маленькими братьями и сестрами
(сиблинги)
Представьте себе, что бы вы чувствовали, если бы правительство вдруг объявило о проведении странной лотереи. Вы вытягиваете номер из барабана, и после этого обладатель билета под этим номером приходит к вам, чтобы разделить с вами жилище, доходы, пищу и семью на всю жизнь. У вас нет возможности отказаться, нет способа, который мог бы заранее предопределить номер, который вы вытянете. Думаю, все это покажется вам похожим на ужасный сон. И, тем не менее, многие из нас такое испытали: это происходит с рождением крохотного братишки или сестренки.
Появление нового ребенка в семье — ответственнейшее событие. Описываемая здесь история происходит в более поздний период, когда родившаяся девочка уже больше не маленький ребенок. Она уже подросла и может играть со своей сестренкой; она стала достаточно взрослой, чтобы выяснять с ней отношения в драке.
Большинство братьев и сестер дерутся довольно часто и с большим азартом. Они борются за пространство, вещи, родительскую любовь и внимание, и т.д. Они могут быть абсолютно разными как личности и, тем не менее, вынуждены жить вместе и находиться в более тесных отношениях, чем простая дружба. И как бы они ни старались, от этих отношений им не уйти. Неудивительно поэтому, что в таком случае конфликты — явление обычное.
Их преодоление требует времени и усилий со стороны самих братьев и сестер, а также поддержки и понимания родителей. Последние часто оказывают сильное давление на детей, настаивая на их непременной любви друг к другу и отказываясь признавать и принимать в расчет какие-либо иные эмоции: “Она же твоя сестра”... “Ведь он твой единственный брат”... и т.д. Реакция же ребенка на это может быть: “Лучше бы у меня их вовсе не было”.
Братьев и сестер не выбирают. Если повезет, вашим братом или сестрой может стать человек, которого бы вы хотели иметь своим другом. Но часто бывает совсем наоборот. Даже если братья и сестры очень общительны по природе, все равно в их отношениях сохраняются такие качества, как соревновательность, зависть и соперничество. А если они менее дружелюбны друг к другу, ситуация еще более чревата раздорами.
Естественно, временами братья и сестры испытывают по отношению друг к другу чувства злости, ненависти и недовольства. Утверждение, что это не так, не соответствует действительности. Враждебность просто загоняется “в подполье”, где подогревается и отягощается дополнительным бременем неприязни и обиды, усугубляется чувством своей непонятости и, возможно, сознанием вины или страхом по поводу накала своих “запрещенных” чувств. Нередко дурные, злые чувства уходят в “подполье” вместе с искренними, добрыми чувствами. Вместо этого может появиться нечто похожее на вооруженный нейтралитет, вежливую враждебность или явно наиграннаую ласковость.
Признайте за аксиому тот факт, что иногда ваши дети могут питать друг к другу явно выраженные негативные чувства... Необходимо направить их “злую энергию” в нужное русло. Если ваши дети, например, обычно выражают свою взаимную неприязнь потасовками, постарайтесь убедить их заменить кулаки на слова. А если они осыпают друг друга бранными словами, посоветуйте им завести “Жалобный лист” и записывать в нем эти слова, вместо того, чтобы выкрикивать их истошным голосом. Научите их взбивать подушки вместо того, чтобы дубасить друг друга. Пусть они лучше дадут выход злости, выводя гневные каракули на бумаге, и гоняя мяч по двору и т.д. Нередко добрые чувства могут быть спонтанно выражены только после того, как уйдут чувства дурные.
Существует несколько способов, применяя которые родители могут помочь своим детям в их сложных отношениях друг с другом.
Они могут признать, что каждый их ребенок по-своему уникален, уважать его потребность в своем личном, индивидуальном пространстве и вещах. Личные вещи важны для детей; они составляют часть их ощущения своей индивидуальности, и если их братья или сестры постоянно берут эти вещи или портят их — это их сильно огорчает. Вряд ли вам понравится, если ваш сосед будет постоянно пользоваться вашей машиной, забывая поставить ее на место или выключить передние фары на ночь. Требуйте, чтобы дети просили разрешения друг у друга прежде, чем одолжить какую-либо вещь или поиграть с ней. Это освобождает ее владельца от постоянной угрозы непрошенного вторжения или ограбления.
Детям необходимо знать, что их любят и ценят как индивидуальностей. Им абсолютно необходимо знать и чувствовать, что к каждому из них относятся справедливо. Справедливо не обязательно означает одинаково. В разные периоды у детей возникают разные потребности; сосредоточьте внимание на нуждах одного ребенка в подходящее время. Например, одному из них понадобится новое платье для какой-то вечеринки. Это не должно означать, что другой ребенок также должен получить новую одежду. Несколько позже этому другому ребенку может понадобиться новая теннисная ракетка. На этот раз подарок получит он, а не первый ребенок. Старайтесь учитывать личные потребности каждого ребенка, исходя из его индивидуальности.
В большинстве случаев родителям следует избегать роли судьи или арбитра в стычках между детьми. Часто они затеваются, чтобы привлечь ваше внимание. Если вы клюнете на это, образуется треугольник, а, как известно, треугольники — весьма трудно разрешимая вещь. Вместо этого, когда возникают конфликты, рекомендуется ознакомить своих детей с техникой их разрешения. Во время горячего спора многие из нас считают, что наш оппонент не расслышал нашего аргумента или не понял его сути. Мы думаем, что если мы ее выскажем достаточно громко, напористо и многократно, это “исправит” его глухоту. Однако это совсем не так: оппонент бывает настолько поглощен подготовкой к обороне против нашей предполагаемой атаки, что просто не в состоянии нас слушать. Если же мы чувствуем, что нас услышали, то уже не испытываем такой необходимости прибегать к крику. Прежде всего необходимо дать каждому ребенку возможность высказать свою жалобу или обиду, в то время как другой ребенок слушает. Далее, пусть каждый ребенок, участвующий в конфликте, кратко изложит мнение или точку зрения своего оппонента, чтобы убедиться, что он все слышал и понял.
После того, как каждая “враждующая сторона” изложит в сжатом виде то, что говорил его обидчик или оппонент, пусть они укажут на суть конфликта. Например: “У нас только одна такая игра, а мы оба хотим поиграть в нее”.
Затем попросите детей составить перечень возможных путей и способов разрешения конфликта, подчеркнув при этом, что ни один из них не будет играть в эту игру до тех пор, пока оба не придут к согласию.
Если такое согласие не будет достигнуто, выносите проблему на “семейный совет” — совещание, на котором присутствуют все члены семьи и каждый из них принимает активное, заинтересованное участие в совместной выработке выполнимого, реально достижимого компромисса.
Хотя взаимоотношения между детьми в семье действительно содержат зерна деструктивных эмоций, они могут также научить детей преодолевать различные жизненные неурядицы, препятствия и негативные моменты, в том числе, потери, драки и зависть, и стать сильнее в результате их преодоления.
История про Энни
Энни была маленькой девочкой, которая жила в коричневом кирпичном доме вместе с мамой, папой и большой черной собакой. В этом доме жило еще одно существо — маленькая сестренка Энни, которую звали Синтия.1
В данный момент Энни желала, чтобы Синтия не жила в этом доме, чтобы ее вообще не было. Она желала, чтобы Синтия стала маленькой игрушечной собачонкой, на которую вот-вот кто-нибудь наступит, или жабой, настолько противной, что, увидев ее, люди визжали бы от омерзения и убегали бы от нее прочь, или куском льда, лежащим на тротуаре в жаркий-прежаркий день...
... У Энни уже иссякла вся фантазия. Казалось, не осталось ни одного гадкого существа или непотребного предмета, которые она не хотела бы сделать прототипом Синтии. Увидев сестру, она нахмурилась.
“Это нечестно, — сказала Синтия. — Сейчас моя очередь играть с Бобо”. Она потянулась к игрушечному зайчику и схватила его.
“Нет!” — грозно и твердо возразила Энни и отняла игрушку у Синтии.
“Да!” — закричала Синтия.
“Нет!” — завопила Энни.
“Да!”
“Нет!”
