когда, - непонятно.
- Останавливайся!
- Зачем?
- Останавливайся! – каркнул командор. – Быстро!
Броневик дернулся в сторону, задрал нос, подняв вверх и ствол в башне. Хавьер решил не останавливаться прямо на дороге, заняв какую-никакую, но высоту. Дуайт не одернул Марка, отложив разговор на потом. Священник ему нравился, но командиром патруля является он, Дуайт. И указывать водителю… может только он. Но машина уже остановилась, и смысла в споре не было. Тем более, если на дороге кто-то разнес караван.
Башня еще раз прокрутилась. Дуайт внимательно осмотрелся. Движения вокруг не было, не считая нескольких тряпок, носимых ветром взад-вперед. Не отпускали их тела, придавившие к земле концы длинных лент. А вот это интересно. Пыль и песок еще не улеглись, но ткань-то явно зеленая. Странно, ведь в этих краях с каких-то пор такой цвет равен красному для матадора.
Он покрутил наводку, всматриваясь в несколько тел, лежавших по краю выщербленной ленты дороги. Еще интереснее. Давненько такого не доводилось видеть.
Караван на самом деле оказался караваном. Разве что без верблюдов, зато с колоритными погонщиками. Хотя Дуайт предполагал, и наверняка не зря, что парни в зеленых тюрбанах скорее выполняли несколько другие функции. Особенно если судить по количеству оружия и боеприпасов на них. Хотя им оно и не помогло.
- Можно выходить, Дуайт? – Марк тронул его за щиколотку.
- Подождите немного, padre. – башня двинулась, теперь куда медленнее. – Со смертью каждый из нас успеет встретиться. Не стоит торопиться.
Сетка прицела дернулась от лежащих тел в сторону повозок. Да, шли действительно с восточного побережья. На борта больших двухосных рыдванов пошли доски с клеймом торгашей из «Оста». А те разгружались только на востоке.
- Выходим. Моррис!
- Да ну тебя, Дуайт!
- К орудию.
Моррис выругался, но сменил командира. Дуайт постучал пальцем по стеклу датчика. Стрелка качнулась, но нырнуть в красную зону даже не подумала. Дьяволово семя здесь если и было, то давно угасло. Это хорошо, без маски куда удобнее.
Люк «кугуара» поднялся с легким шипеньем стравливаемого воздуха. Дуайт выпрыгнул, пошел в сторону останков. Под подошвами поскрипывало, порой чуть слышно чавкало. Марк вышел следом, чуть задержался. Компания священника делала осмотр спокойнее. На что способен этот мрачный и нелюдимый тип – экипаж патрульного броневика 7-го рейнджерского уже знал.
Первый правоверный лежал в нескольких шагах от невысокого холма твердой почвы, где стоял «кугуар». Дуайт удобнее перехватил первую часть копья с перекладиной за острием. Вторую половину древка, сделанного из легкого и прочного металла, прикрутил в несколько быстрых поворотов, зафиксировал кольцом-зажимом.
- Я готов. – Священник стоял настороже. Туча прошла неподалеку, и пусть вроде бы не зацепила останки торговцев, но мало ли?
Зачем перекладина за широким острием? Чтобы остановить того, в кого вошло копье. Штука простая, но действенная. В случае с зараженными оказывается очень даже не зря. Порой те выкидывают очень хитрые штуки. Потому Дуайт и проверял первое тело издалека. Зачем лишний раз рисковать?
Сталь вошла в плоть легко, без препятствий. Дуайт напрягся, ожидая неожиданного рывка в его сторону, белесых глаз, перекошенного в желании добраться до человеческого тепла оскала. Одна секунда, две, три…
- Идем, – он подошел к телу, присел рядом. Бояться не стоило, прямо посреди лба темнело пулевое отверстие. – Черные братья, надо же.
- Орлеан? – Марк отодвинул в сторону зеленую, с бурыми разводами, ткань. Лицо с темной кожей казалось очень спокойным.
- Скорее всего. Их общины остались там, мало где еще встретишь поклонников Мухаммеда. А что, padre, у тебя они не вызывают отвращения?
- Нет. – Марк закрыл глаза умершего. – Я священник, а не безумный псевдо-пророк, ни разу в жизни не читавший Священную книгу полностью. Все мы стадо Господне, и Господь пастырь наш. Хотя мне запрещается читать по таким, как он.
- Думаю, что ему сейчас наплевать. – Дуайт откинул в сторону полу длинной кожаной куртки. – Что у нас тут?
На поясе оказалось не так и много интересного. Сумка с инструментом по уходу за оружием, спички в отдельном кармашке и терка к ним, нож, хороший, но не дорогой. Оружия Дуайт не заметил. Умер человек от широкого и длинного разреза, развалившего горло, не иначе. Залил все вокруг кровью.
- Люди напали.
- Разве тут есть шайки, банды? – Марк покосился на рейнджера.
Дуайт скрипнул зубами. Святой отец явно не хотел задеть его лично, но у него получилось. До Форт-Кросс отсюда не так уж и далеко, а караван грабили, убивали людей у них под носом, и недавно. А за порядок здесь отвечает седьмой рейнджерский. И, в том числе, и Дуайт.
- Значит, появились, – он встал. – Посмотрим остальных.
Чем больше Дуайт присматривался к бойне на дороге, тем меньше понимал что-либо. Странного оказалось куда больше, чем можно ожидать. От отсутствия гильз на земле, аккуратно перерезанных, как индеек на День благодарения, Черных воинов и до самого каравана. Семь повозок, выстроенных неровной цепочкой, различались друг от друга насколько только это возможно. Если первые две стояли себе, совершенно целые, то их товарок судьба не пожалела. Последней повозки практически не было. Груда разломанных досок, раскатившиеся колеса, клочья разодранного брезента, металлические дуги, торчавшие во все стороны из остатков стальной рамы.
- Кто такое мог бы сделать? – священник, не прекращавший закрывать глаза мертвецам, подошел к Дуайту. – Странно, да и это же не взрыв. Нет ни одной обуглившейся доски.
- Да, padre, - рейнджер перешагнул через толстяка в красиво вышитой накидке. – Как будто медведь поработал… или дорожный грейдер. Только ни следов лап не видно, ни отпечатков гусениц. А фургона нет.
