XXXII Копья в ночи

Когда закрылись ворота и окончилось первое сражение, Аргуриос оказался во внутреннем дворе перед дворцом. На стенах над ним стояли около сорока орлов, вооруженных фригийскими луками, которые ждали следующей атаки. За спиной он слышал приказы, которые раздавал царь в мега-роне. Аргуриос стоял с тяжелым сердцем.

РћРЅ пришел СЃСЋРґР° как микенец, объявленный РІРЅРµ закона, который решил просить Сѓ Приама СЂСѓРєСѓ его дочери. Теперь же РѕРЅ ввязался РІ гражданскую РІРѕР№РЅСѓ. Р’СЃСЋ СЃРІРѕСЋ сознательную жизнь РђСЂРіСѓСЂРёРѕСЃ провел РЅР° поле Р±РѕСЏ. Сейчас, РєРѕРіРґР° РѕРЅ стоял перед дворцом, готовясь Рє РЅРѕРІРѕРјСѓ нападению, его беспокоило то, что СЃРєРѕСЂРѕ РїСЂРёР±СѓРґСѓС‚ микенские РІРѕРёРЅС‹. Если Агамемнон согласился послать РЅР° помощь Агатону небольшой отряд, то этот отряд будет состоять РёР· самых опытных РІРѕРёРЅРѕРІ. РђСЂРіСѓСЂРёРѕСЃ сражался Р±РѕРє Рѕ Р±РѕРє СЃ большинством РёР· РЅРёС…, праздновал СЃ РЅРёРјРё победу, оплакивал смерть общих товарищей. Перед его глазами промелькнули лица: Высокий Каллиадес, Менидес Копьеносец, Банокл РћРґРЅРѕСѓС…РёР№, Эрутрос Шутник, Аджекс Раздробитель Черепов… Именно РѕРЅРё сейчас маршируют Рє крепости? Рђ если так, то

как он, микенец, сможет поднять против них оружие? Как сможет сражаться с Высоким Каллиадесом и наблюдать за его смертью, или отправить Банокла в подземный мир?

Но эти люди идут сюда, чтобы убить отца женщины, которую он любит. И что будет с ней, если удача окажется на их стороне? По крайней мере, на этот вопрос он знал ответ. Хотя сам Аргуриос никогда не насиловал женщин, это было обычным делом для потерявших контроль воинов. При одной только мысли об этом его охватывала ярость. «Нет, я не позволю им сделать это», – решил Аргуриос. Я скорей вырежу сердце самому Агамемнону, чем позволю причинить вред Лаодике. Быстро подбежав к крепостным укреплениям, микенец поднялся туда, где спрятался Полидорус за зубцами стен. Аргуриос высунул голову из-за парапета, быстро посмотрев вниз. Фракийцев видно не было, хотя он смог разглядеть на расстоянии восьмидесяти шагов людей, столпившихся в тени узких улочек.

– Они будут искать лестницы, – сказал Аргуриос.

– Это будет нетрудно, – ответил Полидорус. – В Трои всегда что-то строится.

В высоту стены были равны росту двух высоких воинов. Если враг приставит к ним повозки, то сможет прыгать с них и перебираться через укрепления. Аргуриос оглянулся и бросил взгляд на дворец. Слева от дверей дворца, находился длинный балкон с высокими окнами. Как только враг откроет ворота, то сможет поднести лестницы к дворцовым стенам, взобраться по ним и проникнуть внутрь. Имея достаточное количество людей, Аргуриос смог бы удерживать эти стены несколько дней. С тремя сотнями опытных воинов он смог бы защитить дворец от целой орды фракийцев. Но охранять эту крепость с несколькими воинами было не просто.

– Я пойду внутрь, – сказал он молодому воину. – Мне нужно осмотреть мегарон и выработать план его защиты. Если они нападут до моего возвращения, выпустите в них несколько стрел и выдержите первую атаку. Это очень важно.

– Мы выдержим, Аргуриос, – пробормотал Полидорус. – Всю ночь, если придется.

– Всю ночь не понадобится. Я объясню, когда вернусь.

– Мне будет, что рассказать детям, когда они вырастут? Я сражался рядом с Аргуриосо, – улыбнулся Полидорус.

– У тебя есть дети?

– Пока нет. Но мужчина должен думать о будущем.

РђСЂРіСѓСЂРёРѕСЃ побежал РІРЅРёР· РїРѕ ступенькам, Р° затем через РґРІРѕСЂ. Внутри мегарона РІСЃРµ двери, РєСЂРѕРјРµ РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРіРѕ РІС…РѕРґР°, были забаррикадированы. РћРЅ увидел, что Приам СЃРёРґРёС‚ РЅР° троне РІ красивых доспехах, отделанных золотом Рё серебром, РЅР° его коленях лежал шлем СЃ высоким гребнем. РџРѕРІСЃСЋРґСѓ были вооруженные люди. РћРЅРё почти опустошили стены, РЅР° которых висели щиты Рё РєРѕРїСЊСЏ. РСЏРґРѕРј СЃ царем стоял Диос, РѕРЅ был без доспехов, РЅРѕ РЅР° его РїРѕСЏСЃРµ висел меч.

Когда Аргуриос подошел к ним, Приам поднял глаза.

– Эти собаки убежали? – спросил он трезвым голосом, хотя его глаза были красными от усталости.

