XXVIII Воля древних богов
Гершому никогда не нравилась верховая езда. В Египте лошади были маленькими, подпрыгивали на ходу – крупным мужчинам было трудно на них ездить. Он чувствовал себя неловко, когда его длинные ноги почти касались земли. Но езда на фессалийских лошадях доставляла египтянину удовольствие. Высокие золотые скакуны с белыми хвостами и гривами летели, почти не касаясь земли. На полном скаку спины животных лишь слегка поднимались, и Гершом наслаждался быстрой ездой. Геликаон скакал рядом с ним на скакуне, точной копией жеребца Гершома. Вместе они неслись по открытой равнине под облачным небом. Наконец, Геликаон придержал свою лошадь, похлопав по ее гладкой шее. Гершом тоже натянул поводья.
– Превосходные животные, – сказал он.
– РћРЅРё очень быстрые, – заметил Геликаон, – РЅРѕ РЅРµ РїРѕРґС…РѕРґСЏС‚ для РІРѕР№РЅС‹. Рти лошади слишком пугливы Рё впадают РІ панику, РєРѕРіРґР° звенят мечи Рё летят стрелы. РЇ скрещиваю РёС… СЃ нашими лошадьми. Р’РѕР·РјРѕР¶РЅРѕ, жеребята Р±СѓРґСѓС‚ РЅРµ такими нервными.
Развернув коней, РѕРЅРё поскакали туда, РіРґРµ оставили СЃРІРѕСЋ вьючную лошадь. Животное щипало травку РЅР° холме. Гели-каон РІР·СЏР» его Р·Р° РїРѕРІРѕРґСЊСЏ, Рё РѕРЅРё направились РЅР° СЋРіРѕ-запад. Гершом был счастлив СЃРЅРѕРІР° мчаться вперед. Крепость Дар-дании, хотя Рё была простым жилищем РїРѕ сравнению СЃ дворцами РЅР° его СЂРѕРґРёРЅРµ, РІСЃРµ Р¶Рµ напоминала ему Рѕ РјРёСЂРµ, который РѕРЅ потерял, Рё Гершом СЃ радостью согласился сопровождать Счастливчика РІ РўСЂРѕСЋ.
– Не думаю, что торговец предал меня, – заметил он.
– Возможно, не намеренно, – сказал Геликаон, – но люди сплетничают. Троя – более крупный город, и там меньше вероятности, что тебя узнают.
Гершом оглянулся и посмотрел на голый ландшафт. Старый полководец, Павзаний, предупреждал Геликаона, что по холмам бродили бандиты, и умолял взять с собой отряд надежных людей в качестве личной охраны. Счастливчик отказался.
– Я обещал охранять покой этих земель, – сказал он. – Люди теперь меня знают. Когда они увидят царя, путешествующего по их общинам без вооруженного эскорта, это придаст им уверенности.
Павзания это не убедило. Гершом тоже в это не поверил.
Во время путешествия он понял, что Геликаону нужно было уехать из Дардании, от правил соблюдения этикета и царских обязанностей. С каждой пройденной милей Гелика-он становился все более нервным.
Ночью, когда они остановились у подножия холмов, под кипарисами, Гершом спросил юного царя:
– Что тебя беспокоит?
Геликаон ничего не ответил, просто добавил сухих веток в небольшой костер, затем сел рядом с ним. Египтянин не стал настаивать на продолжении разговора. Через какое-то время Счастливчик заговорил:
– Тебе нравилось быть сыном царя?
– Да, нравилось, РЅРѕ РЅРµ так, как моему СЃРІРѕРґРЅРѕРјСѓ брату Рам-зесу. РћРЅ отчаянно хотел стать фараоном, повести египетские армии РІ Р±РѕР№, построить СЃРІРѕСЋ РѕРіСЂРѕРјРЅСѓСЋ колонну РІ храме Луксора, увидеть СЃРІРѕРµ лицо вырезанным РЅР° статуях. РњРЅРµ просто нравилось, что меня ласкали красивые женщины.
