Атлантик‑Сити, Нью‑Джерси

Января, суббота

 

Вскоре после полуночи Карпис и Кэмпбелл были уже у отеля «Дэн‑мор» на Кентукки‑авеню, в трех кварталах от местной достопримечательности – деревянного променада.{97} Они ехали целый день, минуя большие города, и смертельно устали. Ночной портье Дэниел Янг заметил, что от них пахнет алкоголем. Янг выдал им ключи от 403‑го номера, расположенного как раз напротив 400‑го номера, где их ждали Делорес и Вайнона: они приехали на поезде накануне. Войдя в номер, Карпис дал коридорному на чай 25 центов и послал его за пинтой виски.

На следующее утро, в 8 часов 45 минут, Карпис вышел на улицу. Он походил минут пятнадцать мимо деревянного променада, настороженно оглядываясь по сторонам. Потом вернулся в вестибюль гостиницы, дал посыльному 20‑долларовую банкноту и попросил купить ему крем для бритья и средство для полоскания рта и горла листерин. Карпис договорился с врачом, что тот посетит Делорес, и в половине двенадцатого доктор Карл Суррэн (который, по иронии судьбы, был официальным хирургом полицейского управления Атлантик‑Сити) осмотрел ее в комнате на первом этаже отеля. Делорес могла родить в любой день.

Карпис позвал в свой номер менеджера гостиницы Уильяма Морли, предложил ему виски и расспросил, нет ли неподалеку дома или квартиры, где можно пожить. Морли обещал поискать. Около полудня Карпис в сопровождении коридорного из отеля отправился в магазин мужской одежды Слотероффа на Арктик‑авеню и купил там зимнюю одежду: черное пальто с подбитыми ватой плечами и два костюма – один серый однобортный, как носят деловые люди, а другой двубортный оксфордский. Ему надо было изменить свой внешний вид. Пальто Карпис надел сразу, а костюмы попросил занести в гостиницу к пяти часам. Затем он проводил коридорного до кабинета ветеринарного врача и там терпеливо ждал, пока ветеринар объяснял коридорному, по какой причине у того умер пес.

Когда они вышли на улицу, Карпис заметил мужчину и женщину, которых уже видел сегодня. Он решил, что за ним следят. Весь вечер Карпис, Кэмпбелл и их подруги ходили по магазинам, покупая зимнюю одежду, платья и нижнее белье для женщин. Купили еще одно пальто Карпису, причем он заплатил за него, достав купюру из толстой пачки 50‑долларовых банкнот. Кэмпбеллу тоже раз показалось, что за ними следят. В конце дня Карпис отогнал машину в автомастерскую, чтобы поменять масло. Они собирались уезжать на следующее утро.

 

Майами, Флорида

В тот же день

 

Горничная из дома на Восемьдесят пятой улице была очень удивлена исчезновением супругов Грин. В среду вечером беременная миссис Грин вдруг собрала вещи и умчалась из дома, и с тех пор о ней не было ни слуху ни духу. Горничная прождала их два дня, а потом уехала к родителям. В субботу она вернулась и увидела по‑прежнему пустой дом. Не зная, что делать, она позвонила хозяйке дома Грейс Томас. Миссис Томас сказала, что, по ее мнению, Грины не вернутся. Она сразу заподозрила, что их исчезновение как‑то связано с перестрелкой на озере Вир. Хозяйка позвонила в полицейское управление Майами.

В субботу вечером двое полицейских приехали поговорить с миссис Томас. Они допросили сначала ее, а потом горничную. Описание четы Грин совпадало с приметами Элвина Карписа и Делорес Делани. В доме на Восемьдесят пятой улице сыщики обнаружили десятки разных бумаг, оставленных жильцами. Среди них было и описание черного двухдверного «бьюика», который Грины приобрели в компании «Ангэр бьюик». Полицейские передали информацию в отделение ФБР в Майами.

Вскоре после полуночи это известие получил и Эрл Коннелли. Он все еще оставался в Окале, завершая кое‑какую мелкую работу. Связавшись с Вашингтоном, Коннелли попросил передать описание машины всем полицейским департаментам на Восточном побережье.

 

Атлантик‑Сити

Января, воскресенье

 

В половине третьего ночи телетайп полицейского управления Атлантик‑Сити принял срочное сообщение:

 

Полиции Флориды требуется информация об опасном преступнике. Ищите белого мужчину: рост пять футов десять дюймов, загорелый, волосы черные, глаза черные, худощавого телосложения. Его сопровождает женщина на последнем месяце беременности. Машина «бьюик»‑седан D5306 1935‑го года… Вооружен автоматом 45‑го калибра и винтовкой. Крайне опасен. Будьте осторожны при задержании.

 

В 3 часа 25 минут полицейский Элиас Сааб обходил центр города в районе деревянного променада. Он позвонил по телефону‑автомату в управление, и его известили о тревоге. Сааб отправился в гараж на Кентукки‑авеню и стал осматривать машины, сверяясь с номером, который ему продиктовали из управления. Он с изумлением обнаружил, что в гараже стоит «бьюик» с тем самым номером. Полисмен позвонил своему капитану, и тот отправил в гараж троих сыщиков. Сторож гаража сообщил, что машина принадлежит человеку, который остановился в отеле «Дэнмор».

Сыщики пересекли улицу, вошли в гостиницу и разбудили менеджера Уильяма Морли. Тот начал темнить, уклоняясь от прямых ответов. Полицейские не объяснили, почему хотят допросить нового постояльца, и Морли, как он сам впоследствии говорил, решил, что все дело в беременной девчонке, у которой на пальце не было обручального кольца. Ему вовсе не хотелось поднимать в отеле шумиху по такому пустяковому поводу. Однако полицейские не отставали.

Один из них взял коридорного и отправился с ним в управление, а двое других остались допрашивать Морли.

На рассвете проснулась жена Морли Элизабет – дама, о которой в отчете ФБР сухо говорится, что она, «похоже, не наделена большим интеллектом». Она спустилась вниз и, увидев происходящее, отозвала мужа в сторонку и сказала, что попробует замять дело. Ни слова не говоря сыщикам, она отправилась на четвертый этаж и тихо постучала в номер 403‑й. Карпис открыл дверь, он был в одном нижнем белье. Элизабет попросила его зайти в соседний пустой номер 404‑й. Там она шепотом сообщила ему, что внизу сидят полицейские, которые ищут мужчину из Флориды, соблазнившего несовершеннолетнюю. Если он виноват, сказала миссис Морли, то лучше всего сдаться добровольно. У Карписа все оборвалось внутри, он потерялся и хотел было даже спрятаться под кровать, но миссис Морли этого не позволила. Карпис распахнул шкаф, увидел там какой‑то костюм и попытался его надеть, но миссис Морли этого тоже не позволяла и толкала его к двери, которая осталась полуоткрытой.

В этот момент дверь распахнулась и вошел полицейский. Карпис, застигнутый врасплох, позволил вывести себя в коридор. «Отлично, а теперь подними руки!» – приказал полицейский. Карпис увидел еще двоих копов, стоявших у закрытой двери номера 403‑го, где спал Кэмпбелл. Полицейский взял Карписа на мушку и спросил, как его зовут. Карпис, дрожа от холода, пробормотал что‑то невнятное. Ему нужно было выиграть хотя бы несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. «Что все это значит? – спросил он нарочито громко, рассчитывая, что Кэмпбелл услышит. – Уберите пушки, я ничего плохого не сделал».

Миссис Морли специально не стала говорить полисменам, что Карпис был одним из тех, кого они искали. Вместо этого она встала между ним и копами: она хотела попробовать убедить «мужчин из 403‑го номера» сдаться без сопротивления. Она подошла к двери и постучала. Ответа не последовало. Один из полицейских достал ключ и принялся возиться с замком. «Выходите! – приказал он громко. – Выходите с поднятыми руками!»

Ответа снова не было. Здесь Карпис понял, что надо делать. Он предложил свою помощь полиции. «Мы с парнем из этого номера вчера выпили как следует, – сказал он. – Так он теперь, наверное, похмельем мается. А вы не потому приехали, что мы сильно шумели вчера?» Полицейские ничего не ответили. «Слушайте, давайте я туда войду и вызову этого парня, – продолжал Карпис. – Он, наверное, все еще лыка не вяжет. Он даже не понимает, что вы, ребята, полицейские. Я его вам вытащу».

