Глава третья Гром сверху 19 страница
Но ведь заказ-то был, вот в чем дело… Причем такой, о котором сам Баранов несомненно знал, что и подтвердило отчасти следственное мероприятие, проведенное Александром Борисовичем. Словом, никак не сходилось. Но он с настойчивостью, требующей лучшего применения, продолжал активно заниматься своим неблагодарным трудом.
Турецкий его понимал, но… оба они знали, что все версии должны быть отработаны до конца.
С Жеребцовым решили поступить иначе.
Р’РёРґСЏ, что РІСЃРµ имеющиеся Сѓ следствия факты РіРѕРІРѕСЂСЏС‚ против него, Рван Михайлович, прекрасно понимавший, чем РјРѕРіСѓС‚ грозить ему уже совершенные преступления, сказал, что готов сотрудничать СЃРѕ следствием. Р РІ доказательство сказанного пообещал немедленно, как только возникнет нужда, лично обезвредить установленную РёРј РІ квартире Грицман Р±РѕРјР±Сѓ, причем без РІСЃСЏРєРѕР№ опасности для жизни Рё Р·РґРѕСЂРѕРІСЊСЏ окружающих.
Рто был серьезный РІРѕРїСЂРѕСЃ. Если Р±С‹ РѕРЅ, например, решил покончить жизнь самоубийством Рё тем самым как Р±С‹ уйти РѕС‚ публичного наказания, лучше СЃРїРѕСЃРѕР±Р°, чем ошибка минера, Рё РЅРµ придумаешь. Рђ ведь РѕРЅ был необходим следствию, как, РІ сущности, единственный свидетель РїРѕ обвинению Баранова РІ совершении РёРј преднамеренного убийства врача Артемовой, РЅР° чей РїРѕСЃС‚ РѕРЅ, оказывается, претендовал. Так, РІРѕ РІСЃСЏРєРѕРј случае, РѕР±СЉСЏСЃРЅРёР» СЃРІРѕРё действия Жеребцов.
Он вообще был откровенен. Допрашивая его, ни Турецкий, ни Грязнов никакого «зверства» не демонстрировали. Все, что было необходимо, Жеребцов уже прошел со своими сопровождающими, доставившими его в Москву, в Северное Бутово, — он и сам уже был предупрежден, с кем придется говорить, а потому «стесняться» не стоит. Вот он и не стеснялся, понимая, что терять больше нечего.
РџРѕРґСЂРѕР±РЅРѕ рассказал, как РІ СЃРІРѕРµ время РѕРЅ познакомился СЃ РґРІСѓРјСЏ санитарами РёР· частной клиники — Борей Дранниковым Рё Никитой Крысиным, как РёРЅРѕРіРґР° встречался СЃ РЅРёРјРё, выпивал, баб пользовал, которых «гиппократы» любили привозить Рє нему РЅР° квартиру, Р° потом оставляли, Р·Р° что подбрасывали деньжат РІ трудные минуты. Рђ РёС… Сѓ бывшего минера всегда хватало. Рассказал, как однажды те свели его СЃ Додиком — большим любителем кайфа, Р° СѓР¶ Додик РІ СЃРІРѕСЋ очередь познакомил его СЃ доктором Барановым, РєРѕРіРґР° Сѓ того возникла острая нужда РІ ловком исполнителе.
Ртот Додик был мужик, РІ общем, ничего, РЅРѕ большой растяпа. Рђ жена его, сев однажды Ване РЅР° «шишку», больше РЅРµ могла отказать себе РІ удовольствии Рё совсем измучила его СЃРІРѕРёРјРё жалобами РЅР° физическую несостоятельность мужа. Дошло РґРѕ того, что Ваня «порекомендовал» ее РґСЂСѓРіРѕРјСѓ своему знакомому — полковнику РћРіРѕСЂРѕРґРЅРёРєРѕРІСѓ, большому любителю этого дела. Рђ однажды РѕРЅРё заявились РІ гости вдвоем Рё такое доставили ей удовольствие — РЅРµ описать словами! Хотел было уже Рё «гиппократам» ее передать, РЅРѕ те могли просто замучить СЃРІРѕСЋ жертву, Р° потом продать ее знакомым сутенерам, как РёРЅРѕРіРґР° поступали СЃ опостылевшими женщинами прежде. После чего те пропадали.