– Нет, царь Приам. Фракийцы ищут лестницы. Они скоро вернутся. Нам нужно поставить лучников на балконе над дверями. Достаточно будет тридцати стрелков. Я прикажу воинам на стенах отходить к мегарону, как только начнется серьезный бой.

– Кто ты такой, чтобы отдавать приказы? – крикнул Диос со злостью.

– Это Аргуриос, – спокойно объяснил Приам. – Он сражается на моей стороне.

– Нам нужно расставить всех людей, которые у нас есть, на внешних стенах, – возмутился Диос. – Мы сможем удержать их.

– Что ты на это скажешь, Аргуриос? – спросил Приам.

– Имея триста человек, я бы согласился с царевичем Ди-осом. Но при таком количестве людей мы рискуем попасть в окружение. Если они зайдут за спину, нас порежут на кусочки. У нас должен быть путь для отступления так долго, насколько это возможно. Мой план состоит в том, чтобы удерживать стены во время первой атаки, а затем спокойно отойти назад. Когда они вернутся, мы выпустим в них стрелы с балкона.

– А затем закроем двери? – спросил Приам.

– Нет, царь. Мы оставим их открытыми.

– Объясни свою стратегию, – потребовал Приам, удивившись.

– Враг может напасть на нас с разных сторон. В саду есть дверь. Фракийцы могут принести лестницы, взобраться на балкон и зайти со спины. Я хочу, чтобы они напали на нас, когда мы будем к этому готовы. Открытая дверь будет приглашением, перед которым они не смогут устоять. Они полетят на нас, как мухи на лошадиное дерьмо, и мы будем удерживать их там. По крайней мере, до тех пор, пока не прибудут микенцы.

– Во имя богов, отец, – сказал Диос, – как мы можем доверять этому человеку? Он тоже микенец.

Аргуриос вздохнул, стараясь успокоиться.

– Конечно, я – микенец, царевич. Поверь мне, когда я говорю тебе, что хотел бы оказаться сейчас в другом месте. Если микенцы победят, меня убью вместе со всеми. У нас осталось мало времени, чтобы приготовиться к нападению, и не осталось времени, чтобы выяснять наши разногласия. – Он повернулся к царю. – Если у тебя есть лучший человек, который мог бы возглавить защиту дворца, тогда поручи эту защиту ему. Я отойду в сторону и буду сражаться там, где мне прикажут.

– Я – царь, – холодно сказал Приам. – Я буду возглавлять защиту моего дворца. Ты считаешь меня беспомощным стариком, не способным держать в руках меч?

– Дело не в твоей силе или возможностях, – ответил Аргу-риос. – Если бы я командовал твоими врагами, то молился бы всем богам, чтобы ты поступил именно таким образом. Они победят, как только ты умрешь. Каждый фракиец будет пытаться тебя убить. Твои доспехи сияют, как солнце, и твои враги будут пытаться добраться до тебя. Каждая стрела, каждое копье и каждый меч будет направлен в твою сторону. Твои люди будут храбро сражаться – но до тех пор, пока будет жить царь.

В этот момент в мегарон вошел Геликаон и встал рядом с Диосом.

– Мы заблокировали заднюю дверь, – сказал он, – но мы долго не продержимся. Какие будут твои приказания?

Приам сидел молча какое-то время.

– Аргуриос советует мне не участвовать в сражении. Что ты на это скажешь?

– Хороший совет. Во время боя нужно не только отстоять дворец, но и защитить тебя.

– Позволь мне командовать вместо тебя, отец, – попросил Диос.

Приам покачал головой.

– У тебя слишком мало опыта, но, как говорит Аргуриос, не время спорить. Люди пойдут за тобой, Эней. Это я знаю. Аргуриос тоже известен в Зеленом море как стратег и опытный воин. Что скажешь?

– У меня мало опыта в ведении войны, и я мало знаю о тактики боя микенцев, – сказал Геликаон. – Я буду сражаться под началом Аргуриоса.

– Пусть будет так. – Царь внезапно засмеялся. – Микенец, отправленный в изгнание, будет возглавлять защиту моей крепости? Мне это нравится. Когда мы победим, ты можешь у меня что-нибудь попросить. Я выполню твою просьбу. Мы будем следовать твоим приказам, Аргуриос.

Микенец повернулся к Диосу.

– Ты будешь командовать защитой верхних балконов. Возьми тридцать хороших лучников и людей, у которых меньше всего доспехов. От стрел их будут защищать стены балкона. Фракийцы принесут лестницы. Удерживайте их так долго, как сможете, а затем отходите в мегарон, мы тоже придем сюда.

Диос с побледневшим лицом и злым выражением лица попытался сдержать свой гнев.

– Делай, как он говорит, – рявкнул Приам.

– Это безумие, – ответил царевич. – Но я подчиняюсь тебе, отец. Как всегда». С этими словами он ушел прочь.

– Давайте осмотрим поле боя, – предложил Аргуриос, обходя мегарон.

Приам и Геликаон последовали за ним. Микенец подошел к лестнице – она была достаточно широкой, чтобы там могли сражаться два воина. Затем он посмотрел вверх на галерею.

– … мы поставим там лучников. У них будет хороший обзор. Там нужно оставить как можно больше стрел. Копий и дротиков тоже, если у нас их достаточное количество. Что там, за галереей?