Дуайт прошелся к самой уцелевшей повозке, аккуратному возку на четырех колесах, с жестяными полосами по низу стенок, сколоченных из досок, выкрашенных в зеленый цвет. Возница сидел на своем сиденье и улыбался. Рейнджер подошел ближе, концом копья подняв вверх широкополую шляпу из соломы. Сплюнул, понимая, что странного в истории стало еще больше. Юноше, совсем почти мальчишке, разрезали щеки, от самых краешков рта. Превратили лицо в гротескную улыбающуюся маску, и оставили нож, воткнув его между ребрами.
Дуайт потрогал рукоять, толстую, ладонью еле обхватишь, обвитую шнурками.
- Дерьмо…
Марк остановился рядом. Потрогал нож, попытался выдернуть. Не получилось.
- Я заглянул в две соседние повозки.
- В них легкий беспорядок, а вот дальше внутренности у каждой выбрасывались?
- Да.
- Тяжело не заметить, padre. Живых вы тоже не заметили?
- Нет.
- Что-то, или кого-то, искали.
- Не нравится мне это, – командор приподнял стволом «Упокойника» полу длинной куртки убитого. – Надо сжечь и ехать дальше.
- Времени мало. – Дуайт кивнул на багровые искры, вспыхивающие внутри клубящихся туч, снова накатывающихся на людей. – Рисковать не хочется.
Командор покосился на него, но ничего не сказал.
Моррис, крутя в руках выгнутый кинжал-бебут с костяной рукоятью, подошел, кивнув на круговерть, идущую с Земли Дьявола.
- Ехать надо.
Дуайт согласно кивнул, бросив взгляд на трупы. Решение уже пришло. Правильное, пусть и опасное. Семена зла, приносимые из пустыни, делали все быстро. Почти два десятка «холодных весельчаков», вышедших на охоту после бури… это опасность.
- Командор…
- Да?
- Нам понадобится ваша помощь.
Священник наклонил голову, соглашаясь.
- Одеть маски!
Ветер рвал брезент, хрустел сломанными, но еще державшимися бортами повозок. Песок закручивался водоворотами, брызгал во все стороны, пытаясь пробиться через маски. Люди работали, быстро, стараясь успеть. Стаскивали в одну кучу тела, бросали друг на друга. Хавьер, притащив с «Кугуара» бревно, бросал на него останки, рубил по-мясницки топором, взятым там же, из ящика на борту. Хрипло крякал через маску, старательно метя по шеям, для верности дробил кости ног и рук. Дуайт не спорил.
Месяц назад недожженные трупы добрались до ранчо Смитссонов. У некоторых не хватало голов, но помехой этот факт не стал. Когда рейнджеры «чистили» место, Дуайту и Моррису удалось остановить странноватое чудо на обрубках ног и с пастью аллигатора, выросшей на срезе шеи, только из-за невеликой скорости самого чуда.
Буря с Terra los Diablos накрыла половину неба, тянулась к людям жадными хоботами алого песка. Время поджимало. К хрусту костей под топором Хавьера добавился треск дерева. Моррис ударами сапог разваливал уцелевшие борта, решив не собирать разбросанные доски. Дуайт подтащил последнего, того самого молоденького парнишку, бросил к багровой куче. Хавьер замешкался, устало махнул топором. Лезвие со скрежетом застряло в черепе.
- А, iho da puta! – Мексиканец уперся ногой в грудь трупа, потянул на себя.
С неба, лениво, размазываясь полосами, повалило чертово семя. Умерший возница задрожал. Хавьер выругался еще раз, и отлетел к броневику. Командор, блеснув распятиями наплечников, отшвырнул его в сторону, протянул руку над начавшей уже шевелиться живой кучей.
- В машину, заводи! – Дуайт поднял винтовку, прикрывая священника. Моррис уже оказался справа, водя стволом по сторонам. Куча дрожала, перекатываясь волнами. Ветер выл, хлестал песчаными бичами по рейнджерам, наваливался на командора, поднявшего перед собой крест Михаила.
- Твою же, сука, мать! – Моррис выстрелил, нервничая. Пуля с хлюпаньем вошла внутрь чего-то странного, сросшегося из двух с половиной тел и явно пытающегося родить на свет из странно изломанной спины подобие головы. Вреда выстрел почти не нанес. Брызнуло свернувшейся кровью и темным соком, клейко слепляющим тела, бурыми ошметками мяса и клочьями ткани. И все.
Командор свел ладони перед грудью, наклонив голову. В тусклом, еле-еле пробивающемся свете солнца чуть блестели кресты наплечников. Куча шевелилась. Тяжелое дьяволово семя сыпалось спокойно и ровно. Ветер продолжал визжать и выть, песок скрипел по бортам замурчавшего броневика.
Из глубины ходившего ходуном холмика мертво-живой плоти с треском, распрямляясь, вылезла длинная конечность с тремя суставами и огромной кистью. Вторая появилась чуть позже. Моррис выругался сильнее, закрутил головой. Хобот маски перегнулся, Моррис захрипел, быстро выпрямляя его. Дуайт прицелился в сторону шаривших по сторонам лап. Если командор не успеет, то…
Тот успел. Пламя, свернувшееся в клубок подобно новорожденному, плеснуло между ладоней, загудело, липким языком жадно протянувшись к не желающей умирать плоти. Хватануло первого, второго, зашипело, треснув занявшейся одеждой и ломаными досками. Куча задергалась, захрипела, завыла. Дуайт выбрал спуск, поливая поднимающихся «весельчаков» свинцом. Надпиленные крестом «браунинги» впивались в тела, опрокидывали чадящие факелами порождения Дьявола. Рядом коротко кашляла винтовка Морриса.
- Отходим! – Командор, покачиваясь, вцепился в плечо Дуайта. Схватил копьецо, опершись на него. – Горят, но еще не скоро…
Что «не скоро» бросалось в глаза сразу. Куча, развалившись на несколько кучек поменьше, продолжала ползти в сторону людей. Несколько выпрямившихся фигур, полыхая на ходу, даже шли. Рейнджеры отходили, отстреливаясь
Командор ввалился внутрь «кугуара», сжавшись в комок, и отключился. Дуайт прыжком оказался у башни, нырнул в люк, нажал на педаль поворота. Пулемет загрохотал, разнося почти добравшихся «весельчаков», разметал перекатывающиеся кучи, где рождалась сатанинская не-жизнь.