– Тебя не беспокоило, что женщины ласкали тебя только потому, что были обязаны это делать?
– Почему это меня должно беспокоить? Результат тот Р¶Рµ.
– Только для тебя.
– Р’С‹, люди РјРѕСЂСЏ, слишком РјРЅРѕРіРѕ думаете. Рабыни РІРѕ дворце были Рє РјРѕРёРј услугам. Рто РёС… предназначение. Какое имело значение, хотят РѕРЅРё или РЅРµ хотят быть рабынями? РљРѕРіРґР° ты голоден Рё решил убить овцу, разве ты думаешь Рѕ чувствах овцы? – Гершом засмеялся.
– Рнтересная точка зрения, – заметил Геликаон. – РЇ подумаю над этим.
– Над этим не надо думать, – возразил египтянин. – Давай покончим со спорами, не будем углубляться в эту тему.
– Цель спора – выяснить истину.
– Очень хорошо. Давай обсудим причину твоего первого вопроса. Почему ты спросил, нравилось ли мне быть царевичем?
– Может, я просто хотел поддержать разговор, – сказал Геликаон.
– Нет. Настоящей причиной было то, что я хотел отвлечь тебя от проблем. Вторая более сложная, но связана с первой.
– Ну, теперь ты меня заинтриговал, – усмехнулся дарда-нец. – Просвети меня.
Гершом покачал головой.
– Тебе нужно просветление, Счастливчик? Я так не думаю. В Египте есть статуи мифических животных, которые меня восхищали. Создания с головами орлов, телом льва, хвостом змеи. Мой дед говорил, что это, вообще-то, люди. Мы все – гибриды животных. В нас есть дикарь, который с удовольствием бы вырвал сердце врага и съел его сырым. Есть любовник, слагающий песни для женщины, которая владеет его сердцем. Есть отец, который прижимает ребенка и умрет, защищая его от опасности. Три человека в одном. Реще больше. В каждом из нас есть те, кем мы были – замкнутый ребенок, высокомерный юноша, грудной младенец. Каждый страх, который мы вытерпели в детстве, остается где-то там. – Он постучал по виску. – Ркаждый смелый поступок или трусливый, щедрость или низость.
– Рто замечательно, – РІР·РґРѕС…РЅСѓР» Геликаон, – РЅРѕ СЏ себя чувствую так, словно плутаю РІ тумане. Что ты пытаешься сказать?
– Вот о чем я и говорю. Наша жизнь проходит в тумане в надежде обрести солнечный свет, который прояснит нам, кто мы есть на самом деле.
– Я знаю, кто я есть, Гершом.
– Нет, РЅРµ знаешь. Разве ты РЅРµ тот человек, который беспокоится Рѕ желании рабынь, который отрезает голову земледельцу, который РіРѕРІРѕСЂРёС‚ без очереди? Разве ты РЅРµ Р±РѕРі, который спас ребенка РЅР° РљРёРїСЂРµ, сумасшедший, который сжег заживо пятьдесят РјРѕСЂСЏРєРѕРІ?
– Ртот разговор теряет для меня СЃРІРѕСЋ привлекательность, – холодно сказал Геликаон.
Гершом почувствовал, как в нем поднимается гнев.
– Понимаю, – кивнул он, – поэтому можно обсуждать только те темы, которые не касаются Счастливчика. Теперь ты становишься настоящим царем, Геликаон. Вскоре ты окружишь себя льстецами, которые будут нашептывать тебе на ухо, восхваляя твое величие и не критикуя твои действия.
