ДУХОВНОЕ ПЕНИЕ СТАРОЙ РУСИ 8 страница
— Круглые,— сначала ляпнул я, но быстренько поправился,— Я хотел сказать, сферами.
— Нет, наверное,— задумчиво покачал он головой, глядя куда-то в пространство своего видения.— Сфера тут, пожалуй, окажется такой же плоской, как и круг на воде... Там, наверное, все гораздо... во много раз сложней. Но нам неважно. Понятно?
— Понятно. Многомерность,— довольно уверенно отозвался я.
Он с подозрением и скрытой улыбкой уставился на меня, вынудив этим задуматься, откуда у меня выскочил такой уверенный и быстрый ответ. Я почти сразу нашел, что этот якобы понятный мне образ многомерности есть детище научной фантастики, а значит, уже определен мыслями других людей и, следовательно, держит меня внутри себя, не давая возможности понять или даже увидеть ничего нового. Попросту говоря, ответив Дядьке: "Понятно",— я даже не делал попытки понять его, а подбирал из памяти хоть что-то сходное из старых запасов, тем самым загораживая себе же дорогу к познанию. Меня даже пот пробил, когда я это увидел.
— Мы с тобой попозже поговорим, как творятся нашим мышлением очевидности,— сказал он, заметив, что у меня произошло осознавание.— Поди умойся.
Когда я вернулся, он сначала напоил меня чаем и, только убедившись, что я в состоянии слушать, продолжил свой экскурс в мифологию творения.
Итак, в пустоте или некоей настолько однородной изначальной среде, что она может быть сопоставима с пустотой, появляется точка возмущения, которая тут же превращается или разворачивается в многомерную волну.
Пробежавшись вкратце по всему уже сказанному, Дядька завершил это словами:
— Вот это и есть Бог-отец. Точка и волна одновременно! Смотри сам, все выходит из него, значит, все было в нем. Но он и есть все. То есть весь наш мир, конечно, который творится. Как он творится?
— Расширением волны,— ответил я.
— Ну да. Разбеганием в пустоте этой волны. Но не только. Посмотри, а что с точкой-то?
— А что с точкой?— переспросил я.
— Ну, она-то куда девается?
— А никуда! Из нее следующие волны идут.
— Правильно! Только не следующие, а все та же! Все та же, но повторяющая себя!
— Пожалуй...— не совсем уверенно согласился я, потому что, хотя с точки зрения какой-то сути я с этим и был согласен, но с точки зрения языка все последующие за первой волны от камня называются все-таки волнами, а не волной. Значит, обладают некоей самостоятельностью существования.
— Да,— сказал Дядька, точно читая мои мысли,— точка, первая волна и последующие волны имеют отличия. Вот так и отличаются Боги-отцы, Их несколько. Начальная точка, из которой все выходит, она же самая крайняя волна, захватывающая пустоту все шире — это Бог-отец-творец. Она все время новая, непредсказуемая, просто потому, что до нее еще ничего нет и не по чему предсказывать. За ней же волны повторяются. Это уже какой-то порядок. Это, конечно, все тот же Бог-отец, но Бог-отец-устроитель. Небесный Строй. Он заполняет сотворенную вселенную. И пока все так, все неизменно, новые боги не нужны. Но вот если порядок нарушается, тогда появляется необходимость в том, кто его восстановит. Вот тут-то и рождается третий Бог-отец. Можно сказать, Бог-отец проявляется как Бог-отец-управитель. Творением нельзя управлять, им можно только быть. И устроением тоже нельзя управлять. Его можно только поддерживать. Любое управление его разрушит. Нельзя вмешиваться. Так что неважно, из-за чего появляется Бог-отец-управитель — из-за какого-то случайного сбоя в устроении или из-за желания вмещаться и управлять порядком, но это начало конца. Это разрушение, а Бог-отец-управитель одновременно и Бог-отец-разрушитель. С него все пойдет к началу. В конце концов, любой управитель доуправляется до хавоза. Считай, до пустоты.
Слово "хавоз", безусловно, произошло от хаос, но имеет на Верхневолжье еще одно дополнительное значение. Нахавозить означает насорить. Поэтому, когда я спросил Дядьку:
— И что же делать?— он удивленно посмотрел на меня и сказал:
— Третий год толдычим! Насорил, что надо сделать? Первое, что просится на язык в качестве ответа — убрать.
