Глава третья Гром сверху 17 страница
— А как же с протоколом допроса? — спросил «памятливый» Щербак.
— Да мы его вмиг допросим, успеем, время есть. А он нам под протокол расскажет все что угодно, успевай только записывать… Конечно, он уже отошел немного от первоначального страха и станет, скорее всего, врать напропалую, но нам не важно, только бы говорил. Захочет потом отказаться от своих слов — его дело. У нас уже будет собран и на него толковый компромат. Нам бы сейчас только до Жеребцова добраться, а тот всех сдаст.
— Почем знаешь? — спросил Грязнов.
— Да натура, поди, такая. Если он, убегая, весь холодильник свой опустошил, всю зимнюю одежду прихватил…
— А если у него холодильник отродясь был пустым? — подсказал Голованов.
— А из зимней одежды — одна та куртка, в которой он ходит? — добавил Демидов.
— Вы точно подметили, так может существовать только одиночка, циник, и причем порядочный неудачник, — в тон им отозвался Турецкий. — Единственное, что умеет, — это бомбы ставить. Ну и баб насиловать. За то и держали. Но, может, еще за какие-то иные редкие качества. Надо спросить у полковника, тот наверняка знает. Риз этого исходить в дальнейших поисках.
— Так-то оно вроде получается, что мы почти все про него знаем, — заметил Филя, кроме одного: где искать?
— Значит, Баранова мы на какое-то время оставим в покое? — напомнил еще об одном «герое» Грязнов.
— Только в том случае, если Огородников не выдаст нам на него толковый компромат. Потому что он знает гораздо больше. Но и хочет, возможно, продать подороже. Вот тебе, Слава, как самому близкому его коллеге, и предоставляется это право — раскрутить полковника. При всей гнусности его натуры мне почему-то показалось, что он готов поверить нашим обещаниям.
— Так что, хлопцы? Поручаем мне это дело, да? — поинтересовался Грязнов. — А после дружно кидаемся на добычу?
— Если ничего другого не останется, — развел руками Голованов. — А Жеребцова надо искать где-нибудь в отдаленной деревне.
— Может, подскажешь, в какой конкретно? — съязвил Демидов.
— Тебе и подскажу, Вова, — спокойно ответил Сева. — Давайте я поеду в ту эмчеэсовскую часть, где служил Жеребцов, и поспрошаю его бывших коллег? Узнайте только, где служил? Может, тот же полковник знает, а может, в штабе МЧС? Но мне к руководству идти не по чину.
— Пока Слава будет колоть Огородникова, я свяжусь с МЧС, — серьезно сказал Турецкий.
Он достал мобильник и набрал нужный номер.
— Клавдия, голубушка, — заговорил РјСЏРіРєРѕ, Рё РІСЃРµ тут же заухмылялись, — как РІС‹ там, без меня?.. Что, грустно? Рто РЅРµ самое страшное, РїРѕРґСЂСѓРіР°. Рто, наоборот, приятное чувство. Шеф РЅРµ наезжал? Смотри-РєР°, смирный становится, Рє чему Р±С‹?.. РЎРѕРЅ видела?! Батюшки, РїСЂРѕ РєРѕРіРѕ?.. Клавдия, СЏ запрещаю тебе смотреть такие СЃРЅС‹! Категорически! РќРµ смей нарушать РјРѕРёС… указаний! Рђ теперь открой-РєР° СЃРІРѕР№ талмуд, найди РІСЃРµ головное руководство МЧС, включая самого, Рё продиктуй РјРЅРµ десяток-полтора руководящих телефонов. Прямых Рё секретарских тоже. Внимательно тебя слушаю… Записываю…
Петр Рльич РћРіРѕСЂРѕРґРЅРёРєРѕРІ РїРѕРЅСЏР» уже, что Сѓ его похитителей РЅРµ РІСЃРµ РІ РїРѕСЂСЏРґРєРµ, РіРґРµ-то произошел, РІРёРґРёРјРѕ, СЃР±РѕР№. Рхотя держались РѕРЅРё РІСЃРµ РІ его присутствии уверенно Рё разговаривали напористым тоном, СѓР¶ ему, как РїРѕ-своему опытному борцу СЃ организованной преступностью — РЅРµ первый же РіРѕРґ отдел РІ РЈР’Р” возглавлял! — становилось СЏСЃРЅРѕ: что-то Сѓ РЅРёС… РЅРµ так.