Подобрав одеяло, РЅР° котором лежал, Гершом повернулся Рє костру СЃ бьющимся сердцем. Ночь была холодная, Рё РѕРЅ РјРѕРі почувствовать запах РґРѕР¶РґСЏ РІ РІРѕР·РґСѓС…Рµ. Египтянин рассердился РЅР° себя Р·Р° то, что отреагировал РЅР° слова Геликаона СЃ такой злостью. Правда была РІ том, что РѕРЅ любил молодого царя Рё восхищался РёРј. Счастливчик был способен РЅР° РѕРіСЂРѕРјРЅСѓСЋ доброту Рё верность. РћРЅ был храбрым Рё верным своему слову. Рти качества редко встречались Гершому РІ его Р¶РёР·РЅРё. РќРѕ египтянин знал, СЃ какой опасностью столкнется Гелика-РѕРЅ, РєРѕРіРґР° его сила возрастет. Гершом развернул одеяло Рё сел.
Геликаон сидел, прислонившись спиной к дереву, накинув одеяло на плечи.
– Прости, РјРѕР№ РґСЂСѓРі, – сказал египтянин. – Рто РЅРµ РјРѕРµ дело, СЏ РЅРµ должен обращаться Рє тебе СЃ подобными речами.
– Нет, это не так, – возразил Геликаон. – Но я думал о твоих словах, и в них есть правда. Твой дед – мудрый человек.
– Да, так и есть. Ты знаешь историю об Осирисе и Сете?
– Египетские боги, которые воюют друг с другом?
– Да. Бог Осирис, повелитель Света и герой, и Сет – его брат, подлое создание. Они постоянно враждуют друг с другом. – Мой дед рассказывал мне о них, когда я был маленьким. Он говорил, что Осирис и Сет борются внутри нас. Мы все способны на великое сострадание и любовь, или на ненависть и ужас. Печально, что мы можем радоваться и тому, и другому.
– Я знаю, что это правда, – согласился Счастливчик. – Я почувствовал это, когда сжег этих моряков.
– Дед бы сказал, что, когда ты сжег этих моряков, в твоей душе царствовал Сет. А Осирис стыдится этого. Вот почему тебе не нравится быть царем. Такое могущество приближает Сета к победе. Рты испугаешься человека, которым станешь, если убьешь в себе Осириса.
Гершом замолчал. Геликаон добавил дров в огонь, затем подошел к вьючной лошади и вернулся с хлебом и вяленым мясом. Двое мужчин молча ели. Затем Счастливчик вытянулся рядом с костром, укрывшись плащом.
Гершом немного задремал. Ночной РІРѕР·РґСѓС… становился РІСЃРµ прохладней, раздались раскаты РіСЂРѕРјР°. Молния сверкнула РІ небе. Геликаон проснулся, Рё РґРІРѕРµ мужчин побежали туда, РіРґРµ были привязаны лошади. Животные испугались, прижав уши. Геликаон Рё Гершом увели РёС… РѕС‚ деревьев РЅР° открытое пространство. Начался РґРѕР¶РґСЊ, сначала небольшой, потом полил ливень. Засверкала молния, РІ ее свете Гершом разглядел пещеру вверху РЅР° холмах. РћРЅ подозвал Геликаона, Рё РѕРЅРё повели лошадей вверх РїРѕ склону. Рто было непросто. Золотые лошади, как Геликаон Рё предупреждал, были трусливыми, вставали РЅР° дыбы Рё пытались вырваться. Маленькая вьючная лошадь вела себя спокойней, РЅРѕ даже РѕРЅР° попятилась назад, натянув РїРѕРІРѕРґСЊСЏ, РєРѕРіРґР° загремел РіСЂРѕРј. РћР±Р° мужчины выбились РёР· СЃРёР», РєРѕРіРґР° добрались РґРѕ пещеры. Лошадей РѕРЅРё спрятали РІ пещере Рё привязали, Р° сами сели Сѓ РІС…РѕРґР°, наблюдая Р·Р° РіСЂРѕР·РѕР№, разразившейся над землей.
– Мне всегда нравились грозы… – сказал Гершом, – но после кораблекрушения… – он задрожал от воспоминаний.