Карпис подошел к двери. Дверь сразу отворилась, он нырнул внутрь и захлопнул ее за собой. Полицейские стали стучать и пинать дверь ногами, требуя, чтобы все, кто находится внутри, сдавались. Миссис Морли принялась отталкивать полицейских: «Я не потерплю, чтобы тут ломали двери». Она достала из кармана ключ, отпиравший все номера, и сунула его в щель замка.

В этот момент дверь распахнулась изнутри и Кэмпбелл открыл огонь из кольта 45‑го калибра. Первая пуля выбила ключи из рук миссис Морли, связка со звоном упала на пол. Элизабет Морли кинулась прочь, за ней последовали и полицейские. Пули продолжали лететь из дверного проема. Одна из них пробила дверь номера 400‑го, находившегося напротив, и ранила в ногу Делорес Делани. Та завизжала. Полицейские потом утверждали, что они выпустили по бандитам все обоймы, но это неправда: впоследствии на месте происшествия была найдена только одна пуля из полицейского револьвера. Копы просто сбежали, спасая свои жизни.

Карпис схватил простыню, быстро перевязал ногу Делорес и, подталкивая всех вперед, двинулся к черной лестнице, которая выходила в переулок. Делорес изо всех сил старалась держаться. Внизу Карпис велел Делорес и Вайноне подождать, пока они с Кэмпбеллом подгонят машину. Босые, дрожащие от холода, они остались ждать.

Карпис и Кэмпбелл добежали до того угла здания гостиницы, который был ближе к гаражу. Здесь они выглянули на улицу и увидели, что полицейские толкутся у главного входа. Как только бандиты ступили на тротуар, направляясь к гаражу, их заметил сторож. «Эй! Вот они! Они здесь!» – крикнул он.

Карпис и Кэмпбелл ринулись через улицу в гараж. Кэмпбелл задержался у входа и открыл огонь по полицейским. Те рассыпались по улице. Карпис тщетно отыскивал свой «бьюик» – его нигде не было. Тогда он сел в горохового цвета «понтиак», в котором оказались ключи зажигания, и завел мотор, Кэмпбелл вскочил на заднее сиденье. Они вылетели на Кентукки‑авеню и свернули направо в поисках въезда в тот переулок, где остались их женщины.

Карпис злился. Глупо и неосторожно было мотаться по городу, не зная расположения улиц. Первая же, на которую он свернул, оказалась тупиком – она заканчивалась у деревянного променада. Он обернулся и увидел, что полицейские подбегают к углу этой улицы. Бандиты оказались в ловушке. Карпис резко развернулся на сто восемьдесят градусов и направил машину прямо на копов. «Прорвемся! – крикнул он Кэмпбеллу. – Готовь пушку!» Но в этот момент Карпис увидел справа узкую улицу, выводящую из тупика. Полиция открыла огонь, но он выкрутил руль вправо, и машина со скрежетом влетела туда. «Понтиак» еле прошел в узкое пространство между домами. Справа открылся выход из переулка, но он оказался загорожен почтовым фургоном. Позади них раздавались выстрелы. Карпис увидел другой выход, свернул и попал на какую‑то улицу.

Он еще несколько раз сворачивал наугад, пока, к своему удивлению, не обнаружил, что случайно попал в тот самый переулок, где они оставили женщин. Однако ни Делорес, ни Вайноны там уже не было. «Наверное, их копы замели», – сказал Кэмпбелл. На самом деле девушки, замерзшие и перепуганные, решили вернуться в свой номер. Делорес упала на кровать, а Вайнона вызвала врача.

«Если мы дальше будем здесь болтаться, нас прикончат», – сказал Кэмпбелл. У Карписа разрывалось сердце. Но, видимо, это была не слишком сильная боль: он вдавил педаль газа, и «понтиак» рванул вперед.

Карпис больше никогда в жизни не видел Делорес Делани.

 

XIX

ПА‑ДЕ‑ДЕ

Январь 1935 –…

 

Это я создал Гуверу репутацию бесстрашного стража закона. И он не заслуживает этой репутации… Это я создал этого сукина сына.

Элвин Карпис

 

Карпис вел «понтиак» по направлению к дамбе Атлантик‑Сити, ожидая встретить там засаду. Вместо нее он увидел только припаркованную на обочине машину с полицейскими. Когда бандиты приблизились, Кэмпбелл навел на копов автомат. Однако полицейские или не заметили их, или оробели – во всяком случае, пропустили. Перебравшись через дамбу, Карпис свернул на проселочную дорогу, потом некоторое время ехал по железнодорожному полотну, пока не нашел поляну, где можно было передохнуть. Голодные и дрожащие, они сидели там до самой темноты.

Ночью пошел дождь. Бандиты выбрались на шоссе. Постов не было видно, и они поехали на восток, не останавливаясь, пока не добрались до бензоколонки в Камдене. Карпису показалось, что служитель узнал его, но тот ничего не сказал и только сунул им карту дорог. Дождь перешел в мокрый снег. Бандиты пересекли границу Пенсильвании и здесь стали присматривать новую машину.

Миновав Квакерстон, Карпис заметил «плимут» и просигналил, чтобы водитель остановился. За рулем машины был 31‑летний психиатр из Филадельфии Хорас Хансикер. Он послушался и затормозил у обочины. Карпис вышел из машины, продемонстрировал доктору свой автомат и сел к нему на заднее сиденье. Кэмпбелл занял место рядом с водителем и велел Хансикеру ехать вперед. Снег валил уже хлопьями. Перепуганный доктор Хансикер вел «плимут» на запад через Пенсильванию. Они ехали всю ночь и весь следующий день, в основном по скользким проселочным дорогам, и останавливались только затем, чтобы залить бензин. Хансикер был так напугай, что даже не пытался бежать на бензоколонках. Карпис и Кэмпбелл почти ничего не говорили, только отпускали замечания о состоянии дорог. Машина въехала в Огайо по проселочной дороге и в половине десятого вечера остановилась в городке Гилфорд‑Центр, неподалеку от Акрона. Здесь Хансикера отвели на заброшенную ферму и привязали к батарее с помощью пижамы. Когда бандиты уехали, Хансикер двадцать минут развязывал узлы и потом, освободившись, пошел к соседней ферме. Через час полиция объявила тревогу и передала всем постам номер угнанной машины.

Беглецы ехали дальше на запад. Они миновали Толедо и затем повернули на север, в Мичиган. Не доезжая до Детройта, они остановились на бензозаправке в городе Монро, и Карпис позвонил в свое старое убежище – толедский «Казино‑клуб». Он поговорил с приятелем по имени Кули Монро. Тот подъехал около половины третьего ночи. Карпис и Кэмпбелл, подняв воротники и низко надвинув шляпы, побросали все оружие на заднее сиденье новой машины. Старую бросили, не выключив фары и двигатель: пусть полиция думает, что они направляются в Канаду. Бандиты приехали в «Казино‑клуб», но хозяин заведения Берт Энгус отказался их принять: он не хотел из‑за них подставляться.[462]В конце концов Карпис отыскал своего старого покровителя Джо Роско, и тот устроил им убежище почти в центре города, в борделе Эдит Бэрри.

ФБР наступало им на пятки. Полиция нашла брошенную машину утром, в 5 часов 30 минут, и через четыре часа выяснила, кто ее угнал. Но еще до того, как была найдена машина, агенты догадались, что Карпис держит путь в свои старые места – в Кливленд и Толедо. «Летающая группа» ФБР была в этот момент рассредоточена между Чикаго и Флоридой, и Коннелли мог направить по следу только двух человек. Кливлендское и Детройтское отделения бюро тоже не располагали людьми для поисков Карписа и поэтому смогли только установить наблюдение и прослушивать телефонные разговоры в «Гарвард‑клубе» в Кливленде, в «Казино‑клубе» в Толедо, а также в доме Джо Роско. Через несколько дней информатор подтвердил, что Карпис вернулся в Толедо.

Начальник отделения ФБР в Детройте Уильям Ларсон запросил подкрепление. Гувер потребовал четких доказательств того, что Карпис находится в этом регионе. У Ларсона оказались довольно сырые сведения, ничего конкретного, но все же в ночь на 1 февраля в город прибыл Коннелли, чтобы возглавить захват дома Берта Энгуса. Однако никаких следов Карписа там не оказалось. Тон служебных записок, написанных в последующие дни, показывает, что оптимизм Гувера относительно поимки Карписа понемногу сходил на нет. В конце концов, это был последний серьезный преступник из числа тех, с кем велась Война, который еще оставался на свободе. Один раз он уже попался полиции в Атлантик‑Сити, и его задержание представлялось Гуверу только вопросом времени.