- Гони! – хрипло прокаркал Моррис, задраивая дверь. – Гони, таракан усатый!
Pt 2: Burn, witch, burn!
«Зажигать костры из ведьм – благо.
Определить ведьм просто – ищи среди женщин.
Которая любит блуд – первая кандидатка»
«Новый Тестамент», ст. «Зло».
Преподобный Джосайа из Тако
Форт-Кросс смотрел на мир широкими раструбами огнеметов и хищными глазами автоматических пушек. Остров цивилизации посреди пустыни смерти, огрызок человечества, шарящий вокруг матовыми зрачками оптики.
Багровое солнце не желало уходить за острый горизонт. Прокаленный металл шипел, испаряя обеззараживающий раствор. Гудело пламя, бившее факелом из широкого раструба. Санитары-ассенизаторы, тяжелые, неповоротливые в своих плащах до земли, старательно очищали огнем вернувшийся из рейда «кугуар». Дуайт жевал кусок жесткого просоленного мяса и терпеливо ждал конца процедуры.
Хавьер лениво переругивался с земляком Эрнандо, таким же черноусым cucaracho, высунувшимся в бойницу барбакана. Моррис дремал, привалившись к «ежу» перед воротами. Командора унесли внутрь форта сразу по прибытию. Вместе со Стивом Альмейдой. Разве что командор плавно покачивался на носилках, бережно поддерживаемых всеми свободными часовыми, а несчастного Стива проволокли прямо по песку и камням.
- Дуайт? – Моррис отрезал кусок табака, цыкнув, выплюнул разжеванный. – А, Дуайт?
- Да.
- Что именно да?
- Пойдем потом к Баду, выпьем. И на шлюх одолжу, если комендант не выплатит премии.
- О-кей. С тобой иногда даже неинтересно.
- Радуйся. – Дуайт покатал на языке солоноватую массу. – Не мясо, а подошва. Угощаю стейком. Тебя тоже, ombre.
Хавьер довольно кивнул и показал Эрнандо средний палец. Эрнандо обиделся и бросил в механика кусок липкой, размочаленной зубами лакрицы. Хавьер решил не обижаться.
- Скоро? – Дуайт прищурился на старшего ассенизатора. Тот равнодушно блеснул линзами маски и отвернулся.
- Чтоб их. – Моррис потянулся. – Подустал я, Дуайт. А ты как?
Дуайт пожал плечами. Какая разница? Устал, не устал, наплевать. Сутки на гульбу, на женщин, на выпивку. Сутки – отоспаться. На третий день, отдохнул, не отдохнул, прыгай в броневик и вперед, по границе.
Моррис достал револьвер, прокрутил несколько раз на пальце. Старший ассенизатор неодобрительно покосился. Блики закатывающегося солнца блестели на оставшемся хроме.
- Хватит, не дразни их. – Дуайт зевнул. – Быстрее бы уже.
- Капрал?
Старший ассенизатор оказался рядом. Дуайт приподнял край шляпы, вопросительно уставился на него.
- Профилактической обработки корпуса не производили?
Дуайт скорчил рожу.
- Доложу коменданту.
Дуайт кивнул, соглашаясь. За непроведенную термическую обработку машины во время рейда вычтут деньги. Но не такие, чтобы экипаж переживал. Лишняя остановка – лишние проблемы. Проще потерять несколько долларов, чем, скажем, половину руки.
- Открывай! – Ассенизатор подошел к сторожевой дверце у ворот. Остальная команда потянулась за ним.
Ворота заскрипели, откатываясь по рельсам. Хавьер запрыгнул в «Кугуар», завел машину. Дуайт и Моррис двинулись пешком. Броневик попетлял между вкопанных балок, сваренных между собой, с фырканьем вкатился внутрь форта. Форт-Кросс встретил вернувшихся героев борьбы с исчадиями ада и злом безразличием и перебранкой караульных.
- Дом, милый дом… - Моррис сплюнул коричневой табачной струей. – А я один хрен соскучился по этой дыре.
Броневик пылил по Центральной. Ставить машины следовало только в ангаре или на стоянке комендатуры. Если по инструкциям. Но Хавьер всякий раз находил повод загнать «кугуар» в гараж на осмотр. А своего гаража у комендатуры не было. Сгорел как-то, новый не построили.
Дома в Форт-Кросс все сплошь невысокие, два, три этажа. Часть осталась от старого доброго времени до Бойни. Кирпичные, с железными крышами, вечными, покрытыми цинком. Хотя новых оказалось уже больше. Форт-Кросс привечал всех, превращаясь из небольшого городка в центр округа.
Хавьер дымил самокруткой, зажатой в уголке рта, мурлыкал под нос песенку про веселую поденщицу Кончиту. Моррис, забравшись в седло наводчика, крутил дополнительной оптикой, рассматривая девочек, густо высыпавших к вечеру на бульвар и насвистывал «Крошку». Хотя бульваром Дуайт Центральную назвал бы только из жалости. Да и откуда взяться настоящему бульвару внутри форта, пусть и такого большого, как Форт-Кросс?
- Командир? – Хавьер остановился, пропуская одну из пяти закрытых упряжек, катающих за деньги парочки.
- А?
- Ты сейчас к коменданту пойдешь?
- Да. Подбрось меня к нему. Сами катите в гараж и не уходите никуда, пока не вернусь. Я заберу оплату за шкуры и прочее.
Хавьер довольно осклабился и газанул вперед, испугав двух шлюх, тащивших под руки совсем уже пьяного ранчера. Ранчер горланил «Крошку» и радостно хватал девок за ляжки через разрезы платьев. Платья оказались примечательными. Вполне ясно, что скрывали они меньше, чем являли взгляду, для того и шились во «Салон Дю Пари», принадлежавшем Лейбовичу. Но если судить по расцветке, «томный закат» и «персиковое утро», за время патруля в форт приходили караваны. Ранчеру платья на девках, девки в платьях и просто сами девки весьма нравились.