Но к этому моменту мы уже действительно неоднократно обсуждали одну простую идею: сор из деревенской избы не выметают и не выбрасывают, его сжигают в печи. Мне было обидно, но я засмеялся.
Кресение! Вот о какой практике постоянно говорил дед, ничего не тая и не скрывая. Она-то и скрывается под понятием огненного перехода. Это просто мои изощренные мозги шутили надо мной и не хотели принять очевидное. Для тех, кто изучал Кресение, я надеюсь, понятно, почему это открытие так поразило меня. В поисках страны Востоко-Запада я искал чего-то возвышенно Тибетского и одновременно жутковато Кастанедовского, а кресением мы занимались со стариками каждый день, и в этом не было совсем ничего особенного, потому что это всего лишь беседа по душам, хотя и считалась у троповых стариков огненным очищением! Может быть, даже огненным очищением Вселенной...
В заключение скажу, что дед связывал свою "мандалу" с понятием яйца из русских сказок, но об этом отдельный рассказ.
РУССКАЯ ЛЕСТНИЦА
Рассказывая о Тропе, о чем бы ни шел разговор, я все равно пытаюсь понять то, что делает меня русским, то есть одним из ста пятидесяти миллионов, считающих себя единым народом. Кстати, еще один вопрос о самоопределении: кого считать русскими — тех, кто в России и привыкает к имени россиянин, или и тех, кто за рубежом, но считает себя потомком Русов? Для меня это так сложно! Единящую нас идею веками называли русской душой и признавали загадкой. Иногда вообще отрицали. Однако что-то все-таки есть такое, по чему все свои узнаются, и с потерей чего начинается внешняя или внутренняя (культурная) эмиграция и народ распадается. Примеров исчезновения так называемых малых наций в Советском Союзе было более чем достаточно.
Народы живут, пока есть единящая их идея, некая тайна, которую знают все свои, по знанию которой свои узнаются. Нет тайны — нет тайноведения, нет тайноведения — нет народа, потому что тогда наши начинают преклоняться перед чужими тайнами и бегут за ними в ученичество к чужим. Народ, потерявший тайноведение, заслуживает презрение собственных людей. Я это почувствовал на себе. С момента, когда появилась потребность в обретении тайны, я, и на миг не задумываясь, сбежал из России. Сбежал условно, не выезжая за ее границы. Просто я жил в Китае, Японии, Индии, в Америке, в конце концов! Я собрал библиотеку эзотерической литературы, тогда это было еще непросто, и жил в ней как в пространстве сознания, которое, конечно, не было заграницей, но и Россией тоже не было. Я еще не очень презирал Россию, но проявления нашего русского хамства уже вовсю подталкивали меня собрать деньги и уехать или в ашрам к Раджнешу, в Пуну, или в какую-нибудь из японских школ боевых искусств и чайных церемоний!.. В крайнем случае, списаться с Грефом и уехать работать в Институт трансперсональной психологии в Штаты. Причем, ведь я даже ни на миг не задумывался о том, что я русский и обо всем, что с этим связано. Я хотел жить, а Россия меня сдерживала! Вот и все.
Осозналась эта, я бы сказал, болезнь, только когда я столкнулся с хранителями русского тайноведения, можно сказать, с деревенскими колдунами. С осознанием потенциальной глубины нашей собственной культуры мое путешествие в страну Востока закончилось. И не потому, что наше выше или сильнее. Это неизвестно. Но просто потому, что это путешествие не нужно. Все, что необходимо, уже с тобой. Как говорили мои старички: у нас все есть! Даже тайна.
То, что я хочу рассказать, наверняка, очень частный случай, очень узкая традиция, передававшаяся небольшой локальной группой крестьянского населения Верхневолжья, считавшей себя наследниками скоморохов и офеней. Но тайноведение вообще характерно для узких сообществ религиозного или национального толка. Тайноведение существ) ст даже у детей. Меня оно интересует сейчас не с исторической или этнографической точек зрения, а как явление мышления, характерное человеку вообще.
