Простите, вы атеист? Безбожник, не желавший убивать себя
Ладживерт неожиданно вышел из комнаты, и Ка какое-то время колебался. Сначала он подумал, что Ладживерт сразу вернется; вернется для того, чтобы спросить у Ка о том, о чем он предложил ему подумать. Но затем он понял, что это не так: ему что-то сообщили, но в вычурной и странной форме. Была ли это угроза?
Однако Ка в этом доме не чувствовал себя тем, кому грозит опасность, скорее чужим. Он не встретил мать и ребенка в соседней комнате и, не замеченный никем, вышел на улицу. Ему вдруг захотелось спуститься по лестнице бегом.
Снег шел так медленно, что, казалось, снежинки повисли РІ РІРѕР·РґСѓС…Рµ. Рта замедленность создавала впечатление, что время остановилось, Рё почему-то заставляла РљР° думать, что прошло РјРЅРѕРіРѕ времени Рё РјРЅРѕРіРѕРµ изменилось, между тем встреча СЃ Ладживертом заняла только двадцать РјРёРЅСѓС‚.
Он вернулся на вокзал той же дорогой, которой и пришел, пройдя вдоль железнодорожного полотна, мимо зернохранилища, которое под снегом напоминало огромную белую тень. Когда он проходил по грязному и пустому вокзалу, к нему подошел пес, дружески помахивая свернутым в колечко хвостом. Пес был черный, но на лбу у него было совершенно круглое белое пятно. Ка увидел в зале ожидания троих парней, кормивших пса бубликом. Один из них был Неджип, он прежде своих товарищей подбежал к Ка.
— Смотрите не заложите меня перед моими школьными друзьями, я не знал, что встречу вас здесь, — сказал он. — Мой самый близкий друг хочет задать вам один очень важный вопрос. Если у вас есть время, если бы вы уделили одну минуту Фазылу, он был бы счастлив.
— Хорошо, — ответил Ка и пошел прямо к скамейке, на которой сидели двое юношей.
Пока на плакатах за их спинами Ататюрк напоминал о важности железных дорог, а государство пугало девушек, желающих совершить самоубийство, молодые люди поднялись и пожали Ка руку. Они были явно смущены.
— До того как Фазыл задаст свой вопрос, Месут расскажет историю, которую слышал сам, — сказал Неджип.
— Нет, я не расскажу, — волнуясь, отозвался Месут. — Пожалуйста, расскажи за меня.
Ка, слушая рассказ Неджипа, наблюдал за черным псом, радостно носившимся по пустому, грязному и полутемному зданию вокзала.
— Рстория произошла РІ стамбульском лицее имамов-хатибов, как СЏ слышал, — начал Неджип. — Директор РѕРґРЅРѕРіРѕ лицея имамов-хатибов РІ окраинном квартале пошел РїРѕ делам службы РІ РѕРґРёРЅ РёР· недавно построенных РІ Стамбуле небоскребов, которые РјС‹ видели РїРѕ телевизору. РћРЅ зашел РІ большой лифт Рё поднимался наверх. Р’ лифте стоял высокий человек моложе его, РѕРЅ подошел Рє директору Рё показал ему РєРЅРёРіСѓ, которую держал РІ руках, Рё, чтобы разрезать страницы, вытащил РёР· кармана РЅРѕР¶ СЃ перламутровой ручкой Рё что-то сказал. РљРѕРіРґР° лифт доехал РґРѕ девятнадцатого этажа, директор вышел. РќРѕ РІ последующие РґРЅРё РѕРЅ стал странно себя чувствовать. РћРЅ стал бояться смерти, ему РЅРµ хотелось ничего делать, РѕРЅ РІСЃРµ время думал Рѕ человеке РІ лифте. РћРЅ был очень набожным Рё отправился РІ обитель ордена Джеррахи, чтобы найти средство РѕС‚ СЃРІРѕРёС… страданий. РћРґРёРЅ известный шейх, РґРѕ утра послушав рассказ Рѕ его переживаниях, как больному поставил диагноз: "РўСЊРі утратил веру РІ Аллаха, Рё Рє тому же, хоть ты Рё РЅРµ замечаешь этого, этим гордишься! Ртот недуг перешел Рє тебе РѕС‚ человека РІ лифте. РўС‹ стал атеистом". Директор вздумал было СЃРѕ слезами РЅР° глазах отрицать