“Дети, — раздался голос их мамы, которая только что подошла к двери, закрыв уши руками. — “Почему вы учинили такой ужасный галдеж в этом доме? Люди, живущие за многие километры отсюда, буквально обрывают телефон и спрашивают, что стряслось? По всему городу кошки и собаки попрятались под кровати. Кто-то даже позвонил в местный телецентр и сказал, что началась третья мировая война. Что же такое могло произойти?”1
Энни слегка улыбнулась.
Синтия хихикнула.
“Я не могу себе представить, что же это могло быть”, — продолжала удивляться мама.
“Это все мы”, — сказала Энни.
“Мы дрались”, — пояснила Синтия.
“Из-за чего же была драка?” — спросила мама.
Синтия указала на Бобо. “Энни не дает мне поиграть с ним”.
“Она пыталась вырвать его у меня, а я еще с ним не наигралась”, — объяснила Энни.
“Энни — жадина! — сказала Синтия. — Я ее ненавижу”.
“Синтия — дура! — отомстила ей Энни. — Я ее ненавижу”.
“Похоже на то, что вы крепко злы друг на друга”, — сказала их мама.
“Еще бы, — сказала Синтия и скорчила рожицу Энни. — Свинюшка!”
“Ползучка противная!” — огрызнулась Энни и тоже скорчила рожицу в ответ.
“Я думаю, пора бы поостыть на минуточку, — сказала мама. — Пойдемте со мной в большую комнату и посидим там. Я расскажу вам кое-что интересное”.
Энни направилась вслед за мамой в большую комнату. Синтия вышагивала следом. Энни была уверена, что Синтия строит рожи за ее спиной.
Мама поудобнее уселась на кушетку между двумя девочками. “Давным-давно, — начала она, — жила-была маленькая девочка, которую звали Эндреа. Эндреа жила в коричневом кирпичном доме вместе с мамой, папой и большой черной собакой. В том же доме жила еще одна особа. Это была Селия, сестра Эндреа.1 Эндреа любила свой дом, но ей не нравилось жить вместе с Селией. Когда Эндреа играла в какую-нибудь игру, Селия приходила и мешала ей. Если Селии хотелось поиграть с какой-нибудь игрушкой Эндреа, она просто брала ее и все. Более того, иногда она ее даже ломала. Селия всегда хотела, чтобы все было так, как она хочет. Селия обзывала Эндреа всякими прозвищами и говорила ей гадости. Иногда Селия щипала или толкала Эндреа, или говорила ей гадкие вещи, и дело доходило до драки. Часто Эндреа доставалось за то, что сделала Селия. Это просто бесило Эндреа. Но хуже всего было то, что когда Эндреа просто хотела побыть вместе с мамой и папой, Селия всегда была тут как тут. А хуже всего было то, что Эндреа знала, что где-то в глубине души мама и папа действительно любили Селию больше, чем Эндреа. Ведь Селия никогда их так не раздражала, как Эндреа. Они были мягче и добрее к Селии, чем к Эндреа. И они уделяли Селии гораздо больше внимания, чем Эндреа. Родители смотрели сквозь пальцы на многие штучки Селии, которые они никогда не простили бы Эндреа. Когда Эндреа думала об этом, все начинало в ней кипеть. Это было несправедливо. Да, это было совершенно несправедливо!”1
Мама Энни остановилась на минутку. Энни и Синтия слушали ее с вниманием.
“Я бы хотела познакомиться с Эндреа, — сказала Энни. — У нас было бы о чем поговорить. Мы так с ней похожи!”
“Еще чего! — вскипела Синтия. — Нет, мы с ней похожи!”
Энни злобно взглянула на нее. “Но если она такая, как я, она не может быть такой как ты”.
“Она точно такая же, как я, — сказала Синтия. — Я испытываю то же, что и она, по отношению к своей сестре”.
“Это я испытываю то же, что и она, по отношению к своей сестре”, — сказала Энни.
Они уставились друг на друга в полном недоумении.
“Странно”, — сказала Энни.
“Я никогда не знала, что ты чувствуешь то же, что и я”, — сказала Синтия.
“И я никогда этого не знала”, — согласилась Энни.2
Они посмотрели друг на друга внимательней.
“Девочки, — обратилась к ним мама, — вы хотите дослушать рассказ до конца?”
“Конечно”, — сказала Энни.
Синтия кивнула головой.
“Однажды, — продолжала мама, — Эндреа играла со своей любимой игрушкой Доузи. Это был набитый опилками игрушечный щенок с длинными висячими ушами. Селия сидела в комнате и смотрела, как Эндреа играла.
“Послушай, — обратилась Селия к сестре. — Ты играешь с Доузи целую вечность. Я тоже хочу с ним поиграть. Теперь моя очередь”.
“Нет, я буду играть с Доузи”, — парировала Эндреа.
“Это не честно! — возмутилась Селия. — Я хочу играть с Доузи”.
“Ничего не выйдет!” — заупрямилась Эндреа.
“Выйдет!” — настаивала Селия и схватила Доузи.
“Отдай, шмакодявка”. И Эндреа выхватила игрушку.
“Я хочу с ним играть! — продолжала настаивать Селия. — Ты — большая подлая свинья!” И она расплакалась.
Вдруг в проеме двери появилась их мать. “Девочки! Девочки! — воскликнула она. — Что здесь происходит? Никогда в жизни я не слышала такого шума!”
Селия указала пальцем на Доузи: “Эндреа не дает мне поиграть с ним. Это нечестно!”
“Она пыталась выхватить его у меня, — пожаловалась Эндреа. — Я еще не наигралась с ним. Это несправедливо!”
“Ну, знаете, — сказала мама, — я вижу, вы просто обезумели от злости друг на друга. Выходит, что вам обеим захотелось поиграть с Доузи в одно и то же время, и в этом весь вопрос”.
Эндреа и Селия согласно кивнули головами.
“Но, — продолжала мама, — я уверена, что эту проблему вы можете разрешить.1 Подождите минуточку, я должна сходить в другую комнату и взять там кое-что”.
Девочки переглянулись. Что же такое мама собирается там взять?
Мама вернулась буквально через минуту.
“Вот, возьмите, — сказала она, протягивая девочкам большой блокнот и карандаш. — Я бы хотела, чтобы вы сели и записали здесь семь способов разрешения вашей проблемы. И это должны быть способы, приемлемые для вас обеих. Когда вы их запишете, позовите меня. Я буду в соседней комнате. С Доузи, — добавила она, прихватив с собой игрушечного щенка и направляясь к двери. — Безумно интересно посмотреть, с чем вы обе появитесь. Не сомневаюсь, что это будет что-то сногсшибательное!
Эндреа и Селия переглянулись.
“Я думаю, нам лучше это сделать!” — сказала Эндреа.
“Я тоже так думаю, — согласилась Селия. — Иначе никто из нас уже не поиграет с Доузи”.
И они начали думать.
“Я знаю, — сказала Эндреа, — мы установим правило, говорящее о том, что Доузи — моя игрушка, и никто другой не может к нему прикасаться!”
“Нет! — вспыхнула Селия. — Это несправедливо. Я никогда с этим не соглашусь, а мама сказала, что мы обе должны быть согласны!”
“Ладно, — уступила Эндреа, — Тогда мы это не будем записывать”.
“У меня есть идея, — сказала Селия. — Мы можем разрезать Доузи пополам, и каждая из нас получит по половинке”.
Эндреа сморщила нос, но все же записала это предложение под номером 1.
“У меня есть другая хорошая идея, — сказала Селия. — Мы можем попросить маму купить нам еще одного Доузи, и тогда у каждой из нас будет по такой игрушке!”
“Мне нравится это предложение, — сказала Энни, — но я не думаю, что мама сделает это”.
“Все равно, давай это запишем”, — сказала Селия.
Эндреа записала это предложение, поставив рядом с ним цифру 2. “Теперь нам осталось придумать еще пять”, — сказала она и, подумав немного, добавила: “У меня есть еще одна идея. Мы напустим на Доузи какое-нибудь вонючее заклятие, и тогда никто из нас не захочет с ним играть”.
“А нам и не надо прибегать к такому заклятию, — мудро решила Селия. — Достаточно окунуть его в унитаз!”
Эндреа покатилась со смеху.
“Сколько у нас теперь всего получилось?” — спросила Селия.