Любое тайноведение имеет понятие лестницы или ступеней духовного роста. Для Руси как для христианской державы символом лествицы долгое время была лестница Иакова — мистическое Библейское видение подымающейся "в горние выси" лестницы, по которой ангелы опускаются на землю и подымаются к Богу, очевидно, сидящему на облаках.
Иными словами, нижней ступенью в христианском духовном росте является Земля, а верхней — Бог Отец. Правда, в отличие от других религий, Православное христианство в своем самоуничижении никогда не говорит, что Бог Отец есть высшая ступень духовного роста, а задача искателя — уподобление Богу вплоть до отождествления. Католицизм гораздо откровеннее в признании этой цели. И сам папа — наместник Бога на земле, что означает уже почти Бог, и лиловые облачения высшей католической иерархии — тоже скрытое признание целью достижения божественного состояния. Скрытое, потому что символика цвета — это другой язык, другой способ сказать то же самое. Ведь цвета тоже складываются в лествицу, начинающуюся с красного и. в соответствии со спектром или радугой, разворачивающуюся до лилово-фиолетового. В православном же христианстве красный цвет означает траур. Служба в дни поста ведется в красном стихаре.
Другая же, вышедшая из иудаизма, а значит и несущая понятие лестницы Иакова, религия, ислам прямо заявляет в своей мистической суфийской части словами Руми и других мистиков, что их цель — прямое слияние с Богом: "В этом халате нет ничего, кроме Аллаха!"
Так же откровенно в своем желании уподобиться Богам вплоть до того, чтобы самому стать богом или полубогом при жизни или породниться с ними, и любое язычество. Все монархии ведут свое происхождение от богов. Русский царь в средневековье считался одновременно Богом и наместником Божиим на Земле. Лишь при Петре принцип "царь — представитель Бога" был заменен на "царь — представитель государства". Такая легкость в смене самой верхушки нравственной устремленности показывает, что под Богом в лествицах понимается нечто условное, а еще точнее, социально обусловленное. Мои наставники-офени назвали бы это разными видами мышления свойства: те, что карабкаются по нашей лествице — свои, чужие пусть катятся по своей лествице.
Цветовая лествица смыкает христианские системы ценностей с теософско-мистическими системами девятнадцатого-двадцатого веков, в которых низшим из цветов тоже считается красный, а высшим — фиолетовый. Цвет духовного совершенства!
Кроме того, на цвета накладываются "стихии", то есть первоосновы, из которых "состоит" Вселенная. Через систему "стихий" современный мистицизм смыкает христианство с античностью и даже индийской философией, где, как в ньяя-вайшешике, тоже существовало понятие первостихий — земли, воды, огня и воздуха. Но то, что в древних философиях "стихии" имели свое конкретное понятийное наполнение, мало учитывается современной эзотерикой, которая, на мой взгляд, механистично использует многие понятия древности, лишь бы за ними ощущалось присутствие тайны.
Однако путешествие идеи еще не закончено. Все эти лествицы за последнее столетие неожиданно плотно срослись с йогой, настолько плотно, что можно даже говорить о феномене "христианизированной йоги". Семь цветов, стихии и вертикально-ориентированная лестница Иакова настолько "органично" легли на йогические семь чакр, что в итоге стали сегодня одним из нравственных императивов русской интеллигенции. То есть являются одним из рычагов, определяющих выживание нашей нации, поскольку не только дают возможность "оценить" уровень духовного развития человека и его поведение, но, в какой-то мере, определяют и саму цель существования.
В окончательном виде современная лествица выглядит примерно так:
1. Нижняя ступень, Муладхара, красный цвет, стихия Земля, находится в районе копчика. Приблизительно означает агрессию, ярость, борьбу за выживание.
2. Вторая ступень — чакра Свадхистхана, оранжевый цвет, стихия Вода, находится пониже пупка, означает сексуальную устремленность.
3. Третья чакра — Манипура, желтый цвет, стихия Огонь, в районе солнечного сплетения; про "манипурных" людей в народе сказали бы, что у них руки к себе гребут.
4. Четвертая — Анахата, зеленый цвет, стихия воздух (подчеркиваю это!), центр груди. С этой чакры, "если она у человека раскрыта", начинается положительная оценка человека.