это, РЅРѕ РІ глубине души честно признал, что слова уважаемого шейха были правдой. РћРЅ поймал себя РЅР° мысли, что уже давно пристает Рє маленьким красивым ученикам, пытается остаться наедине СЃ РёС… матерями, ворует деньги Сѓ РѕРґРЅРѕРіРѕ РёР· учителей, которому завидует. Рљ тому же директор гордился, что грешит: собрав РІСЃСЋ школу, РѕРЅ РіРѕРІРѕСЂРёР», что РІСЃРµ дозволено, что люди РёР·-Р·Р° слепых суеверий Рё глупых обычаев РЅРµ так СЃРІРѕР±РѕРґРЅС‹, как РѕРЅ, вставлял множество европейских слов РІ СЃРІРѕСЋ речь, РЅР° ворованные деньги покупал Рё РЅРѕСЃРёР» самую РјРѕРґРЅСѓСЋ европейскую одежду. Р’СЃРµ это РѕРЅ делал СЃ таким РІРёРґРѕРј, будто всех презирал Рё считал отсталыми. Рђ школьники РІ его школе изнасиловали своего красивого одноклассника, избили пожилого учителя Корана, появились случаи неповиновения. Директор Рё РґРѕРјР° плакал, Рё хотел покончить СЃ СЃРѕР±РѕР№, РЅРѕ РЅРµ осмеливался сделать это Рё ждал, что его СѓР±СЊСЋС‚ РґСЂСѓРіРёРµ. РЎ этой целью РІ присутствии самых религиозных учеников школы РѕРЅ оскорблял Великого РџСЂРѕСЂРѕРєР° (РґР° простит меня Аллах!). РќРѕ его РЅРµ тронули, решив, что РѕРЅ сошел СЃ СѓРјР°. РћРЅ вышел РЅР° улицу Рё начал говорить, что Аллаха РЅРµ существует (РґР° простит меня Аллах!), что нужно мечети переделать РІ дискотеки Рё что РІСЃРµ РјС‹ разбогатеем как европейцы, только если станем христианами. Молодые исламисты хотели убить его, РЅРѕ РѕРЅ спрятался. РќРµ найдя выхода своему желанию убить себя Рё освободиться РѕС‚ чувства безнадежности, РѕРЅ вернулся РІ тот же небоскреб Рё РІ лифте встретился СЃ тем же высоким человеком. Человек ему улыбнулся, дав понять, что знает РѕР±Рѕ всем, что случилось, Рё показал обложку РєРЅРёРіРё, которая была Сѓ него РІ руках; оказывается, средство РѕС‚ атеизма заключалось РІ ней. Директор дрожащими руками потянулся Рє РєРЅРёРіРµ, РЅРѕ высокий человек, перед тем как лифт остановился, РІРѕРЅР·РёР» РІ сердце директору РЅРѕР¶ для резки бумаги СЃ перламутровой ручкой.
Ка вспомнил, что похожую историю слышал от турок-исламистов в Германии. Загадочная книга из рассказа Неджипа так и осталась неизвестной, но Месут наряду с именами нескольких еврейских писателей, о которых Ка никогда не слышал, способных подтолкнуть людей к атеизму, вспомнил имена нескольких журналистов из числа главных врагов политического ислама (один из которых будет убит спустя три года).
— Обольщенные дьяволом атеисты, как и несчастный директор, бродят среди нас в поисках счастья и покоя, — сказал Месут. — Вы согласны с этим?
— Не знаю.
— Как это вы не знаете? — спросил Месут, слегка рассердившись. — Вы сами разве не атеист?
— Не знаю, — ответил Ка.
— Скажите мне тогда: верите ли вы, что весь этот мир, этот снег, хлопьями падающий на улице, все создал Всевышний Аллах, или нет?
— Снег напоминает мне о Боге, — сказал Ка.
— Да, но вы верите, что Аллах создал снег? — настойчиво спросил Месут.
Наступила пауза. Ка увидел, что черный пес выскочил из двери, открытой на платформу, и радостно носится под снегом в бледном свете неоновых ламп.
— Ты не можешь ответить, — сказал Месут. — Если человек знает и любит Аллаха, он никогда не сомневается в его существовании. Рэто означает, что ты атеист, но не можешь в этом признаться, потому что стыдишься. Вообще-то мы это знали. А я, от имени Фазыла, хочу спросить вот о чем: страдаешь ли ты, как несчастный атеист в этом рассказе? Ты хочешь убить себя?
— Как бы я ни страдал, я боюсь самоубийства, — ответил Ка.