– Покои царицы, – сказал царь. – Это широкие и просторные комнаты.

Аргуриос поднялся по лестнице, Геликаон и Приам последовали за ним. В покоях царицы он увидел Лаодику на окровавленной кушетке, Андромаха сидела на полу рядом с ней. Все мысли о защите вылетели у него из головы. Сняв шлем, он подбежал к Лаодике и взял ее за руку. Девушка открыла глаза и широко улыбнулась.

– Что случилось? – спросил он любимую.

– Меня ранили, – объяснила Лаодика. – Не волнуйся. Это пустяки. – Приподнявшись, она погладила его по лицу. – Я рада, что ты здесь. Ты говорил с отцом?

– Пока нет. Я не могу остаться с тобой. Должен идти. Я вернусь, когда смогу. Отдохни.

Поцеловав ей руку, Аргуриос встал и вернулся туда, где его ждали царь и Геликаон. Только теперь он заметил недоумение на лице Приама. Аргуриос прошел мимо них и вернулся к лестнице. Затем он повернулся и обошел многочисленные комнаты.

– Балконы недосягаемы, – сказал он. – Поэтому враг будет вынужден напасть на нас через мегарон. Я думаю, мы сможем удерживать фракийцев у дверей. С микенцами дело обстоит иначе.

– Мы могли бы отойти к лестнице, – предложил Гелика-он.

– Мы сделаем это, но времени мало, – ответил Аргуриос, вернувшись в галерею над лестницей. – Мы должны разозлить их, чтобы заставить пойти за нами. У них не должно быть времени, чтобы остановиться и подумать. Потому что если они это сделают, то поймут, что галерея – это ключ к победе. Внутри мегарона им нужно будет только принести лестницы и взобраться по ним. Так они смогли бы обойти лестницу и окружить нас.

– А как нам разозлить их? – потребовал ответа Приама.

– Они увидят меня и пойдут за мной. Я буду для них мишенью. Мы отойдем к лестнице. Они бросятся за нами. Тогда их сердца наполнятся гневом и яростью. Ты будешь сражаться рядом со мной, Геликаон?

– Буду.

– Хорошо, потому что они ненавидят тебя так же сильно, как хотят убить меня. Когда они увидят нас вместе, это ослепит их лучше всякой стратегии. А теперь я должен вернуться к крепостным стенам.

– Еще одну секунду, – сказал царь. – Почему моя дочь приветствует тебя поцелуем?

Аргуриос увидел злость в глазах Приама.

– Ты сказал, что, если мы переживем эту ночь, то ты исполнишь мою просьбу. Я хочу жениться на Лаодике. Я люблю ее. Но разве сейчас подходящее время, чтобы обсуждать это?

– Если завтра я все еще буду царем, мы поговорим об этом подробней, – ответил царь расслабившись, с холодной улыбкой.

Аргуриос постоял, молча, секунду, затем он повернулся к Геликаону.

– Организуй людей внутри мегарона. И наблюдай за стенами. Нам нужно отразить первое нападение с минимальными потерями. Это отпугнет наемников. Когда наступит подходящий момент, иди к нам на помощь.

– Положись на меня, – уверил его Геликаон. – Выбери подходящий момент, Счастливчик. И с этими словами Аргуриос направился к дверям и вышел во внутренний двор.

Полидорус посмотрел в щель между зубцами крепостной стены. Фракийцы собирались в тени зданий. Его охватил гнев, но он подавил его. Вчера родители Касиллы наконец-то дали согласие на свадьбу, по большей части благодаря вмешательству Лаодики. Она пришла к ним домой и поговорила с матерью Касиллы. Дочь царя принесла подарок отцу – золотой кубок, инкрустированный драгоценными камнями. Его дружба со знатными людьми окончательно переубедила их. Касилла была вне себя от радости, а Полидорус посчитал себя самым счастливым человеком на земле.

Теперь ему казалось, что он – часть жестокой шутки, которую над ними сыграли боги. Полидорус не был глупцом. Здесь было мало людей, чтобы защитить дворец от фракийцев, не то что микенцев. Как только фракийцы найдут достаточно лестниц, чтобы штурмовать стены, конец битвы будет предрешен. Бой будет жестоким и кровавым, и орлы заплатят за это жестокую дань. Исход битвы был ясен. Ка-силла, конечно, будет оплакивать его, но она молода, и ее отец найдет другого жениха.

Аргуриос поднялся на крепостную стену и встал рядом с ним.

– Что-нибудь происходит?

– Фракийцы собираются. Я пока не видел микенцев.

– Они придут, как только откроют ворота.

– Каков план битвы? – спросил Полидорус.

– Нужно продержаться здесь немного, а затем отойти во дворец.

– Двери дворца крепкие, – заметил молодой воин, – но они не удержат их долго.

– Им и не надо, – сказал Аргуриос. – Я не собираюсь закрывать их. Я хочу, чтобы враги бросились к дверям. Мы ударим по врагам сверху и задержим в дверном проеме.

– А у нас не будет больше времени, если мы запрем дверь?

– Конечно, – согласился Аргуриос. – Это лишит уверенности тех, кто будет внутри слушать звон топоров, вскрывающих обшивку ворот. Лучше встретиться с врагом лицом к лицу. Мой отец всегда говорил, что стена из людей крепче стены из камня. Я много раз видел тому подтверждение.