“Три, — ответила Эндреа. — Остается еще четыре”.
“Мы могли бы поиграть в другую игру и забыть о Доузи”, — сказала Эндреа.
“Ага, — быстро согласилась Селия. — Это будет номер 4”,
“Мы могли бы играть с Доузи поочередно, — сказала Селия. — А время можно установить по специальным часам, которые стоят у мамы на кухне. Те самые, которые так громко бьют”.
“Можно сыграть в орлянку, чтобы определить, кто будет играть первым, — посоветовала Эндреа. — Если монета упадет орлом вниз, я буду играть с Доузи первой, а если вниз решкой — то ты!”
“Получается номер 5, — сказала Селия. — Нам нужно еще два”.
“Я дала бы тебе поиграть с Доузи, если ты дашь мне поиграть с твоим новым набором красок”, — сказала Эндреа.
“Сколько у нас всего выходит?” — спросила Селия.
“Шесть, — ответила Эндреа. — Остался только один”. Она задумалась на минутку. “Я придумала, — сказала она, обрадованная новой идеей. — Мы можем притвориться тоже маленькими щенками, такими как Доузи, и тогда мы можем играть все вместе, втроем. Итак, получается семь!”
“Ура! — радостно воскликнула Селия. — Пойдем к маме и объявим!”
“Великолепно! — восхитилась мама, взглянув на список. — Теперь вам осталось только выбрать наилучший вариант, и ваша проблема будет разрешена!”
“Ловко!” — сказала Эндреа. Головы совсем еще недавно конфликтующих сторон сблизились.
Они пошептались несколько минут, а потом была поставлена финальная точка. “Мы выбрали!” — торжественно объявила Селия.1
“Да, — сказала Эндреа. — Мы выбрали номер 5. Это об игре по очереди”.
“И нам понадобятся твои особые часы, чтобы отсчитывать время”, — сказала Селия. Она очень любила играть с часами.
“Ну, конечно! — ответила мама. — Знаете, я в самом деле горжусь вами обеими.” И она крепко обняла своих дочек.
“Это был потрясный рассказ”, — сказала Энни.
“Как вы думаете, а не могли бы мы сделать то же самое?” — спросила Синтия. — Я имею в виду — составить список, включающий семь способов решения нашей проблемы”.
“Я абсолютно в этом уверена”, — сказала мама.
“Давай составим его прямо сейчас”, — загорелась Энни и, обращаясь к маме, добавила: “Дай нам, пожалуйста, пару листочков бумаги и карандаши”.
“Сию минуту”, — ответила мама и положила перед ними бумагу с карандашами.
“Но прежде чем вы откроете свой список, — предупредила она, — вам нужно решить, в чем, по вашему мнению, суть проблемы. Ваши точки зрения могут отличаться. Вы можете изложить свое мнение относительно сути проблемы по очереди. Когда одна из вас будет это делать, другая должна слушать ее внимательно, а затем повторить сказанное, чтобы была уверенность в том, что все услышано и понято правильно. Затем вы можете это записать, открыв список, который будет включать семь способов решения проблемы”.
“Решено!” — сказала Энни. Она взяла карандаш.
“Начнем?” Синтия подмигнула сестре, и они приступили к решению своей “глобальной” проблемы.
Дети алкоголиков
Алкоголизм — это настоящее бедствие, которое захлестнуло весь мир.
Несмотря на ошеломляющие цифры, свидетельствующие о его глобальном масштабе, один из парадоксов совместной жизни с алкоголиком заключается в том, что эта беда часто воспринимается членами семьи как обстоятельство, обособляющее их от общества, как постыдная тайна, хранимая “за семью печатями”. Осознание того, что огромное множество людей сталкивается с похожими проблемами и живет в аналогичных условиях, может служить большим облегчением для многих, особенно для детей, которые обычно очень не любят отличаться чем-нибудь от своих друзей и сверстников.
Алкоголизм одного члена семьи неизбежно затрагивает всю семью. Часто муж или жена алкоголика буквально выбивается из сил в отчаянной попытке побороть стрессы и напряженность, сопутствующие этой беде. Нередко они пытаются отрицать существование этой проблемы в их семье или скрыть ее от детей, чтобы уберечь их от тяжелых переживаний. Иногда они дают детям запутанные объяснения, что, мол, ничего не случилось, но в то же время не разрешают им рассказывать об этом. Они могут усиленно опекать детей или, наоборот, перестать заботиться о них. Часто они ищут в детях моральную поддержку, что приводит к слишком быстрому взрослению последних.
Об алкоголизме запрещается говорить вне семьи и даже в самой семье это обычно запретная тема. Таким образом, дети постоянно находятся в состоянии смятения, страха и беспомощности. Они знают, что дома непорядок, но им запрещают говорить об этом или стараются внушить, что это пустяки. Их лишают прочных отношений с родителем-алкоголиком; кроме того, иногда их отношения с родителем-неалкоголиком бывают также затруднены вследствие заговора молчания и подчеркнутой занятости этого родителя. Они могут чувствовать себя эмоционально изолированными внутри семьи. Помимо этого, поскольку им внушается необходимость проявлять осторожность в завязывании знакомств за пределами семьи (из-за “тайны”), они могут никогда не установить стабильных, доверительных контактов, которые так необходимы для их эмоционального роста.
Наряду с злоупотреблением спиртным, в семье нередко наблюдается словесное или физическое насилие. Это очень сильно действует на детей, которые боятся, что они сами или другие члены их семьи могут пострадать. Исследования свидетельствуют, что, по мнению детей, драка в доме — хуже чем распитие спиртного, которое ей сопутствует.
Как правило, дети алкоголиков находятся в плену бесчисленных сомнений и страхов. Они могут беспокоиться о здоровье родителя-алкоголика. Они могут постоянно чувствовать себя выбитыми из колеи непоследовательным и непредсказуемым поведением родителя-алкоголика. Они могут чувствовать злость и обиду из-за того, что не могут рассчитывать на большую поддержку со стороны родителя-неалкоголика. Дети чувствуют себя нелюбимыми и преданными, виновными в том, что их родитель стал алкоголиком.
Из-за стыда и особой секретности жизни их семьи они становятся как бы отрезанными от остального мира и поэтому не могут рассчитывать на помощь со стороны. Им кажется, что люди ненадежны и непредсказуемы. Часто они избегают высказывать свои чувства.
Низкая самооценка — обычное явление в таких случаях.
Многие дети становятся осторожными, строго контролирующими себя личностями. Они считают себя зрелыми и ответственными людьми.
Они не верят в непосредственность и постоянно проверяют свои и чужие реакции и поведение. Они пытаются как можно больше обособиться от своей семьи, и, по возможности, избегать с ней контактов. Они чувствуют себя бессильными и никудышными и бывают очень самокритичны. Они могут испытывать особую потребность в одобрении и подтверждении правильности своих действий и поступков.
Исследования отличают различные виды реакций на родителя-алкоголика. Шарон Вегшайдер указывает на четыре различные роли, в которых выступают дети алкоголиков:
“Герой” — ребенок, который взваливает на себя непосильную роль в семье, выполняя работы по дому и организационные задачи.
“Козел отпущения” — центр семейных неурядиц и конфликтов.
“Потерянный ребенок” — ребенок, который имеет очень слабое представление о человеке как личности и трудно находит свое место в семье.
“Баловень” — ребенок, любимец семьи, которого обычно балуют и чрезмерно опекают.
Клодия Блэк также описала несколько категорий, на которые, по ее мнению, можно подразделить детей алкоголиков. Ребенок-”правонарушитель” или “преступник” сходен с “козлом отпущения” Вегшайдера. “Ответственный” ребенок соответствует “герою”. Блэк также выделяет “регулировщика”, который защищается от окружающего хаоса тем, что просто не обращает на него никакого внимания. У такого ребенка есть какое-то сходство с “потерянным ребенком”. И, наконец, Блэк упоминает “умиротворителя”. Умиротворитель старается сгладить волнующие людей проблемы, сделать их счастливыми или, по крайней мере, не задиристыми и не сварливыми. Такой ребенок очень старается угодить людям и по своему характеру несколько напоминает “баловня”.
Все эти дети пытаются преодолеть трудности “за свой счет”, часто ценой эмоционального обнищания, проблематичных взаимоотношений и низкого чувства собственного достоинства.