– Она быстро пройдет, – заметил Геликаон. Затем посмотрел на египтянина. – Благодарю тебя за твою честность.
Гершом усмехнулся.
– Рто всегда было РјРѕРёРј проклятием – говорить то, что думаю. РќРµ РјРѕРіСѓ вспомнить РЅРёРєРѕРіРѕ, РєРѕРіРѕ СЏ Р±С‹ РЅРµ РѕСЃРєРѕСЂР±РёР» РѕРґРёРЅ или РґРІР° раз. РўС‹ надолго планируешь остаться РІ РўСЂРѕРµ?
Геликаон покачал головой.
– Я должен остаться на похоронах Гектора. – Он задрожал. – Когда говорю это, у меня стынет душа.
– Вы были друзьями?
– Больше, чем РґСЂСѓР·СЊСЏРјРё. РЇ РЅРµ РјРѕРіСѓ смириться СЃ его смертью. – Счастливчик внезапно улыбнулся. – Примерно пять лет назад СЏ путешествовал СЃ Гектором. Приам послал его Рё РґРІРµ сотни троянских всадников РІРѕ Фракию, чтобы помочь местному царю справиться СЃ разбойниками. РњС‹ преследовали врага РІ лесу, Рё РѕРЅРё заманили нас РІ засаду. Как только РјС‹ прочистили себе путь, то выяснили, что Гектора СЃ нами нет. Кто-то РІСЃРїРѕРјРЅРёР», что видел, как ему РІ голову попал брошенный камень. Приближалась ночь, РЅРѕ РјС‹ быстро вернулись РЅР° поле битвы. Разбойники забрали тела СЃРІРѕРёС… погибших. Там лежало шестеро наших, РЅРѕ Гектора РЅРµ было среди РЅРёС…. РўРѕРіРґР° РјС‹ поняли, что его забрали. РњС‹ знали, что фракийцы мучают СЃРІРѕРёС… пленников, отрезая РёРј пальцы, выкалывая глаза. РЇ послал разведчиков, Рё РјС‹ отправились РЅР° РїРѕРёСЃРєРё РёС… лагеря. РњС‹ нашли его РґРѕ рассвета, Рё, подкравшись ближе, РјС‹ услышали веселые РєСЂРёРєРё. Ртам, РІ свете костра, СЃ большим РєСѓР±РєРѕРј РІРёРЅР° РІ СЂСѓРєРµ стоял Гектор. РћРЅ развлекал пьяных бандитов непристойными историями, Рё РѕРЅРё визжали РѕС‚ смеха. – Геликаон РІР·РґРѕС…РЅСѓР». – Р’РѕС‚ таким СЏ его запомню.
– Но у тебя есть и другая причина для путешествия, – предположил египтянин.
– Ты – ясновидящий, Гершом?
– Нет, но я видел, как ты разговаривал с невестой Гектора, и слышал, что ты назвал ее богиней.
– Да, назвал. – Геликаон засмеялся. – Я влюбился в нее, Гершом. Если она чувствует то же, я хочу попросить ее стать моей женой, хотя мне, вероятно, придется предложить за нее Приаму гору золота.
– Если она чувствует то же? – повторил Гершом. – Какое это имеет значение? Покупай ее в любом случае.
Геликаон покачал головой.
– Ты можешь купить золото, которое блестит, как солнце, и бриллианты такие же ясные, как луна. Но ты не можешь купить солнце или завладеть луной.
Ближе к рассвету Лаодика закуталась в шаль и вышла из дворца. На улицах было тихо и пустынно, только несколько бездомных собак искали, чем бы им поживиться. Царевне нравилось гулять на свежем воздухе и, особенно, ранним утром. Она полагала, что знала о городе и его жизни больше, чем любой воин или обычный житель. Например, девушке было известно, какой пекарь первым выпекает свежий ароматный хлеб, она знала проституток и их постоянных сутенеров так же хорошо, как троянские воины. Она знала, когда на холмах в конце зимы родился первый ягненок, потому что Поимен, старый пастух, у которого с благославления богов родилось четыре поколения сыновей, открыл свой единственный кувшин с вином и напился. На рассвете пастух заснул на улице, потому что его не пустила домой его строгая жена.