Карпис тем временем был надежно спрятан в верхних комнатах борделя Эдит Бэрри. Он избежал сетей ФБР, но при этом понял, что мир вокруг него неузнаваемо изменился.

 

Убийство Фреда и Мамаши Баркер означало конец активной фазы Войны с преступностью и потому давало стране возможность оценить проведенную ФБР работу. После всего, что сделало бюро, можно было ожидать, что «людей правительства» провозгласят национальными героями. Однако этого не произошло, по крайней мере тогда. Вся слава в ту зиму досталась одному человеку – Мэлвину Пёрвису. Но о его шатком положении в бюро широкая публика не знала. Опрос, проведенный одним из журналов, показал, что в это время Пёрвис занимал седьмое место среди самых уважаемых людей в стране.

Скорее всего, это злило Гувера, но возможности изменить такое положение вещей у него пока не было. Историки всегда высоко оценивали работу хваленых фэбээровских специалистов по связям с общественностью, которые в середине 1930‑х годов способствовали появлению массы комиксов, газетных статей и книг, но зимой 1935 года эта работа еще только начиналась. Во время Войны с преступностью Гувер на удивление мало уделял внимания пропаганде. Решение заняться популяризацией ФБР на самом деле принял не Гувер, а Гомер Каммингс. В августе 1933 года Каммингс, пытаясь довести до сведения публики информацию о предпринятых усилиях по борьбе с преступностью, встретился с вашингтонским колумнистом Дрю Пирсоном и спросил у него совета, как лучше всего поступить. Пирсон и его коллеги предложили разрекламировать именно ФБР, и Каммингс нанял для этого бруклинского газетчика Генри Сайдема. Сайдем, в свою очередь, привлек Кортни Купера, журналиста с ярким стилем, мастера криминального жанра. С конца 1933 года Купер опубликовал в журнале «Америкэн мэгазин» серию из шестнадцати статей, в которых Гувер предстал центральной фигурой Войны с преступностью. В одной из этих статей о директоре ФБР говорилось как о «великом мастере сыска, который не подходит под привычный нам образ сыщика». Гуверу статьи Купера настолько понравились, что он стал писать вместе с этим журналистом книгу. Куперу выделили собственный стол в центральном офисе ФБР и предоставили возможность беседовать с любыми агентами и читать любые написанные ими документы.

И все‑таки легенду о «людях правительства» создал не Гувер и даже не Кортни Купер. Ее создал Голливуд. Уже через несколько дней после убийства Баркеров до Гувера дошли слухи, что на студии «Уорнер бразерс» пишется сценарий под названием «Люди правительства». В анонсах эту картину рекламировали как «первую великую историю людей, которые вели войну Америки с преступностью». И Гуверу, и Каммингсу эта идея не особенно понравилась. Каммингс даже публично опроверг заявление студии, что фильм отражает официальную точку зрения на Войну с преступностью. В ФБР обсуждали, стоит ли соглашаться, чтобы их называли «людьми правительства», но в конце концов согласились.[463]

Книга Кортни Купера о Войне с преступностью «Десять тысяч врагов общества»[464]уже готовилась к публикации, когда в апреле 1935 года в сопровождении массированной рекламной кампании вышел фильм «Люди правительства». В главной роли молодого агента ФБР снялся Джимми Кэгни. Его герой сражался с бандой злодеев‑похитителей, чьи образы были срисованы с Диллинджера, Флойда и Нельсона. Фильм имел триумфальный успех. Всего за несколько дней он сделал то, чего не смогли сделать действительные события: превратил Гувера в общенациональный символ – в главу тех сил, которые борются с преступностью. Фильм стал настолько популярен, что до конца года вслед за ним появилось еще семь лент о деятельности ФБР: начиная с «Героя общества № 1» и до «Стреляйте в них!». Все сомнения Гувера по поводу того, стоило ли отдавать на откуп Голливуду работу по созданию своего имиджа, отпали.

Он постоянно давал интервью и даже позировал для фотокорреспондентов вместе с Пэтом О'Брайеном, игравшим одну из главных ролей в фильме «Жена врага общества». В офисы бюро шли потоки писем от восторженных поклонников. Нежданно‑негаданно Гувер и ФБР стали олицетворением правосудия и сильной власти.

Книга «Десять тысяч врагов общества» появилась на гребне этой волны и сразу попала в список бестселлеров. В ней гуверовская версия Войны с преступностью была представлена в виде целостного рассказа, а славные ребята из ФБР оказались полными антиподами бандитов, с которыми они боролись. За всей этой шумихой совершенно забыли о непосредственном начальнике Гувера – Гомере Каммингсе, который и инициировал Войну. Историк Ричард Пауэрс заметил, что «после 1935 года министр юстиции перестал в глазах публики ассоциироваться с федеральными правоохранительными органами. Голливуд сделал то, на что никогда не осмелился бы сам Гувер и чему не мог помешать Каммингс: превратил главного „человека правительства“ в звезду, а его непосредственного руководителя – в ничтожество, которому нет места на экране».[465]

Однако Каммингс, по крайней мере, сохранил свое рабочее место, чем не мог похвастаться Мэлвин Пёрвис. Начальник Чикагского отделения ушел в отставку в июне того же года, не выдержав притеснений со стороны Гувера и его помощников. Прославленный национальный герой написал книгу «Американский агент», которая была опубликована в 1936 году. В этом популярном изложении истории ФБР и Войны с преступностью сознательно ни разу не упоминаются ни Гувер, ни Коули. В ответ Гувер объявил Пёрвиса персоной нон‑грата и принялся собирать компрометирующие его слухи. Со временем личное дело Пёрвиса в архиве ФБР по объему стало похоже на дела тех преступников, на которых он охотился.

Повышение значимости бюро на волне борьбы с «врагами общества» было в целом с одобрением встречено прессой. Протестовала только горстка либеральных печатных органов. В ноябре 1934 года журнал «Харперс»{98} в статье под названием «Американская общенациональная полиция: опасности сдерживания преступности силами федералов» задавался вопросом: «Сколько людей сейчас знают о существовании общенациональных полицейских сил? И если знают, то насколько они понимают, что это означает?» Затем журнал цитировал документ, в котором конгресс наделял новые правоохранительные органы широкими полномочиями (этот документ был принят на пике диллинджеровской истерии), и добавлял: «Как бы яростно ни поддерживала все это пропаганда, следует признать: никогда еще не принимался менее необходимый и более опасный закон».[466]«Харперс» беспокоила возможность злоупотреблений. Однако еще долгие десятилетия эту озабоченность не будет разделять никто из тех, к чьим голосам общество могло прислушаться.

 

Поиски Элвина Карписа той зимой шли медленно, потому что бюро не хватало кадров. Агенты из «Летающей группы» с утра до ночи готовили доказательства для суда над Доком Баркером и прочими членами банды. Другие сотрудники готовились к суду над Джонни Чейзом, которого арестовали на севере Калифорнии через месяц после смерти Малыша Нельсона, а также над Луисом Пикеттом и теми, кто укрывал Нельсона в Рино. Для того чтобы выследить остававшихся на свободе членов банды Баркеров, нужны были люди.

Но, несмотря на это, новости поступали одна за другой. 6 февраля 1935 года (через две недели после побега Карписа из Атлантик‑Сити) в Сент‑Луисе был арестован Волни Дэвис. Его посадили в самолет, следовавший чартерным рейсом в Чикаго. В Йорктауне (Иллинойс) самолет совершил посадку, чтобы заправиться горючим, и двое агентов, сопровождавшие Дэвиса, отправились в бар пить пиво и взяли с собой арестованного. Когда один из агентов отлучился, чтобы позвонить по телефону, Дэвис ударил второго фэбээровца пивной кружкой по голове, выпрыгнул в окно и сбежал. В тот же день в Канзасе после перестрелки были арестованы подруга Дэвиса Эдна Мюррей и еще один член баркеровской банды. Самого Дэвиса повторно задержали только 1 июня в Чикаго.[467]

Следующим оказался Гарри Сойер. Организатора похищений Хэмма и Бремера ФБР искало в Нью‑Йорке. Фотография Сойера была помещена в еврейских газетах: фэбээровцы надеялись, что кто‑нибудь из «этой нации» его выдаст (так было сказано в служебной записке). В конце концов Сойера арестовал патрульный полицейский на мотоцикле, причем не в Нью‑Йорке, а в штате Миссисипи, в городке Пэсс‑Крисчен на берегу Мексиканского залива. Патрульный заметил машину бандита, когда тот ехал по дамбе. Оказалось, что Сойер держал бар в бедном квартале этого городка. Его жену арестовали в кемпинге неподалеку. Сойер сдался без сопротивления и был препровожден в Сент‑Пол для предъявления обвинений. Наконец три месяца спустя ФБР выследило последнего из членов баркеровской банды – Билла Уивера, который скрывался на ферме в северной части Флориды. Уивера арестовали, когда он кормил кур у себя во дворе.