Помимо упомянутых категорий, исследователи также выделяют группу “неуязвимых”. Этим детям удается преодолеть свои семейные проблемы, и впоследствии они становятся здоровыми, вполне благополучными людьми.
Исследования показывают, что детям, способным устанавливать хорошие и прочные отношения за пределами своего дома, перспектива алкоголизма угрожает в меньшей степени, чем тем, которым это не дано. Люди и учреждения, с которыми ребенок находится в позитивном контакте, могут стать для него жизненно важным источником поддержки.
Другой важный фактор — родители-неалкоголики. Хотя они могут думать, что они не в состоянии облегчить боль и страдания своих детей, их роль может оказаться чрезвычайно благотворной.
Один исследователь установил, что основная разница между теми детьми алкоголиков, которые, повзрослев, стали вполне благополучными людьми, и теми, которых к таковым причислить нельзя, состоит в том, что первые имели перед собой положительный пример того, как родитель-неалкоголик выполнял свои родительские обязанности.
Для супруги или супруга алкоголика приводимаая ниже “история про Энни”, возможно, будет воспринята болезненно и тяжело. Но очень важно не забывать, что ваше участие может сыграть огромную положительную роль в судьбе вашего ребенка.
Обращение за посторонней помощью — важнейший шаг для семьи алкоголика. Он связан с выходом за рамки семьи и кладет конец секретности ее трагедии. Это шаг на пути к более здоровой и счастливой жизни. Помощь может прийти из разных источников: от консультантов, педагогов, психологов, общественников, психиатров, семейных терапевтов, наркологов. Они не только могут помочь в борьбе с семейными трудностями, но и поработать с детьми — укрепить их чувство собственного достоинства, помочь им устанавливать и поддерживать здоровые отношения и более свободно выражать и исследовать свои чувства.
История про Энни
Энни была маленькой девочкой, которая жила в коричневом кирпичном доме вместе с мамой, папой и большой черной собакой.1
Однажды во время урока в школе, где училась Энни, ее учительница, миссис Роуван, сказала, что их класс собирается выпускать свою стенную газету. Все ученики написали статьи, и теперь миссис Роуван собиралась объявить классу, кто будет редактором газеты. Редактор должен был решать, какие статьи следует помещать и как их располагать.
Миссис Роуван окинула взглядом весь класс.
“Я решила, — сказала она, — что у нашей классной газеты будет два редактора: Энни и Сэлли”.
Энни и Сэлли переглянулись и улыбнулись друг другу. Энни была очень взволнована. Она думала, что, возможно, когда она станет взрослой, ей захочется стать писательницей. Обязанности редактора классной газеты показались ей хорошим началом.
После уроков Сэлли сказала Энни: “Нам надо собраться, чтобы выбрать статьи для нашей газеты”.
“Хорошо”, — ответила Энни. Она просто не могла дождаться этого момента.
“Может быть, мы пойдем к тебе домой?” — предложила Сэлли.
Улыбка сразу исчезла с лица Энни.
“Н-нет! — испуганно и смущенно сказала она. — Ко мне нельзя”.1
“Почему? — удивилась Сэлли. — Я еще ни разу не была у тебя дома”.
Энни лихорадочно искала слова, чтобы как-то ответить Сэлли. Она ничего не могла придумать: “Знаешь, мы просто не можем пойти ко мне сегодня”, — наконец выдавила она из себя.
“Ну, хорошо, — сказала Сэлли. — Может быть, мы тогда пойдем ко мне?”
Энни чувствовала себя гадко. Сэлли, наверное, подумала, что она с причудами.1 Пожалуй, это так и есть. Она почти всегда чувствовала себя странной. Странной и ужасной. О, если бы она могла пригласить Сэлли к себе домой, как это делают все нормальные дети! Но она не могла. Потому что у нее есть тайна. Она не была нормальным ребенком. Более того, она не была нормальным ребенком, который живет в нормальной семье.
Отец Энни был пьяницей. Когда отец был дома, он почти всегда был пьян. А когда он был пьян, его голос становился все громче и громче. Он произносил витиеватые речи, буйствовал, что-то выкрикивал и швырял предметы во всех, кто стоял на его пути. Энни страшно боялась его, когда он был пьян. Тогда она обычно старалась куда-нибудь спрятаться или убежать из дома. Но часто она не успевала этого сделать. Энни безумно боялась, что если она приведет к себе в дом одну из своих подружек, отец может прийти пьяным и начать кричать во все горло, буянить, и, вообще, вести себя как безумный. Энни думала, что если такое случится — она просто умрет от стыда на месте. Поэтому она никогда никого не приводила домой. Конечно, трудно найти друзей, когда ты не можешь никого пригласить к себе, но Энни считала, что лучше уж вообще не иметь друзей, чем все время дрожать от страха, что кто-то из них придет и увидит ее отца, когда он не может стоять на ногах.2
Когда отец Энни был трезвым, он был совершенно другим человеком: с ним можно было поговорить, можно было что-то у него спросить, и он отвечал как надо. Иногда он даже играл с Энни в разные игры или читал ей рассказы. Энни любила своего отца, когда он был трезвым, но когда он был пьян, она его ненавидела.
Когда отец Энни не был пьян, он часто обещал сделать для нее что-нибудь интересное и забавное, а когда напивался, то забывал о своих обещаниях и начинал кричать на нее. Энни всем своим существом ненавидела такие минуты. А спустя некоторое время она перестала верить всему, что он говорил.
Энни считала, что если бы папа ее действительно любил, он не нарушал бы своих обещаний и пил бы не так часто. Она решила, что папа не любит ее вовсе.
Энни пыталась получить какую-то поддержку у мамы, но она не хотела даже говорить об этом.
“Все нормально”, — отвечала мама, а потом тихо добавляла: “И Боже тебя упаси кому-нибудь об этом рассказывать!”1
Энни считала, что это было довольно странно. Если все нормально, почему же тогда она не могла никому говорить об этом?
Мама Энни всегда выглядела озабоченной и несчастной. Часто она раздражалась на свою дочь, а иногда Энни видела ее плачущей. Когда такое случалось, Энни чувствовала себя гадко-прегадко. Ей было жаль маму и хотелось сделать что-нибудь, чтобы она стала счастливой. Но иногда Энни сердилась на маму и считала, что она могла бы проявлять больше заботы в отношении своей единственной дочери и понять то, что Энни намеревалась ей сказать, вместо того, чтобы отталкивать ее и говорить, что “все нормально”. Мама Энни всегда была настолько погружена в заботы, что никак не могла найти время выслушать свою дочь. И тогда Энни приходила в голову мысль, что, возможно, мама тоже ее не любит. Часто ей казалось, что ее вообще никто не любит. Когда Энни думала, что ее совсем никто не любит, ей становилось очень грустно, одиноко и страшно. Она сидела в своей комнате и думала, отчего же так получается. Может быть, потому, что она плохой ребенок? От этих мыслей ей становилось еще муторнее. Наверное, она сама виновата в том, что ее мама совсем не заботится о ней, а папа так много пьет, думала она. Ей было очень тяжело, но она просто не знала, что делать.1
Нередко, сидя в своей комнате, Энни слышала, как ее мать и отец дрались и бранились. Энни становилось жутко. Она боялась, что они причинят друг другу боль.2 Боялась, что они могут даже убить друг друга, и тогда у нее не будет ни мамы, ни папы вообще. И она сидела в своей комнате, и ей становилось все страшнее и страшнее, а она не знала, что делать.
Иногда во время урока Энни окидывала взглядом свой класс. Все казались такими нормальными. Она была уверена, что каждый жил в нормальной счастливой семье. Она не сомневалась, что всем другим детям не нужно было бояться, что их папа напьется, им не нужно было хранить какую-то тайну и они могли приводить в свой дом друзей, когда захотят.1 Энни решила, что лучший способ перестать чувствовать себя так скверно — перестать что-либо чувствовать вообще.2 Она старалась не думать о пьянстве своего отца, о том, что она не может даже поговорить с мамой. Она выполняла всю работу по дому с большой ответственностью, как взрослая девочка, и старалась держаться от всех на расстоянии. Разумеется, она не могла все время оставаться где-то в стороне, и поэтому ей нередко попадало. Со временем она научилась наблюдать за людьми и понимать их действия настолько хорошо, что можно определить заранее, что они будут делать дальше.