Дуайт хмыкнул, понимая бедолагу, круглый год горбатящегося на ранчо и регулярно отсиживающегося во время дьявольского дождя или нападений. Понятно, что парень страх как доволен своей компанией. Отдых в городе, что и говорить.
«Кугуар» лихо скрипнул у большого патио комендатуры. Желтоватый пустынный камень из дальних каменоломен раскалился от солнца, парил жаром. Красная глиняная черепица поскрипывала под сухими порывами ветра. Стоявший у входа маршалл скрипнул пылью на зубах и сплюнул. Маршаллы рейнджеров не любили. Да и те их тоже не особо жаловали. Дуайт принял у Морриса два вьюка и двинулся внутрь.
Но под крышей патио оказалось хорошо. К вечеру раскаленный воздух и так стал прохладнее, а здесь даже не ощущалось жаркое нетерпение пустыни. Маршал внутри покосился на кобуры Дуайта, но требовать сдать оружие не стал. Дуайт остановился и терпеливо ожидал записи в журнале.
- Что привез? – маршалл, старый Бенки, ткнул носком рассохшегося сапога во вьюки. – Заразного ничего не притащил?
- Не знаю. Проверишь? – Дуайт отогнул верхний край одного, прорезиненного и доверху набитого различной ценной требухой.
- Тьфу! – Бенки поморщился. Тянуло из вьюка сильно. – Протухло же.
- Сойдет. – Дуайт расписался в журнале. – У себя?
- Босс? Да, не в духе.
- О-кей, спасибо, старина.
К Бенки рейнджеры относились немного по-другому. Бенки был своим. Да и куда податься лишившемуся ноги рейнджеру, если не в маршаллы? Конечно, можно и в гробовщики, или мести улицы, но в помощниках коменданта все равно лучше.
Перед визитом к полковнику Дуайт завернул к приемщикам. Принимали сегодня девочки. Как и всегда, девочки оказались усталы, злы и прекрасны. Джен, привычно сдувая рыжие пряди с левой щеки, изуродованной ударом хвоста ящера, выругалась, увидев Дуайта. Ева лишь вздохнула, с щелчком прикрепив к протезу необходимую для работы по требухе конечность. Волосы, после встречи с кислотницей, у нее отросли коротеньким седым ежиком. Рука не отросла.
- Ну и откуда тебя Козлоногий на ночь глядя принес? – Ева прикурила от спиртовки. Как всегда – элегантно и томно. – Вываливай на стол, будем смотреть.
- Твою мать, Оаху, что это? – Джен сплюнула в медный таз, практически до краев наполненный свернувшейся кровью. – Вы там кроликов отстреливали, что ли?
Дуайт виновато пожал плечами. Шкуры серых койотов годились только на половики. Так что и оплата будет только по убитым головам. Вся надежда оставалась на второй вьюк. Здесь, в морозильном царстве девочек, вонь из него практически не ощущалась. У девочек воняло куда сильнее.
- И что же тут у нас? – Ева опустила на лоб маску с окулярами. – Ого…
Дуайт отошел в сторону, отмахнувшись от дыма.
- Все не куришь, Оаху? – Джен пересчитала шкуры и закинула в угол. – Молодец, прямо настоящий мужчина.
- Техасский рейнджер, что уж там… - Ева подцепила изогнутым крюком, торчащим из протеза, первый кусок, распластала на столе. – Надо же… теннессийский паук. Откуда такая красота, Оаху?
- Он там не один, - буркнул Дуайт. – Напали на ферму у восточной границы. Трех мы уложили, еще несколько штук удрали.
- Вернутся. – Джен придержала щипцами уже разодранные края тушки. – Успели довезти.
- Вернутся. – Дуайт кивнул. – И пойдут дальше. На ферме они убили всех, даже крыс.
- Понятно. – Ева с липким звуком выдрала несколько темных комков и отложила в лоток. – Давай других.
Джен глянула на появившуюся из вьюка хитиновую шишку, отрезанную от молодого смертоглава, и лязгнула по металлу стола дисковой пилой. Дуайт понимающе вздохнул и потянулся за длинным фартуком из промасленной кожи. Перчаток Джен не предложила.
Комендант форта, полковник Шепард, оказался у себя, несмотря на вечер, накатывающий все быстрее. Выдавали его несколько простых привычных мелочей: запах крепкого кофе, сигар и одеколона из-за приоткрытой двери. Дуайт остановился, раздумывая – снять шляпу, или нет.
- Оаху, ты долго будешь там топтаться? – полковник явно оказался не в духе. – Заходи.
В кабинете, как и обычно, горело сразу несколько ламп. Шепард не любил темноту. Дуайт сел в кресло, не дожидаясь приглашения. Полковник молча смотрел на него, хмурился и жевал кончик сигары. Кофе не предложил, доказывая собственное плохое настроение. На выложенный лист от девочек покосился, но снова промолчал.
Доллары, звякнувшие в мешочке, Шепард пересчитывал крайне медленно. Звяк – один полновесный мексиканский серебряный «орел» лег на другой, звяк, следующий присоединился к собрату. Дуайт также молчал смотрел на три столбика, равномерно растущих на столе.
- Новая шляпа? – он кивнул на белый стетсон, висевший на рогах, приколоченных к стене.
- Подарок, - буркнул полковник, - от благодарных торговцев, проведенных группой Марти. От него хоть какая-то польза, не то что ваша банда бездельников и вымогателей.
- Мы ничего не вымогаем.
- А с меня?
Дуайт усмехнулся.
- Смешно? Ну-ну. – Полковник присмотрелся к Дуайту. – Ты себе еще больше лицо испортил?
Дуайт покачал головой.
- Вам кажется, босс.
- Да? А мне показалось, что под глазами вон тех полосок не было. Да и ладно. Держи, пересчитывай, штраф я уже учел. Хочешь сказать, броневик здесь?
- Нет.
- Чем-то недоволен, Оаху?
- Нет, босс, все хорошо.
Шепард кивнул. Отхлебнул кофе.