«Кино» показали. А вот к этому он готов совершенно не был и тут дал маху — открыл, что называется, рот. Но вскоре сообразил, что, несмотря на все страшные угрозы, ребята лепят туфту. Ну не могут два генерала — из милиции и прокуратуры — устраивать в наше время садистские для себя развлечения ради столь малой величины, как жизнь какого-то полковника. А вот что им требовалось на самом деле, это Огородников стал понемногу понимать. А когда усвоил для себя, решил, что в таком случае можно и поторговаться. А угрозы пусть остаются угрозами. На самом деле, они ни разу даже не врезали ему по морде. О каких пытках после этого может идти речь?
Но были и возражения у столь четко выстроенной им концепции.
Все же, как ни крути, взяли его на «черном деле». Рзнают они о том, что он связан с наркодельцами Караевым и Гуцерией. Возьмут они их или нет, другой разговор, но если, скажем, сумеют отыскать Ваньку Жеребцова, тот не станет молчать и выложит всю правду о тех «мероприятиях», которые заказывал ему полковник. Ванька кто? Он простой исполнитель, которому жить не на что и жрать нечего — вот и весь разговор. Государство не захотело обеспечить, вот и приходится самому устраиваться. Жить по принципу — куда кривая вывезет. А вывозит она, как правило, только в одном направлении — если не ты, то тебя.
Еще одна возможная неприятность была связана с тем обстоятельством, что никто — ни на работе, ни дома — не знал, куда пропал полковник. Второй день пошел. Ну жена привыкла уже к его отсутствиям — служба такая, а вот в отделе наверняка забили тревогу. Возможно, домой позвонили, узнали, что и дома он не ночевал. Так что же, украли полковника? А вот и украли! Рсколько здесь, в этой непонятной квартире с занавешенными окнами, держать будут, неизвестно.
Ртот Турецкий уже трижды допрашивал его, Р° неприятный тип СЃРѕ злыми глазами, которого тот называл Николаем, записывал каждое слово. РТурецкий удовлетворенно кивал, Р° затем прятал подписанный РёРј, полковником, протокол РІ СЃРІРѕСЋ черную папку. После чего начинал РІСЃРµ заново. РўРµ же РІРѕРїСЂРѕСЃС‹, примерно те же ответы. РћРЅРё СЏРІРЅРѕ тянули Рё чего-то ждали.
С него сняли наручники, но каждый шаг его сторожил какой-то совершенно бессонный Николай. Ркогда полковник однажды, словно нечаянно, подошел к оконной шторе, чтобы ее отдернуть, он немедленно получил сильный удар под колени и рухнул от неожиданности на пол. Рпервое, что увидел, придя в себя, была широкая улыбка Николая и его указательный палец, строго грозивший «непослушному мальчику». Больше попыток узнать, где он находится, полковник не делал. В туалет ходил под присмотром, спал на диване — под присмотром, даже размышлял о себе — и то под присмотром.
Наконец, это было уже РЅР° второй или третий день — время как-то спуталось для Петра Рльича, — приехал генерал Грязнов, отпустил Николая РЅР° РєСѓС…РЅСЋ, Р° сам плотно уселся РЅР° стул перед Огородниковым.
— Р’С‹ отсутствовали РґРѕРјР° Рё РЅР° службе, полковник, — сердито Р±СЂРѕСЃРёР» Грязнов, — РґРІР° РґРЅСЏ. РњС‹ посоветовались Рё решили следующее. Поскольку сидеть вам тут Рё сидеть, РїРѕРєР° полностью РЅРµ расколетесь, РґРѕ РјРѕСЂРєРѕРІРєРёРЅР° заговенья, РЅР° наш взгляд, вам есть смысл поставить СЃРІРѕРёС… коллег РІ известность Рѕ вашем положении. РЇ наберу РЅР° этом аппарате номер вашего заместителя, РРіРѕСЂСЏ Николаевича РЎРёРіРѕРІР°, Рё РІС‹ скажете ему то, что СЏ вам прикажу, РЅРё словом больше. Рначе это будет нами расценено как попытка Рє побегу, СЏСЃРЅРѕ? Рђ СЃСѓСЂРѕРІРѕРµ наказание Р·Р° шаг влево, шаг вправо Сѓ нас еще никто РЅРµ отменял.