И это помогало ей избегать неприятностей. Иногда Энни очень хотела, чтобы был какой-то человек, с которым она могла бы поговорить, излить ему душу, но она знала, что никто ее не поймет, и нет никого, кому она могла бы довериться.3 Так что ей оставалось только молчать, внимательно наблюдать за людьми и стараться чувствовать себя не такой несчастной, какой она была на самом деле.
Приближался большой праздник — День благодарения. Все другие дети ждали его с нетерпением. Им он сулил обильные праздничные столы и разные забавы. Энни его не ждала. Для нее он ассоциировался не только с семейными обедами, но и с пьянкой и драками.
“Может быть, на этот раз все будет не так плохо”, — утешала она себя, отправляясь спать в тот вечер.
Но все было плохо. Даже очень плохо. Отец напился и начал болтать всякие глупости. Мама была расстроена. Папа Энни страшно кричал на маму. Тетя Эллен старалась притвориться, что ничего не произошло. Дядя Боб стал кричать на папу. Все начали кричать друг на друга. Улучив удобный момент, Энни потихоньку ушла из столовой и затаилась в своей кроватке. Всю ночь она не сомкнула глаз. Она очень хотела, чтобы ее семья была нормальной, как все. Она хотела, чтобы был на свете человек, который мог бы все понять.
На следующее утро Энни с большим трудом заставила себя встать с постели и пойти в школу. Она не спала всю ночь и чувствовала себя паршиво.
Миссис Роуван дала им задание — написать сочинение на тему: “Мой День благодарения”.
Энни сидела за своей партой и смотрела, как все другие дети пишут. Они писали о веселых забавах во время обеда в честь Дня благодарения. Они писали о людях, которые обнимали друг друга и говорили друг другу приятные вещи. Они писали, как вкусна была индейка с клюквенным соусом... У Энни не было ничего такого, о чем ей хотелось бы написать, поэтому она просто сидела и ничего не делала. Она заметила, что время от времени миссис Роуван поглядывала на нее, но ей было все равно. Она сидела и смотрела в окно.
В конце урока миссис Роуван собрала тетради. Все встали и уже собирались уходить домой, когда миссис Роуван подошла к Энни и сказала: “Энни, задержись пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой”.
“Похоже сейчас мне влетит, — подумала Энни. — Миссис Роуван, должно быть, очень сердита, потому что я не написала сочинение”. Но Энни чувствовала себя такой несчастной, что ей все было безразлично.
“Энни”, — обратилась к ней миссис Роуван. Девочка была удивлена тем, что голос учительницы был очень добрым.
Энни подняла глаза.
“Мне почему-то кажется, Энни, что у тебя что-то неладно, — сказала миссис Роуван. — Мне кажется, что ты чувствуешь себя очень несчастной”.
Энни уже открыла рот, чтобы сказать слово “нет”, потому что она не могла никому доверять, знала, что никто ее не поймет, как вдруг, помимо ее воли, вместе с кивком головы, у нее вырвалось слово “да”, и она залилась слезами.
Миссис Роуван сочувственно похлопала Энни по плечу и сказала: “Ты очень расстроена. Тебя что-то сильно беспокоит. Почему ты не хочешь сказать мне, что случилось?”
Ее голос был таким добрым и дружеским, что Энни “раскололась”. Она рассказала миссис Роуван обо всем. О том, что ее отец пьет, что ее родители дерутся, и что у ее матери совсем нет для нее времени. Было как-то странно, что Энни рассказала миссис Роуван все, что так долго хранила в тайне. Было чуточку страшно, но в то же время как-то хорошо. Миссис Роуван слушала Энни с большим вниманием. Время от времени она кивала головой, и ее лицо становилось грустным.
“Тебе, должно быть, сейчас очень тяжело, Энни, — сказала миссис Роуван. — Наверное, ты чувствуешь себя одиноко, и тебе иногда бывает страшно”.
Энни кивнула головой.
“Ты, наверно не знаешь, Энни, что очень и очень много детей тоже страдают от того, что их мамы и папы пьют и что в их семьях происходят такие же ужасные вещи?”
Глаза Энни округлились от удивления. Она не могла поверить, что это была правда. Она думала, что все остальные дети жили в нормальных семьях, не в такой, как у нее.
“Да, да, — подтвердила миссис Роуван. — Это действительно так. Таких детей, как ты, огромное множество. Но из-за того, что им запрещают говорить об этом, каждый из них думает, что такое положение только у него одного. Поначалу об этом довольно трудно говорить, а потом становится гораздо легче и начинаешь чувствовать себя намного лучше”.
“Мне бы очень хотелось чувствовать себя намного лучше”, — сказала Энни.
“Что ж, ты уже сделала первый большой шаг, рассказав мне о своей беде, — подбодрила ее миссис Роуван. — Это было очень трудно сделать, но это очень важно. Я очень горжусь тобой”.
Энни сияла от радости. Было приятно сознавать, что она сделала, что-то важное.
“Надо же, — сказала она миссис Роуван, — а я думала, что я не способна что-либо сделать вообще. Я думала, что бы я ни сделала, ничего от этого не изменится”.
“Так думают многие дети, у которых папа или мама слишком много пьют, — сказала миссис Роуван. — Поэтому они никому не говорят, что дома у них не все благополучно. Просто они затаили грусть, и им кажется, что их положение безнадежное. Иногда им даже кажется, что они сами виноваты в том, что их мама или папа пьет и не заботится о них”.
Энни кивнула головой.
“Но дети здесь совсем ни при чем, — продолжала миссис Роуван. — Ты не виновата в том, что твой папа пьет, и в том, что твоя мама не могла говорить с тобой на эту тему”.
“Я всегда думала, — сказала Энни, — что никогда не буду счастливой. Что все останется как есть”.
“Многие дети думают то же самое, но это не так”, — ответила ей миссис Роуван, а потом взглянула на Энни и неожиданно сказала: “У меня есть хорошая идея. Хочешь, я покажу тебе игру, в которую я играла, когда была в твоем возрасте?”
“А что это такое? — заинтересовалась Энни. — Как в нее играют?”
“Нужно закрыть глаза и представить себе, что ты находишься в машине времени. Мы можем играть вместе”. И мисс Роуван закрыла глаза.
Энни последовала ее примеру. “А что нужно делать дальше?” — спросила она.
“Нам нужно решить, как далеко мы собираемся улететь в будущее, а затем набрать соответствующее число на циферблате нашей машины времени”, — ответила миссис Роуван.
“Понятно, — сказала Энни и задумалась на минутку. — Я думаю набрать на диске циферблата пятнадцать лет”.
“Держись крепче за сиденье, — предупредила ее миссис Роуван. — Мы улетаем на пятнадцать лет вперед”.
“Ого!” — удивилась Энни.
“Мне кажется, мы уже прибыли, — сказала миссис Роуван. — Хочешь взглянуть, как выглядит будущее через 15 лет? Вот. Я уже вижу тебя. Ты выглядишь превосходно. Совсем взрослая. На лице — широкая улыбка”.
“Я тоже вижу себя, — сказала Энни. — Я в своей квартире. У меня чистая, хорошо убранная собственная квартира”.
“В твоей квартире очень много книг”, — сказала миссис Роуван.
“Это потому, что я писательница, — объяснила Энни. — Писатель должен много читать”.
“А какие книги ты пишешь?” — спросила миссис Роуван.
Энни подумала: “В прошлом году я написала большую книгу, которая стала бестселлером”.
“Правда? — удивилась миссис Роуван. — О чем она?”
“В ней написано о том, как помочь детям, у которых мама или папа слишком много пьют. Она помогла очень многим ребятишкам”.
“Это замечательно, — сказала миссис Роуван, а потом посмотрела на свои часы. — Мне кажется, что нам пора уже возвращаться в настоящее; давай-ка, дружочек, наберем код на машине времени, чтобы она перенесла нас обратно к месту нашего старта”.
Энни открыла глаза. “Вот мы и снова в настоящем”. Она улыбалась.