Полидорус РїРѕРґРЅСЏР» голову Рё всмотрелся РІ темноту. РСЏРґРѕРј СЃ его головой РІ крепостную стену попала стрела, Р° затем рикошетом пролетела РјРёРјРѕ него.

– Вы все умрете сегодня! – закричали им из темноты. За этим тотчас последовал боевой клич фракийцев.

Послышался другой голос:

– Ты там, предатель Аргуриос?

– Я здесь, щенок! – закричал микенец в ответ.

– Это радует мое сердце! Мы с тобой скоро увидимся.

– Нет, пока я держу в руках меч, беспозвоночный червяк. Я знаю тебя, Коланос. Ты прячешься в темноте, а храбрые воины умирают за тебя. – Он наклонился к Полидорусу. – Приготовься! Они идут!

Полидорус поднял свой фригийский лук, вложив стрелу в тетиву. Орлы, стоящие вдоль стены, последовали его примеру. Они услышали топот ног, и снова раздался боевой клич фракийцев. Орлы начали стрелять в бегущих людей. Поли-дорус выпустил стрелу и увидел, что человек, который тащил лестницу, упал на землю. Лестницу подхватили его товарищи. Во фракийцев полетело множество стрел, но было слишком мало лучников, чтобы изменить ход битвы. Враги прислонили к стенам лестницы. Вражеская стрела отскочила от доспехов Полидоруса, другая просвистела мимо его лица.

РўРѕРіРґР° фракийцы начали штурмовать стены. Отбросив лук, Полидорус вытащил СЃРІРѕР№ короткий меч Рё РїРѕРґРЅСЏР» щит. РСЏРґРѕРј СЃ РЅРёРј стоял РђСЂРіСѓСЂРёРѕСЃ СЃ мечом РІ руках.

– Подвинься немного, – попросил он. – Дай мне пространство для боя.

Полидорус повиновался. Появился первый фракиец. По-лидорус прыгнул вперед, ударив его мечом по лицу. Фракиец отчаянно пытался перебраться через парапет, но По-лидорус ударил его снова, и тот упал. Ночь наполнилась звуками битвы, люди кричали от боли или ярости, звенели мечи и стучали щиты. Несколько воинов перебралось через стену справа от Полидоруса. Он бросился на них, вонзив меч в грудь первого. Лезвие вошло глубоко и застряло там. Не сумев его вытащить, Полидорус перекинул противника через стену, сбросив вниз на внутренний двор, а затем ударил щитом по лицу второго. К нему подбежал Аргуриос, разя врага. Подняв выпавший из рук молодого воина меч, Аргуриос бросил его Полидорусу и повернулся навстречу новому противнику.

Фракийцы пытались удержаться на стенах. Орлы не сдавались и храбро сражались. Оглядев ряды своих товарищей, Полидорус увидел, что почти тридцать его человек пали. Затем он заметил Геликаона и тридцать орлов, бегущих через внутренний двор. Они поднялись по лестнице, чтобы присоединиться к бою. Легко вооруженные фракийцы отступили назад. Некоторые из них даже прыгнули со стены на улицу. Другие соскочили с лестниц. Отбросив щит, Полидорус схватил свой лук и выстрелил в убегающих воинов. Его охватило чувство восторга – он был жив и одержал победу.

– Отнесите раненых в мегарон, – приказал Аргуриос. – Заберите у мертвых оружие и доспехи. Также соберите мечи и копья врага. Сделайте это быстрее, потому что у нас мало времени до следующего нападения.

– Мы одолеем их снова, – сказал Полидорус. – Мы – орлы, и мы непобедимы.

Его старший товарищ внимательно посмотрел на него.

– Это была просто первая атака. Они будут действовать быстрее и решительнее. Оглядись. Мы потеряли четырнадцать человек, шестеро ранены. Половина воинов на стене. В следующий раз нас заставят отступить. Вот почему в следующий раз нас тут не будет. Делай так, как я скажу.

Вся радость молодого троянца испарилась. Он сбежал вниз по ступенькам, выкрикивая на бегу приказы. Еще люди выбежали из мегарона, чтобы помочь собрать оружие. Аргуриос шагал вдоль крепостной стены, случайные стрелы пролетали мимо него.

Аргуриос ходил между рядами защитников, оставшихся на стенах. Как и Полидорус, они все были рады, потому что встретились с врагом и победили его. У воинов было приподнятое настроение, и Аргуриосу не хотелось возвращать их к реальности. Первое нападение было стремительным и необдуманным. Фракийцы рассчитывали перебраться через парапет широким строем. Лучше было бы подойти с двух сторон, заставив защитников покинуть свои позиции, а затем ударить по центру. Далее атака будет спланирована лучше.

Несмотря на это, Аргуриос был доволен. Это первое сражение подняло боевой дух защитников и разочаровало врага. Уверенность фракийцев в победе пошатнулась. Враги будут думать, что важно одержать быструю победу, чтобы возместить ущерб. Теперь офицеры вместе с Агатоном попытаются воодушевить своих воинов, настроить их для следующей атаки. Царевич будет уверять их в победе, обещая им богатство. Аргуриос подозвал воина.