— РџРѕ какой причине? — СЃРїСЂРѕСЃРёР» Фазыл. — РР·-Р·Р° того, что это запрещают власти, или РёР·-Р·Р° того, что человек — высшее существо? РћРЅРё неверно РіРѕРІРѕСЂСЏС‚, утверждая, что человек — это шедевр Аллаха. Скажите, пожалуйста, почему РІС‹ боитесь самоубийства.
— Будьте снисходительны Рє настойчивости моего РґСЂСѓРіР°, — сказал Неджип. — Ртот РІРѕРїСЂРѕСЃ для Фазыла имеет особый смысл.
— То есть ты не хочешь убивать себя из-за того, что жизнь твоя лишена покоя и счастья? — спросил Фазыл.
— Нет, — ответил Ка раздраженно.
— Пожалуйста, не надо все скрывать от нас, — проговорил Месут. — Мы не причиним вам вреда из-за того, что вы атеист.
Наступило напряженное молчание. Ка поднялся. Он вовсе не хотел, чтобы все видели, что его охватил страх. Он пошел.
— Вы уходите, подождите, пожалуйста, не уходите, — сказал Фазыл.
Ка остановился и замер, ничего не говоря.
— Я расскажу вместо него, — сказал Неджип. — Мы все трое влюблены в "девушек в платках", которые жертвуют жизнью ради своей веры. Светская пресса называет их — "девушки в платках". Для нас они — мусульманские девушки, и все мусульманские девушки должны быть готовы положить жизнь за свою веру.
— Рмужчины тоже, — сказал Фазыл.
— Конечно, — ответил Неджип. — Я люблю Хиджран, Месут любит Ханде, Фазыл был влюблен в Теслиме, но Теслиме умерла. Точнее, покончила с собой. Но мы не верим, что мусульманская девушка, готовая пожертвовать жизнью ради веры, могла покончить с собой.
— Может быть, страдания, которые она испытывала, оказались для нее невыносимыми, — сказал Ка. — А ее семья требовала, чтобы она сняла платок, и из института ее выгнали.
— Никакое принуждение не может заставить истинно верующего человека совершить самоубийство, — сказал с волнением Неджип. — Мы не можем заснуть по ночам, переживая, что совершим грех, опаздывая на утренний намаз. Каждый раз мы бежим в мечеть как можно быстрее. Человек, который верит с таким воодушевлением, сделает все, чтобы не совершить греха, если надо, согласится даже на то, чтобы с него заживо содрали кожу.
— Мы знаем, вы встречались с семьей Теслиме, — выпалил Фазыл. — Они верят, что она сама покончила с собой?
— Верят. Сначала она смотрела с родителями «Марианну», затем совершила омовение и намаз.
— Теслиме никогда не смотрит сериалы, — тихо сказал Фазыл.
— Вы были с ней знакомы? — спросил Ка.
— Я никогда не был с ней знаком, мы никогда не разговаривали, — сказал, смущаясь, Фазыл. — Один раз я видел ее издалека, она была полностью закрыта. Но духовно я, конечно же, знаю ее: человек знает того, кого любит больше всего. Я понимал ее, как себя. Теслиме, которую я знал, не могла совершить самоубийство.
— Может быть, вы не знали ее в достаточной степени.
— А может быть, тебя сюда прислали европейцы, чтобы ты прикрыл убийцу Теслиме, — нахально сказал Месут.
— Нет-нет, — проговорил Неджип. — Мы вам доверяем. Наши преподаватели сказали, что вы — бедный и скромный человек, поэт. Мы захотели вас спросить о том, что огорчает нас больше всего, потому что мы вам доверяем. Фазыл просит у вас за Месута прощения.
— Прошу прощения, — сказал Фазыл. Лицо у него стало совсем красным. На глазах вдруг показались слезы.
Месут молча отказался мириться.