Последний аргумент, видимо, был нужен Жеребцову для того, чтобы доказать свое нежелание убивать Еву Грицман, когда ставил в ее квартире бомбу. Они и с полковником договорились, что женщина не пострадает, а заряд рассчитан на тех, кто охраняет Еву и наблюдает за ее недоброжелателями. Вот пусть они и нарвутся на взрыв. А женщину, да еще такую страстную, за что же ее на тот свет отправлять? Пусть живет себе, другим в утеху!.. Он собирался снова навестить ее, уже в качестве вдовы, но полковник сказал, что на нее глаз положили Вахтанг с его братвой, а с этими не поспоришь, пришлось уступить…
Чрезвычайно «приятно» было слушать эту исповедь Грязнову с Турецким, особенно Александру Борисовичу. Но он слушал со всем присущим ему вниманием, хотя и хмурился и прятал глаза при этом — от правды, видно, никуда не уйдешь.
Жеребцов назвал и частную клинику «Гиппократ», и адрес ее в Орехово-Борисове, куда немедленно отправился Валентин Арнольдович Кучкин вместе с Головановым и Демидовым — последние исключительно для моральной поддержки.
Рђ Рван Михайлович тем временем продолжал СЃРІРѕСЋ исповедь. Р’РѕС‚ теперь наконец речь зашла Рѕ докторе Баранове.
Рто РѕРЅ через Додика сделал предложение Жеребцову устранить РѕРґРЅСѓ женщину. До него, то есть РґРѕ Баранова, доходили слухи, что РІ вопросах, касавшихся неугодных женщин, всегда можно положиться именно РЅР° «гиппократов». РќРѕ РєРѕРіРґР° Додик, который тоже был отчасти РІ РєСѓСЂСЃРµ дела, сообщил, какие СЃРїРѕСЃРѕР±С‹ «устранения» применяют дружки-санитары РёР· частной клиники, Баранову такой вариант РЅРµ понравился. Да Рё слишком пожилой уже была, РїРѕ его мнению, мадам Артемова, чтобы РЅР° старости лет РІРґСЂСѓРі заняться вынужденной проституцией РІ каком-РЅРёР±СѓРґСЊ закрытом заведении для извращенцев. Нет, ее требовалось убрать попроще, РЅРѕ наверняка. РўРѕРіРґР° оставался только РѕРґРёРЅ вариант — киллер.
Но и тут незадача: киллеры иногда попадаются— и тогда немедленно на свет всплывает заказчик, а этого Баранову не хотелось. Вспомнив про своего приятеля Ваньку-бомбиста, Додик предложил иной вариант, на котором они и остановились. Оставалось только спланировать и исполнить покушение, что и было сделано. Он женщину не видел, просто рассчитал взрыв точно по минутам.
А короткое время спустя тому же Баранову потребовалось повторить тот же номер, но уже как цирковой трюк, то есть с подстраховкой, чтобы несчастья не случилось. Рэто было сделано — за ту же цену.