5. Пятая — Вишудха, голубой цвет, стихия — "эфир", район горла.
6. Шестая — Аджна, синий цвет, лоб.
7. Седьмая — Сахасрара, фиолетовый, макушка.
Современный мистик считает, что раз человек сотворен из праха, то есть из Земли, то и двигаться к Богу надо вверх, то есть последовательно вскрывать в себе один стихиальный центр за другим, одну чакру за другой от низших к высшим, пока не будет достигнуто освобождение. Такое библейско-йогическое смешение отнюдь не есть нечто абсолютно новое. Ранний христианский мистицизм, по крайней мере, времен Лествичника, совершенно определенно использовал не так уж мало медитационных техник, заимствованных у нагомудрецов, то есть, индийских йогов.
Поскольку это мистическое освобождение осуществляется через верхний, тысячелепестковый лотос, Сахасрару, то без малейшего сомнения принимается на веру необходимость поступательного раскрытия чакр от Муладхары до Сахасрары для того, чтобы достичь христианского "Бога на облаке". Более того, создается впечатление полного взаимоподтверждения лествицами различных систем друг друга. Тем более что и система даосских Котлов — Дань-Тяней, с помощью которых выращивается "бессмертный зародыш", в чем-то подтверждает приведенную выше лествицу, помещая нижний Дань-Тянь — Котел силы — ниже пупка, а остальные располагая в теле человека последовательно вверх в местах, примерно соответствующих чакрам. Сюда же, ниже пупка, помещает Силу и мексиканская магическая система Кастанеды.
В результате создается впечатление, что все лествицы создавались или на основе какого-то единого древнего знания, или на основе реального видения структуры сознания человека. Именно эти вполне очевидные закономерности И подтолкнули, видимо, современный мистицизм к поиску некоей синтетической системы, так сказать, Универсальной лествицы, объединяющей все эти, в общем-то, очень разные пути духовного совершенствования. Попытка эта вполне закономерна, вопрос только в том — удачна ли она?!
Если присмотреться внимательно, то впечатление, будто йога подтверждает христианскую идею устремленности к Богу по вертикали, создалось в результате чисто механического совпадения высшей чакры с самым высоким местом стоящего человека — теменем. То, что даосы и Кастанеда признают важной зону то ли ниже пупка, то ли ниже солнечного сплетения, фактически истолковывается и как подтверждение универсальной лествицы, и вертикальной устремленности, хотя для даосов она весьма условна, а для Кастанеды и вовсе отсутствует. Впрочем, как и для суфиев, которые в основном нацелены на проработку сердечного уровня.
Для йоги же весь вертикальный рост есть лишь физиологический акт разворачивания по чакрам таящейся в копчике "змеиной" или огненной силы, Кундалини. Но при всем том, что она разворачивается от крестца до макушки, это вовсе не означает для йога вертикали ни в пространственном, ни в христианском смысле. Пространственно разворачиваться она может и не только в направлении от земли к небу, но и горизонтально, как это естественно происходит, если адепт инициирует ее разворачивание в одной из лежачих поз. Но и после выхода через Сахасрару адепт йоги не устремляется на христианское небо.
И все же, несмотря на эклектичность и уязвимость "универсальной лествицы" современной эзотерики, откуда-то этот "дым" идет, и идет уже тысячелетия. Причем, древность истоков этих воззрений позволяет предположить, что родились они у людей видящих, то есть отражают некую объективную реальность человеческого устройства. Искажения и осознанные отклонения от первоначального образа ради отличия от других, безусловно, накапливались в веках. Но первооснова может быть верной просто потому, что она — физика человеческого естества. А если это так, то игнорировать ее означает искусственно удерживать себя в тупике!
Пути и цели духовного роста представителя любой культуры — результат многотысячелетнего развития и с наскоку не познаются. Сами йоги, наверное, с улыбкой относятся к попыткам Европы играть в индусов. Точно так же отнеслись бы ко всему эзотерическому теоретизированию и в русской деревне. Конечно, и мы можем посмеяться над ними в ответ — еще в былинах можно встретить пренебрежительное отношение столичного щеголя к "деревенщине", "мужику простому, червяку земному". Однако, для любого русского, более или менее всерьез интересующегося собственной культурой, ясно, что насмешки над деревней делались за ее приверженность старине, то есть как раз тому источнику, к которому мы и хотим припасть. А о какой старине мы можем говорить в отношении Руси? Тысяча лет после крещения? Или двадцать пять тысяч лет на территории Европы, если верить сопоставительному анализу археологов на материале орнаментов керамики и народной русской вышивки? Пусть даты уточняют специалисты, однако, и без них ясно, что под названием Русь или под каким-то иным, но народ наш существовал десятки тысяч лет, храня свою культуру всеми доступными ему способами и прежде всего в языке.