“Приехали, — пошутила миссис Роуван. — Но прежде, чем ты умчишься по своим делам, скажи мне: не хотела бы ты снова со мной встретиться через несколько дней и поговорить еще?”
“Конечно”, — живо откликнулась на предложение Энни. У нее на душе стало гораздо легче, чем за все последние месяцы. Впервые она почувствовала, что может произойти что-то хорошее.
Неделю спустя мама Энни подошла к ней и дружелюбно сказала: “А не сходить ли нам вместе в парк на прогулку?”
Энни очень удивилась. “Конечно”, — ответила она. Они шли по залитой солнцем аллее. Мама взяла Энни за руку, и так они шли, раскачивая соединенными руками вверх и вниз, изображая качели.
“Вчера я приходила в школу поговорить с миссис Роуван”, — сказала мама.
Энни вдруг как-то сжалась от неожиданности, с тревогой ожидая, что мама скажет дальше.
Мама обняла Энни за плечи одной рукой и крепко притянула ее к себе.
“Миссис Роуван рассказала мне, какой несчастной ты была в последнее время, как ты переживала, что папа пьет и что в семье все разладилось”.
Энни посмотрела маме в лицо.
“Прости меня, солнышко мое, — сказала мама. — Я думала, что если я не буду тебе об этом говорить, может быть, ты не будешь знать, что происходит в семье”.
Энни погрустнела. “Нет, мама, я знала, что происходило”.
“Бедняжка, — сказала мама с искренним сочувствием. — Как тебе, должно быть, было тяжело”.
Энни кивнула головой.
“Если бы я могла хоть что-то сделать, чтобы тебе было легче!” — сказала мама.
“Ты можешь”, — ответила Энни.
Мама посмотрела на нее вопросительно.
“Если бы ты обняла меня и поговорила бы со мной, как сейчас, мне было бы легче”.
“Наверно ты права, девочка моя, — сказала мама и снова обняла Энни. — Я так была подавлена всеми этими неприятностями, что у меня голова шла кругом”. Она посмотрела на Энни. “Ну, а теперь, когда я знаю, что к чему, может быть, мы начнем все сначала и исправим положение”.
Энни улыбнулась: “Это было бы здорово!”
Релаксация
Нам всем необходимо расслабляться. У одних это получается неплохо, у других — трудновато. Это относится и к детям. Релаксация способствует тому, что все у нас начинает получаться лучше и идти более гладко. Когда мы расслабляемся, боль притупляется, мы работаем более успешно, играем с большим удовольствием и, вообще, жизнь начинает казаться более легкой и привлекательной.
Релаксация весьма полезна детям, когда они находятся в состоянии стресса, переутомлены, растеряны, перевозбуждены или близки к этому. Как взрослые, так и дети должны знать, как нужно расслабляться и когда.
Обучение релаксации через рассказ — метод особенно приятный, как для ребенка, так и для самого рассказчика. Некоторые дети любят активную фантастику с массой всевозможных приключений. Другие предпочитают более пассивную фантастику, когда они могут просто спокойно сидеть, следя за фабулой, не очень насыщенной событиями и приключениями. Детские желания и потребности различны и могут меняться время от времени.
Весьма полезно научить детей расслаблять мышцы. Один из способов состоит в том, что ребенку предлагается вообразить, что он по частям превращается в тряпочную куклу. Вы предлагаете ему начать с кисти левой руки. Она становится вялой и расслабленной. Затем переходите ко всей руке и так далее, до тех пор, пока не охватите все тело. Делайте это, находясь рядом с ребенком, чтобы продемонстрировать ему технику процесса. Можно даже устроить небольшое “соревнование” и посмотреть, кто сможет больше расслабиться. Такой пример описан в главе 10 “Импульсивные дети”.
Можно также помочь детям расслабиться, включив в процесс их воображение. Если, скажем, они представят себе, что делают что-то приятное, это поможет им расслабиться. Можно прибегнуть к фантазии, когда ребенок предпринимает воображаемое путешествие в Страну игр. В этой стране постоянно отмечается День вашего рождения, вам всегда рады, и все играют в игры, в которые хотите играть вы. Там показывают фильмы, где вы можете попасть на экран и стать участником приключения. Там есть деревья, на которых растут спагетти вместе с соусом. Там можно встретить шоколадные растения, леденцовые цветы, и кусты, на которых можно вырастить все что угодно. В этой стране есть огромная площадка для игр, где вы можете поиграть в любую игру, какая только может прийти вам в голову. Там есть магазин, где продают именинные пирожные и подарочные машины. А после всех игр и прочих развлечений можно лечь в “Постель сновидений” и отдохнуть.
Подберите сюжет в соответствии с интересами и характером вашего ребенка. Если, например, ваш ребенок хочет стать наездником, можно предложить ему вообразить, что он принимает участие в захватывающих соревнованиях по верховой езде. После этого в своем воображении, он может покормить лошадь и насладиться заслуженным отдыхом сам. Описывая эти сцены, не скупитесь на детали; чем больше подробностей, тем ярче и живее получатся образы. Где это возможно, опишите ощущения, звук и запах места действия и как оно выглядит. Эти дополнительные детали усиливают впечатление и делают рассказ более запоминающимся.
Во время вашего рассказа ребенок может спонтанно начать комментировать свои собственные фантастические сцены. Эти комментарии следует поддерживать и, возможно, вплести в ткань данного рассказа или будущих рассказов. Пусть вас не смущает то, что ребенок много говорит — он может быть в расслабленном состоянии во время разговора, и это показывает, что он искренне и полностью вживается в содержание истории. Чем больше ваш ребенок вживается в историю, тем больше пользы он из этого извлечет. Можно также подсказать ребенку, что если он будет слушать рассказ с закрытыми глазами, он понравится ему еще больше.
В предлагаемой истории мать Энни рассказывает ей о маленькой девочке по имени Эндреа. Прием рассказа внутри рассказа и смешение или стирание границ между ними усиливает чувство причастности ребенка к содержанию рассказа и способствует процессу расслабления.
История про Энни
Энни была маленькой девочкой, которая жила в коричневом кирпичном доме вместе с мамой, папой и большой черной собакой.1
Обычно каждое утро она просыпалась радостной и счастливой, но однажды она проснулась злой и раздражительной. Этого она не любила.2
Она потопала на кухню. “Где мой завтрак?” — спросила она свою мать требовательным тоном.
“Боже мой, — удивилась ее родительница, — похоже, сегодня утром ты встала не с той ноги”.
“Меня разбудил большой противный мотоцикл, который тарахтел на улице, когда я еще спала. Мне хотелось еще поспать, а он заставил меня подняться”, — сказала Энни очень сердитым голосом. Она считала, что все мотоциклы нужно разбить вдребезги и отдать на съедение монстру, который ими питается.
“Вот, возьми свои корнфлексы, моя деточка, — сказала мама. — Они уже готовы”.
“Я не хочу корнфлексов, я хочу хрустящих хлебцев”, — закапризничала Энни.
“Извини, дорогая моя, но я уже влила туда молоко. А хрустящие хлебцы ты можешь поесть завтра”.
“Я не хочу завтра, я хочу их сегодня. Это несправедливо!” — Возмущенная Энни направилась в комнату, где стоял телевизор. — “Тебе надо было спросить меня прежде, чем наливать молоко!”
Она посмотрела программу телевизионных передач, а потом взглянула на часы. Ну вот! Она пропустила свою любимую передачу. Как плохо все с утра складывается!1
“Я пропустила свою передачу, — крикнула она, обращаясь к матери. — Почему ты меня не разбудила? Разве так поступают?”
“Извини, доченька, — сказала мама, поглаживая ее ласково по плечу, — но ведь я же не знала, что ты хотела ее посмотреть. А почему бы тебе вместо этого не поиграть в твою новую игру-загадку?”
Энни оглянулась вокруг. Ее новая игра-загадка лежала на кофейном столике. Это была большая, манящая новизной игра с картинками, изображающими хомячков.
Энни обожала хомячков. На самом деле она никогда не видела живых хомячков, но смотрела по телевизору передачу “Приключения хомяка Хэмми и его друзей на берегу реки” и была уверена, что если бы она нашла хомячка, она бы его очень полюбила. Вчера вечером она попросила маму и папу купить ей хомячка, но папа сказал: “Нет. Одной собаки в доме вполне достаточно. И потом, кто будет за ним ухаживать? Никаких хомяков до тех пор, пока ты не станешь достаточно взрослой, чтобы обеспечить за ними уход”. Как это несправедливо, думала Энни. И хотела-то она всего-навсего одного маленького хомячка.