Грязнов сказал это таким спокойным тоном, что Огородников понял: эти так и сделают. Впечатление от неудавшейся попытки выглянуть в окно были еще у полковника слишком свежи. Они и убивать не станут, они просто покалечат, а потом скажут, что так и было.
— А что я ему должен сказать, чтобы они поверили?
— Советую сказать, что вы нажрались как свинья, а теперь медленно приводите себя в чувство. Рвам еще потребуется несколько дней, ибо ваш внешний вид не соответствует служебному положению. А на этот счет вы не беспокойтесь, мы вам без особого труда устроим соответствующую внешность, специалистов вы уже видели.
— Рсколько же я буду времени «приходить в себя»? — вздрогнул от неприятных предчувствий полковник, но иронии не оставил.
— Сколько прикажу. Заодно попросите, чтоб РРіРѕСЂСЊ РїРѕР·РІРѕРЅРёР» вашей жене Елене Александровне Рё соврал ей РїСЂРѕ какую-РЅРёР±СѓРґСЊ срочную командировку.
— А если на службе не поверят?
— Рђ РјС‹ вам челюсть сейчас немного поправим, РІРѕС‚ Рё будете разговаривать соответствующим тоном. Рочень постарайтесь, чтобы там поверили. РЎРёРіРѕРІ, как СЏ успел узнать, такая же сволочь, как РІС‹, поэтому единственное, РЅР° что РѕРЅ может пойти, — это немедленно заложить вас начальству. РќРѕ скорее всего, РѕРЅ подождет, Р° доложит, что РІС‹ заболели. Пообещайте ему чего-РЅРёР±СѓРґСЊ, прохвостам обычно нравится уличать СЃРІРѕРµ начальство РІ мелких пакостях. Рто как крючок СЃ наживкой. Р СѓР¶ РѕРЅ потом постарается РЅРµ дать вам сорваться СЃ крючка. РќРѕ это дело неблизкого будущего, так что вам будет РїРѕРєР° наплевать.
— Но когда-то же я должен буду явиться… на службу? — неуверенно спросил полковник.
— Куда конкретно вы явитесь, этот вопрос мы обсудим позже. Даю вам три минуты на размышления и набираю номер. Да, кстати, ваш разговор не должен превышать двух минут — по часам. — Грязнов показал свои часы. — А трубка эта им тоже не поможет нас засечь. Все ясно? Думайте.
Он положил часы перед собой на стол и стал смотреть на циферблат.
Полковник лихорадочно размышлял. Не выдержал напряжения, попросил отвести его в туалет. Грязнов позвал с кухни Николая и кивнул ему:
— Отведи, а на обратном пути сделай то, о чем мы договорились.
— Понял, — сказал Щербак и поднял полковника за плечо.
Зашумела в туалете вода, затем хлопнула закрываемая дверь, и тут же послышались шмякающий звук короткого удара и болезненный вскрик.
Щербак втолкнул в комнату согнутого дугой Огородникова, который прижимал к разбитым губам и носу полотенце. Грязнов вопросительно взглянул на Николая, а тот спокойно кивнул.
— РђРє СЏ СѓРґСѓ азгааиать? — СЃ трудом РїСЂРѕРіРѕРІРѕСЂРёР» полковник, показывая Вячеславу Рвановичу СЃРІРѕРµ разбитое, РІ кровавых соплях, лицо. РР· глаз его сплошным потоком лились слезы. — Ольно РіСЌ! — почти истерически выкрикнул РѕРЅ.
— Больно же… ему, — «перевел» Щербак и добавил нравоучительным тоном: — Зато правдиво! Ничего сочинять не надо. А будка заживет, два дня подержится, примочки дадим.
— Р’С‹ решили, как будете разговаривать СЃРѕ СЃРІРѕРёРј начальством, полковник? — СЃСѓС…Рѕ СЃРїСЂРѕСЃРёР» Грязнов. — Рли надо добавить?