- Срань господня, что за день? Оаху, что вы нашли по дороге? Святоши злы и требуют отправки охотничьей партии.
- Караван. Торговцы с Ист-Кост, мусульмане. Кто убил – непонятно. Что-то искали.
- Ясно… - Шепард постучал пальцами по пряжке ремня. – Откуда там еще остались мусульмане? Иди, Оаху. И не налакайтесь. Завтра может оказаться сложный день. Давай, капрал, вали ко всем чертям. Или к Баду… неизвестно, что хуже. Дуайт?
Тот обернулся, поймав кожаный футляр с двумя сигарами.
- Поставил пятьдесят «орлов» на то, что ты закуришь.
У Бада радовало постоянство. Девочки, пусть и расстояние между фортами приличное, менялись, да, но королевы оставались теми же. Пиво ждало всегда, как и прочая выпивка. Непрезентабельно, но Дуайта полностью устраивало. Большего не хотелось.
Моррис, тиская сисястую Мегги, сплошь с конопушками по белому перламутру покачивающихся дрябловатых шаров, одновременно заливал долгожданную первую пинту темного. Моррис вообще предпочитал цветовые контрасты. Девочка белая до синевы – пьем черный портер. Красотка густо шоколадного цвета, а Моррис цветных любил только женского пола, значит употребляем прозрачную «огненную воду» из кактуса. Или что там такое агава? Дуайт сел на скрипнувший под ним стул, молча процедил через зубы текилу. Веселье начиналось.
В углу, на неширокой сцене, тренькали и бренчали залетные mariachos. Выцветшая серебряная канитель по рукавам и воротникам, затейливый узор из крестов, черепов и ангелов с мечами и благословениями по отворотам курточек. Переплетение гитарных узоров уплывало в плотный вязкий дым вперемежку с запахами. «У Бада» благоухало салуном, страшными в легкости деньгами, притаившейся до времени кровью и сгорающей в грехах жизнью. Рейнджеры и диггеры, караванщики и шлюхи, бродяги без роду и племени, всех понемногу и каждого по чуть-чуть. Святошам здесь не место.
Дуайт спихнул с соседнего стула вусмерть пьяного копателя, подвинул стул к себе и положил на него ноги. Стало хорошо. Текила мягко растекалась внутри, чуть тянуло сладковатой марихуаной из тени под балконом, приятно несло жареным стейком с кухни. Капрал почесал щеку, натертую маской и песком, наклонил бутылку. Выпивка мягко и благородно потекла по стенке мутного стакана.
- Ай, Моррис, больно! – завопила Мегги, заправляя в лиф корсета вывалившуюся прелесть. Правую. – Сволочь!
Моррис проследил за исчезнувшим за застиранными кружевами розовым овалом и ущипнул еще раз. Мегги взвизгнула, но уходить и не подумала. Дуайт отхлебнул из стакана, скривив губы. Мегги ему не нравилась. Любая шлюха продажная, но эта еще оказалась и жадной. Терпела от Морриса любые выходки и вытягивала из него все серебро, что могла. Что поделать? Моррис любил шлюх. А шлюхи отвечали ему взаимностью.
- Сержант? – Голосу командора над ухом Дуайт не удивился. Покосился на длинную темную хламиду, пересеченную поясом с револьверами. Убрал ноги со стула и приглашающе кивнул.
- Спасибо. – Марк сел и покосился на заткнувшуюся Мегги. – А давно ли ты была у святого причастия, блудница?
Конопушки на разом побледневшей коже выступили еще сильнее. Мегги подобралась и порскнула в сторону. Моррис вздохнул, но за ней не отправился.
- Чем обязаны? – Дуайт кивнул на бутыль. Командор покачал головой, поискал глазами официанта. При виде подскочившей Мойры вздохнул, но интересоваться хождением и причащением не стал.
Мойра, кося дикими индейскими глазами, выдула пузырь жевательной резинки, одновременно подтянув чулок и наклонившись к священнику. Марк, еще раз вздохнув, чуть отодвинулся, явно не желая коснуться ухом выреза. Вырез у Мойры шел от ключиц и до паха.
- Кофе в вашем вертепе есть?
Еще один пузырь лопнул с оглушительным щелчком.
- Э-э-э, падре…
Марк нахмурился.
- Святой отец, простите… - Дуайт умилился, глядя на сморщившийся лисий нос Мойры. Она на самом деле старалась выглядеть серьезной. – Есть, святой отец. По-арабски, обычный и ирландский.
Командор прикоснулся к кресту, скрепляющему жесткий воротничок.
- Ирландский, дочь моя. И, пожалуйста, настоящий ирландский.
Жвачка щелкнула, липкой розовой паутинкой пристав к пухлым губам. Мойра кивнула, безрезультатно попробовала качнуть отсутствующими прелестями, продемонстрировала новую тату на худой ляжке и испарилась. Дуайт не выдержал, прикрылся ладонью, закашлявшись от смеха.
- Думаю, что отец небесный не рассердится на меня. – Марк усмехнулся в ответ. – Думаю, что даже эту девицу можно попытаться спасти и вытянуть из греховной пучины. Лишь бы это желание не оказалось искушением… Хороша, греховодница.
Моррис тоже не выдержал, глядя на мелькающий у стойки тощий зад Мойры, обтянутый короткой юбчонкой. Хохот Морриса скрыл только новый перезвон гитар в дальнем углу.
- Так чем обязаны, отец? – Дуайт наклонился вперед. Достал из внутреннего кармана куртки футляр, протянул сигару Марку. Тот не стал отказываться. Вторая ушла в пользу Морриса.
- Хотел сказать спасибо и заплатить за вашу выпивку, парни. – Командор постучал по пузатой бутылке. – И поговорить.
Дуайт взял зубочистку, начав мочалить ее с одного конца. Глядя на довольно дымящего Морриса сразу захотелось курить. Марк дождался смоляного, пахнувшего виски кофе, и ухода Мойры. Правда в этот раз он уже не отрывался от вихляющей из стороны в сторону задницы.
- Помните караван? – Командор помрачнел.
- И? – Моррис хрустнул ногтями в начавшей отрастать бородке.
Дуайт молчал, ждал.