Ну жизнь у него, Ваньки Жеребцова, такая нескладная! Другой бы со своим мастерством горы перевернул, миллионером стал, а ему такая вот судьба предназначена…
Впрочем, ему можно было Рѕ своей дальнейшей СЃСѓРґСЊР±Рµ больше РЅРµ размышлять, РёР±Рѕ РѕРЅР° была РІРѕ РјРЅРѕРіРѕРј определена его предшествующими поступками. Рђ РІРѕС‚ перед Турецким Рё Грязновым задачка стояла посложнее. Жеребцову надо было непременно сохранить жизнь РґРѕ СЃСѓРґР°. Рђ значит, РІ тюремную камеру его отправлять нельзя — там достанут. Р’ Лефортове, РіРґРµ охрана РЅР° высоте, Рё то бывают срывы, Р° РѕР± обычном РЎРР—Рћ типа Бутырок, Рё говорить РЅРµ приходилось — суток РЅРµ проживет. Найдется какой-РЅРёР±СѓРґСЊ отморозок, коему Рё без того РіСЂРѕР·РёС‚ уже пожизненная мера. Р’РѕС‚ Рё РЅРµ станет Вани Жеребцова, который вполне оправдывает СЃРІРѕСЋ фамилию только, как РѕРЅ сам считает, РІ общении СЃ женщинами…
Продолжительный РґРѕРїСЂРѕСЃ РїРѕРґ протокол заканчивался, РєРѕРіРґР° РїРѕР·РІРѕРЅРёР» обескураженный следователь Кучкин Рё доложил срывающимся РѕС‚ волнения голосом, что указанные санитары Борис Дранников Рё Никита Крысин РІ клинике отсутствуют. Главврача, который подписывал, возможно, приказ РѕР± РёС… отпуске, РІ настоящее время также нет, РѕРЅ РЅР° СЃРёРјРїРѕР·РёСѓРјРµ РІ Праге Рё вернется РЅРµ раньше чем через неделю. Кадрами занимается всегда РѕРЅ лично, поэтому Рё РІСЃРµ документы, касающиеся медперсонала, РѕРЅ хранит Сѓ себя. Р, вполне возможно, что санитары, предвидя, что РІ отсутствие Роберта Каспаровича РІ клинике будет некоторое затишье, отпросились РІ отпуск. Либо вообще уволились, поскольку зарплаты здесь маленькие, Р° для здоровых мужиков — просто-таки смехотворные. РћРґРЅРёРј словом, никто ничего РЅРµ знает, Р° санитаров, «гиппократов» этих, РіРѕРІРѕСЂРёР» открытым текстом Кучкин, видели тут что-то около недели назад. Может быть, чуть меньше.
Р РІРѕС‚ тут словно что-то екнуло Сѓ Грязнова РіРґРµ-то РїРѕРґ селезенкой. Рли печенью, кто РёС… разберет. Неприятное, короче РіРѕРІРѕСЂСЏ, появилось ощущение Рё РІ животе, Рё РІРѕ рту. Что-то пакостное РІ СЃРІСЏР·Рё СЃ термином «гиппократы» всколыхнулось РІ памяти Сѓ Вячеслава Рвановича. РќРѕ что, РѕРЅ вспомнить конкретно РЅРµ РјРѕРі. «Гиппократы», «гиппократы»… Рђ ведь что-то связано именно СЃ этим словом. Где РѕРЅРѕ могло прозвучать?
Рвдруг всплыл как из небытия перед внутренним взором «нехороший» взгляд того официанта Васи, что обслуживал его в баре на «Щелковской»!
Стоп! Грязнов выхватил СЃРІРѕСЋ записную книжку Рё стал ее лихорадочно листать. Р’РѕС‚ РѕРЅ, Рсай Брискин, Розенбаум!
Вячеслав Рванович набрал телефонный номер. Пошли долгие РіСѓРґРєРё без ответа. Отключился Рё набрал номер домашнего телефона СЃРЅРѕРІР°. РўСЂСѓР±РєСѓ наконец подняли.
— Вам кого эта-а? — раздался негромкий старушечий голос. — Звонитя куда-а?
— Рто квартира Брискина Рсая Матвеича? — строго СЃРїСЂРѕСЃРёР» Грязнов, ничего РЅРµ понимая.
— РЇРІРѕ, СЏРІРѕ, милай! Только была СЏРІРѕ, Р° тяперя СЏ здесь живу, соседка его, Матрена Рвановна, стало быть. Рђ ты, милай, Рє Рсаю? Так это тябе РЅРµ СЃСЋРґР°-Р°, Р° РЅР° Богородское надо. Снясли СЏРІРѕ, СѓР¶ неделю, как снясли, милай. Рљ Фирочке СЏРІРѕ Рё снясли, как жа…
— В каком смысле снесли? — переспросил Грязнов, хотя ответ подсказывался, что называется, сам. — Он что, умер?