“Ты бы сначала оделась, — сказала мама. — Здесь холодновато, а на тебе ничего нет, кроме ночной сорочки”.
Энни направилась в свою комнату. Она знала, что именно наденет сегодня — свой любимый красный свитер с юбкой. Он открыла бельевой шкаф.
“А где мой свитер?” — крикнула она маме.
“Я отдала его в стирку, — ответила она. — Надень что-нибудь другое”.
“А я не хочу носить что-нибудь другое. Я хочу мой свитер”, — настаивала Энни. И она направилась обратно в комнату, где они всегда смотрели телевизор.
Не успела Энни разложить свою игру-загадку на две части, как в комнату вошел ее любимый пес Черныш. Из всех житейских наслаждений Черныш больше всего любил три вещи: бегать за аппортом, ходить на прогулку и жевать ткани и кусочки игры-загадки.
Он вошел в комнату очень тихо, так, чтобы Энни не услышала. Через какое-то время его влажный нос начал пофыркивать около стола, где лежали отдельные частички, из которых составлялась игра. Вообще-то Черныш предпочитал ткани, но он решил, что на худой конец сойдет и игра-загадка, поэтому быстро схватил зубами три фигурки от игры и выскочил из комнаты.
Энни помчалась вслед за ним с криком: “Отдай, пес паршивый! Отдай!”
Мама Энни появилась из-за угла, поймала Черныша и извлекла фигурки из его пасти. “Вот, возьми свои игрушки”, — сказала она Энни.
“Они мокрые! Фу, противно!” — возмутилась Энни. Она была готова расплакаться.
“Видно, это утро у тебя не из приятных”, — сказала мама.
Энни кивнула головой.
“И тебе просто не по себе”, — продолжала мама.1
“Да, — подтвердила Энни. — Я чувствую себя скверно! Какой отвратительный день!”
“А хочешь, я покажу тебе, как поправить дело? — спросила ее мама. — Тогда, по крайней мере, весь остальной день принесет тебе радость и не будет для тебя потерян”.2
“Хорошо”, — согласилась Энни. — “А что я должна делать?”
“Сядь и послушай внимательно, — сказала мама, — и, когда ты будешь его слушать, твое настроение улучшится”.
Энни уселась поудобнее, и мама начала рассказ.
“Давным-давно, жила-была маленькая девочка, которую звали Эндреа. Вообще-то она была счастливой девочкой, но вот сегодня у нее был паршивый-препаршивый день. Все у нее как-то не клеилось. Завтрак был отвратительный, рисунки не получались, а ее любимая книжка рассказов куда-то запропастилась”.3
“Я чувствую себя отвратительно. У меня сегодня препаршивый день”, — сказала она своей маме.
“А ты не хочешь узнать, как можно улучшить свое настроение?” — спросила ее мама.
“Конечно, хочу, — сказала Эндреа. — А как?”
“Сядь поудобнее, и я покажу тебе особый способ дыхания, который поможет тебе. Мы можем просто сидеть здесь и делать глубокие и спокойные вдохи. Эти вдохи особые, потому что это — особый, волшебный способ дыхания. И я сейчас объясню тебе почему”.1
И мама сказала Энни.2 “Ты можешь дышать вместе со мной, с Эндреа и ее мамой, если хочешь, и тогда ты станешь участницей особого сеанса волшебного дыхания”.
“Конечно”, — ответила Энни. Она и так собиралась это сделать.
“Потом, — продолжала мама Энни, — мама Эндреа сказала: “Теперь мы можем просто сидеть и спокойно дышать в течение нескольких минут и чувствовать, как вдыхаемый воздух входит в нас глубже и глубже, идет по всему телу, а потом снова выходит”.
“Да, я это чувствую”, — сказала Эндреа.
“И я тоже”, — сказала Энни. Она с удовольствием дышала и слушала рассказ. Она слушала и горела нетерпением скорее узнать, в чем же заключается особенность и волшебство этого дыхания. Она просто обожала все особенное и волшебное.
“Так вот, особенности и волшебство этого дыхания состоят в том, — продолжала мама Эндреа, — что, если ты закроешь глаза и представишь себе, что смотришь очень внимательно, ты увидишь особый вдыхательный воздух, проходящий по всему телу. Когда делается вдох, он светится и блестит, как свет или стекло. По мере прохождения через тело его цвет изменяется. Когда он выходит из твоего тела, он становится темно-серым и грязным”.
“Да, я это вижу”, — сказала Эндреа. Она сидела с закрытыми глазами и могла вообразить, что видела, как вдыхаемый воздух входил в ее легкие и выходил обратно, потому что она дышала очень медленно и спокойно.
“Какого он цвета?” — спросила ее мама.
“Когда он входит, он — переливающегося белого цвета, как алмаз, а когда выходит — мутно-коричневого”.
“И я тоже вижу мой воздух”, — сказала Энни. Ее глаза также были закрыты, и дыхание было спокойным.
“Он белого цвета, когда входит, а когда выходит становится мутным”.
“А почему меняется его цвет?” — спросила Эндреа.
“Потому, — ответила мама, — что, проходя через твое тело, воздух поглощает все дурные настроения и все плохое, что с тобой произошло за этот день, и уносит с собой вон из твоего тела”.
“Как губка, которая стирает со стола грязь?” — спросила Эндреа.
“Да, — подтвердила ее мама. — И так же, как в случае с губкой, чем больше мы вытираем, тем меньше остается неприятных пятен. Если, например, ты посмотришь на воздух, который выходит наружу сейчас, ты, вероятно, заметишь, что он стал не таким коричневым, как прежде?”
“Правильно”, — сказала Эндреа.
“Со мной происходит то же самое, — удивилась Энни. — Как интересно!”
“А если ты подольше понаблюдаешь за своим дыханием, — продолжала мама Эндреа, — ты заметишь, что, выходя наружу, воздух становится все светлее и чище. Это оттого, что в тебе остается все меньше и меньше всякой дряни. Все дурные настроения и неприятности, которые досаждали тебе сегодня, очищаются и выводятся волшебным дыханием!”
“Надо же! — удивилась Эндреа. — Мое дыхание стало почти совсем чистым”.
“Мое уже очистилось, — сказала Энни. — Оно стало чистым даже раньше, чем у Эндреа. Выдыхаемый воздух теперь все время белый. Как хорошо! Мне это нравится”.
“Это — великолепно!” — заметила мама Энни. И добавила: “И мама Эндреа сказала: “Дай мне знать, когда твой выдыхаемый воздух станет совсем чистым и светлым. Тогда мы проделаем кое-что еще, от чего ты действительно придешь в восторг!””
“Он уже стал светлым”, — сказала Эндреа.
“Очень хорошо! — сказала мама Эндреа. — Теперь мы можем отправиться в совершенно особенное волшебное путешествие в нашем воображении. И это определенно тебе очень понравится”.
“А что это такое?” — спросила Эндреа. Ей не терпелось узнать, что ее ожидало. Она просто обожала волшебные путешествия.
“Это — путешествие на волшебном ковре”, — сказала ее мама.
“Правда?” — удивилась Эндреа.
“Вот это здорово!” — сказала Энни. Она всегда мечтала совершить путешествие на волшебном ковре, но не знала, что это можно сделать в своем воображении.
“В своем воображении можно сделать все что угодно, — сказала мама Эндреа. — Потому что это — твой ум, твое воображение; ты можешь управлять им. Ты можешь сделать или изменить все, что хочешь”.
“Это что-то невероятное”, — сказала Эндреа.
“Это, наверное, будет здорово”, — подумала Энни. Она предвкушала невероятные приключения.
“Прежде всего, — сказала мама Эндреа, — надо выбрать цвет твоего волшебного ковра”.
“Какой цвет ты бы предпочла? Розовый, красный, желтый, пурпурный, голубой, белый или ты хочешь, чтобы он был многоцветный?”