- Я говорил сегодня с епископом Кристофом. – Марк залпом выпил свой кофе. Не поморщившись. Виски, если судить по запаху, в нем булькало не меньше трети немалой чашки. – На границе с Орлеаном была заварушка, скорее всего из-за чего-то важного.
- Караван все-таки шел оттуда? – Дуайт представлял себе – кто есть кто в лоне Церкви. Епископ Кристоф для Марка был тем же, что полковник Шепард для Дуайта.
- Да. И в нем везли что-то важное. Там побывали жители Terra los Diablos. Два следопыта командории прошли по пути, дойдя до пустыни.
- Они никогда не заходили так далеко. – Дуайт с хрустом разгрыз зубочистку и потянулся за следующей. – Никогда.
Марк промолчал. Покатал в руках пустой стакан, принесенный Мойрой. Но к бутылке так и не потянулся.
- Сегодня в форт зашло много людей с восточного шоссе. – Командор нахмурился. – Я боюсь…
- Не верю. – Моррис ухмыльнулся. Своей знаменитой мерзкой ухмылкой. – Ты, святой отец, ничего и никого не боишься.
- Никого? Да, тут ты в чем-то прав. А вот если бояться не кого-то, а чего, то тут ты ошибаешься, сын мой.
- А, ладно. Вы тут поговорите, попугайте друг друга… - Моррис встал, скрипнув кожей новехонькой куртки, купленной только вечером. – Завтра может не наступить, так что пойду и предамся греху. А то и замаливать нечего будет.
Марк ничего не сказал, лишь улыбнулся. Дуайт даже оказался доволен. Без Морриса беседа могла сложиться лучше. Чутью своему он доверял, а командор на самом деле чего-то опасался.
- Что-то еще?
Марк отложил сигару.
- Да. Мне потребуется твоя помощь, капрал.
- В чем?
- Чуть позже нам с тобой предстоит прогуляться по форту.
Дуайт кивнул, отставляя в сторону почти полный стакан.
- Поговорить. – Марк усмехнулся. – Более пока ничего.
Вокруг веселье расходилось все больше. Удалые парни в серебре и с гитарами разошлись не на шутку, и к ним добавился тапер. Перед сценой вовсю отплясывали подпившие пары, шлюхи вертели задами, изображая что-то вроде канкана. Командор усмехнулся, глядя на совсем уж непотребный вид некоторых из них.
- Тяжело без таких вот миз? – поинтересовался Дуайт.
- Кому?
- Тебе, святой отец.
Марк выпустил несколько лихих табачных колец.
- Дьявол искушает служителей церкви постоянно. Но… Господь вседержитель дает мне силу.
Дуайт кивнул. Дает…
Милтон казался вполне захолустным городишкой. Да и был таким. Три улицы, пять десятков домов. Частокол из бревен, чахлый, заваливающийся, обсиженный воронами. Рейнджеры, завидя его, хохотали, потом перестали. Шары, издали казавшиеся вороньими гнездами, оказались головами. Детскими, женскими. Все лица были белыми. Все, до единого.
Дуайт, заезжавший один из первых, почесал щеку через маску. Вернее, попробовал почесать. Кожа зудела после последней татуировки, хорошо, что перестала болеть. Рядом нервно кашлянул Паркс.
- А? – Дуайт покосился на него.
- Не нравится мне этот хренов городишко. – Паркс явно нервничал, дергался, крутил головой по сторонам. – Хренов городок.
Отвечать Дуайт не стал. Городок не из приятных, это точно.
Ворота нараспашку. Караульный-метис, тощий тип с желтоватой нездоровой кожей, стоял у столба, опираясь на длинный барабанный карабин. Глаза, мутные, больные, метались по сторонам, не останавливаясь. Первый автомобиль, легкий разведывательный багги, остановился, окутавшись песком. Броневики вставали, ворча двигателями. Дуайт привстал, наблюдая.
Рейнджер толкнул караульного, выбив карабин и ловко его поймав. Желторожий качнулся, начиная падать. Момент, когда он рванулся к одному из «песчаных братьев», уловили сразу несколько человек. И несколько стволов, нацеленных на караульного. Застать врасплох человека, ждущего неприятностей, можно. Но не часто. Желторожему жителю Мидлтона не повезло.
Хотя стрелять в него никто не стал. Пусть и звук моторов в городке слышали явно не одни уши. Рейнджер ушел в сторону, подсек подножкой и ударил прикладом карабина его же бывшего владельца. Затылок треснул, вминаясь, и зараженный дьявольским злом погиб, разок дернувшись и не издав ни звука.
- Три машины направо, три налево. Отряд Маккарти – ко вторым воротам вдоль частокола. – «Уоки-токи», собранные одна из трех, хрипели, но голос Шепарда не искажали. Тогда Шепард был еще майором. – Остальные – двигаемся к площади.
Броневики дружно рыкнули, не жалея топлива. Да, тогда топлива хватало. Как и броневиков. Отряд покатился по главной улочке, в сторону небольшого собора, построенного еще перед Великой войной потомками основателей. Крест, венчающий шпиль, издалека казался странным. Вблизи странность пропадала.
Отца Мэттью, недавно рукоположенного служить в Мидлтоне, раздели, выпотрошили и примотали к кресту его же собственными кишками. Символ на груди, вырезанный грубо и жестоко, Дуайт не знал. Да и какая разница?
- Твою мать… - Шепард выругался, потом выругался еще, куда забористее. А пронять его удавалось не часто. – Приготовиться к аутодафе.
Моррис, тогда еще постоянно гладко выбритый, без шрама поперек глаза, хотя и со всеми остальными, с обоими ушами, выдохнул. Дуайт очень сильно хотел сплюнуть, но в маске это было проблемно.
Аутодафе.
Толпа, застывшая на площади, сидя на корточках и стоя на коленях, шевелилась общей массой, шептала накатывающими песчаными волнами, волновалась единым серым пятном. Еле слышно скрипели за спинами открываемые двери. Те жители, что не поддались дьяволу, что не заразились адским семенем с Terra los diablos, закономерно хотели избежать грядущего. Но поздно.