Лаодика вышла РёР· РіРѕСЂРѕРґР°, перешла новый защитный СЂРѕРІ РїРѕ мосту Рё спустилась Рє реке Скамандр. Р’ долине Сѓ реки стоял густой серый туман. Холмы были окрашены РІ розовый цвет, хотя РІ небе СѓР¶Рµ поднималось солнце. РћРЅР° слышала пение петухов Рё блеяние овец РІ отдалении. Лаодика направлялась Рє гробнице Рлоса, находящейся РЅР° маленьком холме между РіРѕСЂРѕРґРѕРј Рё рекой. Рлос был ее дедушкой, троянским героем. Гектор часто РїСЂРёС…РѕРґРёР» СЃСЋРґР° поговарить СЃ предком РІ затруднительных ситуациях. Лаодика тоже пришла СЃСЋРґР°, надеясь найти утешение. Царевна побрела Рє маленькой гробнице среди скал Рё села РЅР° поляне, РІ траву, ощипанную овцами, лицом Рє РіРѕСЂРѕРґСѓ. Ее СЃРЅРѕРІР° охватила печаль, Рё слезы полились РёР· глаз. «Как РѕРЅ РјРѕРі умереть? Как Р±РѕРіРё могли быть такими жестокими?В»
Лаодика представила себе Гектора, от его удивительной улыбки поднималось настроение, а от его волос увета золота отражалось солнце. Она подумала, что брат был похож на рассвет: где бы Гектор ни появлялся, у всех сразу же поднималось настроение. Когда Лаодика была маленькой и робкой девочкой, Гектор был для нее скалой, к которой она бежала со своими проблемами. Только он мог убедить Приама выдать ее замуж за Аргуриоса. Ей стало стыдно, и навалился груз вины. «Ты горюешь, потому что Гектор ушел в Елисей-ские поля или потому что думаешь о себе?» – спросил ее внутренний голос.
– Я сожалею, Гектор, – прошептала она. Рснова потекли слезы.
На нее упала тень, девушка подняла глаза. Когда ее распухшие от слез глаза разглядели сверкающие доспехи, она решила, что это привидение брата, которое пришло, чтобы утешить ее. Он встал на колени рядом с ней, и Лаодика узнала Аргуриоса. Она не видела его пять дней и не писала ему.
– О, Аргуриос, я не могу прекратить плакать.
Его руки обняли ее за плечи.
– Я видел это в городе. Должно быть, Гектор был великим человеком, мне жаль, что я его не знал.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Ты говорила, что, когда на тебя наваливаются проблемы, тебе нравится гулять по городу на рассвете. Ты рассказывала о старом пастухе, живущем на этих холмах.
– А как ты догадался, что я буду здесь сегодня?
– Я не знал. Я приходил к Шеанским воротам на рассвете пять дней.
– Прости, Аргуриос. Я не подумала о тебе. Мне следовало отправить тебе письмо.
Повисло молчание, затем Лаодика спросила:
– Где твои охранники?
Он улыбнулся – это было редкостью.
– Теперь я стал сильнее и быстрее. Несколько дней назад я гулял по городу, потом я неожиданно обернулся и напал на них. Я сказал им, что мне больше не нужны их услуги, и они согласились оставить меня в покое.
– Всего-то? Так просто?
– Я побеседовал с ними… серьезно, – сказал он.
– Ты напугал их, да?
– Некоторых людей легко испугать, – ответил микенец.