— РњС‹ СЃ Фазылом как братья, — сказал Неджип. — РњС‹ часто одновременно думаем РѕР± РѕРґРЅРѕРј Рё том же, РјС‹ РѕР±Р° знаем, что думает каждый РёР· нас. Р’ противоположность РјРЅРµ Фазыл совершенно РЅРµ интересуется политикой. Рђ сейчас Сѓ него Рё Сѓ меня есть Рє вам РїСЂРѕСЃСЊР±Р°. РќР° самом деле РјС‹ РѕР±Р° РЅРµ верим РІ то, что Теслиме покончила СЃ СЃРѕР±РѕР№, совершив грех РёР·-Р·Р° давления СЃРѕ стороны родителей Рё власти. Рто очень РіРѕСЂСЊРєРѕ, РЅРѕ Фазыл РёРЅРѕРіРґР° думает: "Девушка, которую СЏ любил, совершила грех Рё убила себя". РќРѕ если Теслиме РЅР° самом деле тайная атеистка, если РѕРЅР° несчастная атеистка, которая РЅРµ знала, что РѕРЅР° атеистка, как РІ рассказе, Рё если РѕРЅР° покончила СЃ СЃРѕР±РѕР№, потому что была атеисткой, это будет катастрофой для Фазыла. РўРѕРіРґР° это будет означать, что РѕРЅ был влюблен РІ атеистку. Только РІС‹ можете разрешить наши сомнения, только РІС‹ можете успокоить Фазыла. Р’С‹ поняли, что РјС‹ имеем РІ РІРёРґСѓ?
— Вы — атеист? — спросил Фазыл, глядя умоляюще. — Если вы атеист, вы хотите убить себя?
— Даже в те дни, когда я был больше всего уверен, что я — атеист, я всерьез никогда не думал о самоубийстве, — ответил Ка.
— Большое спасибо, что вы честно ответили нам, — сказал Фазыл, успокоившись. — У вас доброе сердце, но вы боитесь верить в Аллаха.
РљР° увидел, что Месут смотрит РЅР° него враждебно, Рё захотел уйти. РќРѕ его мысли словно застыли. РћРЅ ощущал, что глубоко внутри него трепещет какое-то желание Рё связанное СЃ РЅРёРј видение, РЅРѕ РёР·-Р·Р° того, что РІРѕРєСЂСѓРі него что-то происходило, РѕРЅ РЅРµ РјРѕРі сосредоточиться РЅР° этом видении. Позже РѕРЅ будет вспоминать РѕР± этих минутах Рё поймет, что это состояние было взлелеяно тоской РїРѕ Рпек, такой тоской, что можно было умереть Рё утратить веру РІ Аллаха.
— Пожалуйста, не поймите нас неправильно, — сказал Неджип. — Мы не против, чтобы кто-нибудь был атеистом. В исламском обществе всегда были атеисты.
Месут в последний момент добавил:
— Но кладбища должны быть раздельными. Души мусульман будут неспокойны, если рядом с ними на одном кладбище будут лежать безбожники. Некоторые атеисты не могут верить в Аллаха, но с успехом скрывают это на протяжении всей жизни и не только лишают верующих покоя в этом мире, но и тревожат после смерти. Будто нам мало мучений, того, что до Судного дня мы лежим с ними на одном кладбище, так еще и в Судный день, когда мы все встанем с ними на одном кладбище, испытаем отвращение от того, что увидим перед собой злополучных атеистов… Поэт Ка-бей, вы уже не скрываете, что когда-то были атеистом. Может быть, вы все еще им остаетесь. Скажите тогда, кто заставляет идти этот снег, какая тайна кроется в этом снеге?
Все они посмотрели из пустого здания вокзала на улицу, на падающий в свете неоновых ламп на пустые рельсы снег.
"Что я делаю в этом мире? — подумал Ка. — Какими жалкими кажутся снежинки издалека, какая жалкая моя жизнь. Человек живет, изнашивается, исчезает". Ему казалось, что он и существует, и нет: он любил себя и с любовью и грустью оценивал путь, по которому, как снежинка, летела его жизнь. Он вспоминал запах, который появлялся, когда брился его отец. Замерзающие в тапках ноги матери, готовившей на кухне завтрак, пока он вдыхал этот запах, щетку для волос, сладкий розовый сироп от кашля, которым его поили, когда он ночью просыпался, закашлявшись, ложку у себя во рту, все эти мелочи, составлявшие жизнь, единство всего, снежинку..
Так РљР° услышал тот Р·РѕРІ, который слышали настоящие поэты, которые умели быть счастливыми только РІ моменты вдохновения. Так, впервые Р·Р° четыре РіРѕРґР°, Сѓ него РІ голове появилось стихотворение: РѕРЅ был так уверен РІ существовании стихотворения, РІ его настроении Рё манере, что сердце его наполнилось счастьем. Сказав молодым людям, что торопится, РѕРЅ вышел РёР· пустого полутемного здания вокзала. Размышляя РїРѕРґ падающим снегом Рѕ стихотворении, которое напишет, РљР° быстро вернулся РІ отель.