Мой дед сделал кое-какие записи на эту тему, кое-что на основе его записей я вызнал у стариков специально. Даже если все, что я намереваюсь рассказать, не старше девятнадцатого века, все-таки это часть традиционной русской культуры и пример мировоззрения "примитивного" русского крестьянина, деревенщины!
Прежде всего, о "Составе человека" или, иначе говоря, об "анатомии тонких тел". Чакры как таковые в Тропе известны не были, хотя присутствовало понятие о семи составах (суставах) человека. Источников получения знаний у меня было несколько. Точнее, кроме дедовских записей и моей собственной бабушки было еще семь стариков. Все они с охотой, хотя и не просто, отдавали знания. Но сказать, что это были одни и те же знания, я не могу. Конечно, определенные взаимоподтверждения, особенно в прикладном отношении, были. Делали они одинаково, очевидно, одинаково и видели. Но вот в отношении теории, названий и вообще слов, мне было очень и очень не просто. Сначала я хотел все собрать и опубликовать, а потом, когда старики мне это запретили, систематизировать, чтобы легче понять. Поэтому я очень придирчиво копался именно в терминах. Итак, мне кажется, что этот странный термин "Семь составов", встреченный мной только у деда, соответствует понятию Ядер сознания и Стогн, которые использовали другие старики.
Ядер сознания три — Верхнее, Среднее и Нижнее. Они расположены внутри Пузыря Жизни (он же Поселенный Пустырь), который видится как та самая знаменитая среди эзотериков аура человека. У каждого из Ядер сознания есть свое "Царство" и своя "Царевна" или "Царица". Именуются Царства сознания соответственно: Среднее (оно же первое) — Медным, Нижнее — Серебряным, Верхнее — Золотым. Правит Медным Царством Дева Обида, Серебряным — Дева Боль, а Золотым — Безмолвная София. Так у деда. Но в отношении этих имен имеется практически полное совпадение у деда с остальными стариками. Только они, в отличие от деда, называли их просто: боль, обида и София или мудрость.
С точки зрения мифологического Мирового Древа, которое делит мир на три уровня, эти три "царства" являются "навными", "нижне-верхними" мирами потусторонних сущностей по отношению к явному, внешнему или срединному миру, в котором живем мы — люди. Хотя можно, на мой взгляд, увидеть и соответствие Серебряного царства нижнему миру, миру сил, золотого ~ верхнему или миру духов, а медного, наполненного обидами и душевной болью — миру людей, обществу.
Кстати, хотел бы добавить, что у деда в записях почему-то ничего не говорится об алмазном царстве, а в сказках оно есть. Там в конце пути герой находит украденную Змеем или Вихорем матушку, что очень символично, поскольку подводит к идее о духовном путешествии к собственной природе, естеству, о возвращении самого себя. Я не могу объяснить этого. С каким бы доверием я не старался относиться к дедовским тетрадям, все-таки я историк, и это заставляет меня искать соответствия этой офенской мифологии с мифологией, описанной наукой. И могу признаться честно, иногда это очень трудно. Тем не менее, я считаю, что сначала должен все передать, как получил, а там придет и время критики и исследований. Сейчас время накопления материала.
Ядро сознания, являющееся "столом" Медного царства, именуется Сердцем. Это, конечно, не физический орган сердце, а сердцевина, середка человека. И хоть оно находится за грудной костью, с Анахатой не совпадает. В свое время я, честно говоря, потратил немало времени, чтобы выяснить это.
Столом Серебряного царства является Живот. Не тот Живот, что брюхо, а тот, про который в народе говорится: "До конца живота моего!"