— Умер, милай, умер. Убили яво. Прямо в подъезде. Кирпичом, стало быть, по голове. Умер он. К жене его покойной и положили, в могилку-то. А что надо-то?
Действительно, что теперь надо? Да ничего, вздохнул Грязнов и отключился.
Умер… Убили кирпичом РїРѕ голове… Надо Р±С‹ съездить РЅР° Преображенку, там, РІ отделе милиции, наверняка этот случай известен. Странно, что РїРѕ телевизору РЅРµ видел РІ происшествиях, который смотрел регулярно… Да Рё невелика птица была этот человечек РїРѕ кличке Розенбаум, чтоб сюжет Рѕ нем РїРѕ телевидению показывать. Рђ место себе РЅР° кладбище РѕРЅ, выходит, заранее приготовил. РСЏРґРѕРј СЃ РїРѕРєРѕР№РЅРѕР№ женой. Гляди Р¶ ты, Рё РЅРµ знал, что РѕРЅ был РєРѕРіРґР°-то женат… РќР° Богородском, кажется, давно уже РЅРµ С…РѕСЂРѕРЅСЏС‚, значит, место для себя имел… Р’РѕС‚ Рё отпел СЃРІРѕРµ Рсай Матвеич…
РќРѕ минутная СЃРєРѕСЂР±СЊ была тут же вытеснена приступом злости. «Гиппократы» — Р±СѓРґСЊ РѕРЅРё неладны! Ведь это РїСЂРѕ РЅРёС… развязал СЃРІРѕР№ язык Розенбаум, РєРѕРіРґР° его развезло РѕС‚ кайфа Рё РѕС‚ выпитого РїРёРІР°. Рђ тот официант Вася вполне РјРѕРі подслушать разговор — РѕРЅРё же приятельствовали СЃ Рсаем. Рразве непонятно было тому Васе, что Р·Р° «клиент» пожаловал РЅР° встречу СЃ Рсаем? Р’РѕС‚, возможно, Рё результат.
Плохо это или хорошо, но спускать просто так смерть своего агента каким-то «гиппократам» Грязнов был не намерен. Рчтобы не тянуть время, генерал кликнул Филиппа Агеева и попросил его съездить с ним на Преображенку и, возможно, сразу вернуться обратно.
Делать сразу несколько дел было неудобно, поэтому обезвреживание бомбы, оставленной в квартире Евы, отложили. Как и окончательное решение судьбы полковника Огородникова. Он по-прежнему отдыхал в ванной под неусыпным наблюдением Щербака, и дело это стало уже для него привычным. Оставался в квартире и Жеребцов. Прикованный одной рукой к батарее, под присмотром Володи Яковлева он писал свои подробные показания.
Ни полковник, ни бывший майор между собой не общались. Они даже и не знали о присутствии друг друга в этой квартире.
В ОВД «Преображенское», естественно, были в курсе о случае с гражданином Брискиным, которого огрели кирпичом по голове прямо у его собственного подъезда. Причем удар был нанесен с такой силой, что вмешательство хирургов вообще не потребовалось — голова была разнесена вдребезги. Человека, обладавшего такой чудовищной физической силой, в районе что-то не помнили.
Рскать следы отпечатков пальцев РЅР° том же окровавленном кирпиче никто РЅРµ стал, РґР° РёС… Рё невозможно было различить — Р·РёРјР° же, люди РІ перчатках С…РѕРґСЏС‚, какие пальцы?