Дуайт не осуждал их. Струсили, не попытались противостоять безумцам? Сильных духом куда меньше сильных телом. Но расплата для всех жителей Мидлтона будет одинаковой. Огонь исцелит даже самые малые признаки заразы и покажет пример прочим. Осталось лишь взять ведьму, что не пряталась от них.
Высокая сухая женщина, в разлетающихся под ветром остатках просторного белого платья, стояла в самом центре толпы. Стояла, не отводя черных, таких же, как и ее эбеновая кожа, блестящих глаз от рейнджеров, строящихся на площади. Дуайт удивился. Три ранее проведенных аутодафе обычно сразу начинались с беснований и проявляющейся демонической сущности.
- Вторые номера – закрыть тыл. – Шепард, блестя скрещенными клинками кокарды на неизменной шляпе, поправил свою маску, удобную, старую, из резины и с вечным шлангом, уходящим к баллону. – Осторожно, парни. Эти гребаные цветные опасны.
Опасны? Да ладно, босс. Дуайт покачал головой, поднял винтовку, выбирая первую цель. Звякнула цепь, опоясывающая командора Эверетта, ехавшего с Шепардом. Рейнджеры, поскрипывая амуницией, замерли, ожидая начала. Если священник идет первым в бой – жди большой беды.
Ведьма усмехнулась. Чертовка просто взяла и усмехнулась, блеснув удивительно белыми и ровными зубами. Серая грязная стая вокруг нее зашевелилась, разворачиваясь к «пустынным братьям». Пара десятков одновременных щелчков предохранителей хрустнули звуком ломающейся кости. Моррис, прикрывая спину Дуайта, что-то глухо пробубнил. Уловить можно было только знакомых «долбанных цветных» и прочих «гребаных ублюдков». Дуайт расставил ноги, прижимая винтовку к плечу.
Позади что-то громко скрипнуло.
- Срань господня… - Дуайт не стал оглядываться, хотя прорвавшийся через кожу маски крик заставил его вздрогнуть. – Дева Мария!
Свора ведьмы двинулась вперед. Поскакала, покатилась, попрыгала. Блестящие бессмысленные глаза, раскрытые жадные рты, растопыренные острые пальцы. Вперед, вперед, на людей, жри-рви-ломай-убивай!
Загрохотали винтовки, раскатисто грохнули несколько карабинов, выпуская своих подружек на свободу. А вот пулеметы зарокотали за спинами, поливая что-то, ворочавшееся в трещавших и грохочущих домах. Но Дуайту было не до этого.
Командор Эверетт, высокий, сильный, в бьющемся на ветру плаще с красной каймой, застыл. Наверняка, если бы мог, он бы кричал. Твердокаменная земля площади, взорванная изнутри, еще оседала густым облаком пыли. Разодрав почву, жирно поблескивая алым соком, командора оплели толстые мускулистые щупальца. Схватили, крепко перекрутившись, пережав шею, не давая ему пошевелиться.
Ближайшая тройка рейнджеров бросилась на выручку. В воздух поднялось еще одно облако пыли, оставшейся от разлетевшейся земли. А вот сейчас крик прорвался через маски, взмыл вверх звериным воем, режущим слух. В провале, поймавшем «братьев», переливаясь жирными кольцами, кишмя кишели алые огромные личинки. Густо облепив людей, вгрызаясь в плотную выделанную кожу, в толстые брезентовые ремни, в плоть, в глаза, во внутренности.
Ведьма все также улыбалась, не двинувшись с места, лишь блестела зубами.
Толпа оказалась совсем рядом, вереща и бросаясь вперед.
Сзади скрежетало, пулеметы рокотали, начав захлебываться.
Дуайт выбрал первую цель: худого старика, голенасто несшегося к нему, скалившего остатки зубов и что-то дико визжащего. Все одержимые, раздери их Козлоногий Джек, всегда одинаковы. Разница только в том, стали ли они такими до или после смерти. Дуайту не повезло, дед явно был жив. Вот и скакал козлом, наплевав на анатомию и физические законы.
Винтовка, старая добрая «Browning BAR 2000», она же «Упокойник», прервала ему траекторию полета. Сбила в прыжке, пройдясь в двух местах и ласково чмокнув. Ч-пок! Левое плечо разлетелось алыми брызгами и кускам цвета слоновой кости Ч-пок! Череп последовал за плечом, добавив к ало-белой палитре шматки окровавленного серого студня. Дуайт занялся следующими.
Выстрелы грохотали, постепенно сжимаясь друг к другу. Шепард что-то орал, неразборчиво, перемеживая команды отборной руганью. Серая ободранная толпа тянулась к «песчаным братьям», желая сладкой человечины и еще более сладких человеческих душ. Командор наливался багровым, потихоньку опускаясь на колени. Личинки в яме перекатывались волнами, еще подергиваясь от конвульсий заживо съедаемых рейнджеров. Сзади приближался скрежет и затих один из пулеметов. Ведьма двинулась к броневикам. Солнце ослепительно блеснуло на верхней кромке креста, залив золотом несчастного мертвого священника.
Дуайт пинком отправил ближайшего одержимого в сторону, последними патронами прошелся по следующим. Перезарядиться он не успевал. Морриса сзади не было. Щелчки его «шарпа» раздавались слишком далеко. Ну, значит Моррису есть чем заняться. Это хорошо, скучающий Волк – тот еще сукин сын и говнюк.
Белое платье ведьмы стало еще ближе. Та шла к священнику, отрезанному от своих. Ее лица Дуайт не видел, но, срань господня, он верил в улыбку на нем. Торжествующий оскал победительницы.
За спину Дуайт не переживал. Спину ему прикрывал стальной бок «кугуара». А на флангах парни пока еще стреляли.
Крепкая девчонка-мулатка, с серым от пыли лицом вынырнула перед ним. Зрачки полностью закрыли радужку, белки, казалось, лопались от давления проступивших кровяных переплетений. Эта покрылась дьявольским семенем уже мертвой. Горла у нее практически не оказалось. Дуайт ушел в сторону, гулко рассекла воздух дедовская самодельная мере. Треснуло, брызнуло и отлетело, чуть взмахнув роскошным когда-то кудрявым скальпом. И, не удержавшись, под маской, заорав и взвыв не хуже нападавших, Дуайт высунул язык.