Ядро Верхнего царства так и именуется Софией, но это только потому, что истинное имя Безмолвной Мудрости произнести нельзя, как мне объясняли. Оно на языке безмолвного знания и общения. И это действительно так, потому что неоднократно за время пребывания у стариков я его знал! Но там! А как принести то, чем обладаешь там, сюда?!
Зоны, где ядра между собой соприкасаются, называются стогны. Стогны в русском языке означали пути, улицы, перекрестки и площади в городах. Но для крестьянина стогно — это прежде всего место, на которое ставится стог. Иначе говоря, это земляная площадка, в которую вбиваются шесты, вокруг которых навивается стог. Этимологически слово "стогно" родственно слову "стегно", которое означает ляжки, бедренную часть ноги. Оба слова, очевидно, происходят от праславянского stьga означавшего стезю, путь, тропу [22]. Именуются стогны следующим образом: нижнее, промежность — Стегно, ограничивает или открывает Серебряное царство книзу. Соединяет и разделяет Серебряное и Медное царства стогно с названием Ярло, оно же солнечное сплетение. Стогно между Медным и Золотым царствами — Горло. На голове же сразу два стогна, очевидно, в связи со спецификой Золотого царства. Это Чело и Колород (возможно, от "Коло вокруг Родника", Околородничек?).
Вместе с Ядрами сознания Стогны, как и Универсальная лествица, тоже дают своего рода семь ступеней, которые могут быть рассмотрены как ступени роста, развития или движения человеческого Духа. Их-то я и называю "Русской лествицей". При этом мы обнаружим и совпадения и значительные расхождения с общепринятой сейчас христианско-йогической системой. Совпадения, на мой взгляд, объясняются единым индоевропейским источником и йоги, и русского тайноведения. Расхождения же, на мой взгляд, произошли из-за какого-то катастрофического для древней культуры события, о котором в "Слове о полку Игореве" сказано: "Наниче ся годины обратиша!" — Времена обратились наничь! [3, с. 99]. Пока причина этой катастрофы не будет понята, со всей очевидностью можно утверждать, что Россия может по-прежнему сколько угодно молиться, истязать себя аскезой и самоуничижением, но у нее не будет ни силы, ни счастья.
Первое, что сразу бросается в глаза при сопоставлении Русской и Универсальной лествиц, — это то, что в Универсальной лествице две чакры — Вишудха и Анахата — как бы поменялись местами, тем самым направив энергию устремлений искателей в пяту. Чакры, конечно, остаются на своих местах, перепутан подход, и, следовательно, потеряна ориентация, управляющая действиями человека. Если же при этом не забывать, что лествица эта Йогическо-христианская, — то в итоге теряется ориентация чуть не во всей системе нравственных ценностей, созданных за тысячелетие для нас христианством. Кроме того, это обращает вспять и токи жизненных сил или, проще говоря, саму жизнь. К тому же принципиально искажается понимание последовательности прохождения этапов, то есть ступеней лествицы и их внутренней сути.
Если в основе йоги и эзотерики лежит реальное видение устройства человеческого сознания, то человек духовного поиска, сориентирован он на открытие чакр или нет, тем не менее, открывает их в себе одну за другой. Точно так же, осознавая это или нет, он ступень за ступенью проходит "Русскую лествицу". Вопрос только в том — насколько успешно это происходит, насколько часто в конце жизни люди оценивают себя реализовавшимися полностью. И насколько же успешно открываются профессионалами эти чакры? Судя по специальной литературе, четыре первые — от Муладхары до Анахаты — с большей или меньшей скоростью — вскрывают. На пятой — Вишудхе, излучающей эфир, — ломаются практически все, даже такие асы эзотерики, как Люсьен Ферер, автор книги "Энергия и чакры". Так и помирают не открыв. Что-то тут не так!
Если верить обычным для современной эзотерики представлениям, то красный цвет, цвет Муладхары, очень плох. Это низший уровень! Кундалини — этот огненный змей — засунут в красную Муладхару, как в темницу, а по-русски, так прямо в задницу! А это плохо, надо срочно поднимать его вверх по чакрам выше к божественным цветам. Хотя бы до Вишудхи — в Анахату. Анахата сопрягается в представлении христианизированного йога, кроме воздуха, — с любовью и великим будущим России (!), потому что Мир вступил, согласно астрологии, в эру Водолея, то есть воздуха и России. И это значит, "анахатная" Россия в следующие тысячелетия любовью спасет мир, взрастив шестую расу людей! На Китайско-Финской границе!.. А кто спасет Россию?