РћРїСЂРѕСЃ соседей тоже ничего путного РЅРµ дал. Рзвестно было, что Рсай Матвеевич Брискин зарабатывает себе РЅР° жизнь тем, что играет РЅР° гитаре Рё немного поет РІ баре, неподалеку РѕС‚ метро «Щелковская», РіРґРµ заодно Рё кормится. Постоянного места работы Сѓ него уже давно РЅРµ было. РќРѕ Рё бомжом РѕРЅ также РЅРµ являлся, поскольку проживал РІ коммунальной квартире РІ старом РґРѕРјРµ РЅР° РџСЂРѕРіРѕРЅРЅРѕР№ улице, вблизи того кладбища, РіРґРµ его Рё похоронили. Там действительно уже давно РЅРёРєРѕРіРѕ РЅРµ С…РѕСЂРѕРЅСЏС‚, РЅРѕ РІ старые семейные могилы еще РёРЅРѕРіРґР° РїСЂРѕРёР·РІРѕРґСЏС‚ захоронения. Рђ именно такая была Сѓ Брискина, даже памятник СЃ бетонным надгробием стоял, РЅР° котором была высечена фамилия его СЃСѓРїСЂСѓРіРё — Брискиной Рсфири Моисеевны, скончавшейся РІ семидесятом РіРѕРґСѓ. Р’РѕС‚ Рє ней РїРѕРґ бочок, как говорится, Рё лег непутевый СЃСѓРїСЂСѓРі. Хоть здесь успокоился.
Рђ почему успокоился? Да, РіРѕРІРѕСЂСЏС‚, слишком РјРЅРѕРіРѕ РѕС‚ него всегда шуму было СЃ его вечной Рё неразлучной гитарой. Р’СЃСЏ местная шпана РїРѕРґ его окнами всегда хороводилась. Романтику РѕРЅРё, видишь ли, искали РІ блатных песнях.
Так что смерть его ни у кого не вызвала большого сочувствия. Умер и умер. А сам факт смерти отнесли к бытовым причинам. Наверняка перепились, а он, говорят, еще и «травку» употреблял, вот и передрались. Свидетелей нет, очевидцы если и были, так промолчат. Дела не возбуждали. А в комнате его теперь проживает старуха-соседка, ютившаяся прежде в бывшем чулане, совершенно не приспособленном для нормального жилья. Так что единственный, кто выиграл во всем этом деле, это была, несомненно, она. Рвыселять ее никто не собирался. Как и расселять когда-нибудь эту старую коммунальную квартиру, где самому молодому жильцу давно уже перевалило за шестьдесят лет.
Рэто прекрасно РїРѕРЅСЏР» Вячеслав Рванович. РќРѕ РѕРЅ захотел тем РЅРµ менее пообщаться СЃ соседями РїРѕРєРѕР№РЅРѕРіРѕ.
Все оказалось именно так, как рассказали ему в милиции. В доме было восемь комнат, занятых стариками. К слову, о Брискине они ничего плохого рассказать не могли. Шумный был маленько, так ведь один жил, а компаний в дом не водил. Не пил, по большому счету, не курил. А что под дурачка косил, так надо ж на жизнь зарабатывать…
Грязнов особо уточнил: не бывало ли в его компании здоровенных таких мужиков? Не навещали ли они его на дому?
Нет, ничего РїРѕРґРѕР±РЅРѕРіРѕ никто РЅРµ видел. Р–РёР» Рсай Матвеич РѕРґРёРЅРѕРєРѕ Рё даже женщин СЃСЋРґР° после смерти СЃСѓРїСЂСѓРіРё РЅРµ РІРѕРґРёР». Так бобылем Рё помер. РћРґРЅР° его старая гитара РЅР° стене осталась.
Пожалели старика Рё разошлись. Грязнов попытался выяснить, РЅРµ осталось ли после смерти Рсая каких-РЅРёР±СѓРґСЊ документов, бумаг? Рэтого тоже РЅРµ было. Рђ которые были, так РёС… сразу снесла РЅР° РїРѕРјРѕР№РєСѓ Матрена Рвановна. РќРѕ Рё там ничего «сурьезного» РЅРµ было, так РѕРЅР° уверяла Грязнова, РїСЂРё этом непрерывно крестясь.
Пусто.
Оставался еще, правда, бар на «Щелковской». Оставался бармен Вася. Вот к нему и отправились Грязнов с Агеевым.
РќРѕ Рё РІ баре РёС… ждало разочарование. Вася, оказывается, уже здесь РЅРµ работал. Нет, РѕРЅ РЅРµ был РЅРё РІ отгуле, РЅРё РІ отпуске, РѕРЅ просто РЅРµ служил здесь больше. Сказал, что нашел более выгодное Рё денежное место Рё тут же уволился. Его отпустили без РѕСЃРѕР±РѕРіРѕ сожаления, поскольку РЅР° его место было немало РєСѓРґР° более опытных Рё послушных претендентов. Р’Рѕ РІСЃСЏРєРѕРј случае, без таких, как Сѓ Василия Ргнатьевича, претензий.