— Не надо, — не без труда выдавил тот и махнул рукой, — да-айте!
— Соберитесь! — приказал Грязнов.
Щербак быстро и ловко подсоединил мобильный к аппарату громкой связи, Грязнов набрал нужный номер, в комнате раздался гудок вызова и послышался хрипловатый голос:
— Сигов на аппарате!
Полковник РІР·СЏР» трубку Рё посмотрел РЅР° Грязнова. РќРѕ вместо него Щербак поднес Рє РЅРѕСЃСѓ полковника кулак, Рё Петр Рльич сказал:
— Рто СЏ, РРіРѕСЂСЊ. РўС‹ там РіСЂРѕРјРєРѕ РЅРµ удивляйся…
— Петя, ты?! Мы же тебя все обыскались! Ты куда исчез! Тут паника!..
— Не ори. Я приболел…
— Но Лена сказала…
— Я не дома приболел. Говори тише. Ты Ленке потом позвони и придумай мне какую-нибудь срочную командировку, в Саратов, что ли.
— Но ты-то сам где?
— Приду — расскажу. Попал, понимаешь, в неприятную историю. С бабой получилось. В общем, мне физию свою начальству никак нельзя показывать еще несколько дней. Ты в управлении скажи, что я болен. Бюллетень будет. Ну все, я кончаю.
— Тебе ничего не надо? Странный какой-то голос…
— Я ж и говорю. Морда болит… Пока. Пока…
Грязнов отобрал у него трубку и выключил ее, передав Щербаку.
— Он верный товарищ?
— Да какой верный? — воскликнул Огородников и ойкнул от боли в губах.
— Что ж вы, такая служба! А сами как псы шелудивые!.. Позже позвоните жене… из Саратова. На разговор одна минута. Не уложитесь, ваше дело. А голос объясните простудой. Ну так где прячется Жеребцов?
Переход к новой теме был настолько неожиданным, что полковник растерялся, даже постанывать перестал.
— Не знаю, — неуверенно ответил он.
— Знаете, — уверенно сказал Грязнов. — Р’ деревне Шелепихе, Пучежского района, Рвановской области, РІРѕС‚ РіРґРµ. РџРѕ адресу его почивших родителей, так надо понимать. Р—Р° РЅРёРј уже отправились. РќРµ желаете опередить его показания? РРј-то Сѓ нас доверия будет больше.
— Почему?
— Человек станет жизнь свою спасать, ему уже не до карьеры, да и возраст его для пожизненного заключения не годится. Он и двадцатника не вытянет. Вот и будет вас всех закладывать направо и налево.
— А когда вы меня отпустите, чтоб я мог явиться с повинной к себе на службу?
— Вас только этот вопрос волнует? — холодно осведомился Грязнов.
— Рто РІРѕРїСЂРѕСЃ моей жизни.
— А мы вас отпускать пока не собираемся. А чтоб у вас не возникло каких-то посторонних мыслей, что вы сможете убежать куда-то, смыться, залечь на дно, хочу сразу разочаровать: мы вас, когда надо будет, доставим прямо к дверям Главного управления собственной безопасности. Чтоб лишить соблазна передумать. В последнюю минуту. Либо к кабинету начальника вашего управления. Поверьте, для вас это вообще единственный выход.
— А как же вы говорили?..
— Как говорили, так и сделаем. Оправдания придумаете для себя сами. Нам своих забот хватает. Ну так что будем делать? Сидеть дальше на цепи или говорить, ускоряя тем самым решение своей собственной судьбы?
— Рђ без показаний Рвана РІСЃРµ равно РјРѕРёРј словам Сѓ вас веры РЅРµ будет — подтверждения-то никакого!
— Я не пойму, вы о нас заботитесь или о себе?
— Мне показалось, — попытался улыбнуться, но снова поморщился от боли полковник, — что мы с вами будем какое-то время как попугаи-неразлучники.
— Не тешьте себя надеждой, это вам только кажется. Так кто дал команду убить доктора Артемову? Вам же это известно!