Красный цвет! Солнышко над Русью красное. Девки красные. Красота. Краса... Боги и история шутят над людьми. Пришли кровавые, совершенно не русские по духу люди — коммунисты, узурпировали власть, вырезали пол-России, а знамя сделали красным. Сами не поняли, как это у них получилось, попытались придумать хоть какое-то объяснение, естественно, про кровь...
И никто из них не заметил улыбки Бога — Красна Солнышка. А ведь на Руси стяги всегда были красными. И Спаса потом при христианстве носили на красном знамени. Красный — высший цвет народов, сориентированных на жизнь, на плодородие. Византийские императоры, к примеру, Багрянородные... Как цвет радости стал цветом траура?
Нам говорят — высший цвет фиолетовый. Духовность фиолетовая. А вот русский серебряный век, самые тонко чувствующие люди России, все воспринимали фиолетовый как цвет инфернальных миров. Наверное, потому, что он ближе всего к черному?
У истины нет цвета, у нее есть чистота. Все чистые цвета божественны, смешанные цвета — личностны, поскольку они тварны. Можно ведь и так?
Дикая случайность или коварная ловушка — на цветовой спектр наложить чакры и стихии и сделать все это системой нравственных оценок. Слабые духом да улучатся и не пройдут дальше, пока не изживут потребность судить и устремляться выше других?
Имеют ли значение для оценки человека "стихии"? Мне кажется, накладка их на человека предельно механистична, хотя и отражает очень древнюю тенденцию рассматривать человека, то есть микрокосм, как подобие большой вселенной. Скорее всего, такой подход есть всего лишь отражение того начального этапа познания мира, когда способ познания по образу и подобию оказывается чуть ли не единственным инструментом познающего ума. Особенно пугающим выглядит стремление создать из стихий систему моральных оценок, что получается чуть ли не само собой, как только они располагаются "ступенями духовного роста". Для современного человека это может означать ошибку и тупик в поисках.
Земля, соответствующая низшему уровню развития человека, получается самой плохой. Но Земля — Богиня! Земля — мать! Ради нее наши предки шли на смерть. Низшей по отношению к чему она оказывается? К небу? Ну а там, где американцы ходят вниз головами, она тоже ниже неба? Земля не ниже, она в центре; Небо не выше, оно вокруг. Она не низшая, она ближняя. Наших предков Земля носила; человек, устремленный вверх по лестнице Иакова, жаждущий сбежать из этой "юдоли печали", попирает ее ногами. Русское мировоззрение начинается за этой росстанью! Карабкающиеся на Афонские горы или на столбы аскеты могли быть святыми, но русскими они быть переставали. Земля же оказалась открывающей ряд "стихий" во всех философиях, создавших понятие первооснов, не потому, что она низшая, а потому, что она первая. С нее и воды начиналось осмысление человеческого бытия. Приведу слова В. Евсюкова из книги "Мифы о вселенной": "Среди космических стихий именно вода и земля должны рассматриваться как наиболее древние и универсальные, ибо мифологическая картина мира, хотя и представляет собой обобщение, тем не менее, полна конкретности, складывается из максимально предметных и чувственно воспринимаемых образов" [23].
Как представляли себе процесс духовного роста скоморохи? Исходя из того, что то, что вверху, подобно тому, что внизу. Я вовсе не хочу этим сказать, что они знали слова Гермеса Трисмегиста. Просто — все рождающееся рождается сходно, даже идеи. Они имели прямое отношение к служению плодородию и разбирались в этом вопросе. Даосы сравнивают процесс духовного роста с "взращиванием бессмертного зародыша". Можно говорить на языке буддизма или Юнгианского психоанализа, но, в любом случае, понятия зарождения, вынашивания и рождения некой новой, духовной сущности и есть основное в духовных поисках. Для скомороха, правда, рождающийся телесно ребенок был таким же Богом, как и самое наидуховнейшее стремление, как и само несказанное. Для язычника все есть Бог.