Бандитов, оставшихся в живых, в течение всего 1935 года выводили на судебные процессы. В январе в Канзас‑Сити судили устроителей бойни – Дэфи Фармера с компанией. Все они были признаны виновными, но приговоры оказались сравнительно мягкими. В том же месяце в Далласе предстали перед судом двадцать три человека, обвинявшиеся в укрывательстве Бонни и Клайда. Среди них были и члены семейств Бэрроу и Паркер. Всех, кроме одного, признали виновными и приговорили к различным срокам тюремного заключения. Три месяца спустя были казнены партнеры Клайда – Раймонд Гамильтон и Джо Палмер. В марте Делорес Делани и Вайнона Бёрдетт получили по пять лет тюрьмы за укрывательство Элвина Карписа и Гарри Кэмпбелла.

В марте в Чикаго начались суды по делу Диллинджера. Джонни Чейз получил пожизненный срок за убийство Сэма Коули и Эда Холлиса. Хелен Джиллис осудили на один год за укрывательство мужа. По той же статье два года тюрьмы получил Луис Пикетт. Его помощника Арта О'Лири осудили на год условно. Отдельный процесс над укрывателями Нельсона состоялся в Сан‑Франциско. Там всем подсудимым, в том числе автомеханику Фрэнку Кочрэну, дали небольшие сроки. Перед судом Сент‑Пола предстали похитители Хэмма и Бремера. Док Баркер, Гарри Сойер, Волни Дэвис и Билл Уивер получили пожизненные сроки. Отбывать наказание их отправили в новую федеральную «сверхтюрьму» на острове Алкатрас в заливе Сан‑Франциско.

В июне судили закадычного приятеля Красавчика Флойда Адама Ричетти, обвинявшегося в участии в бойне в Канзас‑Сити.[468]Как показывают архивные документы ФБР, это был чистой воды фарс. Все выжившие агенты – Фрэнк Смит, Рид Веттерли и Джо Лэки – дали в суде показания, что узнают Флойда и Верна Миллера в качестве нападавших, хотя ранее все они неоднократно говорили своим начальникам, что никого из бандитов опознать не могут. Лэки сделал еще один шаг вперед: опознал Ричетти. Защита проявила себя бесталанной. Ричетти был признан виновным и приговорен к смертной казни. 7 октября 1938 года в Джефферсон‑Сити (Миссури) его казнили в газовой камере.

Так кто же были люди, стрелявшие вместе с Верном Миллером тем утром на вокзале? Историки спорят об этом уже семьдесят лет. Многие из них, включая биографа Флойда Майкла Уоллиса, приходят к выводу, что Флойд не участвовал в преступлении.[469]

Он почти наверняка участвовал. Проведенное мной исследование показывает, что три человека беседовали о бойне в Канзас‑Сити с Флойдом и Миллером, до того как этих бандитов убили. Двое из трех свидетелей дали подробные и почти идентичные показания следователям ФБР – показания, которые бюро умышленно не представило на суде над Ричетти. Нет их и в архивных документах ФБР по этому делу: они положены в дела банды Баркеров. Это показания Волни Дэвиса и его подруги Эдны Мюррей: они говорили с Миллером через два дня после преступления в Канзас‑Сити, когда он посетил их чикагскую квартиру. По словам Дэвиса и Мюррей, у которых не было никакого резона клеветать на Флойда, Миллер сказал, что его партнером был именно Флойд, а Ричетти с ними на вокзале не оказалось по самой простой причине: Ричетти с утра страдал тяжелым похмельем.

Нам известен только рассказ Флойда о происшедшем на вокзале «Юнион‑стейшн» – и этот рассказ почти идентичен тому, что говорил Миллер. Источником наших сведений является не кто иной, как Элвин Карпис: он разговаривал о бойне с Флойдом, когда тот посетил его в Кливленде летом 1934 года. В неопубликованном интервью, которое Карпис дал своему биографу Биллу Тренту в 1970 году, он утверждает, что Флойд признал участие в бойне, но не сказал, был ли с ним при этом Ричетти.

 

Закончилась целая эпоха. Прежний бандитизм в Америке уже был невозможен хотя бы потому, что ФБР могло появиться где угодно. Кроме того, судебные процессы по обвинению в укрывательстве преступников сделали именно то, чего хотел Гувер: места, где налетчики находили убежища, постепенно исчезали. Сент‑Пол перестал быть центром преступности. «Зеленый фонарь» закрылся. Чикагский преступный синдикат не хотел иметь ничего общего с налетчиками, потому что связи с ними навлекали опасность на самих мафиози. Луиса Черноцки уже не было в живых: он умер от инфаркта в сентябре 1934 года. Бандиты больше не могли найти приюта в Майами, Рино и Кливленде.

 

Никто не чувствовал ветер перемен так остро, как Элвин Карпис. Шагая из угла в угол в комнате толедского борделя, он пытался понять, как ему жить в этом новом мире. Он задумывался о новых ограблениях банков, но тут же говорил себе, что ему не найти партнеров. Никого из прежних грабителей не осталось. Ему было одиноко, ему сильно недоставало Фредди. Карпис проводил время за чтением газет и журналов: «Ридерз дайджест», «Тайм», «Филд энд стрим», «Сатердей ивнинг пост». Он прочитал о том, что Делорес родила сына в больнице в Филадельфии. Значит, теперь он стал отцом мальчика по имени Раймонд. Как писали в газетах, ребенка взяли к себе родители Делорес, а ее саму отправили отбывать пятилетний срок в тюрьму Милана (Мичиган). Там она оказалась в соседней камере с Кэтрин Келли.

Через несколько недель Карпис зашевелился. Толедская полиция все еще время от времени устраивала облавы в городе. Приятель Карписа по «Гарвард‑клубу» Фредди Хантер – худой заика, любитель игры в очко – отыскал для него новое убежище. Карпис переехал в Янгстаун, в дом рабочего прокатного цеха по имени Клейтон Холл. Дом у работяги был такой маленький, что Карпису приходилось спать в одной комнате с хозяйским сыном‑подростком. Деньги заканчивались, и тут Хантер предложил работу: ограбить инкассаторов, которые привозили зарплату рабочим янгстаунского завода по производству трубной стали в Уоррене. Сам Хантер на это дело пойти не мог: Уоррен был его родным городом, и он боялся, что его узнают.

Карпис съездил на разведку и понял: для грабежа, кроме него самого, нужны еще два человека. Если на дело пойдет Гарри Кэмпбелл, который по‑прежнему оставался в Толедо, то надо найти только одного. Карпис и Кэмпбелл отправились в Талсу, чтобы подыскать партнера, но с ними опасались связываться. Карпис вернулся в Огайо и, не найдя никого лучше, подбил участвовать в ограблении наркомана Джо Рича, который сожительствовал с хозяйкой борделя в Кантоне. Карпис шутил, что в тот момент был готов взять в дело хоть его мадам.

Во второй половине дня 24 апреля 1935 года Карпис подъехал к железнодорожному вокзалу в Уоррене. Почтовый фургон уже был там и ждал прибытия поезда. Кэмпбелл и Джон Рич вышли из машины в длинных пальто, со спрятанными под ними автоматами. Карпис огляделся и подумал, что на пустой платформе они выглядят слишком подозрительно. По всей видимости, то же думал и начальник вокзала, который пристально их разглядывал. Кэмпбелл вернулся к машине, обеспокоенный.

– Слушай, ты понимаешь, что нам придется убить тут кучу народа, чтобы взять деньги? – спросил он Карписа.

Садясь в машину, тот вздохнул и ответил, что все будет в порядке. В этот момент перед самой машиной пробежал кот.

– Черный кот! – сказал Кэмпбелл.

– Да брось ты! – успокоил его Карпис. – У него грудка белая.

– А я тебе говорю, что кот был черный как уголь, – не согласился Кэмпбелл.