Его лицо было совсем близко РѕС‚ нее. РљРѕРіРґР° Лаодика посмотрела РІ его глаза, то увидела, что Р·Р° эти пять дней боль Рё печаль РёС… покинули. Рто лицо девушка так часто представляла себе. Глаза РђСЂРіСѓСЂРёРѕСЃР° были РЅРµ просто карими, как РѕРЅР° запомнила, Р° СЃ коричневыми Рё золотыми крапинками, Р° Р±СЂРѕРІРё Сѓ микенца были очень красивой формы. РћРЅ так пристально РЅР° нее смотрел, что девушка опустила глаза. Лаоди-РєРµ показалось, что РІРЅРёР·Сѓ живота разлилось приятное тепло, Рё одежда стала ей тесной.
Она почувствовала прикосновение и увидела, как его рука нежно гладит ее кожу, слегка шевеля светлые волосы. Теплота в животе усилилась. Лаодика потянулась и начала развязывать завязки на доспехах Аргуриоса. Он схватил ее за руку.
– Ты – дочь царя, – напомнил микенец.
– Ты не хочешь меня?
– Я никогда ничего не хотел так сильно за свою жизнь, – его лицо покраснело.
– Царь РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ позволит нам пожениться, РђСЂРіСѓСЂРёРѕСЃ. РћРЅ прикажет выгнать тебя РёР· РіРѕСЂРѕРґР°. РњРЅРµ невыносима эта мысль. РќРѕ Сѓ нас есть это мгновение. Рто наше мгновение, РђСЂРіСѓСЂРёРѕСЃ!В» РћРЅ уступил. Еще ребенком Лаодика помогала Гектору раздеваться Рё снимать доспехи. «У меня немного талантов, – подумала РѕРЅР° РїСЂРѕ себя, – снимать доспехи – РѕРґРёРЅ РёР· РЅРёС…В». Ее онемевшие СЂСѓРєРё развязали застежки, Рё РђСЂ-РіСѓСЂРёРѕСЃ СЃРЅСЏР» доспехи.
Отстегнув меч Рё отложив доспехи, РѕРЅ повел ее Рє камням СЂСЏРґРѕРј СЃ гробницей Рлоса, РѕРЅРё легли вместе РЅР° траву. РђСЂРіСѓ-СЂРёРѕСЃ поцеловал ее, Рё долгое время РѕРЅРё РЅРµ двигались. Р’Р·СЏРІ его СЂСѓРєСѓ, РѕРЅР° притянула ее Рє своей РіСЂСѓРґРё. Его прикосновение было нежным – более нежным, чем ей сейчас хотелось. Ее РіСѓР±С‹ надавили РЅР° его РіСѓР±С‹, РђСЂРіСѓСЂРёРѕСЃ жадно поцеловал ее. РСѓРєРё микенца стали более настойчивыми, РѕРЅ попытался стащить СЃ нее одежду. Лаодика подняла СЂСѓРєРё, Рё РђСЂРіСѓСЂРё-РѕСЃ СЃРЅСЏР» ее платье. Р’СЃРєРѕСЂРµ РѕРЅРё РѕР±Р° оказалисьобнаженными. РћРЅР° наслаждалась теплотой его РєРѕР¶Рё, чувствуя РїРѕРґ СЃРІРѕРёРјРё пальцами твердые мускулы. Потом пришла боль, Рё Лаодику охватило невероятное чувство – РѕРЅР° стала единым целым СЃ мужчиной, которого любила.
Потом она лежала разгоряченная, переполненная радостью и удовлетворением, ее переполнял стыд и веселье. Ла-одика медленно почувствовала траву и неровную землю, касающуюся ее спины. Девушка положила голову на плечо микенцу. Аргуриос молчал. Лаодика повернулась посмотреть на него, решив, что он спит, но микенец смотрел на небо, его лицо, как всегда, было печально.