Эндреа задумалась на несколько секунд. Энни также задумалась. Ей казалось забавным, что с закрытыми глазами было гораздо легче думать обо всем этом. В ее воображении возникли красивейшие цвета. Какой из них выбрать?1
“Пусть будет пурпурный с белым, — объявила Эндреа, и представила себе красивый пурпурно-белый ковер. — Пурпур — цвет принцев и принцесс. Мне он очень нравится”.
“Мой ковер будет бело-пурпурным, — сказала Энни и представила себе роскошный бело-пурпурный ковер. — Белый цвет — цвет единорога; он мне всегда нравился”.
“А какие узоры вытканы на твоем ковре? — спросила мама Эндреа. — Извилистые, круглые или прямые и прямоугольные? Простые, одиночные, или смешанные? Или, может быть, там нет узоров вообще?..”
Эндреа внимательно посмотрела на свой ковер. На нем был выткан очень симпатичный узор, составленный из многочисленных лун на пурпурном фоне.
“На моем ковре — многочисленные изображения луны, — сказала она. — Они очень красивы”.
Энни тоже внимательно рассмотрела свой ковер. Он был очень хорош. На нем были вытканы красивейшие пурпурные звезды на белом фоне.
“Мне очень нравится мой ковер, — сказала она. — Он весь в пурпурных звездах”.
“Представляю, как это красиво”, — сказала мама Эндреа.
“Представляю, как это красиво”, — сказала мама Энни и стала продолжать рассказ: “Мама Эндреа спросила: “Интересно, а какой твой ковер на ощупь. Гладкий и шелковистый или мягкий и пушистый? Холодный, как простыни, или теплый, как одеяло?1 Наверно, он вызывает у тебя приятные ощущения?..”
“Мой ковер — теплый и шерстистый, — сказала Эндреа. — Я могу в него закутаться”.
“А мой удобный и уютный, — сказала Энни. — Я могу свернуться под ним калачиком”.
“Очень мило, — сказала мама Эндреа. — А куда бы ты хотела на нем слетать? Полететь куда-нибудь в определенное место или просто покружить какое-то время в небе над крышами?..”
Немного подумав, Эндреа ответила: “Пожалуй, просто парила бы в небе какое-то время”.
“Неплохо”, — сказала ее мама.
“А я бы полетала вокруг и посмотрела на землю — ведь сверху так много видно”, — сказала Энни.
“Я думаю, что тебе это понравится”, — заключила ее мама.
“Интересно, с какой скоростью полетит твой волшебный ковер? — спросила мама Эндреа. — Помчится как реактивный самолет или полетит мягко, не торопясь, иногда замедляя ход? По прямой линии или будет кружить?..”
“Не знаю, — сказала Эндреа. — Пожалуй, я полетала бы там, где мне захочется”.
“Я тоже”, — согласилась с ней Энни.
Ей все это очень нравилось. Какой чудак откажется полетать по окрестностям на волшебном ковре?!
“Интересно, а что можно услышать на твоем волшебном ковре?” — спросила мама Эндреа.1 — Ведь некоторые волшебные ковры поют песни. Одни напевают музыку без слов, другие — поют слова без музыки. Некоторые разговаривают с тобой, если ты этого захочешь, в то время, как ты со свистом мчишься по небу, другие же мирно молчат...”
“Мой поет детские песенки”, — заявила Эндреа.
“А мой напевает мою любимую мелодию, — сказала Энни. — Я не знаю, как она называется, но мне она нравится”.
“Какое это удовольствие — совершать путешествие на волшебном ковре! — сказала мама Эндреа. — Можно полетать над горами, лугами и деревьями. А можно — над пустынями, озерами и заснеженными полями. А куда полетишь ты?..”
Эндреа замешкалась с ответом. Она была слишком занята, осматривая все, что можно было увидеть. Потом сказала: “Я лечу над лугами, над травой и деревьями. Там внизу — зайчики и белочки. Я вижу, как они резвятся в зелени”.
“А я лечу над озерами и горами”, — сказала Энни. Она хотела увидеть все это.
“Тебе хорошо на твоем волшебном ковре? — спросила мама Эндреа. — Волшебные ковры — ковры счастливые, и каждый, кто сидит на них, чувствует себя счастливым. В этом заключается частица их волшебства”.
“Я чувствую себя счастливой”, — сказала Эндреа.
“Я чувствую себя очень счастливой”, — сказала Энни. Она просто наслаждалась своим путешествием. Оно немного напоминало морское путешествие на корабле. Ветер напоминал волны; чувствовался легкий бриз...
“Спустя некоторое время, мама Эндреа сказала: “Теперь ты можешь посмотреть вокруг и выбрать приятное местечко для посадки и короткого отдыха. Можно найти тихое, симпатичное место — как раз то, что тебе надо...”
Эндреа посмотрела вокруг и скоро нашла то, что надо. “Я нашла его! — радостно воскликнула она. — Оно просто великолепно!”
“Я тоже нашла место для себя, — сказала Энни. — Оно очень миленькое — тихое и зеленое, с цветущим лугом. На лугу я вижу хомячков. Они сейчас подбегают ко мне. Им хочется поиграть у моих ног, а потом поспать у меня на коленях. Ой, до чего же здорово!”1
“Это великолепно! — подтвердила ее мама. — Ты можешь поиграть с ними сколько тебе хочется, а потом вы можете отдохнуть. Ты и хомячки”.
“Как здесь хорошо! — сказала Энни после небольшой паузы. — Я сейчас отдыхаю”.
“Отдохни подольше, не спеши, — сказала мама. — Необязательно спать; можно просто сидеть и смотреть вокруг. Здесь есть на что посмотреть, чем полюбоваться...”
“Скоро надо будет расстаться со своим ковром, — сказала мама Эндреа.2 — Не навсегда, конечно; ты можешь прилетать сюда снова, когда захочешь. Теперь же тебе надо возвращаться обратно ко мне. Ты увезешь с собой воспоминания о тех счастливых мирных минутах, которые подарил тебе ковер. Они надолго останутся в твоей памяти, и что бы ты ни делала, ты будешь чувствовать себя неповторимо прекрасно.1 Ты можешь теперь представить себе, как ты встаешь и делаешь то, что тебе нужно.2 И чем бы тебе ни предстояло заняться, ты можешь представить себе, что выполняешь свою работу с удовольствием. Это так замечательно! И так радостно знать, что будет так хорошо..!”
“Пожалуй, я что-нибудь нарисую после этого, — сказала Эндреа задумчиво. — И сделаю это с удовольствием”.
“А я буду играть в свою загадку, — сказала Энни. — Я сейчас вижу себя за этой игрой. Мне в самом деле так хорошо!”
“Прекрасно, — сказала мама Эндреа. — Теперь ты можешь видеть, как ты открываешь глаза, счастливо улыбаешься, и тебе так хорошо!..”
Эндреа открыла глаза. “Это было забавно и очень интересно”, — сказала она.
Энни открыла глаза. “До чего же здорово летать на волшебном ковре, — сказала она с восторгом и обняла свою маму. — Мне действительно очень хорошо. Я думаю, что предстоящий день принесет мне только хорошие новости!”
Содержание
Предисловие
Руководство для начинающих фей.
Предисловие Е.Л.Михайловой...
Введение
1. Применение “историй про Энни”
2. Как научиться рассказывать “истории про Энни”
3. Боязнь темноты
История про Энни
4. Энурез
История про Энни
5. Компульсивные дети и дети-перфекционисты
Первая история про Энни
Вторая история про Энни
6. Застенчивость
История про Энни
7. Если ребенка дразнят
История про Энни
8. Развод
История про Энни
9. Дети — мачеха — отчим
История про Энни
10. Импульсивные дети
История про Энни
11. Взаимоотношения между маленькими братьями и сестрами. (сиблинги)
История про Энни
12. Дети алкоголиков
История про Энни
13. Релаксация
История про Энни
Дорис Бретт
“Жила-была девочка,
похожая на тебя...”
Психотерапевтические истории для детей
Перевод Г.А.Павлова
Научный редактор Е.Л.Михайлова
Литературный редактор А.А.Никишин
Выпускающий редактор И.В.Тепикина
Обложка М.С.Гавриленко, М.Ю.Шишковой
ЛР № 061747 от 02.11.1992 г.