Карпис снова вздохнул: они собирались на свой первый грабеж за последний год, а спорили о черных котах. Раздался свисток: это подходил поезд. Бандиты проследили за тем, как курьеры переложили мешки с деньгами в почтовый фургон. Когда фургон тронулся с места, Карпис обогнал его. Он ехал перед фургоном несколько кварталов, пока тот не остановился у железнодорожного переезда. Тогда Кэмпбелл и Джо Рич выпрыгнули из машины с автоматами в руках. Шофер фургона, едва взглянув на них, тут же кинул пистолет на дорогу. Кэмпбелл и Рич сели в кабину, взяв водителя в заложники. Следуя за Карписом, они добрались до окраин Уоррена и заехали в гараж, который сняли незадолго до того. Их никто не преследовал, уйти удалось «чистыми». В фургоне оказалось именно то, что Карпис ожидал найти: джутовый мешок, набитый деньгами. Бандиты посчитали добычу на полу гаража, и получилось около 72 тысяч долларов. Джо Рич пришел в такой восторг, что тут же достал шприц, нацедил воды из радиатора, разболтал свой морфин и укололся. Через минуту он уже предлагал Карпису ограбить отделение Федеральной резервной системы в Кливленде. Бандиты без приключений добрались до Толедо, но и тут фортуна не покинула Карписа: на следующий день по подозрению в совершении этого ограбления арестовали двух местных гангстеров.

Теперь у Карписа и Кэмпбелла было полно денег. Целый месяц они валяли дурака в Толедо, выдавая себя за владельцев игорного бизнеса. Кэмпбелл, который обычно сначала действовал, а потом думал, как‑то заплатил 10 долларов за ночь 18‑летней проститутке, а через два дня сделал ей предложение.[470]Через месяц они поженились и стали жить в трейлере на заднем дворе дома тещи. Карпису же на месте не сиделось. Когда Кэмпбелл погряз в семейном счастье, он отправился путешествовать с Фредди Хантером. Они проехали через штат Нью‑Йорк в Новую Англию и остановились в кемпинге далеко на севере – в штате Мэн. В Саратога‑Спрингсе Карпису показалось, что его узнал некий человек на улице, и он был прав: известие о том, что в городе видели Карписа, появилось на следующий день в местных газетах. Однако к тому времени Карпис был уже в Огайо. Бандиты поехали дальше, миновали Сент‑Луис и Талсу, но нигде не нашли старых друзей, которые были бы рады их видеть.

В июне они оказались в Хот‑Спрингсе. Хантер хорошо знал этот курорт, потому что в 1929 году лечился здесь от гонореи. Карпису нравилась здешняя атмосфера – и не случайно. Какие бы изменения ни происходили в других городах, Хот‑Спрингсом продолжали управлять все те же люди, что и в 1933 году. Через полгода после визита Карписа город будет принимать еще одного уголовного авторитета, прибывшего на отдых, – Чарльза Лучано по прозвищу Счастливчик. Именно здесь знаменитый мафиози будет искать убежища от экстрадиции в Нью‑Йорк, где его дела расследовал Томас Дьюи.{99} Был какой‑то высший смысл в том, что Карпис, последний из остававшихся на свободе «врагов общества», оказался в городе, где Война с преступностью когда‑то и начиналась. Табачный магазин «Уайт фронт», в котором арестовали Фрэнка Нэша, никуда не делся, как и два казино – «Бельведер» и «Саутерн‑клаб». Даже Дик Галатас находился в городе: он сидел в местной тюрьме, ожидая приговора за участие в бойне в Канзас‑Сити. Коррумпированный офицер полиции Голландец Экерс, получивший 500 долларов за выдачу Нэша, по‑прежнему занимал свое место. Почти каждый вечер его можно было увидеть в «Хэттери» – самом новом городском борделе, стоявшем рядом с башней отеля «Арлингтон», где раньше останавливался Аль Капоне.

Экерс пользовался особым расположением хозяйки «Хэттери» – 32‑летней пухленькой дамочки с глазами акулы, по имени Грейс Голдстейн. Ее настоящее имя было Джуэл Лаверн Грейсон, и ее родители в Техасе думали, что она содержит шляпный магазин. Голдстейн недаром ублажала копов: они заправляли всем в городе. Но когда здесь появился Карпис, мадам, по ее словам, «из кожи вон лезла», чтобы ему понравиться. Видным мужчиной Карписа назвать было нельзя, но пачка банкнот в кармане в эпоху Депрессии делала любого мужчину мечтой шлюхи. Тем временем Фредди Хантер закрутил роман с одной из проституток в том же борделе, которую звали Конни Моррис. Это была совсем юная девчонка из Оклахомы, сбежавшая от родителей.

В июле Карпис и Хантер снова отправились в путешествие. Они миновали Техас и по берегу Мексиканского залива добрались до Флориды. Вернувшись в Хот‑Спрингс в августе, бандиты неподалеку от города сняли коттеджи на озере Гамильтон. Они назвались владельцами игорного бизнеса Фредом Паркером (Хантер) и Эдом Кингом (Карпис). На озере они прекрасно отдохнули: купались и занимались рыбной ловлей. Карпис, в брюках цвета хаки и белой футболке, часами просиживал на берегу, поджидая, пока клюнет окунь. Вечера проводили в «Хэттери» или ходили в ресторан со своими подружками. В сентябре к ним присоединился Гарри Кэмпбелл, которому надоело жить на заднем дворе у тещи. Вкоре он уже крутил любовь с одной из подопечных Голдстейн. Вслед за Кэмпбеллом прибыл старый знакомец Карписа еще по Оклахоме – Сэм Кокер, условно‑досрочно освобожденный из тюрьмы Макалистера.[471]В середине сентября Хантер поехал в Нью‑Йорк, где присутствовал на боксерском поединке за звание чемпиона в тяжелом весе между Джо Луисом{100} и Максом Бэром.

На этом матче в числе девяноста тысяч зрителей был и Джон Эдгар Гувер. Совпадение знаменательное: пока Гувер выслушивал комплименты и посещал спортивные состязания, поиски Карписа почти совсем прекратились. Подтвержденных сведений о его появлении в каком‑либо месте не поступало уже восемь месяцев – с тех самых пор, как он исчез из Толедо. Правда, офис ФБР в Оклахома‑Сити время от времени разыскивал его в окрестностях Талсы, но серьезно этим никто не занимался. В августе, после судов над Доком Баркером и Ричетти, Эрл Коннелли обратил на это внимание помощника Гувера, и Эд Тэмм писал шефу 1 августа: «Мистер Коннелли, как и я, полагает, что отсутствие серьезных усилий по наблюдению за знакомыми членов банды Карписа в течение последних двух месяцев привело к тому, что эти люди позволили себе совершенно „расслабиться“».[472]Коннелли поручил четырем членам «Летающей группы» заняться исключительно делом Карписа, оставив все прочие, и сконцентрироваться на его поиске в Толедо и Чикаго. Услышав, что Карписа видели в борделе Эдит Бэрри, агенты сняли напротив этого заведения квартиру для наблюдения и установили подслушивающие устройства на телефоны.

Тем временем Карпис снова собрался на дело. В начале сентября вместе со своей бандой, в которой было уже три человека, он уехал с озера Гамильтон. Два дня бандиты развлекались в «Хэттери», а затем покинули Хот‑Спрингс и отправились на север. Сразу после их отъезда Голландец Экерс созвал репортеров и объявил, что обнаружил на озере Гамильтон следы пребывания Карписа. Затем он позвонил в отделение ФБР в Литл‑Роке и сообщил номера машин бандитов, а также имена, которыми те себя называли. Новость попала в газеты по всей стране. Это был хитроумный поступок: Экерс не только отводил от себя подозрения, но и получал почти полную гарантию того, что Карпис больше не вернется в Хот‑Спрингс и, соответственно, не привлечет внимания властей к делишкам самого Экерса.

Однако для ФБР это донесение было только одним из множества неподтвержденных сообщений о том, что кто‑то видел Карписа. Ложные сигналы тревоги за последнее время поступали из самых разных мест: из Грэнтс‑Пэсса (Орегон), Сарасота‑Спрингса, Атлантик‑Сити, Далласа, Хьюстона, Чикаго, Нового Орлеана и чуть ли не половины городков штатов Оклахома и Миссури. Из Литл‑Рока в Хот‑Спрингс приехал агент Б. Л. Дэмрон. Он побеседовал с Экерсом, и тот особо подчеркнул, что сам он никогда этих преступников не видел. Дэмрон съездил на озеро и осмотрел домики. Там он нашел только три пузырька из‑под лекарств от гонореи. Рецепты были выписаны на имя Фредди Хантера. Это имя ничего не говорило ФБР. После того как никто не опознал Карписа по фотографии, Дэмрон свернул расследование.[473]

Поскольку подозреваемые представлялись владельцами игорного бизнеса из Огайо, ФБР попросило кливлендскую полицию проверить эту информацию. Однако там никто никогда не слышал о Фреде Паркере и Эде Кинге. К сожалению, фэбээровцы не догадались спросить о Фредди Хантере. После этого люди Гувера отправили все добытые в Хот‑Спрингсе сведения и вещи в архив и забыли о них.