Что Р·Р° претензии? Рђ РѕРЅ предпочитал обслуживать РЅРµ массового посетителя, как здесь положено, Р° элитного — РёР· кабинетов. Там, РјРѕР», Рё обращение РґСЂСѓРіРѕРµ, Рё чаевые покруче. Р, надо отдать ему должное, СЃ богатыми клиентами РѕРЅ умел ладить. РќРѕ это вызывало естественный протест Сѓ остальных официантов. Однако Сѓ Васи СЃ С…РѕР·СЏРёРЅРѕРј, РІРёРґРЅРѕ, был какой-то РґРѕРіРѕРІРѕСЂ, Рё РѕРЅРё его РЅРµ нарушали. Вася Рё уволился легко. Принес заявление, повернулся Рё тут же ушел, РЅРё СЃ кем толком РЅРµ попрощавшись.
Естественно, он не сказал, куда поехал устраиваться. А вот насчет его домашнего адреса, это можно посмотреть, если он остался.
Управляющий этим питейным заведением РЅРµ был здесь С…РѕР·СЏРёРЅРѕРј, бар принадлежал некоему Караеву, как заявил директор Грязнову, предварительно внимательно ознакомившись СЃ его удостоверением Рё проникнувшись определенным пиететом Рє гостю. Правда, самого Караева директор РЅРµ видел РЅРё разу, РѕС‚ него постоянно, каждую неделю, приезжает посредник, который Рё забирает выручку. Ртого, Чугунова, директор знал, типичный братан, Р° Караева, нет, более чем Р·Р° РіРѕРґ так РЅРё разу Рё РЅРµ встречал.
— Его, часом, РЅРµ Рсламбеком Р·РѕРІСѓС‚? — поинтересовался Грязнов.
— Вполне может быть, не знаю, — ответил директор, простой мужик с немного косящими, видно от рождения, глазами.
— Ладно, СЏ потом проверю. Рђ РіРґРµ живет этот ваш Василий Ргнатьевич? Кстати, как его фамилия?
— Сукин у него фамилия, да-да, вы не удивляйтесь… А вот адрес? Да он же где-то был…
— А какого он года рождения?
— Вася-то? Семьдесят пятого, кажется. Ну да, он же у нас собирался свое тридцатилетие в этом году отмечать, но… видно, не получилось что-то… — Рдиректор снова принялся рыться в своих бумажках. — Нет, не могу найти. Анкету он не заполнял… Его тот же Чугунов, помнится, и привез — от хозяина. Ну да, так оно и было! Поэтому какой же адрес? Хозяин знает. — Рдиректор успокоился.
Перестал на него наседать и Грязнов. Предупредил только, чтобы этот разговор остался строго между ними, иначе у директора могут возникнуть очень крупные неприятности со своим хозяином. Пугать не напугал, но предупредил, а дальше пусть сам думает.
Редкая фамилия оказалась РЎСѓРєРёРЅ. Справочная дала Грязнову РґРІР° адреса, РїРѕ которым проживали также РґРІРѕРµ Василиев Ргнатьевичей Сукиных. РќРѕ РѕРґРёРЅ был пятьдесят первого РіРѕРґР° рождения Рё, значит, отпадал, Р° второй оказался самое то — семьдесят пятого. Рпроживал РѕРЅ далеко, РЅР° Домодедовской улице. Надо же было такую даль каждый день гонять? Рли ему приказал это делать С…РѕР·СЏРёРЅ, которым вполне РјРѕРі оказаться Рё тот самый Рсламбек. РќСѓ тогда кончина Рсая хоть приобретает какую-то ясность. Бандиты — РѕРЅРё везде бандиты, Рё РІ подручных Сѓ Рсламбека, Рё Сѓ того же руководителя клиники «Гиппократ», если тут РІ самом деле РјРѕРіСѓС‚ сойтись концы…