– Иди к царевичу Диосу на балкон. Передай ему, что мы будем отступать до следующего нападения. Попроси, чтобы он удерживал своих лучников, пока враг не окажется во внутреннем дворе. Они столпятся там и будут легкой мишенью. Затем отправляйся к Геликаону. Пятьдесят человек со щитами должны быть готовы защищать двери дворца.

Повернув щит к спине, воин побежал вниз по лестнице через каменный двор.

Аргуриос высунул голову из-за парапета. Поднималась луна, заливая серебряным светом улицы и дома. Он видел, что фракийцы готовятся к новой атаки, а среди них ходят офицеры. Микенцев видно не было.

Этого следовало ожидать. Микенцы были опытными воинами, которых не использовали в начале боя. «Они придут, когда троянцы ослабеют, – подумал он, – ударив, прямо в самое сердце защиты». Против них стрелы и копья будут бесполезны. В тяжелых доспехах, с высокими изогнутыми щитами из усиленной бронзой воловьей шкуры, с копьями и острыми мечами, микенцы выстроятся в ряд и оттеснят защитников. Копья дадут им преимущество над вооруженными мечами орлами. Единственной надеждой победить такой отряд было разбить их строй. Это можно было бы сделать во время сражения на открытой местности, но не внутри мегарона. Аргуриос знал, что орлы были опытными и хорошими бойцами. Но могли ли они выстоять против лучших микенских воинов? Время шло, а фракийцы все еще не нападали.

Полидорус вернулся на укрепления, и тогда Геликаон показался из дворца и присоединился к ним.

– Когда придут микенцы? – спросил он.

– Когда откроются ворота. – Аргуриос повернулся к По-лидорусу. – Вернись во дворец и собери самых высоких и сильных орлов. Но не больше тридцати человек. Постарайся не вступать с ними в бой. Когда придут микенцы, нам понадобятся лучшие воины, которые у нас есть. Посмотри, можно ли вооружить их тяжелыми копьями.

– Да, Аргуриос.

Когда Полидорус ушел, микенец поднял голову над укреплениями.

– Осталось недолго, я думаю.

– Должно быть, это тяжело для тебя, – заметил Геликаон, когда Аргуриос пригнул голову.

Микенец почувствовал, как к нему возвращается злость на дарданца, но он сдержался и посмотрел на Счастливчика.

– Скоро я буду сражаться против моих товарищей. Я буду биться рядом с человеком, которого поклялся убить. «Тяжело» не подходящее слово, чтобы описать эту ночь.

– Порой, – тихо сказал Геликаон, – если постараться, можно услышать смех богов. Я, правда, сожалею, Аргуриос, что попросил тебя сопровождать меня во дворец к Кайгону. Если бы я знал, какую боль это тебе причинит, я никогда бы этого не сделал.

Гнев Аргуриоса прошел.

– Я не жалею о своих действиях в тот день, – сказал он. – Я встретил Лаодику. Я тогда не понимал, что провел всю жизнь в темноте и холоде зимней ночи. Когда я увидел ее, то мне показалось, что встало солнце. – Он замолчал на какое-то время, смутившись из-за собственной откровенности. – Полагаю, я говорю как безумец.

– Нет. Ты говоришь как влюбленный. Тебя словно невидимый кулак ударил в грудь? А твой язык как будто прилип к небу?

– Именно! Ты когда-нибудь чувствовал то же?

– Всякий раз, как вижу Андромаху.

В этот момент орел слева закричал:

– Они идут!

– Теперь начинается серьезный бой, – сказал Аргуриос, вскочив на ноги.

Царевич Агатон наблюдал Р·Р° тем, как его фракийцы бросились Рє стенам. Больше РЅРµ было боевых РєСЂРёРєРѕРІ, только мрачная решимость победить Рё получить награду, которую обещал Агатон. Ему хотелось быть СЃ РЅРёРјРё, взобраться РїРѕ лестнице Рё проложить себе РґРѕСЂРѕРіСѓ Рє Приаму. РћРЅ надеялся увидеть, как царя поставят РЅР° колени, Рё РѕРЅ будет умолять Рѕ пощаде. РќРѕ РїРѕРєР° это невозможно. После смерти Приама победа будет РІ его руках, РЅРѕ, если РѕРЅ сам погибнет РІРѕ время атаки, РІСЃРµ эти РіРѕРґС‹ планов Рё заговоров закончатся ничем. РћРЅ неудачником отправится РІ Гадес. Неудачником. Р’ глазах Приама РѕРЅ всегда был РёРј. РљРѕРіРґР° Агатон подавил восстание хеттов РЅР° Ресосе, отец упрекнул его РІ том, что его РІРѕР№СЃРєРѕ понесло большие потери. «Гектор разбил Р±С‹ РёС… СЃ половиной твоих людей, Рё погибла Р±С‹ только десятая часть РёР· РЅРёС…В». Никакого РїРёСЂР° РІ честь Агатона. Никаких лавровых венков.

РќРѕ разве РєРѕРіРґР°-РЅРёР±СѓРґСЊ было РїРѕ-РґСЂСѓРіРѕРјСѓ? Ребенком Агатон боялся темноты Рё закрытого пространства, Р° отец отвел его РІ подземные пещеры Цербера. Приам рассказал ему Рѕ демонах Рё чудовищах, которые обитали РІ этих пещерах. РћРЅ испугал мальчика, что отсюда можно попасть РїСЂСЏРјРѕ РІ Подземный РјРёСЂ. РЈ отца был факел. Агатон жался Рє нему, его страх СЃ каждой минутой становился сильнее. РћРЅРё спускались РІСЃРµ глубже Рё глубже, РїРѕРєР° РЅРµ подошли Рє подземной реке. Отец потушил факел Рё ушел РѕС‚ него. Агатон закричал, умоляя Приама взять его Р·Р° СЂСѓРєСѓ.