 

Пьянство, развлечения с проститутками и ловля окуней были приятным времяпрепровождением, но не ради этого Карпис стал бандитом. В блаженные сентябрьские дни, сидя на берегу озера Гамильтон, он ловил себя на мысли, что хочет осуществить крупное дело, что‑нибудь захватывающее, – такое, чтобы в крови забродил адреналин. Ему было скучно. Хантер предложил одну идею – ограбить почтовый поезд, который доставлял из Кливлендского отделения Федеральной резервной системы в Янгстаун зарплату для многочисленных на востоке Огайо металлургических заводов. Идея ограбления поезда заставила Карписа вспомнить историю: поезда грабил Джесси Джеймс, поезда грабил Буч Кэссиди. А теперь поезд ограбит Элвин Карпис.

Они поехали в Толедо и посетили бордель Эдит Бэрри всего через несколько дней после того, как ФБР сняло с него наблюдение и перестало прослушивать телефон. Узнав, что бюро что‑то здесь вынюхивает, бандиты перебрались в дом рабочего‑сталелитейщика Клейтона Холла на окраине Янгстауна. Карпис задумал ограбить поезд в Гарретсвилле, на севере города. ФБР внушало ему страх, и он решил, что пора быть наравне с современностью и уходить с места преступления на самолете. Хантер знал в городке Порт‑Клинтон летчика Джона Зетцера, который когда‑то возил запрещенный виски из Канады в северные районы Огайо. В настоящее время у Зетцера не было самолета, и Карпис купил ему красный четырехместный «Стинсон». Стоило это 1700 долларов. Зетцер стал одним из немногих новых людей, кого Карпис посвятил в свои планы. В самом ограблении должны были кроме него самого участвовать четверо: Хантер, Гарри Кэмпбелл, Сэм Кокер, а также старый налетчик Бен Грейсон.[474]Кроме них Карпис привлек еще и 21‑летнего парня из Оклахомы по имени Милтон Летт, который раньше мыл полы в «Гарвард‑клубе».

Подготовка шла без происшествий вплоть до 19 октября, когда Летт и Клейтон Холл приобрели для дела машину в фордовском агентстве в Акроне. Толстенные пачки денег, которыми они трясли, привлекли внимание. В тот же день акронская полиция задержала их в местной гостинице как подозрительных личностей. Они были отпущены под залог, и Карпис решил не менять планов из‑за этого случая. На самом деле ему следовало их изменить: это краткое задержание его новых партнеров еще аукнется ему в будущем. Две недели спустя, 2 ноября, Карпис собрал свою банду в борделе Эдит Бэрри и распределил обязанности. Однако возникла одна проблема: Сэм Кокер свалился с приступом гонорейного артрита. Карпис позвонил одному из своих самых старых друзей – скупщику краденого из Талсы по имени Бурхед Киди, и тот прислал на замену своего бармена.[475]

Наконец 7 ноября все было готово. В 14 часов Карпис подъехал к стоянке автомобилей у железнодорожной станции в Гарретсвилле на новом «плимуте». На примыкающей к парковке платформе собралось около шестидесяти человек. Бандиты заняли заранее оговоренные позиции. В 14 часов 13 минут подошел поезд. Карпис находился как раз там, где остановился почтовый вагон. Паровоз выпустил пар. Карпис шагнул к двери вагона и, повернув голову, увидел, что Бен Грейсон забирается в кабину машиниста. Фред Хан‑тер стоял на парковке: в его задачу входило следить, чтобы во время ограбления ни одна машина не уехала отсюда раньше бандитов.

Дверь почтового вагона отворилась, Карпис выхватил из‑под пальто автомат и направил его на двух почтовых служащих. Но прежде чем он успел сказать хоть слово, те кинулись внутрь вагона. Как раз в эту секунду его внимание привлек шум на парковке. Он обернулся и увидел, что Хантер преследует двух человек и из‑за этого не видит, что еще в одной машине завели мотор и собираются уезжать. Карпис кинулся к этой машине и распахнул дверцу. Перепуганный водитель замер. Карпис выдернул ключ зажигания и швырнул его через всю парковку.

Секунду спустя он снова был у входа в почтовый вагон. Почтальонов нигде не было видно. Тогда он кинул внутрь динамитную шашку с незажженным фитилем. «Сейчас швырну еще шашку! – крикнул он. – Подожженную! Считаю до пяти. Раз! Два!..» Служащие появились с поднятыми руками. «Эй, не надо этого делать», – попросил один из них. Карпис перевел автомат Томпсона на одиночные выстрелы, прицелился поверх голов почтальонов и нажал на спусковой крючок. Автомат заклинило, но служащие все равно все поняли.

Карпис запрыгнул в вагон и подтолкнул их к мешкам с почтой. Он спросил, где зарплата, которую они везут в Уоррен. Один из почтальонов поднял закрытый на висячий замок мешок и протянул Карпису. После этого бандит спросил про зарплату, которую везут в Янгстаун. Почтальон ответил, что этих денег в поезде нет. Карпис приставил ему к груди автомат. В этот момент в вагон взобрался Гарри Кэмпбелл. «Смотри, Гарри, – сказал Карпис, – сейчас я пристрелю этого парня». Почтальон, едва не плача, достал бухгалтерскую книгу и принялся тыкать в нее пальцем, пытаясь доказать Карпису, что денег, предназначенных для Янгстауна, в вагоне нет. Разозленный Карпис велел ему выхватить из почты несколько мешков наугад и перенести их в «плимут». Все ограбление продолжалось не более пяти минут.

Уйти удалось беспрепятственно. У Карписа был заранее составлен «мерзавчик» – дорожная карта, по которой они добрались до городка Порт‑Клинтон на озере Эри. Там мешки сгрузили в гараже у летчика Джона Зетцера. Карпис был разочарован: добыча составила всего 34 тысячи долларов – в пять раз меньше, чем он ожидал. На следующее утро, в 10 часов 30 минут, они поднялись в воздух. Однако полет продлился недолго: когда они летели над южными районами Индианы, то заметили, что стало кончаться горючее, и им пришлось приземлиться в Эвансвилле. Зетцер поймал попутную машину, доехал до города и купил там на заправке «Стэндард ойл» сорок семь галлонов бензина. Они поднялись в воздух, но вскоре топливо снова закончилось, и пришлось сесть в Миссури. Зетцер опять отправился на бензоколонку. Бандиты переночевали в самолете, а утром добрались до Мемфиса. К полудню они уже были в безопасности – в Хот‑Спрингсе. При этом ФБР понятия не имело, что ограбление в Гарретсвилле – дело рук Карписа.

Карпис и Хантер отправились вместе со своими подружками в Техас. Там они несколько дней отдыхали в доме брата Грейс Голдстейн. Затем проехались вдоль берега Мексиканского залива, по пути останавливаясь, чтобы заняться ловлей рыбы и позагорать на солнышке. Через три недели вернулись в Хот‑Спрингс и там постоянно переезжали с квартиры на квартиру, никогда не задерживаясь подолгу на одном месте.

В январе Карпис послал за Клейтоном Холлом, выдал ему 1100 долларов и приказал купить для него новую машину. Потом он решил, что безопаснее иметь постоянный дом, и снял коттедж на озере. Днем бандиты удили рыбу, а ночи проводили в «Хэттери». Фред Хантер по большей части отсутствовал: он катался по Флориде и Техасу со своей подружкой. В марте Карпис переехал еще раз: он снял дом на ферме к югу от Хот‑Спрингса. Это был изящный двухэтажный домик, вход украшали решетки с вьющимися растениями. Дом стоял на поросшем лесом холме у дороги на Молверн. Карпису это место понравилось: если фэбээровцы задумают штурм, он заметит их приближение.

 

Для ФБР охота на Карписа не самая славная страница в летописи Войны с преступностью. Агенты вели поиски Карписа без большого желания: никому не хотелось быть убитым в последнем бою уже выигранной войны.