Дуайт Оаху, сын, внук, правнук и потомок всех своих предков-арики, начал очередной перу-перу. Танец перед боем, танец, наводящий ужас на врага, пляску смерти, переходящую в саму смерть.
Новый сукин сын, желавший его крови и несшийся с левой стороны, хрипло рыкнул, протянув руки. Хрустнуло, и обе кисти, крепких кисти поденного рабочего, ставшего отродьем дьявола, улетели в сторону. Тесак Дуайт любил чуть меньше любимой палицы из железного дерева, но ухаживал также. И точил постоянно.
Мере ударила снизу, раздробив лицо неуклюжему подростку, одетому только в драные синие шорты, отбросила того назад, сбив с ног старуху без одежды, с болтающимися между сухими мешочками грудей несколькими детскими ручками. Тесак наполовину отрубил голову еще одной девчонке, возможно когда-то дружившей с первой. Даже сейчас милая и красивая головка повисла на бок, после того, как сухо лопнули позвонки. Тело, запутавшись в длинных штанинах, завалилось в сторону, не оставляя попыток схватить рейнджера вытянувшимися пальцами с длиннющими черными когтями.
Дуайт добавил ударом ногой, всадил тесак старухе, развалив череп до самого носа. Палица яростно взвыла, разрубая воздух и висок бывшему чифу, одному из трех законников Милтона. Рухнув, тот подтолкнул на Дуайта высокого пучеглазого мексиканца, скалившего редкие зубы через густые усы. Половины лица мексиканец уже потерял, адское семя расплавило ее, превратив в запекшийся на костре сыр с потеками. Тесак вошел точно под ребра, протыкая тугой мускулистый мешок, гонявший отравленную черную кровь.
Удар отдался по руке, упруго спружинив в мышцы, даря радость боя и победы. Дуайт закусил нагубник шланга, не замечая, что грызет его, воя в восторге схватки. Кровь стучала в висках, била барабанами, заводила ритмом. Сорвать маску хотелось все сильнее. Маска мешала.
Мешала насладиться полностью. Почувствовать кровь врага на лице. Ощутить его смерть. Вдохнуть запах боя, его густой и сладкий, резкий и тяжелый запах. Мешала…
Справа вынырнула оскаленная рожа, мало похожая на человеческую. Дуайт ударил локтем, прикрытым щитком, ударил, вминая плоский нос внутрь черепа, отмахнувшись тесаком от никак не желающей умирать полуобезглавленной девки. Нечеловеческая рожа вспухла попаданием, брызнула в стороны. В девчонку влепил очередь подскочивший Вальехо, прикрыл Дуайта, отходящего к броневику. Идти оказалось не близко, целых пять-шесть шагов. Глядя на никак не заканчивающуюся волну, напиравшую на рейнджеров, Дуайт вздрогнул, понимая, что снова сорвался в амок.
И оглянулся, услышав не просто скрежет и треск, нет. За спиной нарастал густой басовитый шелест. Раздвигая остатки домов, вспучивая землю, к отряду тянулись, подрагивая и вцепившись сразу в нескольких братьев, те самые мускулистые оголенные до красного мяса щупальца.
Ведьма уже почти добралась до командора, тонущего в медленно, явно по ее приказу, сжимающихся живых побегах. Уже не улыбаясь, а просто ощерившись в дикой ухмылке, протянула руку к кресту на ближайшем наплечнике. Командор, багровый и задыхающийся, повернул к ней лицо. И изогнул губы в ответной гримасе. Дуайт, увидев замерцавший вокруг него воздух, не успел даже и удивиться.
Кожу маски неожиданно стянуло, щеки и нос защипало морозом. Дуайт отшатнулся к броне, загудевшей и покрывшейся разбегающимися ледяными цветами. Воздух вокруг затвердел, брызнув сверкающими кристаллами, мириадами рассыпавшимися вокруг. Ветер пришел чуть позже, собирая алмазное крошево в сотни и тысячи лезвий, чуть зависших и резко качнувшихся к разворачивающимся красным клубками мертвой живой плоти, бушевавших на остатках городишки Мидлтон.
Ведьма закричала, разом посерев, протянула руки уже к странному и страшному клубку, должному убить отряд людишек, посмевших мешать ей. И не успела ничего сделать.
Прозрачные клинки входили в перекатывающуюся плоть, рассекали ее на тысячи тонких пластинок, кромсали, резали и убивали. И тут же пропадали, растворяемые бьющими фонтанами густой черной жижи. Но свое дело они выполнили. Чудовище умерло. Вместе с ним умер и командор, превратившись в мумию, иссушенную мощью Господа, текшей через него.
Башни броневиков, лязгая, развернулись, уставившись стволами на остатки серой толпы. Ярость проистекала через стволы, превратившись в хлещущий ураган свинца. А ведьме уйти не дали. Моррис, чертов сукин сын, перебил ей колени двумя выстрелами из «шарпа».
- Дуайт? – Шепард подошел к нему, когда тех жителей, что прятались по подвалам несколько дней, помеченных дождем из адского семени, уже пригнали на площадь.
- Да, босс. – Он уже знал, что услышит. Куда больше его занимала сама площадь, покрытая быстро разлагающимися телами. Козлоногий не жалеет своего племени, когда оно подыхает.
- Говорят, сынок, ты снова сорвался?
Шепард, заправив руки за пояс, и выпячивая красивую серебряную бляху, покачивался на каблуках. Чертов сукин франт. Народ Мидлтона, его жалкие остатки, уже поняли, что их ждет и начали вопить. А этому любителю шляп наплевать. Хотя и ему, Дуайту, тоже не особо переживалось за чужие жизни. Закон во времена Бойни жесток. Но это закон.
- Сорвался. Оштрафуешь?
- Нет… - Шепард покачал головой. Маска потешно качнула в такт хоботом. – Отправлю в командорию. На покаяние. Глядишь, тебя, сраного психа, там вылечат.
Дуайт пожал плечами. Насрать. Командория, так командория.
- Умница, сукин ты сын. – Шепард явно хотел сплюнуть Дуайту под ноги. Но маска, маска…