Вокруг стояла тишина. Мальчик съежился в темноте от страха и заплакал, ему показалось, что прошла целая вечность.

Затем он увидел свет. Это его одиннадцатилетний сводный брат Гектор принес факел.

– Отец умер. Его забрали эриннии, заревел Агатон.

– Нет, он ждет тебя снаружи.

– Почему отец покинул меня?

– Он думает, что это поможет тебе избавиться от страха перед темнотой.

– Теперь мы можем идти?

– Я не могу остаться с тобой, Агатон. Отец не знает, что я здесь. Я вошел с южной стороны. Мы потушим факел, а ты возьмешь меня за руку. Я выведу тебя туда, где ты сможешь увидеть солнечный свет. Затем ты должен будешь остаться один.

– Почему он меня ненавидит, Гектор?

– Отец просто хочет, чтобы ты был сильным. Теперь я собираюсь потушить факел. Ты готов?

Гектор медленно провел его по туннелям, стараться держаться поближе к стенам. Агатон теперь не боялся, потому что чувствовал теплую руку Гектора и знал, что его брат не оставит его. Отчаяние прошло, впереди Агатон увидел солнечный свет.

– Мы увидимся позже, маленький брат, – сказал Гектор, скрывшись в темноте.

Агатон вышел и увидел отца, мать и двадцать советников, которые сидели на солнышке. Когда показался Агатон, Приам посмотрел на него.

– Во имя богов, мальчик, ты плакал? Ты – мой позор.

Отогнав РѕС‚ себя это воспоминание, Агатон наблюдал Р·Р° тем, как фракийцы штурмуют стены. Странно, что было неслышно Р·РІСѓРєРѕРІ битвы. РСЏРґРѕРј СЃ царевичем стоял светловолосый РљРѕ-ланос.

– Оги укрылись во дворце, – сообщил он.

РћРЅРё услышали РєСЂРёРєРё раненых Рё умирающих людей. РђРіР°-тон знал, что произошло. Это стреляли лучники. Развернувшись, РѕРЅ позвал РѕРґРЅРѕРіРѕ РёР· офицеров, командующих резервами.

– Пошли лучников! – велел он. – Враг спрятался на балконе. – Пришпильте их! Офицер собрал своих людей, сотня лучников побежала к лестницам.

Все должно было произойти очень просто. Люди Агатона должны были прийти во дворец, одолеть немногочисленных стражников и позволить микенцам завершить начатое. Вместо этого орлы закрыли ворота, и была организована защита крепости. Кто бы мог подумать, что толстый Антифон сможет справиться с убийцами? Агатона даже не пришло в голову, что он проживет достаточно долго, чтобы предупредить Геликаона. Агатон слышал, что всадник на золотом скакуне промчался мимо фракийцев, когда они маршировали к крепости. Дарданец выращивал таких лошадей. Ему стало известно, что воин в микенских доспехах разогнал фракийцев, когда они штурмовали ворота.

Геликаон и Аргуриос. Убийство этих двоих никогда не входил в его планы. Этих двоих пригласили по просьбе Ко-ланоса.

В конечном счете, они ничего не смогут поделать, только выиграть время, но это ужасно его раздражало.

Ворота во внутреннем дворе распахнулись. «Приготовь своих бойцов», – велел он Коланосу и пошел навстречу своей судьбе.

XXXIII Щит Илоса

Аргуриос вошел в мегарон, пройдя мимо трех рядов орлов, которые готовились защищать широкий дверной проем. К нему подошел Геликаон с закинутым на спину щитом.

– Убедись, что твои люди знают – они должны оставаться на месте, – сказал микенец. – Если враг отступит, они не должны его преследовать.

– Уже сделано, – ответил Геликаон. – Когда ты ждешь ми-кенцев?

– Скоро.

Аргуриос оставил его и прошел по полу, выложенному мозаикой. Ему был нужен щит, но другие воины уже сняли со стен все оружие и доспехи. Затем он увидел его – старинный щит, прекрасно сделанный и украшенный оловом и голубой эмалью. В самом его центре была изображена сцена боя великого героя Геракла и девятиголовой Гидры. Аргури-ос, подцепив наконечником копья, снял щит со стены.

Повернув щит, микенец пошел туда, где стоял Полидорус с тридцатью орлами, – высокими и широкоплечими суро-

выми воинами. Он оглядел их, посмотрев каждому в глаза. Аргуриос не был уверен в двоих из них и отправил их к Ге-ликаону и его людям, которые стояли у дверей. Остальные ждали приказаний.

– Когда придут микенцы, – сказал Аргуриом, – я хочу, чтобы вы выстроились в три ряда позади защитников. По моему приказу…

В этот момент снаружи раздались крики, и фракийцы бросились к дверям. Орлы затянули ремни на своих щитах и приготовились к бою.