Лаодика внезапно испугалось. Аргуриос сожалеет о случившемся? Теперь он ее оставит? Он повернулся посмотреть на нее. Заметив ее взгляд, микенец сказал:
– Тебе больно? Я причинил тебе боль?
– Нет. Рто было чудесно. – Чувствуя себя глупо, РЅРѕ РЅРµ РІ силах сдержаться, призналась Лаодика. – Рто была самая удивительная вещь, которая РєРѕРіРґР°-либо случалась СЃРѕ РјРЅРѕР№. Служанки рассказывали мне… – РћРЅР° замолчала.
– Рассказывали тебе что?
– Рассказывали мне… рассказывали РјРЅРµ, что это больно Рё неприятно. Было немного больно, – призналась РѕРЅР°, – РЅРѕ РЅРµ неприятно.
– Рто РЅРµ было неприятно, – повторил РѕРЅ, улыбнувшись. Затем РђСЂРіСѓСЂРёРѕСЃ СЃРЅРѕРІР° ее поцеловал, долго Рё нежно.
Она лежала на спине, все ее сомнения исчезли. Его глаза сказали ей все, что ей нужно было знать. Лаодика никогда не была так счастлива. Она знала, что запомнит этот момент на всю жизнь. Внезапно девушка села – шаль упала с ее обнаженной груди – и показала на восток. Огромная стая молчаливых лебедей, размахивая своими белоснежными крыльями, летела над городом к морю. Лаодика никогда не видела раньше больше двух лебедей вместе. Девушка была поражена видом сотен огромных птиц, летящих над ее головой и на секунду заслонивших, словно живое облако, солнце.
Лаодика и Аргуриос молча наблюдали, как стая лебедей, повернув на запад, наконец, исчезла в сером тумане на горизонте.
Девушка почувствовала, как что-то коснулось ее голой ноги, и посмотрела вниз. Мягкое белое перо упало ей на ногу и лежало, словно всегда там было. Лаодика подняла перо и показала любовнику.
– Рто знамение? – спросила РѕРЅР°.
– Птицы – это всегда знамение, – тихо ответил мике-нец.
– Мне интересно, что это значит.
– РљРѕРіРґР° появляются лебеди, это Рє Р¶РёР·РЅРё, – сказал РѕРЅ, прижав Рє себе. – Рто означает, что РјС‹ РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ расстанемся. РЇ завтра РїРѕРіРѕРІРѕСЂСЋ СЃ твоим отцом.
– Он не захочет тебя видеть, Аргуриос.
– Думаю, захочет. Меня пригласили на пир в честь Гектора завтра ночью.
Лаодику удивили его слова.
– Почему? Ты же говорил, что не знал Гектора.
– Я повторил то же самое посланнику, который пришел в храм два дня назад. Он рассказал мне, что царевич Агатон потребовал моего присутствия.
– Он еще что-нибудь сказал?
– Ничего, кроме грубой лести, – усмехнулся Аргуриос.
Девушка засмеялась.
– Того, что ты – великий герой и воин, достаточно, чтобы тебя пригласить на пир?
– Что-то вроде этого, – подтвердил он.
– Ртим приглашением тебе оказали большую честь. Р’ семье царит раздор. РњРѕР№ отец обидел РјРЅРѕРіРёС… СЃРІРѕРёС… сыновей, которых там РЅРµ будет. Антифон теперь РЅРµ РІ фаворе, как Рё Парис. Есть Рё РґСЂСѓРіРёРµ. – РћРЅР° вздохнула. – Даже РІ такое время РѕРЅ играет СЃ человеческими чувствами. РўС‹, действительно, думаешь, что РѕРЅ послушает тебя, РђСЂРіСѓСЂРёРѕСЃ?
– Я не знаю. Мне нечего ему предложить, кроме моего меча. Но меч Аргуриоса имеет кое-какую ценность.
Лаодика наклонилась к нему, ее руки коснулись его тела.
– Меч Аргуриоса имеет большую ценность, – заметиоа она.