После десяти месяцев работы по проверке сведений о местопребывании Карписа (от Бостона до Гаваны и Лос‑Анджелеса) к моменту ограбления поезда в Гарретсвилле ФБР не имело никакой серьезной информации. Преступление в Гарретсвилле не подпадало под юрисдикцию бюро, и потому никакого расследования фэбээровцы не проводили. Однако именно после ограбления поезда в игру включилась еще одна команда преследователей – это были отважные инспекторы Федеральной почтовой службы. Их упорная работа по поиску Карписа очень скоро превзошла все достижения ФБР. Присланным из Янгстауна почтовым инспекторам потребовались всего сутки, чтобы установить личности грабителей: Карписа и Кэмпбелла свидетели легко опознали по фотографиям.[476]Главный инспектор Сильвестр Хеттрик, оставив своих подчиненных в Гарретсвилле, отправился в дорожную полицию штата Канзас, один из офицеров которой – Джо Андерсон – уже занимался расследованием участия Карписа в нескольких ограблениях в Канзасе.

Из Андерсона мог бы получиться отличный агент ФБР. За несколько недель он, используя свои связи в преступном мире Талсы, установил, что Сэм Кокер тоже был в Гарретсвилле. Кокер уехал из города за несколько дней до преступления, по глупости сказав приятелям, что отправляется на восток ограбить поезд. Поначалу Андерсон и почтовые инспекторы охотно сотрудничали с ФБР, передавая им сведения и о Кокере, и о других бандитах. Коннелли, услышав, что Карпис якобы ограбил поезд, поручил Кливлендскому отделению бюро проверить это. Агенты просто переговорили с инспекторами, и те с готовностью рассказали о своих находках. Однако ФБР по большей части проигнорировало эту информацию.

В декабре – начале января расследование почтовых инспекторов набрало обороты. Они выяснили происхождение машины, которую использовали грабители, – продавец из Акрона опознал в покупателе Милтона Летта.[477]Вскорости нашли и рабочего Клейтона Холла, а потом выявили и участие Фредди Хантера. Коннелли все это отверг. Похоже, фэбээровцы попросту не могли заставить себя поверить в то, что конкурирующая организация провела более основательное расследование, чем они сами. Инспекторы явно продвигались к цели, но Коннелли не придавал значения их работе.

Помощник писал Гуверу после разговора с Коннелли: «Инспекторы Федеральной почтовой службы доработались до горячки: они полагают, что в скором времени поймают Карписа и Кэмпбелла. Коннелли не верит в то, что у них есть и половина тех улик, о которых они рассказывают. По его мнению, у инспекторов есть только несколько разрозненных версий, и когда они их разработают, то дадут нам знать».[478]

Само бюро занялось интенсивной слежкой за семьями Карписа и Кэмпбелла. В чикагской квартире родителей Карписа установили подслушивающие устройства и даже наняли литовца, чтобы он переводил разговоры отца и матери бандита. Однако фэбээровцы услышали только перебранку стариков на тему, кто из них двоих больше виноват в том, что сын встал на путь преступления. В Талсе под наблюдение инспекторов Почтовой службы попал друг Карписа Бурхед Киди – как раз тогда, когда пошли слухи о том, что его хотят арестовать. Коннелли потребовал от инспекторов регулярно докладывать о ходе их работы. Он писал в Оклахомское отделение бюро: «Мы должны защитить свои интересы в этом деле и знать, что они не совершают ничего такого, что может помешать [нашему] расследованию».[479]

О том, что Киди собираются арестовать, ФБР узнало из кливлендской газеты «Плейн дилер» от 27 февраля. Когда агенты спросили у главного инспектора Сильвестра Хеттрика, правда ли это, тот ответил отрицательно. Между людьми Хеттрика и Кливлендским отделением ФБР начались трения, и инспекторы Федеральной почтовой службы, на которых никак не действовала вся шумиха вокруг бюро, в конце концов отказались делиться с фэбээровцами своими сведениями. Папаша Натан, разделяя презрение Коннелли к почтовым инспекторам, приказал агентам не обращать на них внимания и думать о том, как завершить дело своими силами. Через две недели после этого инспекторы арестовали бармена – служащего Киди.

У бюро не раз появлялись возможности решить дело, но люди Гувера постоянно упускали свой шанс. Джо Рич, наркоман, вместе с Карписом участвовавший в уорренском ограблении, попал в тюрьму в Кантоне (Огайо) и попытался купить себе свободу, рассказав обо всем, что знал. Однако агенты ФБР, которые его допрашивали, просто не поверили ему и назвали его показания чистой выдумкой. Не заинтересовал их и Клейтон Холл. По крайней мере трое осведомителей сообщили, что этот человек связан с Карписом. Однако только 1 марта (через полтора месяца после первого из доносов) двое агентов прибыли в Янгстаун. Они осмотрели дом Холла и уехали. Сама мысль, что Карпис может взять в банду работягу из прокатного цеха, казалась им дикой. Они оставили Холла инспекторам.[480]

Сидя в чикагском офисе, Коннелли устало перебирал бумаги, подводя итоги проделанной работы. Он видел, что расследование зашло в тупик. Если кто и двигался вперед, так только почтовые инспекторы. И как бы это ни было неприятно, ему требовалось узнать, что они раскопали. Но просто обратиться за помощью было нельзя: обе организации теперь оказались настроены откровенно враждебно по отношению друг к другу. Надо было как‑то подтолкнуть инспекторов, чтобы они сами сделали первый шаг. Среди прочих бумаг Коннелли наткнулся на отчет Кливлендского отделения о посещении дома Холла. Ходили слухи, что инспекторов недавно видели с этим человеком.

В среду 25 марта Коннелли позвонил начальнику Кливлендского отделения и попросил его отыскать Холла. В Янгстаун был отправлен агент Уинн. Холл оказался дома и в разговоре признался, что много лет знаком с Фредди Хантером. Он опознал по фотографии и Карписа – как приятеля Хантера по имени Эд Кинг. Холл сказал также, что Хантер и Кинг посещали его совсем недавно, в январе. Для ФБР это была самая лучшая зацепка из всех за последний год. Агент Уинн дал Холлу 5 долларов и велел завтра же к часу дня явиться в кливлендский офис ФБР для дачи показаний.

Коннелли поспешил в Кливленд. Однако в час дня Холл не явился. Его прождали до вечера, но он так и не пришел. Тогда Коннелли сам отправился искать его в Янгстаун. По словам жены Холла, он уехал утром, видимо в ФБР. На следующий день еще двое агентов наведались в дом рабочего. Миссис Холл сказала, что муж вчера заезжал поздно вечером, но утром снова уехал. Агенты решили, что Холл от них скрывается. Они припарковали свою машину рядом с домом Холла и стали ждать. Буквально через несколько минут подъехал какой‑то «форд». В нем сидели двое мужчин, и агенты увидели, как один из них записал номер их машины. Фэбээровцы были почти уверены, что это почтовые инспекторы. Разъяренные, агенты отправились на янгстаунский почтамт, где находилась штаб‑квартира инспекторов. У почтамта стоял тот самый «форд», а из окна на них смотрели конкуренты.

Немного погодя в кливлендском офисе ФБР раздался телефонный звонок. Это был Сильвестр Хеттрик, главный почтовый инспектор. Он просил фэбээровцев подъехать. Агент Уинн приехал на почтамт, зашел в указанную Хеттриком комнату и увидел там восемь почтовых инспекторов, их друга Джо Андерсона и еще двоих полицейских из дорожной полиции штата Огайо. Хеттрик объявил, что они арестовали Клейтона Холла. После того как рабочему пригрозили предъявить обвинение в ограблении поезда в Гарретсвилле, он согласился выдать Карписа. Однако Холл поставил условие: он расскажет все подробности, только если при допросе будет присутствовать агент ФБР.