— РЇ РјРѕРіСѓ назвать только цепочку. РЇРєРѕР±С‹ Баранов РїРѕРїСЂРѕСЃРёР» РѕР± этом одолжении Грицмана, РЅСѓ Додика, тот вышел РЅР° Жеребцова. РћР± этом узнали… РќСѓ, короче, Рсламбек велел РјРЅРµ проконтролировать встречу Жеребцова Рё Додика, Р° дальше РѕРЅРё договаривались РѕР± оплате Рё прочем сами. РќРѕ Рслам Баранова запомнил.
— А с Барановым, с его бомбой, как получилось?
— Рто уже личная инициатива Додика. Рслам, РєРѕРіРґР° узнал, разгневался. РћРЅ считает, что без его разрешения ничего РЅРµ должно происходить РІ нашем административном РѕРєСЂСѓРіРµ.
— Такой важный? А Вахтанг что же?
— Они оба бакинцы, у них свой договор.
— А вы, значит, у них на подхвате?
Вспыхнул было полковник, дернулся, чтобы резко возразить, но быстро опомнился и покорно склонил голову. Да, ему лучше проходить в качестве жертвы шантажа, нежели прямого подельника.
— А последняя бомба, в квартире Грицманов?
— Я уже говорил, это приказ Вахтанга. Он имел виды на Еву, а потом ее следовало убрать.
— Чего ж вы кинулись бомбу-то ставить? Могли бы и подождать, пока ваш Вахтанг натешился бы с женщиной и своему окружению предложил? Не поторопились?
— Так ведь ее дома давно не было. Ничем не рисковали. А вот ваши наблюдатели, если бы они захотели устроить там засаду, определенно нарвались бы. Но это не мое предположение, так сказал Вахтанг. Он должен был прямо с поминок забрать ее к себе. Но, как я понял, ваши не позволили. Воображаю, что сейчас творится у Вахтанга! Рее нигде нет, и я пропал, о Ване уж и не говорю.
— Хорошо. Давайте все координаты своих паханов — Караева и Гуцерии. Где живут, где офисы, где бывают, — все называйте, и подробно, как привыкли давать информацию у себя на службе…
Полковник поколебался минуту-другую, потом решительно протянул руку за бумагой и авторучкой и стал писать.
Адрес родителей Жеребцова Турецкий получил в архиве отдела кадров МЧС.
Постепенно вымирающая деревня Шелепиха расположилась на речке Овсянке, впадающей в Горьковское водохранилище ниже районного центра Пучеж. Зимняя дорога вдоль замерзшей реки привела Голованова с Агеевым в это ветхое село, где сохранилось не больше десятка старых, видавших лучшие времена изб. В одном из подворий, бывшем родительском, от которого остались рожки да ножки — одна изба, да погреб на заросшем бурьяном огороде, а добротный сарай соседи давно растащили на дрова, — и поселился беглый минер.
Сотрудники «Глории» приехали на обычной «Ниве», не привлекавшей внимания по причине затрапезного и неухоженного вида. У соседки-старухи справились о том, где мог остановиться Ванька Жеребцов. Никакой другой власти в деревне, которая могла быть в курсе, не было. А в пяток также пустых изб мог вселиться любой прохожий, всякий пришлый бомж, кабы он знал, на что здесь существовать.
Затем РѕРЅРё огляделись Рё решили подойти Рє Рвановой РёР·Р±Рµ попозже, РІ темноте, чтобы РѕРЅ заранее РёС… РЅРµ увидел Рё РЅРµ сбежал. РќРѕ РЅРµ угадали.
Рван РІ тот час сидел Сѓ РѕРєРЅР° Рё РїРёР» чай, глядя РЅР° проезжую РґРѕСЂРѕРіСѓ. Его хата стояла РЅРµ как РґСЂСѓРіРёРµ, Сѓ самой РґРѕСЂРѕРіРё, Р° РІ глубине усадьбы…
Голованов вспомнил, как однажды рассказывал Александр Борисович относительно вот этого обычая в российских деревнях строить дома у самой дороги, где и пыль, и грязь, и суета. Рведь никто не хочет отгородиться от нее, скажем, садом, огородом или просто палисадничком с густым кустарником — ну чтоб дорожная пыль окна не застилала. Нет, дом должен выходить фасадом именно на проезжую часть.