– Смотрите на меня и слушайте, – спокойно продолжил Аргуриос. – Ваша очередь скоро придет. Вы встретитесь лицом к лицу с микенцами. Они встанут стеной, бросятся к дверям и попытаются разбить защитников своим весом и силой. Когда они пойдут вперед, Гелика-он ударит по их строю справа и слева. Мы будем противостоять натиску микенцев своими силами. Поэтому мы выстроимся в три стороны квадрата и будем удерживать их, в то время как люди Геликаона нападут с флангов. Это понятно?

– Понятно, – кивнул Полидорус. – Но как долго тридцать человек смогут сдерживать две сотни микенцев?

– Я не знаю, – ответил Аргуриос, – но именно об этом люди складывают легенды. Нас будут теснить назад. Мы будем прикрывать отход к лестнице под покоями царицы. Каждый воин будет сражаться рядом со своим товарищем, словно все мы братья по крови.

– С этими словами он перевернул щит, нацепив ремень на левую руку. Аргуриос увидел, что орлы смотрят на него с изумлением.

– Братья по крови, – повторил Полидорус. – Мы не подведем тебя, Аргуриос.

– Тогда строитесь за спинами защитников. В три ряда.

Орлы заняли свои позиции, Аргуриос стал в центре первого ряда. Впереди – Геликаон со своими людьми сражался с фракийцами. Аргуриос глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Факелы мерцали в нишах на стенах, звуки боя эхом разносились по мегарону. Аргуриос увидел раненых, которым помогали спуститься с балкона по лестнице. Фракийские лучники начали сбор дани с Диоса и его воинов. Несколько орлов Геликаона тоже погибло. Это было начало длинной ночи.

Андромаха встала, РїРѕРєРёРЅСѓРІ спящую Лаодику, осмотрела РїРѕРєРѕРё царицы. Раненых приносили теперь постоянно, Сѓ некоторых были ужасные раны. Главный лекарь Приама Зеотос ухаживал Р·Р° РЅРёРјРё. Его длинное белое одеяние Рё СЂСѓРєРё были РІ РєСЂРѕРІРё. Старший лекарь прибыл совсем недавно Рё направился РїСЂСЏРјРѕ Рє Лаодике.

– С ней все в порядке, – уверила его Андромаха. – Кровотечение почти остановилось, и ей просто нужно отдохнуть.

– Нам всем понадобится хороший отдых после этой ночи, – мрачно сказал лекарь.

Экса и несколько других служанок помогали знатным женщинам перевязывать и зашивать раны. Даже маленькая Кассандра была занята тем, что рвала ткань на повязки. У стены балкона лежало шесть трупов, у мертвецов забрали оружие и доспехи; в покоях было мало места, и они лежали друг на друге.

Андромаха вышла из комнаты в галерею над лестницей. Там лежали колчаны стрел и куча брошеных копий. Отойдя в дальний конец галереи, она посмотрела на мегарон. У дверей шел бой, девушка увидела среди сражающихся Гелика-она, его блестящие бронзовые доспехи сверкали в свете факелов, словно золото. Позади защитников стояла еще одна группа воинов с высоко поднятыми щитами и с тяжелыми копьями в руках. Справа Андромаха заметила царя в окружении дюжины советников. Многие из них были уже немолодыми, но держали в руках мечи и копья, а некоторые даже взяли щиты. Со своего места девушка могла видеть, что происходит позади воинов во внутреннем дворе. Там собрались сотни фракийцев. Казалось невероятным, что несколько защитников смогут сдерживать их долгое время.

Еще больше раненых оттащили РѕС‚ первых СЂСЏРґРѕРІ РІРѕРёРЅРѕРІ. Андромаха увидела, что Приам что-то приказывает СЃРІРѕРёРјРё советникам, Рё некоторые РёР· РЅРёС… побежали вперед. Советники помогли раненым подняться РЅР° РЅРѕРіРё Рё отойти Рє лестнице. РЈ РѕРґРЅРѕРіРѕ РІРѕРёРЅР° – мужчины лет СЃРѕСЂРѕРєР° – РёР· раны РЅР° шее текла РєСЂРѕРІСЊ. РћРЅ навалился РЅР° человека, который ему помогал, Р° затем упал РЅР° РїРѕР». Андромаха наблюдала Р·Р° тем, как РёР· него вытекала РєСЂРѕРІСЊ, РїРѕРєР° РѕРЅ РЅРµ умер. Почти тотчас РІРѕРєСЂСѓРі него собрались РґСЂСѓРіРёРµ люди, которые сняли СЃ мертвеца доспехи Рё наколенники. Р—Р° несколько РјРёРЅСѓС‚ погибший орел превратился РІ еще РѕРґРЅРѕ тело, его бесцеремонно перевернули РЅР° СЃРїРёРЅСѓ Рё прислонили Рє стене, чтобы РѕРЅ РЅРµ мешал живым. Мертвеца оставили лежать РЅР° СЃРїРёРЅРµ, его пустые глаза смотрели РЅР° нее. Андромаха внезапно почувствовала легкое головокружение, ее охватило чувство нереальности происходящего. Р—РІСѓРєРё лязгающего оружия отошли РІ сторону, РѕРЅР° смотрела РІ глаза трупа РІРЅРёР·Сѓ. Разница между жизнью Рё смертью заключалась РІ доли секунды. Р’СЃРµ мечты этого человека, надежды Рё стремления исчезли Р·Р° РѕРґРёРЅ РјРёРі.