Утром Коннелли переговорил в кливлендском офисе бюро с одним из инспекторов, и тот с большой неохотой позволил ему допросить Холла. Около полудня Коннелли позвонил в Вашингтон Папаше Натану и доложил о происходящем. Натан не проявил большого интереса. Отсутствие у него энтузиазма объяснялось легко: бюро все время отставало в расследовании от инспекторов, и это было унизительно. «Если мы согласимся на их предложение, – писал Натан Гуверу, – то этот случай может попасть в газеты».[481]Следующим утром Коннелли поехал в Янгстаун и несколько часов беседовал с Холлом наедине. Затем он позвонил в Вашингтон и передал содержание этого разговора. Напуганный, рабочий выдал все, что знал, в том числе местоположение дома, который Карпис снимает в семи милях к югу от Хот‑Спрингса. Коннелли сказал, что чартерный рейс в Арканзас уже заказан и, если повезет, он будет там завтра к полудню. В Арканзас придется взять и группу инспекторов Почтовой службы, поскольку Холл «их информатор и только благодаря их помощи мы вообще что‑то узнали».[482]К полудню группа Коннелли не успела: они прилетели в Литл‑Рок только в 16 часов 35 минут в воскресенье 30 марта.[483]Об их прибытии пронюхал местный репортер, и следовало ожидать, что на следующее утро «Арканзас газетт» выйдет с заголовком «Люди правительства прибыли с таинственным заданием». Коннелли понимал, что в его распоряжении остаются считаные часы до появления этой новости, и потому с наступлением темноты поспешил в Хот‑Спрингс и отыскал дом, о котором говорил Холл, – дом стоял на поросшем лесом холме у дороги на Молверн в семи милях южнее города. В доме горели огни, там кто‑то был.

В 3 часа 05 минут утра Коннелли известил Гувера: «Обследовал место, указанное Клейтоном Холлом, все приметы совпадают. В доме освещены все окна, там, очевидно, идет вечеринка… на рассвете арестую всех, кто окажется в указанном доме».[484]

Коннелли собрал для захвата дома четырнадцать человек. В их числе были Кларенс Хёрт – агент, принимавший участие в операции у кинотеатра «Биограф»; Руфус Коултер, преследовавший Ван Митера в Сент‑Поле, и Лойд Кингмен – он разыскивал Карписа в Гаване и однажды ехал с ним в одном лифте. В предрассветных сумерках они заняли позиции вокруг дома. Гувер ждал известий у телефона в Вашингтоне. Ему было важно поймать Карписа, но столь же важно было, чтобы честь поимки досталась ФБР, а не почтовым инспекторам. Он велел Коннелли «сделать все возможное» для того, чтобы новость пришла первой к нему, Гуверу, и он мог бы объявить о ней во всеуслышание. В Литл‑Роке агенты звонили в Вашингтон каждые пятнадцать минут – пока они могли сообщить только то, что еще ничего не узнали.

В восемь утра люди Коннелли приготовились к штурму. В доме было тихо: казалось, что его обитателей удастся захватить врасплох. Наконец Коннелли громко приказал Карпису выходить с поднятыми руками. Ответа не последовало. Коннелли махнул рукой, и в дом полетели газовые заряды. Они со свистом пронеслись в воздухе, вышибли стекла, и из окон пошли струйки дыма. Коннелли еще раз приказал Карпису сдаваться. Он повторял свой приказ снова и снова, но никто не отвечал. Когда фэбээровцы ворвались в дом, он оказался пуст.[485]

 

Карпис и Хантер покинули Хот‑Спрингс на четыре дня раньше, как только узнали о том, что в городе появились почтовые инспекторы. Все получилось очень глупо: один из инспекторов подружился с водителем такси, который был неравнодушен к Конни Моррис – подружке Фреда Хантера. Шофер напился, отправился к Конни и стал отчитывать ее: дескать, дошла до того, что ее собираются арестовать. Грейс Годдстейн тут же предупредила бандитов, и те убрались из города за считаные минуты, даже не взяли одежду. После захвата дома агенты дивились тому, сколько у Карписа было багажа. Они обнаружили там его брюки и узнали, что обхват талии у него двадцать шесть дюймов.

Карпис уехал в Техас. Он оставил чемодан с оружием в доме брата Голдстейн, а затем направился в город Корпус‑Кристи, чтобы встретиться с Хантером и Конни Моррис. Бандиты сняли комнаты в мотеле. Несколько дней они рыбачили в Мексиканском заливе, пока Карпис не купил газету и не прочел о захвате дома в Хот‑Спрингсе. В это время Хантер приобрел новую машину и пошел в полицию ее регистрировать. В участке он услышал, как полицейское радио передает приметы красной двухместной машины, на которой ездит Карпис. Узнав об этом, Карпис бросил машину и сбежал в штат Миссисипи. Там он 2 апреля снял две комнаты в пригороде города Билокси. Неделю спустя бандиты перебрались в Новый Орлеан. Здесь Карпис поселился в квартире на Сент‑Чарльз‑авеню, а Хантер и Моррис – на Кэнэл‑стрит.

ФБР шло за ними по пятам. Конни Моррис была столь наивна, что отправила своей матери письмо из Корпус‑Кристи. Агенты примчались в этот техасский город через несколько часов после получения письма, но Карписа там уже не было. Коннелли тем временем задержал Грейс Голдстейн. Та подтвердила, что Карпис посещал «Хэттери», но больше почти ничего не сказала. Коннелли не знал, насколько тесно эта дама была связана с Карписом, и потому отпустил ее и вернулся в Огайо. Он не посчитал Голдстейн достаточно важной фигурой, чтобы устанавливать за ней наблюдение.

Карпис исчез, но агенты не спешили уезжать из Хот‑Спрингса. Все, с кем они беседовали о Карписе, дружно указывали им на Голдстейн. Клейтон Холл, остававшийся в Янгстауне, предложил встретиться с ней: он говорил, что эта женщина может ему поверить. Коннелли одобрил этот план, и во вторник 10 апреля Холл в сопровождении агента Джона Мадалы приехал в Хот‑Спрингс. Они поселились в отеле «Маджестик». В 14 часов Холл позвонил в «Хэттери». Ему ответили, что Голдстейн уехала из города и появится не раньше чем через две недели. Это известие послужило толчком к энергичным поискам: агенты решили, что она бежала вместе с Карписом. Клейтон Холл вспомнил, как Карпис однажды обмолвился, что бывал у родственников Голдстейн на востоке Техаса, и фэбээровцы выехали в те места в надежде разыскать ее братьев и сестер.

Вашингтонские политики очень редко вмешивались в ход Войны с преступностью. Но как раз в тот день, когда обнаружилось исчезновение Грейс Голдстейн, это правило нарушилось.

Этим утром Гувер отправился на специальные сенатские слушания с намерением добиваться удвоения бюджета ФБР. Он заранее ожидал, что возникнут сложности. Вся шумиха вокруг Войны с преступностью – льстивые статьи в газетах, кинофильмы, радиосериалы – вызвала негативную реакцию, в особенности у тех политиков, которые поддерживали другие правоохранительные органы. Председатель подкомитета по бюджету сенатор от штата Теннесси Кеннет Маккеллар был старым врагом Гувера. Его враждебность возникла после того, как Гувер отказался принять на службу двух человек из Теннесси, за которых сенатор хлопотал. Когда Маккеллар стал жаловаться, Гувер нарочно уволил из бюро троих агентов родом из Теннеси.[486]

Гувер произнес речь, сопроводив ее статистическими выкладками, диаграммами и графиками, показывающими, что ФБР практически уничтожило такой вид преступлений, как похищение людей, ранее представлявший угрозу для национальной безопасности. Когда он закончил, Маккеллар перешел в атаку.

– Скажите, тратили ли вы какие‑либо деньги, прямо или косвенно, на рекламу? – спросил он.

– Нет, не тратили, – ответил Гувер. – Нам запрещено под каким‑либо видом заниматься рекламной деятельностью.

– Принимали ли вы участие, например, в создании каких‑нибудь кинофильмов?

– Как раз против этого бюро весьма энергично возражало. Я полагаю, вы видели какие‑то фильмы про «людей правительства»?

Гувер действительно возражал против некоторых фильмов: ему хотелось бы, чтобы не Голливуд, а ФБР производило их и получало с них доход.

– Да, я их видел, – ответил сенатор, – и они, в сущности, рекламируют бюро, потому что показывают ваше видение изображаемых событий… Я полагаю, эти фильмы нанесли ущерб Министерству [юстиции] тем, что рекламировали ваши методы.

Маккеллар только начинал разогреваться. Он спросил у Гувера, получают ли зарплату от ФБР какие‑либо писатели или публицисты. Другой сенатор захотел узнать, почему бюро почти не сотрудничает с местной полицией. На это Гувер ответил, что сотрудничает в том случае, если полиция не коррумпирована.

– Мне кажется, что ваше бюро выходит из‑под контроля, мистер Гувер, – сказал Маккеллар. – И я полагаю, вы получаете очень большие деньги, но ведете себя расточительно…

– Могу ли я представить официальный финансовый отчет? – прервал его Гувер.

– Я полагаю, что все, о чем я говорил, и есть финансовый отчет, – парировал Маккеллар.

Затем последовал обмен софизмами по п