У нее пересохло во рту, и девушка почувствовала, как ужас начал скрести ее желудок. Может, она тоже скоро умрет? А Геликаон погибнет с перерезанным горлом, его бросят лежать без оружия? Ее руки дрожали. Скоро враг прорвется через ряды уставших защитников и окажется в мегароне. Она представила, как они бегут к ней с лицами, искаженными яростью и вожделением. Странно, но эта картина успокоила ее.

– Я не жертва, которая терпеливо ждет, пока ее убьют, – произнесла она вслух. – Я – Андромаха.

Из покоев царицы выбежала Кассандра.

– Нам нужны еще повязки, – сказала девочка.

– Дай мне ножницы. – Андромаха протянула к ней руку.

Кассандра отдала ей ножницы, девушка нагнулась и отрезала свое длинное белое платье до колен. Кассандра захлопала в ладоши.

– Позволь мне помочь! – воскликнула она, когда Андромаха попыталась отрезать подол платья по кругу. Девочка взяла ножницы, быстро отрезав ткань. Нижняя часть платья Андромахи упала на пол.

– Я тоже хочу! Отрежь и мое! – закричала Кассандра.

Андромаха присела рядом с девочкой и быстро отрезала тонкую ткань. Кассандра подхватила ее и убежала. Андромаха пошла за ней в комнату и взяла там лук. Вернувшись в галерею, она подняла колчан стрел и закинула его на плечо.

– Страх помогает воину, – сказал ей однажды отец. – Он похож на горящий огонь. Этот огонь жжет мускулы, делая их сильнее. Паника наступает, когда огонь выходит из-под контроля, и лишает воина храбрости и гордости.

В ней все еще был страх, когда она смотрела вниз на сражение, происходящее в дверях. Но паника прошла.

Двести двенадцать микенских воинов терпеливо стояли перед храмом Гермеса, ожидая приказа начать битву. Они были немного напряжены, потому что слышали удаленные звуки битвы и крики умирающих людей, эхом разносящиеся над городом. Некоторые воины шутили, другие болтали со старыми товарищами. Высокий Каллиадес с огромным щитом, прикрепленным к спине, прошелся вдоль статуй, которые стояли снаружи храма. «В лунном свете они кажутся почти настоящими», – подумал он, глядя в лицо Гермеса, крылатого бога путешественников. У него было молодое лицо, чуть старше, чем у юноши, крылья на сандалиях были прекрасно сделаны. Дотянувшись, он коснулся толстыми пальцами камня. К нему подошел Одноухий Банокл.

– Говорят, они привозят египетских скульпторов, – сказал он. – Мой дядя однажды был в Луксоре. Он рассказывал, что у них там есть статуи высокие, как горы.

Каллиадес посмотрел на своего друга. Банокл уже надел свой шлем, закрывающий все лицо, и его голос звучал немного приглушенно.

– Должно быть, ты потеешь в этом шлеме, как свинья, – предположил Каллиадес.

– Лучше быть наготове, – ответил Банокл.

– Для чего?

– Я не доверяю троянцам. У них тысяча человек на Великих стенах.

– РўС‹ РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРёРєРѕРјСѓ РЅРµ доверяешь. Разве РѕРЅРё РЅРµ открыли нам ворота? РћРЅРё служат РЅРѕРІРѕРјСѓ царю. Никаких неприятностей для нас, – засмеялся. Каллиадес.

– Никаких неприятностей? – переспросил Банокл. – Ты действительно так думаешь? Должен был состояться небольшой бой. Фракийцы должны были взять крепость, а мы – разобраться с гостями на пиру. Все идет не очень хорошо, Каллиадес.

– Мы исправим это, когда они нас позовут. – Каллиадес показал на статую женщины со снопом колосьев в одной руке и мечом в другой. – Я узнал большинство богов, но кто это?

– Я не знаю. Возможно, какое-то троянское божество, – пожал плечами Банокл.

Крепко сложенный воин с черной бородой квадратной формы появился из переулка и направился к ним.

– Что нового, Эрутрос? – спросил Банокл.

– Есть хорошая и плохая новость. Ворота открыты, – ответил он. – Это долго не продлится»

– А плохая? – поинтересовался Банокл.

– Я разговаривал с Коланосом. Аргуриос сражается на стороне троянцев.

– Во имя Гадеса, я не думал, что это возможно, – воскликнул Каллиадес. – Когда стало известно, что он – предатель, я не поверил в это ни на секунду.

– Я тоже, – согласился Банокл.

– Ну, я надеюсь, это не я его убью, – сказал Эрутрос. – Этот человек – живая легенда.

Каллиадес отошел от своих друзей. Он не боялся этого боя. Его не беспокоило, что предстоит сражаться в незнакомом городе. Ему казалось, что мир просто делится на овец и львов. Микенцы были львами. Любой, кого можно победить, – овца. Это был естественный порядок, который был понятен Аргуриосу. Именно он первым рассказал ему эту теорию. Теперь Аргуриос, микенский лев, сражался рядом с овцами. Это было бессмысленно. Еще хуже, чем то, что во главе Каллиадеса и его друзей стоял Коланос. Его называли Победителем Духов, но Презренный было более подходящее для него прозвище. Потому что в первый раз, с тех пор как они высадились, Каллиадес чувствовал беспокойство.